Текст книги "Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18
Нежность, стояк и надвигающийся ураган

Софья стояла, переминаясь с ноги на ногу, словно не была уверена, можно ли войти.

Она была в шортиках и простой футболке, волосы ещё влажные после душа, на щеках – лёгкий румянец. А в глазах читалась та самая неловкость, которая поселилась там после кофейни и так и не развеялась до сих пор.

– Привет, – сказала она, чуть улыбнувшись.

– Привет, – я отступил от стола, жестом приглашая её внутрь. – Проходи. Я как раз закончил с Алисой.

– Ага, я видела, как они с мамой уходили, – Софья прошла к столу и села на край. – Алиса была какая-то… сонная что-ли.

– Да, она уснула прямо во время массажа, – усмехнулся я. – Представляешь?

Она сделала удивленное лицо, затем довольно улыбнулась и произнесла:

– Серьёзно? Алиса и уснула?

– Крепким сном, – кивнул я. – Видимо, нагоняю скуку, ну-у… или, наоборот, слишком хорошо работаю.

– Скорее второе, – она улыбнулась уже теплее.

Я улыбнулся в ответ и, кивнув на стол, спросил:

– Ну что, давай по расписанию? Начнём со спины и плеч?

Софья кивнула, встала со стола и, повернувшись ко мне спиной, стянула футболку. Движения были привычными, но я заметил, как она чуть замешкалась – пальцы на секунду замерли, словно она вдруг вспомнила что-то.

Затем она быстро сняла футболку и шорты, аккуратно сложила вещи на стуле и, прикрывая грудь рукой, потянулась за полотенцем. Обернувшись им, она легла на стол – на живот, положив голову на скрещенные руки.

Я взял масло, растёр в ладонях и начал с шеи. Пальцы привычно нашли знакомые точки – у основания черепа, вдоль позвонков, в ямках над ключицами. Мышцы у Софьи были не такими забитыми, как у Алисы или Светы, но напряжение всё равно чувствовалось. Особенно в плечах.

– Ты сегодня много тренировалась, – заметил я.

– Есть немного, – она прикрыла глаза и добавила. – Хотела отвлечься.

– От чего?

Она помолчала, и я уже подумал, что она проигнорирует вопрос, но потом она тихо сказала:

– От мыслей… всяких.

– От каких таких мыслей? – спросил я, стараясь звучать максимально нейтрально. – Рассказывай, не стесняйся.

– Лёш… – она вздохнула. – Давай… не сейчас. Лучше завтра…

Я кивнул, хоть она и не видела, после чего сказал:

– Договорились. Завтра так завтра.

Она чуть улыбнулась, не открывая глаз, и произнесла:

– Спасибо.

Я не стал допрашивать, просто продолжал работать – ладони скользили от шеи к плечам, пальцы осторожно разминали напряжённые узлы. Софья постепенно расслаблялась, её дыхание становилось ровнее, а лёгкая морщинка между бровями, которую я заметил, когда она вошла, наконец разгладилась.

– Мне так… – вдруг заговорила она, не открывая глаз, – … так спокойно сейчас, так хорошо.

– В смысле? – не понял я.

– Ну… обычно я всё время о чём-то думаю. О тренировках, о маме, о том, что будет дальше, и что из меня выйдет после всех этих тренировок… А когда ты делаешь массаж, я просто… выдыхаю. Перестаю думать.

– Это потому что я отвлекаю твой мозг физическими ощущениями, – ответил я с умным видом. – Научный факт: когда тебе разминают плечи, думать о будущем сложнее.

Она тихо рассмеялась, а затем вполголоса произнесла:

– Наверное. Ну или просто ты… не знаю.

– Не знаешь? – я приподнял бровь, хотя она не видела.

– Ты… ты дурак, – бросила она и миленько рассмеялась. – Но с тобой… легко. Ты не притворяешься и не пытаешься казаться кем-то другим. Ты… настоящий, Лёш.

– Настоящий… дурак? Какой странный комплимент.

Она прыснула в голос, и её плечи затряслись под моими ладонями.

– Не-е-ет! – протянула она, всё ещё смеясь. – Ты чего! Я же не это имела в виду. Я хотела сказать… ну…

Она замолчала, и я увидел, как её уши, выглядывавшие из-под волос, медленно розовеют.

