Текст книги "Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Млять, да это же не секс, а какой-то ритуал закрепления! И моё тело, преданное до мозга костей, отвечает ей полной, животной отдачей!

* * *

Вскоре, всего через несколько минут, я почувствовал, как волна нарастает где-то в глубине, неотвратимая, как прилив. Мои движения стали резче, хаотичнее, и она это почувствовала – её внутренние мышцы сжали мой член стальным кольцом, и она сама ускорилась, вжимаясь в меня с новой, почти отчаянной силой.

– Да… ах… сейчас… – прошипела она сквозь стиснутые зубы, её ногти вонзились мне в предплечье.

И я кончил.

С тихим, сдавленным рыком, вогнав себя в неё до предела, чувствуя, как спазмы выжимают из меня всё, прямо в резиновый колпачок.

Я не двигался, прижавшись к её спине, пока моё тело билось в конвульсиях, а её влагалище пульсировало вокруг меня частыми, сжимающими волнами – она явно тоже достигла оргазма, сдержанного, но оттого не менее мощного.

Я стоял, опираясь на неё, пока пульсации не стихли. Но она не дала мне отстраниться. Её рука потянулась назад, нащупала моё бедро.

– Ещё, – приказала она хрипло. – Не останавливайся… ммм… продолжай.

И, чёрт возьми, мой член, ещё чувствительный и пульсирующий, но всё ещё твёрдый внутри неё, послушно отозвался на её голос и столь приятные сжатия её влагалища.

Я снова начал двигаться, уже через собственную усталость и больную чувствительность, находя в этом новую, почти болезненную остроту.

Она застонала громче и глубже, её стоны теперь были открытыми, хриплыми, и она начала подыгрывать каждому моему движению, её ногти впились в мою руку так, что остались белые следы.

Второй раз я кончил быстро, почти без новых ощущений, просто выдавил из себя несколько горячих капель в уже наполненный презерватив, затем вытащил член. И, пытаясь отдышаться, увидел, как на конце презерватива образовался тугой шарик, переполненный моим «добром» и свисающий, будто тянущийся к земле.

В это время, пока я пытался прийти в себя, всё ещё ощущая приятное тепло после оргазма, Татьяна медленно сползла со стула и развернулась. Её лицо было влажным от пота, губы распухшими, глаза – тёмными, нечитаемыми, но в них плясали отблески только что пережитой бури.

Она приблизилась ко мне и снова поцеловала – долго, глубоко, устало, будто делясь остатками угасающей страсти и ставя последнюю, влажную печать на сегодняшнем акте собственности.

Потом её рука опустилась между нами, пальцы аккуратно обхватили резиновое кольцо у основания моего члена и стянули презерватив. Она ловко завязала его узлом, одним движением, и бросила этот тёплый, липкий шарик на сиденье стула, где мы только что были.

Затем, не говоря ни слова, она опустилась передо мной на колени. Её руки обхватили мои бёдра, а губы сомкнулись вокруг моего члена, всё ещё влажного.

Казалось, она не сосала, не пыталась доставить мне удовольствие, а очищала – медленно, тщательно, с каким-то хирургическим вниманием, проводя плоским языком по каждой складке, смывая с кожи остатки спермы и смазки, не пропуская ни сантиметра.

Это было невероятно, прямо безумно возбуждающе. Мой член, казалось, уже выжат досуха и не мог ничего, но под её упорными, влажными губами снова начал наполняться тяжёлой, тупой, невероятной твёрдостью, отвечая животным инстинктом на этот порочный уход.

Она вытащила его изо рта и начала рассматривать, держа у самого основания, будто изучая неодушевлённый, но очень ценный инструмент.

– Какой он твёрдый, – сказала она просто и с лёгким, искренним удивлением в голосе. – Видимо, хочет ещё… как и я…

Одной рукой она продолжала держать мой пульсирующий член, а другой скользнула под чашку своего бюстгальтера. Через секунду её пальцы вынырнули оттуда, зажимая ещё один серебристый квадратик.

