Текст книги "Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17
Ледяные статуи не плачут

Ещё какое-то время я стоял у стекла, глядя, как девушки заканчивают тренировку.

Ирина, раскрасневшаяся и довольная, ехала к бортику, на ходу стягивая перчатки. Алиса, сухая и отстранённая, молча собрала вещи и направилась к выходу, даже не взглянув на мать, которая всё ещё сидела на трибуне с блокнотом в руке. Софья задержалась на льду дольше всех – ещё пару минут она отрабатывала какую-то комбинацию шагов, а потом тоже скрылась в раздевалке.

Татьяна выключила музыку, подобрала с бортика свой планшет и, бросив взгляд в мою сторону, ушла. На этот раз без улыбки. Деловая, сосредоточенная. Видимо, тренировка её вымотала не меньше, чем девушек.

Я вздохнул и подумал: «Что ж, Орлов, перерыв окончен. Пора возвращаться к трудовым будням. Послеобеденный массаж никто не отменял».

Отлепившись от стекла, я медленно пошёл по коридору.

Итак, подведём итоги. Завтра с утра – стирка накопившихся вещей, потому что если я ещё раз надену эту футболку, то рискую отпугивать клиентов одним лишь запахом. Потом учёба, надо реально подтянуть кое-что, а то забросил совсем.

И… ближе к четырём – если обойдётся без ЧП и никто внезапно не решит заглянуть «на авансик» – подготовка к «выезду» к Свете. Потом сам выезд, будь он неладен…

А вечером – кино с Софьей, где я буду делать вид, что не выжат как лимон. И между всем этим – попытаться не сойти с ума от паранойи и не спалиться.

Охренеть, Орлов, да у тебя же график плотнее, чем у некоторых министров. А это ведь, млять, твой выходной.

Я усмехнулся своим мыслям и толкнул дверь массажного кабинета. Внутри было тихо, чисто и пахло свежестью. Сел на стул, вытянул ноги и позволил себе несколько минут ничегонеделания.

Тишина обняла меня, и на этот раз она была безмятежной. Кофе и печенье сделали своё дело – голова прояснилась, а настроение из тревожно-параноидального стало просто задумчивым.

Я прикрыл глаза и попытался ни о чём не думать. Просто дышал и слушал тишину. Получалось… не очень.

Интересно, а это вообще законно – иметь столько женщин? – лениво подумал я. – Наверное… нет. Но, с другой стороны, а кто мне запретит? Кто сможет?

В эту секунду дверь неожиданно скрипнула, и я открыл глаза.

На пороге стояла Татьяна.

Однако выглядела она иначе, чем обычно. Никакой властной улыбки, никакого томного взгляда. Просто уставшая женщина с сумкой на плече и связкой ключей в руке.

– О, Татьяна, – я выпрямился на стуле и уже приготовился к неизбежному. – А я как раз…

– Лёш, – перебила она, подняв ладонь. – Я… мне… в общем, мне нужно срочно уехать, так что…

Я моргнул.

– А? В смысле?

– В прямом. Позвонили из федерации, завтра с утра совещание. Нужно быть там с документами, подготовить отчётность за квартал, а у меня там ещё конь не валялся. – она устало потёрла переносицу. – Так что я сейчас еду домой, буду до ночи бумажки разбирать.

Я мысленно выдохнул с облегчением и тут же устыдился этого.

Орлов, какое же ты противоречивое создание! С одной стороны – ура, Татьяна уезжает! С другой же…

– Жаль, – сказал я вслух, стараясь звучать убедительно. – А я думал, мы… То есть… эм…

– Я тоже думала, – она вздохнула, и в её взгляде мелькнуло сожаление. – Но ничего не поделаешь. Слушай… – она на секунду замялась, что для неё было совсем нехарактерно. – … может, мы на выходных увидимся? Если ты, конечно, не будешь занят.

Я чуть не поперхнулся.

На выходных⁈ На выходных! Снова, млять, эти выходные проклятые! У меня, млять, и так график – Света днём, Софья вечером, и это всё помимо личных дел. А теперь ещё и Татьяна хочет вклиниться? Я что, должен разорваться на трёх женщин за один день? Капец…

– На выходных… – промямлил я.