– Так… что ты там хотела сказать? – я продолжал разминать её поясницу, стараясь скрыть улыбку.

– Ой, ничего. Забудь.

– Ну уж нет. Ты назвала меня дураком, и теперь я требую сатисфакции, – я убрал руки с её спины и легонько ущипнул её за попку. – Вот тебе!

– Ай! – она взвизгнула, но тут же засмеялась. – Лёш! Ты что творишь!

– Это всего лишь лечебное пощипывание ягодичных мышц, – невинно ответил я. – Очень полезно для кровообращения.

– Вот же и вправду… дурак, – пробормотала она, и это прозвучало тепло и радостно.

Затем она замолчала, а я вернулся к массажу. Ладони скользили вдоль её позвоночника – медленно, с нажимом, от поясницы к лопаткам, от лопаток к плечам.

Софья полностью расслабилась и снова прикрыла глаза. Я чувствовал, как под моими пальцами её мышцы становятся мягче, податливее. Она дышала глубоко и ровно, лишь изредка издавая тихие, едва слышные стоны, когда я надавливал на особо напряжённый узел.

– Больно? – спрашивал я.

– Нет… приятно… продолжай.

Я кивнул и через несколько минут перешёл к шее.

Осторожно, едва касаясь, провёл подушечками пальцев от основания черепа вниз. Софья выдохнула и чуть подалась назад, под мои руки. Её кожа была тёплой и невероятно гладкой, а в воздухе витал едва уловимый аромат геля для душа – что-то цветочное, нежное.

– Ты сегодня пахнешь иначе, – заметил я, просто пожелав сказать что-то приятное.

– Новый гель для душа, – пробормотала она. – Иринка подарила на прошлой неделе. Сказала, что этот запах сводит мужчин с ума.

– И как? Сводит?

Она чуть приоткрыла один глаз и хитро посмотрела на меня.

– Тут тебя надо спрашивать.

Я усмехнулся и ответил:

– Передай Иринке, что её подарок работает… даже слишком хорошо. Она, похоже, знает толк в химическом оружии.

Софья тихо рассмеялась, и её плечи дрогнули под моими ладонями.

– Обязательно передам. Она будет рада, что её совет по соблазнению сработал.

– Так это был совет? – я приподнял бровь, а затем с ухмылкой спросил: – А может, вы даже какой-то план придумали?

– Нет… это был просто гель для душа. А остальное… ну-у… это уже моя импровизация.

Я хмыкнул и продолжил работать.

Мои пальцы скользнули вдоль её ключиц, спускаясь почти к верхней части груди – ровно настолько, насколько позволяла грань между «профессионально» и «уже нет». Полотенце, прикрывавшее её спину, чуть сползло, открывая линию плеч и изгиб шеи.

И в этот момент она открыла глаза и посмотрела на меня. Не в потолок, не в стену – прямо на меня. И в её взгляде было что-то, отчего у меня перехватило дыхание.

– Лёш… – прошептала она.

Я наклонился – медленно, давая ей возможность отстраниться, но она не отстранилась. И вот… наши губы встретились.

Поцелуй был нежным, почти невесомым. В нём не было той жадности, с которой на меня набрасывалась Татьяна, или того азарта, с которым экспериментировала Ирина.

Это был поцелуй… поцелуй-вопрос. И, судя по тому, как Софья чуть подалась вперёд, ответ был положительным. В следующий миг я углубил поцелуй, и моя ладонь сама собой скользнула с её плеча на щёку.

Кожа у неё была тёплой и невероятно мягкой. Я чувствовал её дыхание – чуть учащённое, с лёгкой ноткой мятной жвачки.

Пальцы погладили скулу, потом спустились на шею, задержались там на секунду… и двинулись дальше. Ладонь скользнула под полотенце и накрыла её грудь. Мягко, без нажима. Софья тут же тихо выдохнула, и я почувствовал, как под моей ладонью твердеет сосок.

– Лёш… – снова прошептала она, и в её голосе не было ни капли протеста.

Я поймал себя на мысли, что время остановилось. В кабинете не было никого и ничего лишнего – только она, я и это странное, пьянящее ощущение, что мы оба стоим на пороге чего-то большего.

– Нам, наверное, стоит остановиться, – прошептал я, хотя каждая клетка моего тела кричала обратное. – Сейчас… не время…

– Наверное, – так же тихо ответила она. Но ни один из нас не двинулся с места.

