Текст книги "Древесный маг Орловского княжества 11 (СИ)"

Автор книги: Игорь Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18
Величайшая битва

За эти дни Высший дух леса полностью обновил физическую защиту исполина, заменив всю сгоревшую древесину на новую и выдавив все металлические наконечники, каких набралось под тысячу – самим пригодится. Местами удалось уплотнить броню до новой несгораемой структуры. При этом вес великана вырос на полтонны, что не кажется таким существенным при его–то весе.

Подняв исполина, ухожу в юго–западном направлении, минуя замок Пересвета. Дальше нашей лесопилки уже засели польские лазутчики. Чую мелкую возню убегающих с позиций, а затем распознаю первые сигнальные дымы, оповещающие обо мне.

Исполин поднялся, а значит, скоро куда–то нагрянет. По направлению моего движения полякам ясно, что ухожу на юг. И намёка нет, что собираюсь двигать на Сосково. Отвлекая на себя разведку, обеспечиваю успешное продвижение войск Юрия. Тут и мои птички жужжат угрожающе. Звук, предвещающий смерть, теперь известен любому польскому бойцу.

Обтёсывая большие стволы и ломая мелкие деревья, двигаюсь по лесу в направлении оврага. Перелетев его прыжком, расправляю крылья и, спланировав ещё метров на четыреста, приземляюсь в гущу. Флот прикрытия едва поспевает за мной, приходится ждать, когда долетят. Мдя… этого я не учёл.

Здесь уже могучие деревья доходят до макушки, но под ногами продолжает трещать мелкая растительность. Заблаговременно разведав с воздуха, я знаю, где у поляков позиции, поэтому спокойно иду на юг. Миную секретные вражеские посты, а дальше уже начинается линия обороны прямо в лесном массиве. Со своей активной вырубкой поляки выточили лес местами до больших проталин, на одну из которых и вырываюсь, разнося частокол, что спички.

Солдатики забегали вокруг, как тараканы, с нескольких сторон в меня несмело полетели горящие стрелы, за ними ударились и огненные снаряды, что разлетелись на искры от защитного поля. Какие смелые!

Потоптавшись на траншеях, двинул дальше к лагерной зоне. Очень быстро враг сколотил себе тут целое село, которому не суждено было существовать долго. С большим удовольствием я устроил погром, вылавливая всех, кто попадается в поле зрения. Если среди леса не стал орудовать секирой, чтоб не устроить пожар, то здесь на большой проталине разошёлся, как на тренировке.

Через триста метров начиналось большое поле, на котором расположились главные лагеря со вторым эшелоном обороны. С опушки видно большой отрезок блокады протяжённостью километра в три. И по огням от костров можно оценить, насколько тут крупная группировка.

Ворвавшись в лагерь, действую быстро, стараясь не стоять на месте, чтоб враг не пристрелялся. Уже не удивляюсь, что поляки среагировали молниеносно, незамедлительно выставив против меня батареи с огненными лучниками. И теперь стали использовать всадников–стрелков. Целые табуны с лучниками – это что–то из ряда вон. Таких поймать в разы сложнее. Да и нет смысла гоняться в чистом поле.

На полное уничтожение врага не рассчитываю. Моя задача – отвлечь внимание и протянуть время, пока освободительные войска тащатся в Сосково. Вроде до города рукой подать, а с пехотными частями марш до места назначения займёт часа четыре.

Пока скачу, сотрясая землю, мой флот подплывает по небу, ожидая своего часа. Сперва ухожу по кольцу на запад, распинывая постройки и растаптывая траншеи с палатками. Не редко под ноги попадаются и живые люди. Местами удаётся продавить землю на несколько метров, обваливая блиндажи. Однако порой это мешает нормально двигаться. После того, как чуть не заваливаюсь из–за застрявшей в ямке ступни, стараюсь внимательней смотреть под ноги. Хотя в ночи, где источник света – это вражеские костры, такое провернуть сложнее. Остаётся рассчитывать на освещение от луны и интуицию.

