Текст книги "Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+

Глава 1
Незапланированный осмотр

Щель в створках шкафа была узкой, но работала прям как иллюминатор в запретную вселенную, которую не должны видеть наглые мужские глазки.

Алиса стояла спиной ко мне, и её силуэт, казалось, был вырезан из мрамора хронического напряжения: острые лопатки, впадина на пояснице, упругий овал ягодиц под чёрной тканью – всё как на анатомическом плакате, только живое и явно раздраженное.

И она, эта льдинка, всё не поворачивалась, чем одновременно и выводила меня из себя, и спасала от немедленного инфаркта.

Алиска, Алиска, а ну повернись к шкафчикам задом, а ко мне передом! – твердил я мысленно, но вместо поворота она продолжала стоять спиной и медленно проводила ладонью от ключицы вниз – по груди, по животу – смахивая блестящие капли. Жест был не для соблазна, а устало-медицинский, будто бы она проверяла, цела ли её обшивка после неудач на льду.

Ну, Орлов, поздравляю, ты теперь не массажист, а официальный подглядыватель за, вероятно, выгоревшей спортсменкой. Карьерный рост, млять, не иначе.

В следующую секунду из открытого шкафчика рядом она достала сложенное, безупречно белое, пушистое и до безобразия невинное полотенце, затем развернула его и прикрыла грудь.

Белизна ткани резанула по глазам, будто протестуя против всей этой мрачной злости на её лице.

И наконец она, будто против воли и на моё счастье, медленно развернулась. Сначала боком. Профиль – резкий, почти суровый: прямая спина, высокая грудь, тень под подбородком, будто высеченная скальпелем.

Потом – всем корпусом. Полотенце держалось небрежно, один конец свисал, придерживаемый у груди рукой. Алиса смотрела в пол, дыхание было ровное, но слишком уж контролируемое, будто она сдерживала не вздох, а крик, готовый вырваться в любую секунду.

И вот её рука – та, что держала полотенце, – опустилась. Она словно забыла о нём на секунду, отвлекшись на какую-то внутреннюю, глубокую мысль. И в этот миг сползающее полотенце открыло взгляду – а заодно и моему дыханию, которое застряло где-то в районе диафрагмы, – её грудь.

Даже моя подкорка, обычно занятая лишь базовыми командами по типу «соверши глупость и побыстрее», на секунду онемела от этого зрелища.

Передо мной была не просто грудь. Это были идеальные, скульптурные холмы из бледной, почти фарфоровой кожи, увенчанные маленькими, тугими, розово-коричневыми сосочками. Они казались дико уязвимыми на фоне всей её стальной собранности.

Сама грудь была аккуратной, безупречной формы: высокая, упругая. С едва заметной, самой что ни на есть естественной асимметрией, которая только подчёркивала, что это живая плоть, а не силиконовый макет.

Алиса глубоко и размерено дышала, её грудь слегка приподнималась, и на коже у самого основания виднелись крошечные капли пота, как роса на каком-нибудь запретном, идеально ухоженном лугу.

Господи, помилуй меня грешного… Да она… она же просто анатомический идеал! Pectoralis major, безупречное крепление… – попытался было ухватиться за соломинку профессионализма мой внутренний голос, но тут же сдался. – Да хер там! Какая анатомия! Она просто божественна, и всё тут! Так и хочется вырваться из этого дурацкого шкафа и напасть на неё с целью облизать каждый из двух этих аккуратных манящих сосочков!

Член, до этого мирно почивавший после всех передряг, игнорировал сигнал тревоги от мозга и начал медленное, но неуклонное пробуждение.

Алиса, в этот момент будто очнувшись, резко дёрнула полотенце вверх, снова прикрывшись. Её секунду назад задумчивое лицо исказила гримаса – не стыда, а глубочайшего, яростного раздражения на саму себя. Она встряхнула головой, будто сбрасывая невидимые цепи, и решительно направилась к душевым. Шаги были такими твёрдыми, будто она шла не мыться, а выносить кому-то приговор. Дверь захлопнулась, и через мгновение донёсся ровный, приглушённый ропот воды.

