Текст книги "Древесный маг Орловского княжества 11 (СИ)"

Автор книги: Игорь Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Явился, сука, не запылился.

Ну а мы что? Стоим? Стоим!

Стоит обернуться, и виден угол полуразрушенной стены нашего города, на котором держат оборону последние несколько стрелков. Но тут рядом обозначаются крестьянки и старики с мечами да луками, которые они подняли с погибших. Вижу и детские решительные лица, пацаны заполняют залитые кровью позиции, сменяя отцов. Периметр Ярославца занимают гражданские, никто не хочет сдавать город пришлым.

Рядом со мной встают мои усталые воины в исчерченных, разбитых, отломанных, покорёженных доспехах с переломанным оружием и пустыми колчанами. Пересвет пошатывается, Горыня хромает, Никита и Руслан держатся друг за друга. Сбоку обозначается Люта и Дарья – у обеих лица в копоти, страшны, что зомби. Позади с горки трупов спускается Остромила – с ног до головы вся в крови, глаза волчьей желтизной блестят. Подгребает и раненный Ксинг с дочкой, опираясь на её на вид хрупкое плечо. Лучеслав еле стоит, помогает подняться на ноги раненному Юрию. Ещё три китайца, шесть туляков и полтора десятка ратников выстраиваются в линию, готовые и дальше драться. И это всё, что осталось от моего славного войска.

К нам же вышла свеженькая рать во главе с подлым князем Григорием, который со своими псами не спешат атаковать. Все его приспешники в новеньких дорогих доспехах с чистыми рожами, на которых отражается крайняя стадия удивления. Да они явно ошарашены видом!

Рты раскрыты, глаза вытаращены. Ужас проскакивает на рылах. Ведь в кучах трупов ещё кто–то шевелится, слышны отвратные стоны. Что для нас теперь, как фоновое радио, уже три дня.

Я и сам пугающе смотрюсь, наверное. Страшнее смерти сейчас – как в крови с ошмётками искупался, да пеплом припорошило.

– А вам чего? – Бросаю с усмешкой, выпрямившись и не выказывая ни грамма усталости. Хотя руки отваливаются.

– На готовое явились, псы позорные, – фыркает Перестаёт, не парясь в выборе слов.

– Подлый упырь, – выругалась и Дарья.

– Кажется мы вовремя! – Объявляет Григорий бодро, не обращая внимания на брань. – Ха! Впечатляющее диво! Ну и устроили вы здесь бойню, никогда такого не видывал. Интересно сколько тут полегло супостатов?

От его эмоционального всплеска волны по войску пошли. И непонятно, радуются они или удивляются.

– Тысяч четыреста тут! – Отвечаю я с ухмылкой. – Вся армия Сигизмунда лежит, и ни один поляк в город не вошёл! А ты что тут нам привёл, чем мне поживиться? Перемешаем трупы, сделаем для коршунов салатик из тупых поляков и подлых русских. Чего уставились?

Григорий смотрит с прищуром. В глазах и восторг, и цинизм. Ну, сука.

Все приближённые воеводы и витязи калужские молчат, поглядывая вопросительно на своего предводителя. Похоже, тут и графы с соседских земель, узнаю некоторые рожи ещё с моего приёма.

– Сорок пять тысяч ратников привёл! – Объявляет Григорий радостно. – Сдюжишь⁈ Нечисть.

Последним словом он перечеркнул всякую надежду на мир. И я снова сжал кулаки, соскребая последние силы для рывка, с которым оторву его подлую башку с плеч.

– Вот сколько лежит, ни одна мразь в город не зашла! Что мне ваша горстка! – Бросаю с вызовом и вижу, как потупили взгляды бессовестные рожи. Да и страх проскакивает у многих. Боятся они даже выдохшегося меня.

Да и не только меня.

– Сдюжим, – хмыкает Люта с оскалом. Знаю, что иссякла её мощь, она ведь тоже все эти адские сутки не сомкнула глаз. Но не лыком шитая малышка, может унести с собой немало даже на последнем издыхании.

Руяна, стоящая чуть позади, с демонстративным злорадством окидывает почерневшим взглядом конницу. И эта готова устроить напоследок сюрприз гадам.

– Сдюжим! – Раздаётся с горы от Остромилы. А следом её фирменный лошадиный хохот льётся. Так заразительно, что начинают смеяться и свои, и чужие.

– И ты тут? – Ахает Григорий наиграно, обращаясь к ней. – Галь, а ну глянь! И чего причитала? Тёмное королевство разбито, Польская империя тоже ныне не угроза. Всё, как ты и говорила.

Конники расступаются, Морозова выходит на белом коне, вальяжно пошатываясь. Смотрит на меня хмуро, будто извиняется.

– Ну ты и стерва, – говорю в сердцах. – Оно того стоило, Галь?

– Ты мне не мать! – Кричит Остромила торжественно. – Убью!

– Да погоди ты причитать, – отмахивается от неё Галя и лёгким движением посоха посылает ледышку прямо в Григория. Ударив практически в упор, она легко прошибает его на вид крутую броню и пронзает живот навылет.

Ошалевший князь смотрит на свою дыру, затем на Галю вопросительно.

– Продавшийся польскому императору мне больше не господин, – прокомментировала та брезгливо.

– Почему твой амулет не сработал… – захрипел тот и свалился на землю грузно.

Я и сам в шоке.

– Подлая гадина! – Завизжал какой–то невменяемый витязь и замахнулся на Морозову. А затем слетел с коня от удара по шлему клинком, которым его ловко огрел витязь в сплошных зеркальных доспехах.

– Предателю смерть! Защищать графиню! – Заорал он.

Это ж тот самый идиот Теодор, который за ней раньше везде таскался.

– Я княгиня, бездарь, – кривится Галя, отступая, и спрыгивает с коня, объявляя торжественно: – Князь Григорий предал нас, продавшись полякам! Здравия нашему королю! Слава победителю!!

Приближённые князя переглядываются с ужасом. Позади подхватывают ратники:

– Слава победителю!! Слава тёмному королю Ярославу!! Слава неприступному тёмному городу!! Слава героям!!

– Слава сыну Ярило! – Взвизгивает один из воевод. Другие тоже начинают подпевать мне фанфары.

– За вину свою челом бью пред своим королём! – Перекрикивает Морозова толпу и опускается на колени.

По её примеру все остальные спешиваются и падают на колени. Прибывшая рать сыплется на землю, покорно опуская свои бесстыжие головушки.

А я вдруг простить их не в силах. Если бы вы явились на пару дней раньше…

Смотрю на Галю, которая золотыми кудрями так легко кровавую землю подмела. Ай да мамка. Ай, да сучка крашена. А я чуть было не подумал, что предала меня. Видимо, иначе не вышло.

Свалившийся с коня Григорий ещё не помер. Он лежит на спине, глядя широко распахнутыми разочарованными глазами в небо, посмеивается и кашляет. Вид такой, будто его развели, как ребёнка.

Видимо, так и есть.

Продолжение следует!