Прошло ещё несколько секунд. Тишина густела, как сироп, и я понял, что если сейчас ничего не сделаю, то либо наброшусь на неё, либо свихнусь от напряжения.

И вот, спустя мгновение, я заставил себя вернуться к работе.

Руки снова легли на её плечи, но теперь каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом где-то внизу живота. Я разминал её поясницу, стараясь смотреть куда угодно, только не на изгиб её ягодиц под тонкой тканью полотенца. Но взгляд всё равно соскальзывал, можно сказать, я просто гипнотизировал эту проклятую простыню.

Ну же! Успокойся! Думай о мерзком! Волосы в сливе душа или зубная паста, которая закончилась, а ты уже намочил щётку. Пятно от дезодоранта на чёрной футболке или стук в дверь туалета, когда ты только устроился.

Татьяна орёт за опоздание… чёрт, нет, Татьяна даже в гневе хороша! Тогда… тогда Ирина с очередной новой идеей… Чёрт, тоже не вариант, это же только раззадоривает. Млять, в этом здании вообще есть хоть одна несексуальная женщина⁈ Судя по всему – нет…

Софья лежала неподвижно, но её дыхание было чуть более частым, чем обычно.

Я слышал его – короткие, неглубокие вдохи и выдохи. Она тоже чувствовала это напряжение, и осознание того, что неловко нам обоим, странным образом немного успокаивало. По крайней мере, я не один такой идиот, который не может держать себя в руках.

Нет, ну я бы, конечно, мог, но… Нет, даже думать об этом не смей. Она не Ирина. Она не бросится на тебя с идеями связать ей руки. Она другая. С ней всё должно быть по-другому. Медленно. Правильно. Не на массажном столе, пропитанном потом бесконечных тренировок.

Я перешёл к её ногам – просто чтобы отдалиться, просто чтобы перестать пялиться на её задницу.

Икры Софьи были напряжены после тренировки, и я сосредоточился на них с почти маниакальным усердием. Размять. Пройтись большими пальцами вдоль мышц. Надавить на точки у ахилла.

Вот так! Работай руками, Орлов, и не думай о том, как она выдохнула, когда ты накрыл её грудь ладонью. Не думай о том, как её сосок твердел под твоими пальчиками. Не думай о том, что под этим полотенцем она практически голая, и ты уже…

Так! Всё! Хватит!

Через пару минут я закончил массаж скорее из чувства самосохранения, чем из профессионального долга. Убрал руки, вытер их полотенцем и отступил на шаг – подальше от стола, подальше от неё, подальше от соблазна.

– Всё, – сказал я, и мой голос прозвучал хрипловато. – Готово.

Софья медленно села, придерживая полотенце у груди. Её щёки пылали, а в глазах плавала та самая дымка, от которой у меня сердце стучало где-то в горле.

– Я… пойду… – сказала она, но не двинулась.

– Ага, – глупо ответил я.

Она встала, повернулась ко мне спиной и, чуть замявшись, скинула полотенце.

Я успел увидеть ровно столько, сколько было нужно, чтобы дыхание перехватило. Изгиб талии, линию плеч, плавный переход от спины к бёдрам.

Хоть я и видел её практически обнажённой уже несколько раз до этого…

Сейчас это было совсем по-другому. Сейчас между нами нависало что-то невысказанное, что-то, что превращало каждый изгиб её тела в произведение искусства, а каждую секунду – в пытку. Ведь сейчас я смотрел не на клиентку после массажа, а на девушку, которую только что целовал. И от этого картинка перед глазами становилась болезненно, невозможно красивой.

Я, наверное, забыл, как дышать. Просто стоял и смотрел, чувствуя себя мальчишкой, который впервые увидел женское тело.

Софья в этот момент потянулась за футболкой и, повернувшись вполоборота, поймала мой взгляд и замерла. Футболка была в руке, грудь прикрыта, но недостаточно, чтобы скрыть всё – нежную кожу, приятную упругость и сосочек, который едва виднелся и всё ещё был твёрдым.

– Ну… – сказала она, чуть покраснев, и лёгкая улыбка тронула её губы – смущённая, но не испуганная. – … думаю, ты можешь немного посмотреть… после того, что было.

И прежде чем я успел что-то ответить или хотя бы вдохнуть, она убрала руку.