Похоже, шоу окончено… или только началось? – пронеслась глупая мысль в голове, когда я представил, как эти счастливые капельки воды прикасаются к ее телу. – Нет, Орлов, всё, конец. Давай выбирайся, пока живой, пока она не смыла с себя позор провала на льду и не вернулась сюда, где может поймать подглядывателя и захотеть вырвать ему глаза. И всё бы ничего, не будь подглядывателем именно я.

Я выждал, считая удары сердца. Раз, два, десять… Шум воды нарастал, превращаясь в сплошной, убаюкивающий гул.

Всё. Пора валить.

Осторожно, со скрипом каждой мышцы и совести, я отодвинул дверцу и выкатился из шкафа. Огляделся. Раздевалка была пуста. Её одежда лежала на скамейке. Тот самый чёрный спортивный лифчик – хранитель чуда – лежал поверх футболки, простой и ни о чём не говорящий.

Я потянулся к двери, но взгляд снова зацепился за её уличные кроссовки, скромно стоящие у шкафчика.

Блин, а может, глянуть? По-быстрому проверить стельки? Вдруг там реально камушек роковой завалялся? – зашептал внутренний идиот. – Хотя нет, не будь кретином, Орлов, ты что, совсем охренел? Беги!

Я выскользнул в коридор. Дверь закрылась с тихим, облегчающим щелчком. Я прислонился к холодной стене, закрыл глаза. Воздух, пахнущий хлоркой, пах теперь воздухом свободы.

Фух… выбрался жив и с бесценным багажом в виде образов груди из высшей лиги. Но… никогда больше! Никогда больше не полезу туда! – поклялся я мысленно, хоть и понимал, что увиденное стоило риска, но нервы-то были не железные. – Клянусь!

Адреналин отступал, оставляя после себя сладкую, ватную усталость. Я побрёл в свой кабинет, щёлкнул замком и рухнул на стул. Массажный стол в центре, накрытый свежей простынёй, казалось, молчаливо осуждал мои похождения.

Чёрт, ну вот, я и в безопасности. Тихо. Можно подумать.

Но думалось, само собой, не о триггерных точках. А о бледной коже, капельках пота и той идеальной, упругой форме, что мелькнула перед глазами. Я мысленно нарисовал её снова: изгиб, тень под грудью, маленький, набухший сосочек…

Член тут же выразил живой, конкретный интерес, снова зашевелившись. Я сразу же отогнал образ, посмотрел на часы. И обомлел.

– Чёрт! Мне же уже пора к Татьяне!

Паника на секунду схватила за горло, а потом… отступила. Сменившись странным, тёплым ожиданием, которое начало разливаться по животу.

А чё, собственно, «чёрт»? Это же отлично! Как раз то, что доктор прописал! Напряжение зашкаливает, член – в полной боевой готовности после того стриптиза… прям идеальный момент! Ух, надеюсь, она мне отсосёт, а не только потребует своего!

Энергия вернулась вихрем. Я вскочил, подошёл к раковине, тщательно умылся с холодной водой и мылом, проверил подмышки – норм, запах пота не пробивался. Потом, пониже, быстрым, стыдливым движением проверил собственный член – тоже свежо, пахнет мылом и… надеждой на отсос. Затем последним штрихом я причесал непослушные волосы перед зеркалом и сделал вид, что они и не вихрились от страха в шкафу.

Член был напряжен, будто предвкушая, готовясь чуть что встать по стойке смирно, он прям нагло выпирал, отчётливо очерчиваясь под тканью. Я его поправил и сделал строгое деловое лицо, мол, у меня в штанах просто архитектурный изыск, не более.

– Спокойно, дружок, – пробормотал я своему непослушному органу, глядя на отражение. – Твой звёздный час настанет совсем скоро.

И в следующую минуту выпорхнул из кабинета. Дорога до обители Татьяны вдруг показалась до безобразия длинной. Я шагал быстро, почти семеня, и по пути мозг, предатель, начинал прокручивать обрывки картинок. Не Алису – её я гнал прочь. А Татьяну и её властные руки. Её губы. Я представлял, как она опускается передо мной на колени, и её взгляд полон не привычного превосходства, а… жадного, животного желания. Я видел, как она расстёгивает мои штаны, как берёт в рот, как её язык скользит…

Шаг мой тут же ускорился, и я сглотнул комок дикого предвкушения. Коридор впереди был пуст, но я на всякий случай озирался: ни Светы с её томными намёками, ни Софьи с её историями, ни, тьфу-тьфу-тьфу, Ирины.