Когда стрелковых конников набралось уже под пять сотен, они порядком меня достали, скача параллельным курсом и начиная всё более уверенный и плотный обстрел, периодически пуская залпы с довольно точным упреждением.

На очередном участке сделав вид, что замешкался на месте, заманил побольше засранцев. Изучив мою динамику, всадники смело встали в двух сотнях метров и начали увлечённо меня поливать. Выставив щит, попытался принять большую часть на него, но всё же по ногам стало прилетать уже болезненно. Пока они отвлекались, пять моих скатов вышли на позицию сброса, нависнув над ними. Медлить не стал, сразу просигналил сброс. Бомбы с зонтиками оказались для всадников полной неожиданностью. Легко экипированные лучники в сёдлах массово посыпались от взрывов вместе с лошадьми. Основная масса полегла, чудом уцелевшие отряды разбежались.

Продвинувшись метров на восемьсот и пакостно потоптав позиции, развернулся и помчал уже в нужном направлении на восток. Теперь задача стояла подступиться к Сосково с юга и отвлечь на себя врага в тот самый момент, когда подходит наше основное войско.

Пробежав плотной отрезок, напоролся на крупную колонну, которая тащилась в ночи к позициям. И, конечно, не смог остаться равнодушным, сразу ринулся их громить и кромсать топором. Трое магов огрызнулись, лишь ударом молнии достав меня слегка. Но на этом всё, народ ломанулся в поля и рощи, не оказывая никакого существенного сопротивления. Да и какое тут может быть сопротивление⁈

Осознавая, что уже задержался, поторопился дальше, не мешкая в лагерях. Но, как назло, поляки уже встречают, засыпая меня горящими стрелами и выставляя на пути бронированную пехоту, которая очень смачно хрустит под ногами.

Вскоре до меня дошло, почему поляки всё точнее лупят по мне. Я с горящими и тлеющими точками на шкуре, что кремлёвская ёлка, которую видно теперь за километры. Вроде всё хорошо, но чувствуется, что броню мне неплохо подточили. Хоть шкура и не горит, но понемногу обугливается. Какая–то едкая хитроумная смесь у них, которая не сразу тухнет даже без воздуха.

Если так и дальше пойдёт, дойду я до Сосково сильно потрёпанным.

Перехожу на быстрый бег, проносясь теперь через встречающих и цепляя их лишь огненной секирой, которая всё сильнее разгорается из–за пространственного ускорения. Периодически приходится останавливаться и ждать флот прикрытия, который не успевает за мной. Без дела не жду, топчу позиции, отбиваюсь от стрел и снарядов. Откуда у поляков столько магов, ума не приложу. В каждой сотне солдат по магу – не жирно ли?

Благо, Гершт со своей крутой бандой нейтрализован, и теперь я не получаю неожиданных встрясок, хотя не исключаю, что вдруг выхвачу, если зазеваюсь.

Перепрыгиваю реку, дальше ломаю ударом ноги мост, проношусь по чистому полю и захожу в лесной массив. Странно, что с воздуха я не заметил пробела в кольце блокады. А оказывается, он на юго–востоке есть. Причём протяжённость его километров в шесть. Видимо, поляки решили не уплотняться там, где нет смысла. С такими дебрями да горками – никакая армия не пролезет. А если и пролезет, то очень сильно растянется и устанет. При заблаговременной разведке это станет крахом для любого прорыва.

В район Сосково выхожу к намеченному времени, демонстративно встав за рекой. Часть огромной вражеской армии уже ощетинилась в мою сторону. На обширном поле перед руинами города выстроились бесчисленные коробки тяжёлой пехоты с трёхметровыми пиками, за ними встали прямоугольники лучников. Костры всюду полыхают, освещая катапульты. Ого, а поляки тут серьёзно настроены, коль решили попробовать на мне и такое.

Несколько табунов конницы начали оббегать меня по большому радиусу, видимо, угрожая ударить с тыла, когда рвану на построение.

Часть войск обращено на восток, плюс в городе закрепилась оборона. К этому часу уже перестало быть секретом для врага, что с запада надвигается наше войско. Хотя вряд ли они знают его реальную численность. Примерно две трети ратников скрылось в лесном массиве заблаговременно и идёт параллельным курсом.