Футболка всё ещё была зажата в пальцах, но теперь уже ничто не скрывало её грудь. Полностью. Я видел всё – нежную кожу, аккуратные округлости, которые мягко и естественно лежали на её груди, и эти два затвердевших сосочка, которые всё ещё помнили прикосновение моей ладони.

Мир замер. Звуки исчезли. Тишина в кабинете стала такой глубокой, что я слышал только стук собственного сердца – тяжёлый, гулкий, где-то в горле.

Я смотрел и не мог оторваться. Она была красива. Не той вызывающей, кричащей красотой, как Ирина в чёрном кружеве. Не той властной, хищной красотой, как Татьяна в дорогом белье. А какой-то… настоящей. Живой. Тёплой.

Такой, какую хочется не просто трахнуть, а разглядывать часами, касаться губами, запоминать каждую линию. И от этого осознания внутри всё переворачивалось.

Прошло, наверное, не больше пары секунд, но мне они показались вечностью, после чего она медленно, без резких движений, надела футболку через голову, поправила волосы и, уже у двери, обернулась.

– Спасибо за массаж, Лёш. И за… ну, всё остальное.

– Всегда… пожалуйста, – сказал я, всё ещё стоя столбом.

Дверь закрылась, я остался один, и в голове тут же пронеслось: «Млять». Затем я сел на стул и уставился в стену.

– Млять… – слетело уже с языка.

В голове не было ни одной связной мысли – только образы. Её глаза в полумраке. Её губы, приоткрытые в беззвучном выдохе. Её грудь под моей ладонью – упругая, тёплая и с твёрдым… соском. Её спина, когда она скинула полотенце. Её улыбка – «ты можешь немного посмотреть».

Ну и дела… Она разрешила? Сказала «можешь». Сказала это так, будто… будто это только начало чего-то большего.

Член в штанах в этот самый момент уже не просто подавал признаки жизни – он восстал, как армия мертвецов в финале фэнтези-эпопеи.

Секс… мне нужен секс. Срочно! Немедленно! Или я сейчас просто лопну от напряжения. Млять, я же даже думать связно не могу – в голове только её грудь, её запах и её голос… «Ты можешь немного посмотреть». Да я теперь никогда не смогу перестать на неё смотреть!

Я вскочил со стула и начал мерить шагами кабинет, но это не помогало. Возбуждение было таким сильным, что джинсы, казалось, сейчас треснут по швам.

Так, Орлов, возьми себя в руки! Чёрт, а может, и вправду стоит взять себя в руки? В буквальном смысле, так сказать… быстренько, пока никто не…

И тут дверь с грохотом распахнулась.

– А ВОТ И Я! – прикрикнула Ирина, врываясь в кабинет с таким энтузиазмом, словно она была не фигуристкой, а десантником, штурмующим вражеский бункер.

– Надеюсь, ты готов! Потому что у меня такая идея, что ты просто… О! – она замерла, глядя на меня. На мой стояк. На моё ошарашенное лицо. На мои руки, которые я всё ещё держал перед собой, как будто собирался что-то ими сжать, и её лицо тут же озарила широченная, до ушей, ухмылка. – О-о-о… – протянула она, закрывая дверь и демонстративно щёлкая замком. – А я смотрю, ты уже полностью готов! Ну ничего. – она облизнула губы и добавила. – Сейчас я это исправлю.

– Ирин, я… это… тут просто… я…

– Чего замер? Давай раздевайся! У меня, между прочим, мало времени! Так что всё лишнее долой! Живо!

Я всё ещё стоял столбом.

Мля… она реально сейчас ворвалась и командует, как сержант на плацу. «Штаны долой, живо!» Я вообще-то только что Софью целовал, у меня тут, можно сказать, романтический момент был, а эта рыжая бестия…

Хотя-я-я… если честно, романтический момент уже плавно перетёк в дикий стояк, и Ирина, кажется, единственная, кто может с этим что-то сделать. Прямо сейчас. Без лишних слов.

– Ирин…

– Что «Ирин»? – она упёрла руки в бока. – Ты, я смотрю, совсем перегрелся, да? Ну ничего, сейчас я тебя… остужу. Или… наоборот, разогрею ещё больше! Я ещё не решила.

– Ты всегда сначала делаешь, а потом решаешь?

– Именно! – она радостно кивнула. – Это мой девиз по жизни!