– Ну, если не получится – ничего страшного, – она махнула рукой. – Просто подумала, что мы могли бы… повторить. Ну, без всей этой спешки, без расписания и где-нибудь не в этом кабинете.

– Ну я посмотрю, что можно сделать, – ответил я уклончиво. – А то учёба, семейные дела и всё такое…

– А, ну да, – она кивнула. – Ладно, не смею задерживать. У тебя там ещё и девочки ведь по расписанию. Удачи, Лёш.

Она развернулась и вышла, а я остался сидеть с открытым ртом.

Млять… значит, суббота теперь – это Света, Татьяна и Софья? Ох… Орлов, ты ведь не выживешь… точно не выживешь… – я вздохнул и потёр виски. – Ладно, как обычно, будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас – Алиса. Она должна прийти с минуты на минуту.

И точно – не успел я додумать эту мысль, как в дверь постучали.

– Войдите! – крикнул я, поднимаясь со стула.

Дверь открылась, и в кабинет вошли двое.

Елена Захарова – с неизменным выражением лица «я-слежу-за-каждым-вашим-движением». И Алиса – всё такая же холодная и с идеально прямой спиной, но по-прежнему выглядевшей немного иначе.

Веки чуть опухшие, а движения на долю секунды замедленные. Ледяная королева или же, учитывая присутствие ее матери, ледяная принцесса напоминала снежную статую, которая вот-вот растает от усталости.

– Добрый вечер, Алексей, – произнесла Елена. – Мы по расписанию. Можно?

– Да, конечно, проходите, – я указал на массажный стол. – Алиса, как нога? Не беспокоит?

– Всё нормально, – коротко ответила она, и в её голосе мне почудилась едва уловимая хрипотца, по всей видимости, от того, что она действительно хочет спать.

Алиса села на край стола и начала расшнуровывать кроссовки. Я заметил, как она на секунду замерла, глядя в одну точку, а потом тряхнула головой, словно отгоняя сон. Пальцы двигались медленнее обычного, она даже запуталась в шнурках, и я услышал, как она едва слышно цыкнула.

Ого-о… а она вообще сегодня спала? – удивился я. – Такими темпами она прямо на столе вырубится. Хотя… может, это и к лучшему. Сонный клиент – расслабленный клиент. Никаких ледяных взглядов, никакого высокомерия. Просто уставшая девчонка, которая слишком много на себя взвалила.

– Хорошо… – я кивнул и сразу добавил: – Эм, тогда давай начнём.

Алиса кивнула и сняла штанишки. Оставшись в трусиках и футболке, она легла на живот, положив голову на скрещенные руки, и я заметил, как она почти сразу прикрыла глаза. Её спина, обычно напряжённая как струна, сейчас казалась чуть более расслабленной – видимо, сил на поддержание королевской осанки уже не хватало.

Я достал бутылочку с массажным маслом, налил немного в ладони и растёр, чтобы согреть. Мышцы под моими пальцами были твёрдыми, узловатыми, но не такими перенапряжёнными, как утром – видимо, правильно наточенные коньки сделали своё дело.

– Как прошла тренировка? – спросил я, стараясь разрядить обстановку.

Алиса не отвечала, она просто лежала, глубоко дыша, в то время как Елена сидела на стуле у стены и сверлила меня взглядом.

– Нормально, – наконец произнесла она.

– Эм… а прыжки получались?

– Некоторые.

– А какие не получались?

Снова пауза. Её дыхание стало ещё ровнее, и я заметил, как пальцы на руках, которые она подложила под голову, чуть разжались, но она так ничего и не ответила.

Прошло секунд пять, затем десять, и я уже решил, что она меня проигнорировала, когда со спины раздался голос Елены:

– Она не докрутила тройной тулуп. Коснулась льда рукой.

Я бросил взгляд на Елену, та сидела с блокнотом на коленях и просто смотрела на дочь.

– Тройной тулуп – это… серьёзно, – сказал я, переходя к голени, аккуратно разминая икроножную мышцу. – Но после утреннего инцидента это нормально. Мышцы ещё помнят микроспазм, даже если боль ушла. Тело перестраховывается. Думаю, что тройной тулуп уже на следующей тренировке получится.