Стоило пересечь реку, в меня полетело сразу двенадцать снарядов с трёх катапультных батарей! Не желая испытывать что–то новое на своей шкуре, увернулся от двух метровых шариков, остальные пролетели мимо или не долетели вовсе. Судя по мощным ударам о землю и лункам после них, снаряды довольно тяжёлые.

Следом в воздух одним залпом щёлкнула туча из нескольких тысяч огненных стрел! Рой из красных светлячков понёсся в мою сторону с намерением накрыть без шансов. Выставив щит, я сразу же разрастил его с помощью корней, дабы увеличить площадь приёма. Забарабанило, засвистело! Зацепило плечо и ногу. На этот раз едкий огонь перекинулся на броню, который спешно затушил ладонью.

Второй залп летит уже с четырьмя снарядами катапульт. Полыхающий щит разносится вдребезги! Отбросив прилипший кусок, перекатываюсь в сторону, ломая и туша стрелы на теле, а затем и вовсе плюхаюсь в реку, как и планировал! Поляки, вероятно, порадовались, что закидали меня на первый взгляд так успешно. А заодно отвлеклись и подпустили мой флот слишком близко.

Сосковская река поглубже нашей, удаётся скрыться полностью и хорошенько остудиться. Потеряв меня из виду, войска неприятеля принялись обстреливать уже не так слаженно. По воде забарабанило непрерывным дождём, ударили камни с мощным шипением, поднимая плотный дым.

Посылая сигнал на сброс, затаил дыхание, продолжая слушать удары по воде, которые вскоре резко оборвались. Поднявшись, с наслаждением узрел, что сотворили мои скаты. Стройная армия превратилась в беспорядочную массу. Удар пришёлся по живой силе, не имеющей защитных сооружений или окопов, ведь они вышли меня встречать. И так яростно начинали. А теперь покосило поляка знатно. И кассетными бомбами, и зонтиками, а сейчас бедолаг треплют уже тараканы. Тащатся первые зомбаки, наводя ещё больше ужаса, ибо местной группировке такое впервой.

Табуны всадников, которые хотели зайти на меня с тыла, заметались, не зная куда податься. Часть ринулась на меня, но передумала, когда я отшвырнул ногой сразу троих, подбросив метров на тридцать.

Не успел враг опомниться, во фланг ударил Юрий, чуть ближе ко мне с отрядом бронированной конницы ворвался Пересвет на коне, на ходу устраивая рубку с вражескими конниками. Следом по накатанной ударила пехота, с севера в город вошла дружина Головина. Неприятель попытался перегруппироваться, отступая на восток. Как раз с этой стороны обошёл я и заблокировал отход, ввергая поляков в пучину паники.

Активно прыгая и топча таракашек, я наблюдаю, как мощно вклиниваются тяжёлые конники Юрия, как сталкивается и перемешивается пехота, разжигая масштабную рубку на огромной площади. Бьются и в городе, и за ним. Часть польских формирований держится, пытаясь стоять, другие прорываются. Но вскоре становится ясно, что вся их армия окружена, попав в спланированный котёл.

На мне примерно километр блокады, которую я держу уверенно. Просачиваются всякие крысы в виде пронырливых конников. Но в основном враг дохнет пачками от моих наскоков. Секира Бейга вычерчивает красные линии, что периодически перерастают в пожирающий смерч.

Вскоре в зоне моей ответственности не остаётся целостных польских формирований. Всё противостояние теперь в сечах на поле да в городе. Войска смешались, с масштаба исполина уже невозможно атаковать, не задев своих. Поэтому я решаюсь оставить великана, бросив его в реке. А сам вылетаю уже с клинком Лимубая и боевым довеском до отказа, чтоб непосредственно поучаствовать в рубке.

С острым ночным зрением и стремительным полётом легко нахожу участок, где поляки яростно бьются и даже давят. Врываюсь туда и помогаю нашим. Ведь даже с таким успешным началом атаки, сказывается значительный численный перевес врага.