Пока я думал, что ответить, она одним движением стянула через голову футболку и та полетела на стул. Под ней оказался чёрный спортивный лифчик – простой, без кружев, но обтягивающий её грудь так плотно, что я видел каждую линию.

Затем, не сводя с меня глаз – этих своих дерзких, горящих глаз с чёртиками в зрачках, – она расстегнула темные джинсы и спустила их до щиколоток.

Трусики оказались в тон лифчику – чёрные, простые, обтягивающие бёдра. Затем она перешагнула через джинсы, оставив их лежать на полу, и перехватила мой взгляд.

– Ну так что, ты сам разденешься или мне тебе помочь?

– Сам, – тут же ответил я, и её глаза скользнули вниз, к ремню, потом обратно ко мне.

– Ну тогда начинай и иди ко мне, – сказала она низким, чуть хрипловатым голосом, отступая к массажному столу. – И захвати ремень. Он нам пригодится.

– Ремень? – переспросил я, чувствуя, как «дружок» в штанах мгновенно забыл про усталость и всю эту романтическую хрень с Софьей.

– Ага, – она уже лежала на массажном столе – на животе, вытянув руки вперёд и чуть согнув ноги. Её задница, обтянутая тонкими чёрными трусиками, заманчиво круглилась в полумраке кабинета.

Млять… да она точно пересмотрела порно! Или, может, у неё просто врождённый талант? Но… кто я такой, чтобы спорить?

– Не бойся, – сказала она, повернув голову и посмотрев на меня через плечо. – Это не для тебя. Это для меня.

Я сглотнул и подошел к её джинсам, наклонился и вытянул ремень. Кожа была старой, потёртой, но крепкой – такой, каким и должен быть ремень, который носят годами.

– А теперь свяжи мне запястья, – тут же в приказном тоне выдала она.

– Эмм… чего?

– Что слышал! Свяжи меня, но только не туго, чтобы я могла освободиться, если захочу. А потом… – она чуть приподняла бёдра и добавила, – делай со мной всё, что захочешь.

Я сглотнул, пытаясь взять ситуацию под контроль. Хотя бы видимость контроля.

– А если я захочу что-то сделать… эм… ну не совсем обычное…

– Всё, что захочешь, – повторила она с нажимом. – Ну… – она на секунду задумалась. – … кроме совсем уж извращений, конечно. Хотя… если вдруг захочешь, то можешь… вдруг мне понравится.

Ну, Орлов. Кажется, вопрос «будет больно или нет» решён. Будет. Ей. И, судя по блеску в глазах, ей это понравится.

Я сложил ремень вдвое и аккуратно обернул вокруг её запястий. Кожа легко затянулась, оставляя достаточно зазора. Ирина тут же дёрнула руками, проверяя, и удовлетворённо кивнула.

– Отлично… а теперь, – она чуть приподняла бёдра и радостно улыбнулась, – приступай…

Глава 19
Грубо, глубже, внутрь

Я стоял над Ириной, сжимая в руке свободный конец ремня, и пытался осознать, как, мать его, дошёл до жизни такой.

Ещё недавно был примерным и даже, можно сказать, скучным студентом-медиком: мои самые смелые мечты сводились к тому, чтобы сдать на отлично анатомию и, может, наконец по-настоящему прикоснуться к женскому телу – не в анатомичке с формалином, а в реальной жизни. Я тупо штудировал учебники и даже думать не смел, что окажусь так близко с известной фигуристкой. Но реальность… она превзошла любые фантазии.

Ирина в этот самый момент всё также лежала на животе, вытянув руки вперёд – запястья были небрежно, но надёжно стянуты чёрной кожей ремня. Её щека прижималась к простыне, а попка в этих обтягивающих чёрных трусиках выглядела просто невероятно… вызывающе.

Нет, даже не так! Она была произведением чёртова эротического искусства!

– Ну? – произнесла она, не поворачивая головы, и в её голосе звенела та самая нетерпеливая, требовательная нотка, которую я уже хорошо знал. – Ты там долго будешь стоять?

Я медленно положил ладонь на её ягодицу. Кожа была тёплой, гладкой, а мышцы под ней – упругими от постоянных тренировок.

Она чуть вздрогнула от прикосновения.

– Значит, вот какая у тебя идея назрела, да? – спросил я, проводя пальцами по краю трусиков.