«Да сколько их у неё там? – тут же с удивлением пронеслось в голове, пока она ловко разрывала упаковку зубами. – Целая пачка, что ли, распихана по бюстгальтеру?»

Она наклонилась, поцеловала налитую неугасающим возбуждением головку – быстрым, почти нежным касанием, от которого по спине пробежали мурашки, – и затем, не отпуская взгляда с моих глаз, начала натягивать новый презерватив.

Её движения были уверенными, профессиональными. Резина туго обтянула член, и этот знакомый холодок контрастировал с жаром, бушующим у меня внизу живота.

Затем она встала, всё так же держа меня за основание члена, и потянула за собой, ведя к массажному столу, и я послушно шёл за ней, как на поводке. Подойдя, она села на его край, раздвинула передо мной ноги. Взор её был прямым, выжидающим, полным того спокойного властного вызова, который сводил с ума сильнее любой мольбы.

Я встал вплотную к ней, между её колен, и мы снова поцеловались. На этот раз поцелуй был другим – не с захватом, а с взаимной жадностью. Её губы были солёными, язык – настойчивым, требовательным.

Мои руки, в свою очередь, вновь попытались найти застёжку её бюстгальтера. На этот раз она не помешала, а, наоборот, слегка выгнула спину навстречу.

Щелчок – и последняя преграда, скрывающая её сексуальное, пала. Бюстгальтер соскользнул с её плеч, и её грудь выплеснулась наружу – полная, тяжёлая, идеальной формы, с большими тёмно-розовыми, уже затвердевшими сосками.

Я, не думая, накрыл её ладонями, почувствовал под пальцами живую упругость и тепло, затем наклонился и взял сосок в рот, закручивая его языком и слегка покусывая. Он был твёрдым, как камень.

Она закинула голову с долгим, глубоким стоном, её пальцы впились в мои волосы, то притягивая, то отпуская.

Я играл с её грудью, перебирая пальцами плотную, бархатистую кожу, чувствуя, как сосок ещё больше твердеет под моим языком. Потом, достаточно насладившись, выпрямился, и увидел, как её грудь высоко вздымается в такт тяжёлому дыханию.

Моя рука сама нашла мой член, обхватила его у основания. Я приставил его к её мокрому, пульсирующему входу и, не сводя с неё глаз, вошёл в неё одним уверенным, глубоким движением. И она тут же обвила ногами мою поясницу, сцепив лодыжки у меня за спиной, руками – мою шею, втягивая меня в себя полностью. И мы снова начали двигаться, уже в новом, неспешном, но изматывающе-глубоком ритме.

Сделав несколько проникающих, до самой глубины, до самой матки, движений, я сам накрыл её губы своим поцелуем, продолжая входить в неё с той же методичной настойчивостью.

Наши языки сплетались в том же темпе, что и тела – жадно, влажно, безжалостно. Она помогала мне, встречая каждое движение мощными толчками бёдер, подтягивая меня к себе всё ближе, и я по сжатию её внутренних мышц чувствовал, как она снова приближается к краю.

И на этот раз я не хотел кончить первым и резко с остервенением начал трахать её еще активнее в этом невероятно интимном положении, одновременно впивался в её рот губами и языком, пока её ногти царапали мне спину, оставляя горячие прямо жгучие полосы.

Мля, а если Ирина заметит эти царапины? – пронеслась обрывочная мысль. – Хотя… плевать.

И тут её тело напряглось подо мной, пошла мощная, сдерживаемая дрожь. Она прервала поцелуй, откинув голову, и из её горла вырвался сдавленный, хриплый стон, который она тут же подавила, впившись зубами мне в плечо. Было не больно, а, скорее, наоборот, даже приятно.

Она кончала несколько секунд, вплоть до десяти, крепко сжимая мой член стальными тисками своих внутренних мускулов, её ноги судорожно сжались на моей спине. Затем, когда спазмы немного отступили, она отстранилась, упёрлась руками в стол, и откинулась назад, её взгляд стал мутным, но собранным. Грудь тяжело вздымалась.

– Ну, – выдохнула она хрипло, – теперь можешь и сам… Но поторопись. Скоро мне вести разминку у девочек.