Порубившись на одном месте минут десять, улетаю в поисках другой решающей драки. Местами мне удаётся эффективно орудовать «Вьюгой», раскалывая вражеские коробки. Но чаще использую шрапнель и детонирующие копья. Враг сыплется, но всё не кончается. И не хочет сдаваться.

В какой–то момент с неожиданной контратакой, поляки едва не застают Юрия врасплох. Его гвардейцы чудом успевают встать на пути целой лавины. Ворвавшись на помощь, я вырываю князя из месива и эвакуирую по воздуху, попутно отбивая Лучеслава. Только после туда перетекает наша элитная пехота во главе с тестем, который разошёлся не на шутку и пару раз чуть не выхватил. Благо с ним те, кто готов спину под стрелу подставить и на копьё напороться вместо него.

На другом направлении успешно действует Пересвет в связке с Остромилой и Боряной. Они, конечно, много на себя берут, переползая по горкам трупов и врываясь во вражеские массы бесстрашно. Не знаю, сколько бы им дали так понаглеть без брони Разлома.

Чуть подальше, удачно расположившись на пригорке, их прикрывают из «Ветерков» стрелки во главе с Дарьей, ювелирно снимая всех, кто подставляется. Магические шлейфы от стрел висят в воздухе по несколько секунд, создавая целую паутину в пространстве. Снайперский огонь впечатляет – постоянные тренировки хорошо сказываются.

Самое главное месиво идёт в городе среди руин и на полуразваленных ирских башнях. Поляки поняли, что отступать некуда и стоят насмерть. Нагрянув туда с воздуха, я точнее оценил расклад сил и понял, что потери со стороны наших могут стать здесь просто катастрофическими.

Вычислив, где плотно стоит враг, поливаю его из ледомёта с воздуха. А затем врубаюсь в самую гущу и сношу головы. Несмотря на безупречную остроту клинка, рука начинает уставать. Периодически перехожу на шрапнель и когти. Боевой довесок разматывается слишком быстро, да и резерв тает стремительно.

Глубокой ночью боевые польские части с юга попытались прорваться к своим в подкрепление. Тогда пришлось снова садиться в кабину исполина.

Подзарядившись от посоха Мары и получив пятнадцать минут передышки, спешу давить неприятеля. Большую часть подкрепления совместно с тяжёлой конницей Боряны и Остромилы удаётся блокировать. Наши начинают уверенно давить на поле, дальше освободившиеся массы войск входят в город, легко сметая остатки польских сил. А то от дружины Головина остались рожки да ножки…

Через два часа после рассвета битва закончилась нашей победой. Сеча перетекла в поиск раненных и пленение недобитых поляков. Много солдат забилось в подвалах Сосково, откуда их пришлось ещё и выковыривать.

Примерно к обеду стало ясно, почему мы так тяжело их брали. Поляков собралось тут больше сорока пяти тысяч. Пока мы трое суток тянули, к ним текло подкрепление. Похоже, они ждали удара, были готовы к нему. Но неверно оценили наши силы и возможности.

К сожалению, в этой драке Юрий потерял половину армии убитыми и тяжелоранеными. Потрепало и наши полки: почти тысяча бойцов уже не вернётся домой. Боряну серьёзно ранили в бедро и, похоже, она отвоевалась на этот сезон. Выхватил и Пересвет по башке, но шутить не перестал, как прежде.

Всех лично лечу амулетом, вливая силы.

Не успели перевести дух. Белым днём на западе разглядели столбы сигнального дыма, тут же примчали посыльные с глазами обосравшихся собак и начали горланить о хреновых вестях.

Поляки снова штурмуют Ярославец. И что–то они затянули с началом. Логичнее было двигать, пока мы тут ещё дерёмся. Видимо, несогласованность действий сыграла свою роль. И здесь я не удивлён, и даже не расстроен.

Вполне очевидная контратака, которую, конечно же, учёл. Замки наполнены бойцами, на стенах плотная оборона, в башнях вдвое больше стрелков. Не всех витязей я отпустил драться на восток. А ещё оставил дежурить Люту, у которой есть доступ ко всем башенным порталам по периметру. Она может скакать, сколько ей вздумается.