Отлично. Просто отлично. Никого нет. И вот же впереди её дверь, за которой решалась судьба моего удовлетворения и исполнялись мои самые потаённые и неприличные желания.

Я сделал последний глубокий вдох и постучал. Голос из-за двери был ровным, без единой эмоции, как отзвук в ледяной пещере:

– Войдите.

И я вошёл, и тут же заметил, что она снова переоделась и сидела за столом в том же светлом костюме.

– Надеюсь, не опоздал, – брякнул я, стараясь звучать нейтрально, но внутри всё ещё тряслось от адреналина после шкафа.

Мой взгляд сам собой метнулся ей за спину к окну – огромное панорамное стекло выходило прямо на каток, сейчас очень кстати пустой.

Наверное, Алиса решила завершить тренировку пораньше из-за неудач на льду, а другие девушки только-только покинули каток, – подумалось мне, и я, не дожидаясь команды, щёлкнул замком на двери, и Татьяна тут же улыбнулась не хищно, а с каким-то… живейшим интересом.

– Нет, ты пришел даже быстрее, чем я думала. – она откинулась в кресле, сложив руки. – Ну что, Алексей, чем занимался этот час? Ну, помимо того, что подглядывал…

В груди что-то ёкнуло, но я сделал вид, что не понял.

– Что? Я не…

– … за девочками, – мягко перебила она. – На льду. Что ты там делал? Просто любовался или проверял, как они себя чувствуют после массажа? И… особенно Ирина.

Она смотрела на меня, и в её глазах читалось не ревность, а снисходительное, почти весёлое любопытство. Как будто она наблюдала за котёнком, который увлёкся клубком.

– Она… она просто подкатилась поблагодарить за массаж и сказала, что ей стало лучше, что она начала увереннее себя чувствовать на льду… и всё, – проговорил я, чувствуя, как звучит это до идиотизма фальшиво.

– И всё? – она приподняла бровь, губы дрогнули в усмешке. – Неужели наша маленькая хулиганка на тебя запала? – она рассмеялась, и смех был лёгким, искренним. – Не думала, что такое случится. Хотя… почему нет? Ты симпатичный парень, внимательный… И для юной горячей головы, зацикленной на своём теле, массажист – это почти что… жрец. Это даже мило. Юношеская глупость, первые наивные порывы.

Она говорила так, будто разгадала безобидную шалость. И тут до меня дошло: она и не подозревает об утреннем «событии». Для неё Ирина – просто девочка с инфантильным увлечением. Эта мысль странно успокоила и даже позабавила. Ну да, Татьяна, конечно, всё это просто глупость, и вовсе я не кончал Ирине в рот, и вовсе я не собираюсь сделать это снова…

– Ну ладно, хватит разговоров, – она встала, и её голос стал ниже, гуще. – У нас не так много времени. – она подошла ко мне вплотную. Её рука легла мне на бедро, ладонь была горячей даже через ткань. Потом двинулась чуть выше, к промежности, едва коснувшись, и снова вниз – дразнящий, едва уловимый жест. – А то я так возбуждена, – прошептала она, и в её голосе прозвучала настоящая, нетерпеливая хрипотца. – Я, если честно, и сама не могла дождаться, весь этот час думала только о твоём язычке. Вот тут… – её пальцы на мгновение прижались к промежности, и затем она бросила быстрый взгляд на окно и сказала: – Ну всё, пойдём.

Мы вошли в гардеробную. Она закрыла дверь, повернулась ко мне, и тут случилось неожиданное. Она не начала командовать. Она сделала шаг навстречу, наклонилась и… поцеловала. Но не так, как раньше – не грубо, не захватывая, а нежно. Её губы были мягкими, тёплыми, они двигались медленно, затягивая в себя.