– Вы так уверенно говорите, – Елена чуть прищурилась. – Как будто сами фигурист.

– Нет, – я усмехнулся, не оборачиваясь. – Просто я много работаю с телом и знаю, как оно себя ведёт после стресса. Это не магия, Елена Сергеевна. Это физиология.

– Физиология… – задумчиво повторила она, после чего неожиданно произнесла: – Кстати, Ирина, та рыженькая девушка. Она говорила, что вы и ей хорошо помогаете. И что после ваших массажей у неё перестаёт болеть спина.

– Да, – кивнул я. – У Ирины проблема с поясницей из-за постоянных падений. Она слишком бесстрашная. Это хорошо для прогресса, но… плохо для позвоночника.

– Вы с ней, кажется, хорошо ладите, – заметила Елена.

Я на секунду замер, но тут же продолжил движение.

– Ну, я со всеми стараюсь ладить. Это же часть моей работы.

– А что насчёт Софьи? – снова спросила Елена, но на этот раз в её голосе прозвучало не просто любопытство, а какая-то нота, которую я не смог распознать.

– Софья в хорошей форме, – ответил я нейтрально. – Никаких серьёзных проблем не вижу. Есть немного напряжения в плечах, но это от общей нагрузки и совершенно нормально.

Елена хмыкнула и ничего не ответила, а я, решив, что мы закончили наш разговор, переключился на другую ногу.

Алиса в это время уже не отвечала – её дыхание стало совсем ровным, а пальцы на руках, подложенных под голову, полностью разжались. Она то ли спала, то ли балансировала на самой грани между сном и явью.

– Давно она так? – тихо спросил я, кивая на Алису.

– В каком смысле? – не поняла Елена.

– Ну… такая сонная, – пояснил я также полушепотом, а затем спросил: – Она вообще сегодня спала?

Елена нахмурилась.

– В том-то и дело, что да. Она легла рано, я сама проверяла. И утром проснулась нормально, без капризов. А вот после перерыва… – она замолчала, подбирая слова. – Её будто подменили. Я грешила на усталость из-за всей этой истории с коньками и постоянные тренировки, но…

– Но усталость после тренировки обычно другая, – закончил я за неё. – Мышцы налитые, движения тяжёлые, но сознание ясное. А тут… она как будто плывёт.

– Вот именно, – Елена кивнула, и я заметил в её голосе нотку беспокойства. – Я подумала, может, это отложенная реакция на утренний стресс? Вы же говорили, микроспазм…

– Микроспазм не даёт такую сонливость, – я покачал головой, продолжая работать. – Скорее похоже на общее истощение… эм-м… эмоциональное. Знаете, бывает – организм держится-держится, а потом раз – и выключается.

Я осёкся на полуслове.

Мои пальцы, всё это время на автомате разминавшие стопу Алисы, замерли, и я перевёл взгляд на её лицо: глаза закрыты, губы приоткрыты, дыхание глубокое и ровное. Никакой реакции на наши голоса, даже когда я убрал руки, она не шевельнулась.

– Ох, – вырвалось у меня. – А она, кажется, того… и в правду уже выключилась.

Елена резко подалась вперёд, вглядываясь в дочь.

– В смысле? Уснула что-ли?

Я аккуратно выпрямился, понизил голос и, кивая, произнёс:

– Крепко уснула. Мы тут с вами обсуждаем её состояние, а она взяла и отключилась. Видимо, организм решил не ждать, пока мы договорим.

Елена прижала ладонь к губам, но в её глазах я увидел не тревогу, а скорее растерянность пополам с нежностью.

– Я даже не заметила… – прошептала она. – Думала, она просто молчит и слушает.

– Это даже хорошо, – тихо сказал я. – Мышцы во сне расслабляются лучше, чем при любом массаже. Пусть отдыхает.

Елена кивнула, не сводя глаз с дочери.

– А может, её к врачу сводить? – спросила она, и теперь в её голосе звучало беспокойство пополам с непониманием. – Она же спала… долго, а всё равно такая разбитая.

– Ну сон сну рознь, – начал я. – Можно проспать десять часов и проснуться разбитым, если голова захламлена неприятными и нездоровыми мыслями. А у вашей дочери, судя по всему, голова забита под завязку. Инцидент с коньками, давление, ожидания… Может, это просто накопилось и именно сегодня прорвало?