– Ага, – довольно ответила она и слегка поёрзала. – И тебе понравится, вот увидишь.

Я усмехнулся.

Ну конечно понравится, – пронеслось в голове. – У этой рыжей бестии все идеи – как у режиссёра порно с Оскаром за лучший сценарий. Интересно, а что ещё она там себе напридумывала, пока стояла в душе? Может, у неё список на бумажке где-то припрятан? Пункт первый: «Тебя связывает массажист». Пункт второй: «Заставить его кончить так, чтобы у него искры из глаз посыпались». Звучит весьма реалистично.

– И что же это за идея? – спросил я, продолжая гладить её ягодицы и постепенно усиливая нажим.

– Для начала, – она чуть приподняла бёдра над столом, выпячивая попку так, что трусики натянулись ещё сильнее, обрисовывая каждую линию, каждую складочку, – … хорошенько отшлёпай меня. Рукой. Сильно. Я хочу, чтобы прям болело.

Я замер. Рука застыла на её ягодице.

– Чего?

– Ты что, оглох? – она нетерпеливо дёрнула бёдрами. – Отшлёпай. Меня. Я хочу попробовать. Весь день думала об этом. Ну, не только об этом, но сейчас – именно это. Давай. Не бойся.

Вот же… млять. Она реально обдумывала то, как я буду её шлёпать? Хотя… чего удивляться. Это же Ирина. Если она может разогнаться до тройного тулупа, то разогнаться до такой просьбы для неё – плёвое дело. И всё же… ладно, раз просит, то не дрейфь, Орлов. Она сказала «не бойся», значит, не бойся.

Я сжал её ягодицу в пальцах – сильно, так, что кожа побелела, – и размахнулся. Ладонь обрушилась на упругую плоть с громким, звонким шлепком, который разнёсся по всему кабинету.

Ирина вскрикнула и тут же застонала. На коже расцвёл красный след – чёткий отпечаток моей ладони.

– Ох… да… – выдохнула она в простыню. – Ещё!

Я не заставил себя упрашивать. Второй шлепок пришёлся на другую ягодицу – такой же громкий, такой же сильный. Ирина снова застонала, и её ноги чуть раздвинулись, открывая взгляду влажное пятно на трусиках.

– Тебе нравится? – спросил я, хотя ответ был очевиден.

– Очень… – ответила она и подняла на меня затуманенный взгляд. – Продолжай… сделай так, чтобы я почувствовала каждый удар.

Я замер на секунду, глядя на её расслабленные, но всё ещё подрагивающие от возбуждения плечи. И в следующую же секунду начал шлёпать её ритмично – то по одной ягодице, то по другой, заставляя её вздрагивать всем телом. Кожа под моими ладонями наливалась жаром, краснела, а её стоны становились всё громче и откровеннее.

Чёрт, я реально это делаю? – пронеслось в голове. – Я стою в своём же кабинете и шлёпаю по заднице связанную фигуристку, которая, судя по звукам, вот-вот кончит от одного этого… эм, действия? Ну и денёк… ну и жизнь. Хотя… жаловаться сейчас – это лицемерие, особенно с таким стояком, что джинсы вот-вот затрещат.

– Лёш… – выдохнула она между шлепками. – … сними с меня трусики. Я хочу чувствовать кожей. Всю ладонь.

Я подцепил резинку большими пальцами и медленно – дразня её и заодно себя – стянул трусики вниз. Она приподняла бёдра, помогая, и ткань соскользнула на пол.

Теперь она лежала передо мной абсолютно голая. Тонкая талия, изгиб спины, красные от шлепков ягодицы, а между ног – горячая, истекающая соком киска, которая так и манила меня своим видом.

– Ну же… – прошептала она, чуть раздвигая ноги ещё шире. – … продолжай.

И я продолжил.

Шлепки стали громче, звонче – кожа к коже, без преграды. Ирина стонала, выгибалась и с удовольствием подставлялась под каждый удар, а её соки возбуждения уже не просто проступали – они текли тонкой струйкой по внутренней стороне бедра.

– Ещё… – задыхаясь, просила она. – … сильнее… я хочу…

Я остановился, положил ладонь на пылающую ягодицу, чувствуя, как горит кожа, и спросил:

– Что ты хочешь? Скажи…

– Я хочу… – она обернулась, и её глаза горели тем самым диким, необузданным огнём. – … хочу, чтобы ты трахнул меня. Сзади. Как животное. Прямо сейчас.