Это был по-настоящему глубокий, почти что… сладкий поцелуй. И в то же время её рука скользнула между нами, и её пальцы обхватили мой член через ткань. Он вздрогнул, моментально налившись, и я почувствовал, как она тут же улыбнулась прямо в мои губы.

Потом она прервала поцелуй, и медленно, не теряя со мной зрительного контакта, развернулась спиной.

– Помоги мне снять лишнее, – сказала она тихо, и в её голосе была просьба, а не приказ.

Я подошёл, прижался к ней сзади, чувствуя, как мой твёрдый член упирается в упругий шёлк её юбки. Обнял за талию, прижался губами к шее, вдыхая её запах – теперь чистый, просто женский и безумно желанный. Мои руки потянулись к пуговицам её рубашки. Расстёгивал медленно, целуя каждый освобождённый участок кожи на спине – позвонок за позвонком.

Снял рубашку, аккуратно повесил на вешалку. Вернулся к юбке. Расстегнул молнию, она сдалась с тихим шуршанием. Я стал спускать юбку, прижимаясь членом к её ягодицам, теперь уже только через тонкие трусики. Она в тоже время двигала бёдрами, едва заметно растирая мой член своей задницей, и по моей спине пробежали мурашки. А когда юбка спустилась до колен, она слегка толкнула меня попкой, приподняла ногу и сама, грациозно, стянула её до конца и бросила на полку.

Теперь на ней были только белоснежные кружевные трусики и лифчик.

– Ну что? Ты готов? – спросила она, оглянувшись на меня через плечо. В её взгляде, лишённом теперь деловой холодности, плясали знакомые, горячие искорки чистого азарта.

– Да… ещё как, – прохрипел я, и голос, предатель, сломался на самой высокой ноте, выдав всё мое нетерпение и нервное возбуждение.

Она улыбнулась – губы растянулись медленно, как будто вкушая мою реакцию. Затем она отвернулась, сделала два плавных шага к низкому пуфику для обуви, стоявшему у стены, и встала на него коленями, изогнула спину отчётливой, соблазнительной дугой и упёрлась раскрытыми ладонями в стену.

– Снимай их. Мои трусики. И делай это… – она сделала крошечную, едва уловимую паузу, – своими зубками.

Боже, какой вид, – пронеслось в голове, и я пропустил мимо ушей всё, что она сказала, пока смотрел на неё в столь откровенно соблазнительной позе.

Её спина – гибкая, сильная, с проступающими под кожей мышцами. Тонкая, почти осиная талия, резко расширяющаяся к этим двум идеальным, округлым, невероятно упругим половинкам. Ягодицы были приподняты и слегка разведены в позе, которая не оставляла никаких сомнений в её намерениях.

И я медленно, будто в трансе, подошёл и опустился, уперев колено в узкое пространство между её ног, одновременно с этим влепившись лицом в её ягодицы, и от этого первого контакта с шёлком и упругой плотью под ним у меня слегка закружилась голова. Затем я отстранился совсем чуть-чуть и прикоснулся к ним только губами, целуя каждую по отдельности, чувствуя, как под тонкой тканью кружев играет живая плоть. Потом подключил ладони – сжимая, мня, ощущая под пальцами каждую мышцу, каждый мускульный пучок.

– Хватит играться, – её голос прозвучал с внезапной резкостью, хотя в нём явно читалось то же нетерпение, что гнало кровь и по моим жилам. Она вздохнула, и её бёдра слегка подались навстречу, после чего она добавила: – Переходи к делу.

Я вздохнул, собрался с мыслями и подцепил пальцами край её трусиков, нащупав тончайшее кружево.

– Я же сказала, – её голос отсек мои действия чётким, не терпящим возражений тоном. – … зубами.

А, точно, чёрт… – промелькнуло в голове смущённое осознание.

Я послушно отпустил ткань и наклонился ниже, так близко, что её запах – смесь дорогих духов, чистого пота и чего-то глубоко женского – заполнил всё моё сознание. И теперь уже вместо пальцев мои губы нашли тот же самый край трусиков прямо по центру. Я захватил его осторожно, но твёрдо зубами, тут же почувствовав на языке вкус ткани и, чуть дальше, тёплую, живую кожу, и начал стягивать.