Она разомкнула ноги, перестав прижимать меня к себе, и позволив двигаться свободно. И я, будучи всё ещё внутри неё, взял её за бёдра, чувствуя под пальцами горячую, влажную кожу, и начал двигаться с новой, отчаянной скоростью, уже не сдерживаясь.

Моя другая рука снова накрыла её грудь, мяла упругую плоть, большой палец терся о твёрдый сосок. Она лежала, откинувшись, с полуприкрытыми глазами и довольной, хищной полуулыбкой на распухших губах, тихонько постанывая на каждый мой толчок.

Третий оргазм накатил через несколько минут активной долбежки, и это было быстро и безрадостно – почти болезненный, сухой, выжимающий из меня последние силы и капли. И я застонал прямо у неё над лицом и обмяк, удерживаясь внутри, пока последние слабые судороги не прошли через моё тело, оставив после себя лишь гудевшую, приятную слабость во всех мышцах.

Простояв так с полминуты, где не двигался ни я, ни она, я медленно вытащил член и отступил на шаг. Затем сам снял презерватив, завязал его и оставил рядом на столе. А после, не спрашивая разрешения, опустился перед ней на колени. Мои руки обхватили её бёдра, и я притянул её к своему лицу и приник губами к её разгорячённой, влажной киске.

Она удивлённо вздрогнула и попыталась оттолкнуть меня со словами «Леш, стой», но я держал крепко, а когда мой язычок проник внутрь, она застонала и тут же схватилась за мои волосы.

Я вылизывал её медленно, методично, не как любовник, а как человек, исполняющий долг или проводящий сложную процедуру. Водил языком по всем складкам, нырял внутрь, чувствуя её солоновато-сладкий вкус, смешанный со вкусом латекса и её собственного, мощного, пьянящего возбуждения.

Затем сосредоточился на её клиторе, водя по нему быстрыми, плоскими движениями, потом зажимая его губами и посасывая. Иногда она пыталась сопротивляться, слабо толкая меня в плечо, но уже через полминуты замерла, и её пальцы с новой силой впились в мои волосы, но теперь не отталкивали, а прижимали с такой силой, что в висках застучало.

Её дыхание стало сбивчивым, прерывистым. И затем она снова кончила – тихо, сдавленно, с длинным, дрожащим выдохом, который перешёл в низкий стон. Её внутренности судорожно сжались, и на мой язык хлынула новая волна её соков.

Я пил их, пока её тело не обмякло, и она не откинулась на стол, тяжело и прерывисто дыша. Затем поднялся, вытер рот тыльной стороной руки. Мы смотрели друг на друга в полумраке – два выжатых, потных, пахнущих сексом и влажным воздухом тела.

Она первая пришла в себя. Поднялась, подошла ко мне, поцеловала снова – долго, глубоко, почти с нежностью, и я почувствовал на своих губах смешанный вкус себя и её.

Потом, прервав поцелуй, она начала одеваться молча, быстро, эффективно.

Я наблюдал, как этот сложный механизм снова собирается в броню: сначала кружевные трусики, затем спортивные штаны, ловко натянутые на длинные ноги, топ, поправляющий грудь. Каждое движение было отточенным и лишённым суеты.

– Не забудь это выкинуть, – сказала она на ходу, уже почти у двери, кивнув на два завязанных презерватива, лежащих на столе и стуле, как неприличные трофеи нашего марафона.

– Конечно, – хрипло ответил я, голос был сорванным до неузнаваемости. – Само собой, выкину…

Она, уже полностью одетая, на секунду замерла, поправила волосы перед зеркалом, будто проверяя, не осталось ли следов бури на её безупречном образе начальницы.

После она вышла, не оглядываясь, и дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком, и я остался один, голый посреди кабинета, чувствуя, как по телу растекается липкая, всепоглощающая усталость и… странное, пустое удовлетворение, похожее на чувство после сдачи сложнейшего экзамена, когда сил уже нет, но ты знаешь – прошёл.