Ну вот… дождался, и, положа руку на сердце – а точнее, на член, который сейчас в полной боевой готовности, – я совсем не против. Даже «за». Обеими руками.

Я расстегнул джинсы, стянул их вместе с трусами и уже через секунду стоял позади неё, чувствуя, как кровь пульсирует в висках и в члене с такой силой, что, кажется, ещё немного – и меня разорвёт от жгучего желания на части.

– Ты уверена? – спросил я, хотя ответ был очевиден.

– Лёш, – она чуть приподняла голову и бросила на меня через плечо взгляд – затуманенный, но всё ещё дерзкий. – Я. Просила. По-животному. Грубо. А не «уверена ли ты».

Ну ладно. Сама напросилась.

Я взял её за бёдра – крепко, так, что пальцы наверняка оставят следы на коже, подставил член к её сочащейся дырочке и одним резким движением вошёл в неё. Просто взял и вошёл. Без предупреждения.

Ирина вскрикнула – громко, сдавленно, будто этот звук выбило из её лёгких ударом. Но тут же, почти без паузы, она застонала – низко, гортанно, с нотами дикого удовольствия – и подалась назад, насаживаясь ещё глубже.

– Да-а-а… – выдохнула она, и её ресницы затрепетали. – Вот так! Ммм…

Я наклонился вперёд, запустил пальцы в её рыжие волосы у самых корней и резко, грубо сжал их в кулак. Голова Ирины откинулась назад, спина выгнулась ещё сильнее, а из горла вырвался испуганно-возбуждённый вскрик.

– Аа-ах!

– Молчи, – рыкнул я, чувствуя, как её тело пробивает крупная дрожь.

И она… замолчала, реально замолчала, а затем я ощутил, как всё её тело на секунду сжалось, словно пружина, а потом вдруг расслабилось, полностью отдавая мне контроль. Даже дыхание перехватило – она выдохнула так, будто только что отпустила какой-то внутренний тормоз.

Именно это, похоже, и было для неё самым острым кайфом: не боль, а вот эта игра во власть, момент, когда можно просто подчиниться. Я не слышал ни дерзких привычных слов, ни команд, ни еще чего-то. Ирина просто покорно замерла, уткнувшись щекой в простыню, и, после, кажется, даже дышать стала через раз.

Ну всё! Вот теперь точно моя очередь! Давай, Орлов! Хватит сюсюкаться! Покажи ей, на что способен, и сам же получи от этого чистый кайф!

Я начал трахать её – сильно, грубо и глубоко, с той самой животной грубостью, которую она выпрашивала.

Одна рука намертво держала её за волосы, не давая опустить голову, другая впивалась пальцами в красную, пылающую после шлепков ягодицу, сжимая упругую плоть так, что на коже наверняка останутся синяки.

Член входил до упора и выходил почти полностью, чтобы через секунду снова вонзиться в эту горячую, истекающую соком дырочку.

Кабинет наполнился звуками: шлепки моих бёдер о её задницу, её короткие, сдавленные стоны, которые она пыталась сдерживать, но не могла, моё собственное дыхание – тяжёлое, рваное, с рычанием на выдохе. И влажное, чавкающее скольжение члена в её соках – самое пошлое и самое честное, что можно было услышать в этих четырёх стенах.

Млять, да я же реально как зверь сейчас! – пронеслось в голове. – И мне это нравится! И ей, судя по тому, как она стонет и подаётся назад, – тоже. Так что какие могут быть претензии? Это же Ирина. Сама попросила отшлёпать. Сама сказала: «Трахни как животное». И я, блин, просто выполняю пожелания клиентки. В конце концов, я же профессионал.

Её руки всё ещё были связаны ремнём, а пальцы судорожно сжимались и разжимались в такт моим толчкам. Спина блестела от испарины, а ягодицы – всё ещё пунцовые от шлепков – подрагивали при каждом ударе.

Я чувствовал, как внутри она становится ещё уже, ещё горячее, как её мышцы начинают мелко, предательски пульсировать – верный признак того, что она уже на грани.

Но я ещё не закончил.

Я отпустил её волосы и схватил за талию обеими руками. Крепко, до побелевших костяшек. И начал входить по-настоящему глубоко, медленно, почти до самого конца, а потом резко, одним мощным толчком, до упора.