Это было неловко, медленно и до безумия эротично. Я исполнял задачу, чувствуя, как моё горячее дыхание обжигает её кожу там, где ткань уже отошла. Мои губы то и дело касались гладкой поверхности ягодицы, и я чувствовал, как под моим лицом мелко дрожат её мышцы от напряжения и ожидания.

Чёрт… а я ведь ещё не видел её анус… и уж тем более так близко.

Наконец, ткань, подчиняясь упорству моих зубов, сползла достаточно, и я замер, выпустив кружево изо рта. Трусики спустились совсем немного, но передо мной уже открылась душещипательная картина, от которой у меня перехватило дыхание. Между идеально круглых половинок открылся соблазнительный, невероятно сочный, тёмно-розовый анус. Он казался удивительно чистым, беззащитным и… живым.

Он слегка подрагивал в такт её учащённому дыханию. Это была самая интимная, самая запретная деталь, которую я когда-либо видел.

Мой член в тесных штанах болезненно дёрнулся, будто подавая сигнал: «Вот он, Эверест, иди штурмуй».

Это… это самое красивое, что я видел в своей жизни, – пронеслось в голове с дурацкой искренностью, и мне даже стало немного стыдно за эту мысль. – Так, надо продолжать… – подумал я и продолжил, вновь прикоснувшись к ткани зубами, и через секунду благодаря одному резкому движению головы они сползли ещё ниже, упали ей на щиколотки, и тогда открылась во всей красе её киска.

Полные, чуть приоткрытые от возбуждения, влажные и блестящие половые губы, а между ними виднелась тёмная, мокрая от желания дырочка. И в этот момент её рука резко метнулась назад. Пальцы не просто коснулись, а впились мне в волосы, с силой прижав моё лицо прямо к ней. Я не успел среагировать. Мои губы и нос буквально вжались в её промежность. Губы – в мокрые, горячие, солоноватые на вкус половые губы, а нос – прямо в тот самый маленький, трепещущий анус.

Мир сузился до вкуса, запаха и ощущений. Это было сногсшибательно. Чистый, пряный, сложный и безумно возбуждающий аромат её тела смешался в моей голове в один пьянящий коктейль, от которого кружилась голова. Я уткнулся в неё лицом, словно в источник жизни, обхватил её ягодицы руками, вдавливая пальцы в упругую кожу, и начал лизать. Не просто лизать, а жадно, с остервенением, как будто это была не пизденка, а стаканчик самого вкусного мороженого в самый жаркий день моей жизни. Я не выбирал пути, я просто погрузился.

Мой язык работал быстро, жадно, почти яростно. Широкими, плоскими движениями я вылизывал её от самой задней точки влагалища вверх, к клитору, чувствуя под языком каждую складку, каждую неровность нежных, набухших губ. Потом сосредоточился на самом входе – водил кончиком языка по самому краю, по этой горячей, мокрой щели, чувствуя, как она пульсирует и слегка приоткрывается навстречу.

Я проникал внутрь, насколько мог, в эту глубину, ощущая на языке солоноватый, насыщенный вкус её возбуждения, а потом снова выходил, чтобы описать круг вокруг её клитора. Я нашёл этот маленький твёрдый бугорок и устроился вокруг него – быстрыми мелкими кругами, затем плоскими размашистыми движениями. Я дышал её запахом, упираясь носиком в киску, захлёбывался её вкусом, и каждый её сдавленный вздох, каждый непроизвольный толчок бёдрами подливали масла в огонь.

Она застонала – низко, глубоко, сдавленно, и её бёдра сами пошли мне навстречу, начав слегка, почти неосознанно раскачиваться в такт движениям моего языка. Её пальцы в моих волосах то сжимались, то ослабляли хватку, и по её спине пробегала мелкая дрожь.

А потом мой язык, будто движимый собственной любознательностью и этой опьяняющей свободой, пополз выше. Я оставил щедро вылезанную мной киску и двинулся от низа её влажных, разгорячённых губ вверх. По узкой, гладкой, как шёлк, полоске промежности, которая вела к другой тайне.