Млять, – медленно, по слогам, подумал я. – Нифига себе… это было так кайфово… – я довольно улыбался, смотря то на один презерватив, то на другой, на эти доказательства моих подвигов. – Фух… теперь у меня их два. Два, Карл. Капец…

Я начал медленно, как старик, одеваться. Каждый мускул ныл и отзывался глухой болью. Одевшись, я собрал «улики», сунул их в шкафчик с маслами для массажа и побрёл в санузел умываться.

Вода была ледяной, бодрящей, но не могла смыть ощущение, что я весь – кожа, поры, волосы – пропитан этим днём, этой «Ледовой Короной» и этими женщинами, их запахами, их властью, их болью и их похотью.

Я посмотрел на своё отражение в зеркале и думал: «Еще немного и домой, Орлов, еще немного». Затем меня осенило. «Черт, а ведь есть еще и Ирина…»

Глава 7
Ледяной аквариум

– Ирина… – вырвалось сквозь губы, и я закрыл глаза.

Воспоминания о ней ударили в голову, и я снова окатил лицо водой из-под крана в попытке от них избавиться, затем вытер лицо полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. Отражение – уставшее, но с каким-то странным внутренним спокойствием человека, уже выполнившего сверх нормы.

Нет… на сегодня хватит, – решил я и покинул санузел, мой взгляд тут же упал на шкафчик, где лежали два использованных гандончика. – Блин, – мысленно выругался я. – … опять тащить их до мусорки в кармане? Снова этот цирк… а ведь их еще и два…

Мля, а вдруг уборщица какая увидит? Ладно еще, что там один сейчас лежит… но если в мусорке их будет аж три, то точно слухи пойдут, что тут в Ледовой Короне кто-то знатно так трахается. – я подошел к шкафчику, аккуратно достал их, и на ум сама собой пришла простая и очевидная идея. – А что, если я просто спущу их в толчок? Прямо тут?

В теории… должно легко сработать. Главное – не вместе, а по очереди. Иначе, если засорится… то придется потом перед сантехником оправдываться. – сердце ёкнуло от панической картинки, но разум тут же парировал: – А какой выбор? Если не в мусорку выбрасывать и не смыть, то что? Носить их в кармане до самого дома? Нет… здесь и сейчас – самый простой, быстрый и безопасный вариант! Если, конечно, пронесёт…

Я принял решение и быстро, пока не передумал, подошёл к унитазу и с ухмылкой произнес:

– Ну, полетел, дружище. Приятного тебе путешествия по городской канализации. Передавай привет рыбкам, крысам и черепашкам.

Я бросил его в воду. Тот упал с тихим плюхом и медленно пошёл ко дну. Следом нажал на слив, и вода закрутилась воронкой – и в следующие несколько секунд шарик, заполненный моим добром, исчез в трубе.

Настала очередь второго, и он показался мне даже на вид более увесистым.

Ты, значит, главный свидетель, да? – подумал я и отправил его вслед за первым. Ещё один слив, и я замер, прислушиваясь. Никаких бульканий, никаких странных звуков из трубы. Всё тихо. Вода стояла на привычном уровне.

– Фух… – выдох был длинный, с облегчением. – Пронесло.

Я ещё раз сполоснул руки, будто смывая последние следы не только с кожи, но и с совести, и вышел из туалета в кабинет. Тишина спокойствие и больше ничего лишнего: только массажный стол, полотенца, запах масел и… всего того, что тут произошло.

Глупая проблема была решена. Улики уничтожены. Тело вымотано, но мозг, на удивление, прояснился и теперь сидеть здесь одному, в предвкушении вечерних сеансов, мне совершенно не хотелось.

Я открыл окно, чтобы проветрить кабинет, и затем ноги понесли меня к двери. Мне нужно было движение. Просто пройтись и возможно увидеть, как возвращается жизнь в эти стены после затишья.

Я вышел в коридор и просто пошёл, глядя на стены с фотографиями чемпионов, изредка заглядывая в пустые залы. Было тихо. Так тихо, что в голове зазвучало эхо сегодняшних голосов – бархатный властный голос Татьяны, сдавленный стон Алисы, весёлый хохот Ирины и Софьи.