Пока наши силы в Сосково группируются, собираясь обратно, я мчу на исполине до Заговорённого леса. Оставляю его там на ремонт и взлетаю повыше, чтобы скорее увидеть полную картину. Долбаные поляки специально задымили чёрным дымом пространство, пытаясь скрыть от меня реальные силы. Но я вижу лучше, чем они думают. И вскоре прихожу в ужас от их решительности, приправленной отчаянием.

Снова под ударом многострадальные Новосёлки, поляк лезет и на Каменцы с запада, штурмуются северно–западные замки, несметная масса идёт с севера на Каменцы и мой главный замок, покрывая поля и заброшенные сёла, что цунами.

На этот раз в стены и по башням прилетают не только стрелы да магические снаряды. Теперь нас закидывают и с катапульт, которые они очень тщательно от меня прятали! При штурме враг использует множественные походные навесы и магические щиты. Местами идёт активный обстрел, а местами солдаты ломятся, как полоумные на стены. С высоты птичьего полёта всё это выглядит, как всемирный потоп. Волны несутся со всех сторон, бликуя металлом на солнце, ударяются о препятствия, где–то обтекают их, где–то откатываются обратно, оставляя мусор в виде трупов.

Враг будто обезумел, он не хочет отступать. Волна за волной… идут бесконечные массы. Обороне нашей не так хорошо видно, как мне. Похоже, блокада частично снялась, а за ней уже шурует подкрепление с запада. Хм… там и новгородские оккупанты тащатся. Неужели пробились через големов? Мне даже проверить было некогда. А теперь накатывает ужас и глаза разбегаются в порывах ворваться.

Поляки давят и давят под градом стрел, копий, снарядов. И кажется, что им всё до фени, пока не наблюдаю первую огненную лавину севернее Новосёлок, выжигающую всё и вся на двести метров вперёд!! А вот и Люта вдарила так вдарила!

С такой злющей магичкой и наши держатся уверенно, бесстрашно. Потому что все войска заблаговременно заняли периметр, никто не отсиживается. Лишь один полк ждёт в резерве, готовый в любой момент выдвигаться на помощь. Остальные небольшими отрядами перетекают с одной позиции на другую, в зависимости от вражеского напора и проблем в обороне. Всё отлажено, опыт есть. Стоим!

Но пока отбиваем лишь первые три–четыре волны. За таких ними ещё тридцать! Вся армия Сигизмунда явилась и ринулась в атаку. Обратного пути у них нет, только давить и прорываться, пока исполин не восстановился, пока тульская рать ещё в пути…

Удары Люты очень быстро перестают казаться существенными, она лишь прорезает огромную лавину, но не останавливает её. Видны блики магических щитов, погашающих волну и её остаточные действия. Всполохи лавы становятся каплей в море, магичка всюду не успевает. Наши баллисты и установки захлёбываются. Стены трещат по швам.

А тем временем главные силы врага надвигаются по всему видимому пространству, угрожая неминуемо поглотить Ярославец. Вдобавок, крупные массы заходят с востока, блокируя возвращение войск Юрия и угрожая в итоге окружить их.

Тянуть нельзя, пока они идут, можно нанести максимальный урон. Бросившись в резервацию, быстро отыскал Руяну. Жрица, как знала, что время снова пришло. Динозавры уже бьют копытами, да и сами волоты метаются беспокойно. Ещё бы! Морским бризом даже сюда долетает непрерывный ратный крик тысяч глоток. Тот первый штурм и десятой части этого не стоит.

Очень хочется верить, что мы ещё не в полной заднице.

Гигантская конница вырывается на поле, в три прыжка достигая масс. Мы с Руяной контролируем сверху. Кажется, что враг дрогнул, ящеры сметают всё на пути, перемалывая живую силу. Под многотонные копыта попадает и пехота, и конница, разлетаются в дребезги осадные конструкции. Увлечённый атакой народ не успевает даже шарахаться. А кто рыпается, не может убежать далеко, из–за высокой плотности люди мешают друг другу. Первые пять сотен метров лавина прорезается поперёк довольно легко, но вот Руяна уже сигналит, что один динозавр получил повреждения ноги! Он и отстал, уменьшая ширину клина. Навстречу динозаврам полетели копья и тучи пик! Какие–то маги пытаются по ним попасть, провоцируя нас на манёвры зигзагами.