Елена долго молчала. Я слышал, как она постукивает ручкой по блокноту – медленно, задумчиво.

– Возможно, вы правы, – сказала она наконец. – Она слишком много на себя взвалила.

– Яблоко от яблони… – тихо пробормотал я с легкой усмешкой и тут же пожалел.

Елена замолчала, и пауза, казалось, длилась так долго, что я уже приготовился извиняться. Но она вдруг тихо рассмеялась – сухо, коротко, почти горько.

– Возможно, – сказала она. – Возможно, вы правы, Алексей. Я тоже не умею отдыхать.

Вскоре я закончил с правой стопой и перешёл к дальнейшему массажу. Алиса тихо посапывала, и в этом звуке было что-то до странности умиротворяющее.

Елена в это время молчала, а потом я услышал, как она отложила блокнот и тихо сказала:

– Спасибо, что заметили, большинство людей видят только лёд. Только прыжки и оценки. А вы видите… её.

Я не ответил, не знал что сказать и просто продолжал работать, чувствуя, как под пальцами медленно отпускает напряжение в мышцах Алисы.

Интересно, – думал я, – если она и правда спала ночью, то почему её так вырубило после обеда? Правда ли это эмоциональное истощение? Ну, наверное… после того, что случилось, плюс давление матери, плюс бесконечные тренировки… даже неудивительно, что организм взбунтовался.

Хотя… что-то в этом не сходится. Она ведь была в порядке еще утром. А потом – бац, и готова. Ладно, Орлов, ты массажист, а не диагност. Сон – лучшее лекарство, и нечего тут выдумывать.

Я вытер руки полотенцем и тихо отступил от стола.

– Я закончил, – вполголоса произнес я, затем обернулся к Елене и добавил: – А она пусть поспит ещё пару минут.

– Спасибо, Алексей, – так же тихо ответила Елена.

Я кивнул и отошёл к шкафчику с маслами. Прошла минута, другая. Алиса тихо посапывала на столе, уткнувшись лицом в скрещенные руки. Елена сидела на стуле у стены, не сводя с дочери глаз.

Спустя пару минут я понял, что не знаю, куда себя деть. Стоять столбом над спящей полураздетой Алисой было как-то… странно. Особенно в присутствии её матери.

Я уже было решил уйти в санузел, чтобы переждать там, дать им побыть вдвоём и заодно избавиться от этого неловкого ощущения «третьего лишнего», как вдруг заметил, что Елена сидит в какой-то неестественной позе.

Её плечи были приподняты почти к ушам, шея вытянута вперёд под странным углом, а пальцы то и дело поднимались к затылку и начинали массировать его – короткими, нервными движениями. При этом она морщилась, словно каждое прикосновение приносило не облегчение, а лишь напоминало о боли.

– Елена Сергеевна, у вас всё в порядке? – спросил я, понижая голос, чтобы не разбудить Алису.

Она вздрогнула, опустила руку и выпрямилась – видимо, забыла, что я ещё здесь.

– Да, ничего страшного, – ответила она, но её пальцы снова дёрнулись к шее, словно на пружине. – Просто затекла шея. Весь день в напряжении, как, в общем-то, и вся неделя до этого.

Я подошёл ближе, на ходу оценивая её позу. Плечи перекошены, голова наклонена вправо – классическая картина спазма трапециевидной мышцы.

– Могу посмотреть, – предложил я. – Быстренько, пока следующая клиентка не пришла.

Елена задумалась. Я буквально видел, как в её глазах борются два начала: «я сама справлюсь, я сильная, я никогда никого не прошу» и «господи, сделай кто-нибудь что-нибудь с этой чёртовой шеей, я больше не могу».

– Ну… если это не займёт много времени, – сказала она наконец, и я заметил, как она едва заметно выдохнула. То ли с облегчением, то ли сдаваясь.

– Вообще не займёт. Пять-семь минут, не больше.

Я на секунду задумался, где бы её посадить. Стол был занят спящей Алисой. А её стул стоял у стены. Елена, видимо, поняла моё замешательство – она встала и взялась за спинку стула и чуть отодвинула его от стены.