Я заглянул в тёмный хореографический зал – гигантские зеркала отражали лишь мою одинокую фигуру. Постояв так секунду, я прошёл к витрине с кубками – они сверкали в свете лёгкой подсветки, холодные и бездушные свидетели чужих побед.

Именно в этот момент, когда я разглядывал гравировку на одном из них, до меня донёсся едва слышный скрип двери со стороны главного входа, что был за углом.

Я обернулся и услышал тихий голосок Светы, ещё более тихий ответ, а затем из-за угла появилась Алиса. Быстро, почти бесшумно.

Она шла спокойно, держала осанку, смотрела прямо, а когда проходила мимо в двух шагах, лишь одарила легким кивком. Затем она свернула в сторону раздевалки и исчезла.

Я невольно следил за ней взглядом, пока её силуэт не растворился. Мысль о том, что она сейчас, наверное, пойдёт к своим конькам – тем самым хреново наточенным, – вызвала в груди странный спазм. Не вины, а скорее беспомощной досады.

Вот она, ходячая бомба замедленного действия, и я единственный, кто видит горящий фитиль…

Тишина после её ухода показалась мне громче прежней. Я тряхнул головой, стараясь отогнать эти мысли, и двинулся дальше, к главному холлу но мысли продолжали лезть в голову.

Млять… нет, нужно будет обязательно придумать, как ей рассказать.

Решив сменить обстановку, чтобы не сойти с ума от этой гнетущей ответственности, я направился к Свете, надеясь немного поболтать ни о чем. И только я собирался завернуть за угол, как послышались быстрые, лёгкие шаги и смех.

В следующие несколько секунд появилась Софья, одна, но разговаривающая по телефону.

– … да, я уже тут, всё хорошо! – весело говорила она.

Увидев меня, Софья широко улыбнулась, прикрыла трубку ладонью и шепнула: «Привет, Лёш.» Затем она помахала рукой и направилась дальше, к раздевалке, продолжая свой оживленный разговор.

От неё будто пахло теплом, яблочным соком и какой-то обычной, неспортивной жизнью, где главные проблемы – это домашнее задание или ссора с подругой. После ледяного призрака Алисы её появление было как глоток горячего чая в стужу.

Я уже собрался было продолжить путь, как за углом снова щелкнула дверь, и внутрь в холл, словно порыв грозного ветра, влетела Ирина.

Её было слышно издалека – она что-то напевала себе под нос. Затем она, как и прочие две девушки, весело бросив Свете «как дела?», появилась передо мной и сразу будто оживилась еще сильнее.

– О, а ты чего тут стоишь? Ждешь кого-то? – спросила она, подмигивая и подходя ближе.

– Да так, просто гуляю, – брякнул я в ответ.

– Скучно же одному гулять, – с хитрым прищуром сказала она. – Мы вот с Софьей сейчас в зал на силовую идем. Заходи к нам, если нечего делать. Поможешь мне с растяжкой, а то… я сама не дотягиваюсь, где надо. – она изучающе и с вызовом посмотрела на меня. – Обещаю, буду себя хорошо вести. Ну… или нет. – она подмигнула и пошла к раздевалке, на ходу поправляя сумку на плече.

Я снова уже в который раз остался в коридоре один. Тишина снова вернулась, но теперь она была другой – наполненной обещанием движения.

Я подумал пару секунд над тем стоит ли мне идти к Свете но решив что нет направился сразу к спортивному залу.

Всё-таки посмотреть, как они тренируются, – всегда полезно для массажиста, – оправдывал я себя, громко топая и уже приближаясь к массивной двери. – Профессиональный интерес, так сказать. Наблюдение за мышцами в динамике. Ничего личного или лишнего.

Заглянул внутрь. Было пусто и тихо. Свет горел лишь вполсилы, отбрасывая длинные тени от громоздких тренажёров. Воздух пах железом, резиной и чем-то еще.

Ну что ж, пока никто не пришел, можно и самому размяться, – подумал я, чувствуя, как всё тело ноет от дневного «труда». – Но сначала проветрить бы.