Но это не сильно помогает, протоптав брешь через волну в полтора километра, валится с седла первый поражённый волот! За ним резко в сторону уходит его зверюга. Не удержавшись на ногах, спотыкается и катится прямо по солдатам, превращая их в кровавые лепёшки и ровняя с землёй. Два других ящера несутся дальше, а позади уже заполняется пробел набегающей массой.

Второго динозавра теряем примерно на середине маршрута, между замками. Завалившись с копьём в глазу, он пропахивает носом метров триста, свалившегося волота живенько забрасывают стрелами и протыкают пиками, он даже встать не успевает, его облепляет пехота. Третий динозавр замедляется, прорезав северо–западную волну полностью. Когда к концу всадника сшибают ледяным снарядом, лошадь заваливается следом.

Всё, отбегались. Хоть и затоптали поляков немало, даже тысячи убитых сейчас – это капля в море.

Единственный плюс – сбили темп наступающих. Увидев, что второй динозавр встал на ноги и заметался, я ринулся к нему. С близкого расстояния Руяна сумела вернуть контроль, пустив его топтать волну уже вдоль. Но вскоре тварь забесилась со стрелой в глазу, затем завалилась на бок, накрывая небольшую горстку зазевавшихся копейщиков.

Полетать спокойно не дали, в нас начали пускать стрелы со всех сторон. Когда забарабанило по кабине, ушёл резко в большой крен и попытался быстро набрать высоту, опасаясь, что зацепят пассажирку.

Добравшись до главного замка, высадил жрицу на башне, с которой хорошо видно проскакивающих вражеских всадников. И можно взять лошадей под кратковременный контроль.

На этот раз поляки не стали бросать огромные силы на передовые замки, а ринулись к моему главному.

Теперь удар всех сил с северо–западного направления пришёлся на Каменцы и мою крепость. По его стенам пока ещё не лезут активно, но водный канал, обрамляющий его, очень быстро забился разбитыми лестницами, сломанными мостиками и трупами польских солдат, которые всё идут и идут, как зомбированные. А у нас на стены охапки стрел несут из закромов, потому что слишком быстро заканчиваются. Весь гарнизон на стенах, бойцы в ужасе, ибо со своей высоты прекрасно видят, что сюда надвигаются несметные полчища, из–за которых горизонта не видно.

Но тут для моих бойцов ещё курорт. Несладко на ирских стенах ниже, куда уже частично переместилась драка!

Постреляв из «Вьюги» по наступающим и передохнув на ногах, снова взмыл в воздух. И нагрянул на одну из батарей с катапультами, которые до этого безнаказанно закидывали город. Поломав все шесть штук, порубил трёх магов и полетел сносить вторую артиллерийскую точку. Встретив тучи стел, отклонился резво и дал из ледомёта, снарядов которого оказалось вполне достаточно, чтоб развалить конструкции.

Благодаря атаке динозавров темп наступления с северо–запада сбит, поэтому вскоре я переключаю внимание на юг, где враг давит не менее яростно.

Сразу сто пятьдесят зонтиков и все сорок два припасённых ската вылетают из Заговорённого леса и несутся восточнее замка Пересвета, где валит огромная толпа, блокируя туляков. Несмотря на плотный вражеский огонь по воздуху удаётся щедро разрядиться в массу, сея локальный хаос. К сожалению зомбаков и тараканов враги быстро задавили. Но потери всё равно оказались выше ожидаемых. Однако на этот раз паники во вражьих рядах я не ощутил.

Метнувшись к Юрию, корректирую их действия и, по сути, предотвращаю беду. Чтоб не попасть в окружение рать уходит в лес и под прикрытием второй партии зонтиков прорывается к Ярославцу, где у меня уже ощущается острая нехватка бойцов на стенах. Ведь даже при высокой выживаемости за фортификациями они начитают уставать и терять концентрацию. Как следствие – несём необязательные потери.