– Так удобно? – спросила она, садясь обратно.

Теперь у меня было пространство, чтобы встать сзади и нормально работать.

– Да, отлично.

Я встал за её спиной и уже протянул руки к плечам, когда Елена вдруг подалась чуть вперёд, открывая шею. Глубокий вырез блузки и так давал достаточно пространства, а тонкая ткань не могла скрыть очертаний напряжённых мышц. Я чувствовал запах её духов – что-то древесное, горьковатое, дорогое – и на секунду задержал дыхание.

Спокойно, Орлов! Ты просто делаешь массаж… ничего особенного…

Я положил ладони на её плечи и начал медленно разминать трапеции. Мышцы под пальцами оказались каменными – даже хуже, чем сегодня утром у Светы. Пиджак немного мешал, и я осторожно запустил пальцы под его край, туда, где воротник открывал шею. Ткань мягко подалась, и мои пальцы скользнули глубже, нащупывая узлы вдоль надплечий.

И тут я замер.

Под блузкой не было бретелек. Вообще. Мои пальцы, всё ещё лежащие на её коже, ощущали только гладкую, тёплую поверхность – никаких полосок ткани, никаких застёжек. Затем я машинально отвёл край пиджака чуть дальше, поправляя его для удобства, и мой взгляд упал на её грудь. Бюстгальтера не было – только маленькие телесные накладки, аккуратно прикрывающие сосочки.

Млять…

Меня бросило в жар. Я тут же отдёрнул взгляд, но кончики пальцев всё ещё касались её кожи. Гладкой, невероятно гладкой.

Я почувствовал, как «дружок» в штанах немедленно подал признаки жизни, и мысленно прикрикнул на него: «Тихо! Смирно! Это мать твоей клиентки! Она просто хочет массаж! И у неё просто нет бюстгальтера! Это вообще не наше дело! Не думай об этом!»

Я заставил себя дышать ровно и вернуться к работе.

– У вас тут… всё жёсткое, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал буднично. Мол, ничего не заметил, ничего не видел, просто массажист делает свою работу. – Вы давно были у массажиста?

– Месяца три назад, – призналась она, чуть подаваясь вперёд под моими руками. – Всё времени нет.

– Для человека, который столько требует от дочери, – я перешёл к шее, осторожно обхватив её пальцами с двух сторон и нащупывая самые напряжённые точки. – … вы слишком мало требуете от себя.

– Возможно, – она коротко и как-то горьковато усмехнулась. – Но кто-то же должен заботиться об Алисе.

– А кто позаботится о вас? – спросил я.

Елена ничего не ответила, но я почувствовал, как под моими пальцами она едва заметно сжалась – плечи дёрнулись вверх на какой-то миллиметр, спина напряглась.

Микроскопическая реакция, которую заметил бы только тот, кто в этот момент касался её руками.

Я же просто продолжил работать, делая вид, что ничего не произошло, и через несколько секунд её мышцы снова стали податливее.

Я продолжал – большие пальцы скользили вдоль позвоночника, ладони разминали трапеции, кончики пальцев осторожно надавливали на точки у основания черепа. Елена тихо выдохнула и еще чуть подалась вперёд, давая мне лучший доступ к шее.

– Лучше? – спросил я.

– Гораздо, – её голос прозвучал мягче, чем обычно. – У вас действительно золотые руки, Алексей.

– Спасибо, – я старался не смотреть на её декольте, но это было сложно.

В зеркале напротив стола я видел её отражение – глаза прикрыты, губы чуть разомкнуты, грудь мерно поднимается и опускается. В этот момент она не была похожа на суровую мать-контролёра. Просто красивая женщина, которая наконец-то позволила себе расслабиться.

А интересно, она вообще позволяет себе расслабляться? Или вся её жизнь – это вот это: бесконечный контроль, давление, требования? Муж ушёл, дочь на льду с утра до ночи, а она сидит на трибунах и записывает ошибки. Кто вообще заботится о Елене Захаровой, кроме неё самой?

– Знаете, – вдруг сказала она, не открывая глаз, – а вы правы… Я слишком мало думаю о себе.

Я чуть не сбился с ритма.

– Я… эм… это просто наблюдение.