Я открыл пару окон, и затем направился к турнику, висевшему у стены, и начал разминаться. Сделал несколько наклонов, приседаний, размял шею и руки, и затем, повис и подтянулся. Позвонки тут же приятно хрустнули.

– Раз.

Легко.

– Два.

Тоже ничего.

– Три…

Было уже посложнее, мышцы спины напомнили, как они сегодня работали в другом, более горизонтальном виде спорта.

– Че-е-е…ты-ы-ы…р…р… – сдавленно выдавил я из себя, изо всех сил пытаясь поднять подбородок над перекладиной. В этот самый момент дверь скрипнула, и я резко смог сделать последний раз, громко выпалив: – Четырр…надд…цать! – затем почти с облегчением спрыгнул на пол, делая вид, что закончил подход. – Фух…! – я выдохнул и начал разминать кисти, крутя запястьями, одновременно с этим поглядывая на вошедшего.

В проёме стояла Алиса.

Она уже сменила куртку и штаны на синюю футболку и короткие шортики, в руках – бутылка с водой. Её взгляд скользнул по мне, по турнику, и в её глазах на долю секунды мелькнуло что-то вроде холодного, отстранённого любопытства. Но она ничего не сказала, лишь молча прошла к стойке с гантелями, будто я был частью пейзажа – незначительной, но подвижной.

Я же отошёл к скамье для жима, чувствуя себя немного глупо, так как к никаким жимам я не был готов. Но вскоре, на моё счастье, пришли и остальные девушки. Софья с весёлым «за дело!» направилась к матам для растяжки. Ирина впорхнула следом, оглядела зал, поймала мой взгляд и игриво подмигнула, прежде чем пойти к тренажёру для сведения ног.

Тишину сменил лёгкий звон железа, скрип кожаных рукояток, мягкие шлёпки кроссовок по резиновому полу и ровное, сосредоточенное дыхание. Картинка перед глазами была живой, почти уютной в своей спортивной суровости.

Я присел на лавку у стены, сделав вид, что завязываю шнурок, и стал наблюдать. Уже не как участник, а как тот самый специалист, изучающий «мышцы в динамике». Но сердце колотилось почему-то чаще, чем после тех четырёх довольно жалких подтягиваний.

У дальнего зеркала, скорчив смешную гримасу, в шпагате сидела Софья. Она пыхтела, пытаясь опуститься и прижаться всем туловищем к полу, её лицо выражало такую комичную концентрацию, что я едва сдержал улыбку.

Ну хоть кто-то тут получает удовольствие от процесса, – мелькнула мысль.

Напротив, у стойки с гантелями, работала Алиса. Она делала выпады, и каждое движение давалось ей не просто тяжело – через боль. Лицо было напряженным, губы плотно сжаты, а в глазах – та самая мёртвая, яростная сосредоточенность.

Мой взгляд почти проффесионала автоматически зафиксировал детали: левый квадрицепс при опускании дрожал мелкой, нехорошей дрожью.

Вот и компенсация… Бинго!

Теория подтверждалась на практике, и от этого стало как-то не по себе. Я наблюдал не за спортсменкой, а за человеком, который методично ломает себя, и не мог ничего сказать.

И вот пока я находился в раздумьях, мой взгляд поймала Ирина. Она стояла у римского стула для гиперэкстензии, и в её зелёных глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк.

Ох, сейчас что-то будет, – предупредил меня внутренний голос. И он… не ошибся.

Ирина устроилась на тренажёре и начала делать упражнения. Но не просто так, а с преувеличенно-соблазнительной амплитудой, закидывая ноги так высоко, что её округлые, идеальной формы ягодицы в тончайших чёрных лосинах оказались прямо на уровне моих глаз.

А потом она ещё и выгнулась, чтобы посмотреть на меня через ноги, и тут же ухмыльнулась. Этот взгляд, полный вызова и весёлой наглости, говорил без слов: «Нравится вид? Он твой. Полностью. Но только позже».