Я водил языком по этой дорожке медленно, ощущая разницу в текстуре кожи, чувствуя, как она становится тоньше, нежнее. И вот я коснулся её ануса – не нажал, не толкнул, а просто коснулся кончиком языка, без всякого нажима, просто как исследователь, нашедший новую землю.

Она вздрогнула всем телом, как от удара током – резко, всем корпусом. И издала короткий, резкий, совершенно удивлённый звук – нечто среднее между стоном и вздохом, в котором читался чистый, неподдельный шок.

– Ух… – выдохнула она, и её пальцы в моих волосах непроизвольно сжались так, что кожа на затылке заныла. – Не там, Лёшенька… не туда…

Я замер, но, как мне показалось, в её тоне не было резкого запрета. Это было скорее сомнение и растерянность, и её пальцы, всё ещё врывающиеся в мои волосы, не отпускали и не отталкивали, они, наоборот, всё ещё прижимали меня к её заднице.

И я, будто в ответ на эту нерешительность, нарочито громко, выразительно чмокнул её прямо в эту запретную точку – мягко, но звучно. Всё её тело содрогнулось, я почувствовал, как подрагивают мышцы её ягодиц, которые я всё ещё сжимал в ладонях, мня их и раздвигая.

Затем я тут же спустился обратно к её киске, будто ничего и не произошло, и возобновил отлиз с удвоенным жаром. Мой язык снова принялся исследовать её влажные, горячие складки, проникал внутрь, вылизывал, сосредотачивался на клиторе. Но теперь я «работал», уже зная о той запретной зоне чуть выше и её реакции, и это знание придавало всему процессу новую, пикантную остроту.

Боже, какая же она… вкусная. И горячая. И вся такая… живая – бессвязно крутилось в голове, пока я утопал в ощущениях. Мой член, забытый в тесных штанах, стоял каменным колом, болезненно упираясь в ткань и требуя внимания, но сейчас это было лишь фоновое неудобство. Главное происходило здесь, на кончике моего языка.

Я почувствовал, как её рука наконец отпустила мои волосы. Она убрала её, и теперь Татьяна, судя по положению тела, упёрлась одной ладонью в стену, а другой, видимо, схватилась за край пуфика для устойчивости. Её бёдра стали двигаться активнее, уже не просто раскачиваясь, а слегка подталкиваясь навстречу каждому движению моего языка. Её стоны стали громче, менее сдержанными – низкие, хриплые выдохи, которые то и дело срывались на высокую, дрожащую ноту, когда я особенно удачно попадал языком.

– Ах… – вырвалось у неё в один из таких моментов, и в этом звуке уже не было сомнения. – Ладно… – она выдохнула, и её голос сорвался на хриплый, сдавленный шёпот, полный внутренней борьбы, которую она, похоже, только что проиграла. В нём читалась и остаточная, чисто условная брезгливость к такому откровенному животному акту, и то самое жгучее, побеждающее любопытство, которое толкает на самые рискованные эксперименты. – Разрешаю тебе… подняться выше.

Она тут же подалась бёдрами назад, ещё больше открываясь, и этот жест был красноречивее любых слов. Раздвигая её ягодицы руками, я видел, как подрагивает та самая маленькая, тёмно-розовая дырочка – будто живое, испуганное, но невероятно любопытное существо. Мой член в штанах заныл отчаянной, невыносимой болью, требуя действий, но мозг был целиком захвачен другой, более сложной и интригующей задачей.

– Но… – продолжила она, и в её голосе внезапно проскользнула странная нотка – не приказа, а… подробной, почти педантичной инструкции. Как будто она сама для себя выстраивала правила этой новой, пугающей и манящей игры. – Используй пальчики. Войди в мою дырочку. Не оставляй её без внимания.

Её слова стали прямым, возбуждающе чётким руководством. Я медлил секунду, глядя на эту крошечную, идеально сформированную точку. Потом наклонился и коснулся её языком, просто коснулся кончиком, исследуя текстуру. Кожа была невероятно гладкой, тонкой и обжигающе горячей.