– Наблюдение, – повторила она с улыбкой. – Но верное. Раньше муж говорил то же самое. Правда, другими словами.

– Да? И что он говорил?

– Что я превращаюсь в ледяную статую. Что от меня веет холодом. Что я требую от всех слишком много, а от себя – ещё больше. – я молчал, продолжая разминать её плечи, пока через несколько мгновений она не заговорила снова: – Может, он был прав. Но когда ты один, когда на тебе дочь и её карьера, по-другому не получается.

– Вы не одна, – сказал я тихо. – У вас есть Алиса. И… теперь есть я. Ну, в смысле, как массажист. Если что – обращайтесь.

Она открыла глаза и посмотрела на меня в зеркале. Её взгляд был сложным – благодарность пополам с настороженностью.

– Спасибо, Алексей, – произнесла она задумчиво. – Я запомню.

Я закончил массаж, убрал руки и отступил на шаг.

– Готово. Шее должно стать легче. Постарайтесь сегодня не сидеть долго в одной позе. И выпейте воды.

Она встала со стула, поправила блузку, одёрнула пиджак и повернулась ко мне.

– Что я вам должна? Деньги? Взаимную услугу? – спросила она, и в её голосе прозвучала та самая ирония, которая утром меня пугала, а сейчас показалась почти… милой. В то же время на её губах играла лёгкая, почти игривая улыбка.

– Ничего, – я улыбнулся в ответ. – Считайте это комплиментом от заведения. Или местью за утренний допрос.

Она усмехнулась – на этот раз почти тепло.

– Хорошо. Я приму этот комплимент. Спасибо, Алексей.

Она повернулась к столу, где всё ещё спала Алиса, и я увидел, как её лицо мгновенно смягчилось. Елена наклонилась, легко коснулась пальцами волос дочери и нежно потрепала её за ушко – жест настолько интимный и материнский, что я невольно отвёл взгляд, чувствуя себя лишним.

– Алиса… просыпайся, – тихо позвала она. – Массаж давно закончился. Нам пора.

Алиса вздрогнула, приподнялась на локтях и заморгала, оглядывая кабинет так, словно не понимала, где находится. Её щека была примята от долгого лежания, а в глазах ещё плавали остатки сна. Когда до неё наконец дошло, что она проспала весь массаж, лицо Ледяной Королевы на мгновение стало совершенно девчачьим – смущённым, порозовевшим.

– Я… уснула? – пробормотала она.

– Крепко, – подтвердил я, стараясь не улыбаться слишком широко. – Но это даже хорошо. Мышцы во сне расслабляются лучше всего.

– Простите, – она быстро спрыгнула со стола, опустив глаза, и принялась торопливо одеваться. Движения были резкими, слегка дёргаными – то ли от неловкости, то ли от того, что она ещё не до конца проснулась.

– Не за что извиняться, – сказал я. – Это профессиональный комплимент. Если клиент спит на массаже – значит, массажист хороший.

Алиса ничего не ответила, только ещё быстрее натянула лосины, схватила кроссовки и, не зашнуровывая, направилась к двери.

– Спасибо, – коротко бросила она, не оборачиваясь, и выскользнула в коридор.

Елена проводила её взглядом и обернулась ко мне. В её глазах ещё теплилась нежность, смешанная с той самой усталостью, которую она прятала весь день.

– Знаете, Алексей, – сказала она, задержавшись у двери, – вы действительно не похожи на других. Берегите это.

Дверь закрылась.

Я остался один, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как в голове медленно оседают события последних минут.

«Берегите это». Сначала «берегите себя», теперь «берегите это». Елена Сергеевна, вы меня пугаете. С одной стороны, вы – строгая мать, которая чуть не съела меня утром. С другой – одинокая женщина, которая не была у массажиста три месяца, носит накладки вместо бюстгальтера и разговаривает со мной почти как с… другом?

Я покачал головой и принялся менять простыню, ведь скоро должна была прийти следующая клиентка. Но не успел я закончить, как в дверь тихо постучали.

Ох… похоже, мять плечики Елены было слишком приятно, настолько приятно, что прошли все пятнадцать минут вместо запланированных семи-восьми.

– Войдите, – сказал я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Дверь открылась, и на пороге появилась Софья.