Рядом тут же раздалось тихое фырканье. Софья, всё ещё сидящая в шпагате, покачала головой и прошептала так тихо, чтобы не слышали другие: «Она сегодня вообще не в себе. Или в себе слишком много, я уже запуталась».

Но настоящую реакцию выдала Алиса. Она закончила подход, поставила одну гантель и, прежде чем продолжить, бросила взгляд. Сначала на Ирину с её цирковым номером, потом на меня.

В её взгляде не было ни капли ревности или чего-то подобного. Только глубокое, ледяное, презрительное раздражение, будто она наблюдала за вознёй каких-то низших, неразумных существ, мешающих ей работать. Она ничего не сказала. Просто громко, со звонким, почти агрессивным «бум!» опустила вторую гантелю на резиновый пол, развернулась и вышла из зала. Её уход был красноречивее любой тирады.

Я почувствовал лёгкую неловкость, но Ирина, кажется, была в полном восторге от произведённого эффекта. Она спрыгнула со стула, и, грациозно приблизившись, спросила, играя глазками:

– Чего не занимаешься? Мышцы болят? Может, поможешь растянуться? И, не дожидаясь ответа, сделала глубокий наклон вперёд, опершись ладонями о колени.

Затем она выпрямилась, довольная собой, и, не отрывая от меня глаз, с улыбкой на лице слегка похлопала себя ладонью по груди – нежно, но звучно. «Как бы говоря: вот они, мои рабочие инструменты, что тоже требуют разминки», Её жест был дурацким, живым и откровенно пошлым, что по моей спине побежали мурашки.

– Ирина… – начал я, но других слов не нашлось.

– Ладно, не смущайся, – вполголоса произнесла она. – Я сама всё сделаю, но позже – твои руки всё равно мои. А мои… твои…

Она подмигнула и вернулась к тренажеру, оставив меня с глупой улыбкой и лёгким головокружением. И не успел я как следует переварить сцену с Ириной, как в зал вошла Татьяна. Она была в той же спортивной одежде, в которой была у меня, однако теперь она была полностью собранная и абсолютно властная.

– Девочки, хватит бездельничать! – её голос, негромкий, но режущий тишину, прозвучал как выстрел. – Заканчивайте упражнения и затем на лёд, нам предстоит серьезная работа над элементами!

Дисциплина была на уровне. Ирина тут же выпрямилась, сбросила с лица улыбку и вместе с Софьей направилась к выходу. Они двигались как отлаженный механизм.

Я же отступил к стене, став невидимым фоном, но Татьяна на секунду задержала на мне взгляд – не приказной, а оценивающий, будто удивившись наличию меня в этом месте. Я тут же невольно выпрямил спину, затем кивнул в её сторону, а она улыбнулась и мотнула головой к двери – мол, иди с нами. Затем развернулась и вышла.

Ну а мне, в общем-то, и делать больше было нечего, а приказ, даже неозвученный, игнорировать было себе дороже.

Я двинулся следом, вышел в пустой коридор и решил что девушки, по все видимости, отправились за коньками, поэтому я сразу пошел на лёд и остался у бортика, прислонившись к холодному пластику. Я чувствовал себя наблюдателем в аквариуме. За этим бортиком – их мир, странный, прекрасный и жестокий. А я снаружи.

Первой на лёд, как тень, выскользнула Алиса. Она даже не стала делать круг, а сразу принялась за элементы, будто пытаясь утопить свою злость в движении. Её лицо было каменной маской. Это была не тренировка, а борьба на уничтожение – с собой, со льдом, с физикой.

Я видел, как она попыталась сделать свой коронный прыжок – лутц, если я не путаю. Разгон был мощным, толчок – сильным, но в воздухе тело скрутило неестественно, и приземлилась она на две ноги, жёстко, с глухим стуком.

Затем она тут же рванула вперёд, не давая себе ни секунды на анализ, попробовала снова – и снова срыв. В какой-то момент она просто остановилась, опустила голову и сильно, с глухой злостью, ударила зубцом конька по льду.

Но лёд лишь жалобно скрипнул на её выходку. Казалось, это был жест абсолютного отчаяния.

В следующий миг, всего через несколько секунд, на лёд выкатились Ирина и Софья.