Уже вечером, чтобы остановить прорыв в Новосёлках, приходиться снова садиться в кабину исполина. При этом восстановился он лишь на треть – масса сказывается.

Войска Юрия прорвались успешно, дав несколько боёв. Сцепились с передовыми отрядами пехоты и разбили табун лёгкой конницы. В городе заняли стены, усилив оборону.

К ночи бойцы сильно вымотались, Люта больше не шарахает по площади, лишь выжигает точечно. По крайней мере, удержала контроль и не выгорела. Многие маги полностью раздали свой резерв – половина ушла отдыхать. Поляки огребли по периметру, завалив подступы горами трупов, видимо, поэтому их продвижение замедлилось. Но не остановилось даже ночью. Свежие силы врага всё валят и валят. Уже не сплошными волнами, а кучками, стараясь влезть на стену всеми возможными способами. На отдельных участках продолжается серьёзная драка.

Врываюсь в массы с мечом, долблю из «Вьюги», поливаю из ледомёта! Давлю голыми руками, рву на клочки. Подзаряжаю резерв, собираю дерево, где только могу, возвращаюсь в бой снова и снова!

Метаюсь, как ужаленный по башням, периодически взлетая и уничтожая вновь появляющиеся катапульты. Стараюсь влезать в сечу, где наше положение хуже. Врага удаётся успешно опрокидывать и отбить участки стены. Попадаются серьёзные враги, с которыми приходится возиться.

С каждым часом прямой контакт только усиливается, везде не поспеваю. Переняв мою тактику, Пересвет, Горыня и Никита начали делать также, пользуясь башенными порталами. К ним присоединились Дарья, Остромила и Гайка. В боях стал мелькать Колояр, орудующий молотом! Увидел и Шан с луком!

Китайцев в оборону пришлось задействовать практически всех. К рассвету Ксинг привел и учеников, хотя я этого и не приветствовал, но когда увидел, как они ловко рубятся, больше не вякал.

Утром поляк валить не прекратил. И к обеду конца и края их войскам не было видно. Бойцы заработали на износ, местами удалось организовать смены, чтоб был хоть какой–то отдых.

Вячеслава вытащили израненного с рубки у южных ворот. Ещё двоих графов эвакуировали. Колояру пробили бедро навылет, Ивара завалило, еле вытащили…

Наша оборона начала понемногу сыпаться. В первые сутки мы потеряли треть армии. К концу вторых – уже больше половины. Примерно четверть городских строений уничтожена огнём от стрел и снарядов, какая–то часть всё ещё полыхает. Чёрная дымка заполнила улицы и дороги, расстелившись по городу туманом. Дышать плотным дымом стало привычно, слышать стоны раненных и крики поражённых – обыденно.

Несмотря на обваленные местами стены и вынесенные ворота, ни один поляк не может зайти в город. Ни один замок не взят, хотя от гарнизонов остались крохи.

В ночи к исходу второго дня атаки враг ослабил–таки напор. Однако не потому, что кончился. Просто по горам трупов пройти стало совсем сложно. Местами тела навалило в такие горки, что они поравнялись с верхушками стен! Поляки не гнушаются лезть и по ним, затаптывая своих же тяжелораненых.

Передышка на некоторых участках обороны дала уцелевшим ратникам надежду. Можно было заняться и раненными, вытаскивая их из–под тел или завалов.

Изредка летающие стрелы по стенам сменяются неожиданными залпами, но это всё, что враг теперь мог. Кажется, что это никогда не кончится. Залезающие через зубцы гады получают ленивые тычки от сидящих полуобморочных бойцов и падают обратно. Кратковременные драки на стенах теперь выглядят, как бой пьяных. После первых ударов люди падают, катаются и душат друг друга.

Последние рывки моих ратников похожи на агонию. Изнурение царит на стенах. Но никто не сдаётся. Казалось бы, уже нет сил, но бойцы не унимаются. Не пускают врага, не дают ему прорваться.