Она вздрогнула, и из её губ вырвался сдавленный звук, но не протеста. Я повторил – лизнул уже увереннее, не просто касаясь, а проведя плоской частью языка по самой поверхности. Потом начал лизать её анус целенаправленно: медленными, влажными кругами, словно полируя драгоценность. Сначала она замерла, будто затаив дыхание, слушая новые, незнакомые ощущения. Потом её тело начало постепенно расслабляться, а бёдра – слегка покачиваться в такт движениям моего языка.

– М-м-м… – наконец пронесла она сквозь стиснутые зубы долгий, вибрирующий звук одобрения или удивления. Её пальцы, вцепившиеся в край пуфика, сжались так, что костяшки побелели.

Только тогда, не прекращая работать языком, я подвёл к её промежности свою правую руку. Её киска была настолько мокрой, что мои пальцы скользили по ней без малейшего усилия. Я медленно, но уверенно ввёл большой палец внутрь её влагалища, чувствуя, как горячие, бархатистые внутренности мгновенно и жадно обхватили его. Одновременно с этим, подушечкой указательного пальца той же руки я нашёл её клитор – твёрдый, набухший бугорок – и начал тереть его медленными, но настойчивыми круговыми движениями.

Язык же мой в это время не просто лизал – кончик его, острый и влажный, стал настойчивее. Я водил им по всем складкам вокруг ануса, а потом, в момент, когда её стоны стали особенно громкими, едва заметно, всего на миллиметр, нажал и вошёл кончиком внутрь того самого тугого колечка.

– А-а-ах! – она вскрикнула, и всё её тело дёрнулось, но не отпрянуло – оно зависло в этом новом, шокирующем ощущении. Её дыхание перехватило, стало частым и поверхностным.

Я замер на секунду, давая ей осознать это проникновение, ощутить кончик моего языка там, где, возможно, ничего никогда не было. Потом осторожно вынул его и снова принялся лизать, но теперь уже с новой целью – не просто ласкать, а готовить, размягчать, одновременно стимулируя её пальцами внутри и там у клитора.

Её реакция была мгновенной и буйной. Внутренности её киски, где двигались мои пальцы, судорожно сжимались в такт каждому круговому движению моего указательного пальца на клиторе. Её стоны потеряли всякий остаток контроля, превратившись в сплошной, хриплый, задыхающийся поток звуков. Она сама начала активно двигать бёдрами, уже не просто поддаваясь, а настойчиво ища большего контакта с моими руками и языком, подставляясь под каждый толчок пальцев и каждый виток языка. Её ноги дрожали, а спина выгибалась всё сильнее, демонстрируя совершенную, напряжённую дугу.

Мой собственный член был готов взорваться в штанах от одного этого зрелища и этой оглушительной симфонии стонов. Я «трахал» её пальцами, растирал клитор и в то же время вылизывал её самую запретную точку, а она, вся её обычно железная власть и контроль, казалось, полностью растворились в этом животном, всепоглощающем наслаждении. Она просто отдавалась, стонала и, судя по всему, летела куда-то очень далеко от привычного ей мира.

– Всё… я больше не могу… – её голос вырвался наконец не криком, а сдавленным, хриплым, почти бессильным выдохом, в котором чувствовалась полная, безоговорочная капитуляция перед нарастающей лавиной ощущений. – Хватит… Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. По-настоящему. Сейчас же, доставай свой член.

Да ну? Правда можно? Неужели я наконец-то её трахну? – пронеслось в голове короткой, ясной молнией.

Её слова, прозвучавшие как последний приказ перед падением крепости, отозвались немедленной электрической дрожью в моём тазу. Мои пальцы, липкие от её соков и слюны, дрожали, когда я полез под резинку штанов. Наконец я высвободил своего «дружка» – он был твёрдым, как арматура, мокрым от собственной смазки и пульсировал в моей ладони в такт бешено колотящемуся сердцу.

Пока я возился, она, практически не меняя позы – одна рука на стене, – слегка приподняла торс, и её свободная рука скользнула к лифчику – быстрым, отработанным движением. Я не видел деталей, но через секунду она протянула её назад, не оборачиваясь. И я увидел, что в её пальцах был зажат небольшой серебристый квадратик.

– Одевай. Быстрее, – бросила она через плечо, и в её тоне снова зазвучали знакомые нотки нетерпения, но теперь уже окрашенные жадным, почти отчаянным предвкушением.