И теперь, когда мои глаза были свободны, я смотрел вниз. На то, как мой член исчезает в её сладкой, туго обхватывающей его киске. Как с каждым выходом её розовая, растянутая плоть выворачивается наружу, будто облизывая ствол, и как с каждым входом влажные складки жадно втягиваются обратно, словно не хотят отпускать.

Её соки уже не просто текли – они хлюпали, пузырились у основания члена, стекали по бёдрам и капали на стол. А выше, прямо над этой истекающей красотой, пульсировало её второе отверстие – тугое, аккуратное колечко ануса, сжатое в крошечную звёздочку.

При каждом моём толчке оно рефлекторно сжималось ещё сильнее, будто подмигивая мне в такт. Чистое, невинное, нетронутое… и чертовски манящее.

Млять, Орлов, даже не думай! Ты и так сейчас в ней по самые яйца, и она кончает уже, наверное, второй раз всего за пять минут, а ты пялишься на её задницу и думаешь: «А что, если…»

Хотя… стоп… она ведь сама сказала: «Всё, что захочешь». Но… нет. Не сегодня. Это уже перебор даже для нас. Или… не перебор?

– Скажи… тебе… нравится? – выдавила она между толчками, сбив меня с мыслей, её голос дрожал от напряжения.

– Очень, – выдохнул я в ответ, сжимая её бёдра сильнее и глядя, как по красной от шлепков коже растекается новая волна дрожи.

Я и не врал. Это было невероятно. Не так, как с Татьяной, где всё было игрой власти, ритуалом, продуманным спектаклем. И не так, как… как мне представлялось с Софьей, где всё должно было быть нежно, трепетно и правильно.

Здесь была чистая, незамутнённая похоть. Свобода, в которой мы просто двое людей, которым хорошо вместе и которые не боятся этого показывать.

Вскоре я почувствовал, как её внутренние мышцы начали сжиматься чаще, сильнее – верный признак очередного приближающегося оргазма.

Она уже не говорила – только скулила, низко и протяжно, уткнувшись лбом в скомканную простыню. И от этих звуков у меня у самого сносило крышу.

– Ирин… я сейчас… тоже…

– Внутрь! – выкрикнула она, перебивая. – Сегодня можно! У меня безопасный период! Я специально считала! Давай, Лёш! Хочу почувствовать… тебя!

Её слова сорвали последний предохранитель, и я кончил… мощно, с глухим стоном, уткнувшись лицом в её волосы. Изливался прямо в неё – глубоко, до упора – чувствуя, как её собственное тело содрогается в ответном, почти синхронном оргазме.

В этот же миг, когда первая струя выстрелила прямо внутрь, она закричала – звонко, отчаянно, не сдерживаясь, – и её ноги задрожали подо мной, а пальцы, всё ещё связанные ремнём, судорожно сжались в кулаки.

Несколько секунд мы оба не двигались, только дышали – тяжело, жадно, будто пробежали марафон на время. Потом я осторожно вышел из неё и отстранился, моя сперма медленно стекала по внутренней стороне её бедра, и я заворожённо смотрел на эту картину, чувствуя странную смесь первобытного удовлетворения и лёгкого стыда.

– Фу-у-ух… – выдохнула она наконец в простыню и дёрнула запястьями, при этом чуть разведя ноги, и я увидел, как из её сладкой дырочки вытекает новая порция мутно-белой жидкости, густой и тягучей. Она медленно сползала по коже, оставляя влажный след, и в этом зрелище было что-то до неприличия красивое. – Развяжи, пожалуйста.

Я потянулся вперед, ослабил ремень и стянул его с её рук. Она тут же пошевелила пальцами, разминая запястья, и затем перевернулась на спину. Её лицо раскраснелось, на щеках горели алые пятна, волосы спутались и прилипли ко лбу, а меж бёдер по-прежнему медленно стекала белая густая влага.

Вид был одновременно бесстыдным, грязным и… абсолютно счастливым. И невероятно красивым в своей откровенности.

– Ну вот, – сказала она, глядя в потолок всё ещё затуманенным взглядом, но с довольной улыбкой на лице. – А ты поначалу не хотел грубо… а сам вон как умеешь. Оказывается, ты не только золотые руки, но и сам золотой… Хах.