Я и сам вымотался. Ноги и руки ватные. Посох Мары пуст, дрожащими руками ваяю последние зонтики, которые ещё могут хоть как–то устрашать врага и размениваться, унося живую силу. Пытаясь защитить своих усталых бойцов, не могу сомкнуть глаз ни на мгновение. Выжимаю себя, врываясь в толпы и ползая через трупы. Ражу клинком, шрапнелью и стрелами, вцепляюсь зубами в горла. Чуйка Кумихо всё чаще спасет от ударов в спину.

Мой исполин лежит истерзанный в лесу, пять заходов я сделал, рискуя на последнем развалить его к чертям. Еле дотащился до Лесного духа.

Наутро четвёртого дня нескончаемой рубки на стенах и в башнях осталось не больше тысячи измотанных бойцов, способных ещё держать в руках оружие. Остальные тяжело ранены или погибли.

Шатаясь, я поднялся на высокую башню своего замка. С крыльями беда: раздал почти всё дерево, поэтому иду, как простой человек. Окидывая взглядом живописный пейзаж, вижу тяжёлый блеск от доспехов, приправленный чернотой от стервятников, которые пришли поживиться на пирушку века. Они пришли полакомиться трупами… жрите, здесь на всех хватит. Телами врага усеяно всё пространство, ни живого места, ни чистой земли. Районами навалы тел такие, будто я попал на вселенскую свалку мусора, копившуюся веками. Если не вглядываться, сразу и не поймёшь, что тут лежит. Кто тут лежит.

Поляки кончились, всё.

Последнюю кучку польской гвардии из двух десятков бедолаг добивают наши усталые витязи на северо–востоке у лесопилки. Собрались самые стойкие воины и мои соратники. Пересвет, Никита и Горыня, которые бьются без устали, как роботы. С ними на равных пытаются рубиться простые ратники, ринувшиеся в последнюю контратаку. Но многие валятся от усталости и уже не встают.

Окружённый враг держится из последних мощей, гвардия защищает своего воеводу, подставляясь бесстрашно и улетая от ударов моих удальцов.

Собрав дерево с мебели на башне, я кое–как наскрёб на крылья и поспешил туда. Последние четырнадцать бойцов на стене замка проводили меня угрюмыми взглядами. Пролетев вдоль северной разбитой стены Каменцов, ещё раз убедился, что шевелений уже нет. Ворвавшись на последнюю сечу, порубил трёх бойцов и, наконец, добрался до Биргера.

Уже не секрет, что остальные четыре польские генерала свалили ещё ночью, понимая, что война проиграна. А этот храбрец остался.

Мощный мужик еле стоит в изрубленных матовых доспехах, вся рожа в крови, один глаз выколот. Из двоих мечей лишь один ещё не доломан до конца. Он размашисто отбил выпад копьём Никиты, а затем обречённо посмотрел на меня, уже не поднимая рук.

– Что, взяли вы нас? Уроды? – Хмыкнул я и двинул на него уверенно, замечая периферийным зрением, как покорно отступают мои воины, давая мне самому прикончить воеводу.

– Хоть ты и нечисть, но противник достойный, – выпалил Биргер. Последнее слово сказала его падающая отрубленная башка.

Всё, и с этим разобрались.

Тяжёлая рука оперлась на меч. Казалось бы, мой рывок выглядел вполне бодро. Но я так устал, что готов завалиться и поспать прямо тут среди трупов. Последних польских гвардейцев дорезают наши уже без всякого сопротивления.

Вроде победили целую армаду малым числом, а горько на душе. Ведь моей армии больше нет. Страшно осознавать, кто остался, а кого больше нет.

Хочу уже сесть на труп убиенного врага, ибо ноги не держат, но чую дрожь земли, которая только усиливается.

Да твою ж мать… Вот так сюрприз. Через Елькинский лес меж деревьев деловито вышагивая, выходят бронированные конники. Слева и справа подгребают табуны кавалерии, толпы пехоты валят с северо–восточной дороги и надвигаются с севера. Незваные гости встают стеной в двадцати метрах от нашей кучки. Я вижу знамёна калужского князя. А вскоре и его самого с довольной рожей.