Ирина сразу взяла быстрый темп, её движения были широкими, размашистыми, с налётом артистичного щегольства. Она сделала несложный прыжок – тулуп, – приземлилась не идеально, но тут же превратила небольшую потерю баланса в изящный пируэт и, проезжая мимо бортика, бросила на меня взгляд, полный смеси нового вызова и обещания.

Мля… вот же она ненасытная! – тут же пронеслась мысль в голове. – Хотя это и неудивительно, мы же еще так и не трахнулись по-настоящему. И, вероятно, все эти оральные и пальчиковые ласки не могут заменить настоящий секс с проникновением.

Софья в этот момент, пока я думал о всяких пошлостях, мирно бежала свои круги, изредка делая простые вращения, и на её лице было спокойное, даже радостное выражение. Она поймала мой взгляд, улыбнулась и махнула рукой – простой, дружеский жест в этом море сложностей.

А над всем этим царила Татьяна. Она стояла у бортика, руки скрещены на груди, а её взгляд сканировал лёд как радар. «Ирина, выше колено!», «Софья, не заваливай корпус!», «Алиса…» – она на секунду замолчала, наблюдая за её мучениями, и продолжила уже другим тоном, не крича, но так, что было слышно чётко: «…Алиса, не геройствуй. Сбавь темп. Работай над шагами». Её командный голос не допускал возражений.

Её взгляд… взгляд этой женщины иногда, между указаниями, скользил по мне. Не пристально, а мимоходом. Но в нём читалось не ревность и не интерес. Это был взгляд собственника, который видит свой инструмент, отложенный на полку, и испытывает удовлетворение от того, что инструмент на месте, чист и готов к следующему использованию.

Этот взгляд грел меня и пугал одновременно. После сегодняшнего я уже не был для неё просто случайным парнем – я был её партнером… я был её… Хотя, зная Татьяну, скорее я был просто живым дилдо…

А что удобно и, главное, бесплатно! Единственное, что требуется подзарядка в виде кофе и пирожен, ну а также и периодически необходима утилизация презервативов… Но не спешите расстраиваться! С этой задачей «живой дилдо» и сам хорошо справиться.

Отбросив лишние мысли, я снова посмотрел на Алису и казалось я видел перед собой лишь прямую причинно-следственную связь между кривым лезвием и этой болью, а сделать, ничего не мог.

И осознание этого глодало изнутри, из-за чего мысли метались: «Так, Орлов, думай. Сказать ей в лоб: 'Я лазил в твой шкаф» – она меня этим же коньком прибьёт. Анонимка? Не… детский сад, да и сразу раскусят… Может, через Софью? Случайно обронить при ней фразу насчёт проверки инвентаря? Но Софья может и ляпнуть что-то…

Чёрт, надо что-то безопасное. И эффективное. Блин, а может, не усложнять и просто намекнуть Татьяне, а она пускай разбирается? Типа как с презиками сделать? Не придумывать сложную стратегию, и не разрабатывать какой-то «гениальный» план, а просто смыть в унитазе, ну, в этом случае рассказать Татьяне.

Я продолжал наблюдать, и мысль крепла.

Мля! Это же логично! Более того – это моя прямая работа как штатного почти-специалиста. Вижу проблему – докладываю руководству. Главное – не упоминать про незаконные делишки, а сказать именно про то, что именно я обнаружил. Да, чёрт возьми! Просто скажу, что увидел проблему прямо сейчас, вот прям пока она каталась передо мной, и… может, совмещу это с тем, что мне сказала Софья, а Татьяна пускай разбирается!

План казался гениально простым и единственно верным. Снять с себя ответственность за взрыв, передав детонатор в надёжные руки. Оставалось только дождаться подходящего момента и подать информацию в нужной, максимально нейтральной и профессиональной упаковке.

Теперь я знал, что делать, и лёгкое облегчение начало разливаться по телу, как тут мои размышления прервал громкий, но добродушный голос, разнёсшийся по всему катку:

– Сонька! Малышка! Руки не расслабляй! Двигай тазом!