Следующие секунды я провёл в нелепой битве с крошечным пакетиком. Пальцы, скользкие и непослушные, отказывались делать точные движения. Я чуть не уронил его, потом нащупал край, вскрыл, выковырял резиновое кольцо, перевернул его, пытаясь понять, где тут верх, чертыхнулся и в конце концов, стиснув зубы, кое-как накатал его на свой вздыбленный член. Получилось немного криво, но функционально – главное, он был на месте.

Пока я занимался этим фарсом, она не теряла времени. Снова плотно упёршись рукой в стену, она завела свободную руку между своих ног. Я видел, как её пальцы, быстрые и точные, нашли её клитор и принялись натирать его – не лаская, а почти яростно, будто добивая последние искры из уже горящего костра. Зрелище её согнутой спины, её ягодиц, выставленных навстречу мне, и этой скрытой, но такой откровенной работы её пальцев едва не свело меня с ума. По спине пробежала судорога, и я едва удержался, чтобы не кончить просто от этого вида, прямо в только что натянутый презерватив.

Ну всё! Я готов! Погнали!

Я придвинулся ближе с этими мыслями и взял свой «нарядный» член в руку, затем приставил его к её влагалищу. Не засовывая внутрь, а просто положил твёрдую тёплую головку к той мокрой, горячей, широко раскрытой щели. Она замерла. Её дыхание, до этого частое и шумное, на секунду остановилось, моё тоже, и в тесном пространстве гардеробной повисла звенящая тишина.

И вот в следующую секунду я начал входить.

Медленно. Невероятно медленно. Каждый миллиметр пути давался с осознанием того, как её тело, горячее и бархатистое внутри, нехотя, но верно раздвигается, принимая меня. Оно было тесным – не болезненно, а приятным объятием – обхватывающим, живым, пульсирующим.

Когда я вошёл полностью, утопившись в ней до самого основания, она издала долгий, дрожащий, срывающийся стон – «А-а-аххх…» – в котором выплеснулось всё: и нетерпение, и облегчение, и шок от полноты ощущений. Её киска обхватила меня такой плотной, влажной, невероятно тугой хваткой, что у меня перед глазами поплыли тёмные круги.

– Не вытаскивай… – прошептала она, её голос был приглушён, будто она говорила сквозь стиснутые зубы. Её колени, стоявшие на пуфике, задрожали, но её пальцы между ног не останавливались. – Не вытаскивай…

И тут я почувствовал, как она начала кончать. Это было невозможно не почувствовать. Её внутренности, и так обхватывавшие меня плотно, внезапно сжались серией быстрых, мощных, конвульсивных спазмов. Они бились вокруг моего члена, как отдельное живое сердце. Она закричала – не стон, а короткий, сдавленный крик. Всё её тело выгнулось, затрепетало, и сквозь тонкую резину презерватива я ощутил волну жара и бешеную пульсацию.

Она кончила? Я же… млять, только-только вставил! – мысль была тупой и восхищённой одновременно. – И что теперь? Уже вытаскивать? Ну уж нет!

Я схватил её за бёдра, чувствуя под пальцами горячую, влажную кожу, и начал двигаться. Сначала медленно, вынимая почти полностью и с силой входя обратно, чувствуя, как её внутренности, ещё содрогающиеся в послеконвульсивной дрожи, сжимаются вокруг меня с новой, свежей силой.

– Да! Давай… выеби меня, – её голос донёсся до меня, хриплый, разбитый, но полный новой, ненасытной жажды. Она повернула голову, и в полумраке я увидел её профиль – разгорячённый, сияющий влагой у виска. – Трахни меня… я хочу ещё…

Эти слова стали спусковым крючком. Я сорвался. Медленные, глубокие движения сменились более быстрыми, яростными, отчаянными. Я трахал её, вгоняя член на всю длину с каждым толчком. Звук наших тел – мокрый, причмокивающий – смешался с её прерывистыми стонами и моим тяжёлым, хриплым дыханием. Я смотрел на изгиб её спины, на то, как её идеальные ягодицы отскакивают от моих бёдер, и чувствовал, как контроль ускользает.