Текст книги "Мастер кристаллов (СИ)"

Автор книги: Игорь Ан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

– О чём задумался, Ган?

Лима спросила это весело и непринуждённо, но сквозь её голос мне почудился голос Юджи, спрашивающий: чего приуныл, Ган? И это резко охладило мой пыл.

Я потряс головой, выбрасывая ненужные ассоциации.

– Слушай, в прошлый раз ты пела песню…

– Какую? Я их много пою.

– Про гору и Лиму, которая на неё карабкается.

– Тихо, тихо иди. Лима по склону Радзи, – пропела Лима, и меня вновь заворожил её напевный голос.

– О чём она?

Лима чуть заметно усмехнулась.

– Разве тебе в детстве не пели такую?

Я напрягся. Вот так. Ничего не предвещало… и вдруг.

Не узнал какую-то песенку, которую должен знать каждый в этом мире? Какая-нибудь колыбельная, которую поют всем детям, подставляя нужное имя?

Чёрт! Надо же было так подставиться на ровном месте?

– Не помню, – как мог обтекаемей произнёс я.

– Не удивительно. Не все младенцы могут её вспомнить.

Лима вновь смеялась, а я выдохнул. Пронесло!

– Так, о чём она?

– О бессмертии, конечно! – Лима сощурилась, и внимательно на меня посмотрела. Сейчас её глаза снова источали тот взгляд, каким девушка изучала меня в первую встречу.

Я поёжился. Несмотря на милое личико и ангельский голос, взгляд это был тяжёлым, и, чёрт возьми, ледяным! Как космический вакуум! От него сердце сжималось и замирало.

Но Лима, вдруг снова засмеялась, беззаботно подпрыгнула, покружилась на месте и заговорила так, будто сказку рассказывала:

– Когда-то не было никого на земле. И пришли на неё боги. Увидели они, что пуста земля, и захотели наполнить её жизнью. У них было лишь собственное тело, и они разделили его на части и заселили землю своими детьми. Но стали слабы, слишком много сил отдали они. А чтобы вновь обрести могущество через детей своих, и вновь собраться воедино, создали боги раду и вулканы, выплёвывающие её. И повелели боги детям своим собирать раду в тела свои. И становиться сильнее. А потом идти на гору Радзи. Но туда сможет дойти лишь самый сильный. И станет он богом, обретёт бессмертие и вернёт его богам, как благодарность за создание.

Лима остановилась, посмотрела на меня выжидательно. А я слушал раскрыв рот и думал, что, похоже, снова выдал себя. Не мог Ган не знать этой легенды. По-любому должен был. Уж слишком складно она звучала.

Но Лима ничего не сговорила, а просто ждала.

– Но ведь гор, то есть вулканов много? Какой из них Радзи?

– Этот, – Лима, не оборачиваясь, указала в сторону, где должен был находиться вулкан. Из-за густой лесной кроны, слившейся в единое зелёное море, ничего видно не было. Но по моим прикидкам Лима не ошиблась. Вулкан был где-то там. И до него, судя по всему, не один круг. Насколько я помнил, прямо у подножья вулканов деревьев почти не было. И весь последний круг покрывала чёрная лавовая пустыня.

– И тот! – вдруг продолжила Лима. – И те, тоже!

Она вновь залилась смехом, а колокольчики на подоле её накидки, мелодично ей аккомпанировали.

– Что значит и те?

– Они все – Радзи, глупый, – Лима подошла и потрепала меня по волосам. В её жесте не было никакого намёка на нежность. Скорее, так могла поступить мать или старшая сестра.

Я молчал и стоял, не зная, как быть. Теперь я не сомневался, она знает, что я не местный. И тут никакой амнезией не отмажешься. Но она, как и Хрон, не собиралась меня резать на части и сжигать. Почему? Тоже имела на меня планы? Бред, ведь! Или нет?

– Идём, – позвала меня Лима, схватила за руку и потащила за собой.

Её ладонь оказалась тёплой, почти горячей и сильной.

Я снова пожалел, что Ган пренебрегал своей физической формой. Скелет не мог сопротивляться даже девчонке.

– Ты сказала, бессмертие. Песня о пути к бессмертию. Это ведь ме-та-фо-ри-чес-ки?

Лима только улыбнулась в ответ.

Чёрт побери! Её не смутило незнакомое слово! Твою же мать, похоже, я встрял!

Глава 13

– Идём, – повторила Лима и потянула меня за руку.

Я медлил. Лима ничего не сказала, просто ждала, что я подчинюсь ей. И то, что она не отреагировала на незнакомое слово, стало для меня триггером.

Она не та, кем кажется. И уж точно не девушка-травница из деревни. Тогда кто?

– Кто ты?

Лима обернулась и удивлённо посмотрела на меня, словно не ожидала вопроса.

– Не бойся, я не собираюсь тебя убивать или выдавать. Успокойся.

Что-то часто я стал слышать эти слова. Сначала Хрон, теперь Лима. Они точно одного поля ягодки. Теперь я в этом не сомневался. Вот только что от меня хочет эта? Хрону нужно, чтобы я собирал кристаллы и не лез не в своё дело? А Лима?

Девушка уже отошла от меня на несколько шагов, но сейчас остановилась, глядя на меня выжидательно.

– Лима, куда мы?

– Туда, где никто не помешает, – бросила она через плечо, и колокольчики на её накидке согласно звякнули. – Всё, что я хочу, это немного помочь тебе. Новичку сложно понять, как действовать, когда дело касается медитаций.

– Помочь? И только? Тебе не нужно от меня что-то, как Хрону?

– Хрону?

Лицо Лиму мгновенно изменилось.

– Он говорил с тобой? Что хотел?

– Чтобы я собирал кристаллы и не лез в чужие дела.

Я не видел смысла врать ей. Здесь явно творилось что-то странное, выходящее далеко за пределы моих компетенций. И я должен разобраться с этой ерундой, иначе могу оказаться заложником чужих идей. Или того хуже – пешкой, которой с лёгкостью пожертвуют, если того потребует партия.

– Не переживай. Я разберусь. Сейчас, просто доверься мне. Я просто проведу урок.

Есть ли у меня выбор? Пока все хотят от меня что-то, и никто не готов ничего объяснять или помогать. Кроме Геба. Он единственный, кто что-то сделал для меня. Правда, он думал, что действует так ради брата. Так что он, скорее всего, не в счёт.

Юджа своя, но она пока за решёткой, и её надо ещё вызволить. В общем, союзник мне нужен, но… Чёрт!

Лима мне нравилась… до того момента, как я понял – она не та, кем кажется. А на вопрос «кто она такая» отвечать отказалась. По крайней мере, ответа я не услышал. Ладно. С медитацией, как и с физической формой тоже надо разбираться. Я никогда не практиковал серьёзные духовные практики, так что сам буду в этом ковыряться до скончания веков. А тут есть предложение помочь. Я готов его принять, но буду настороже. Пока я не мог доверять никому, кроме себя.

– Идём, – согласно кивнул я и пошёл следом за Лимой.

Я едва поспевал за ней, путаясь в жёсткой траве и перепрыгивая через узловатые корни, которые, казалось, специально подставлялись мне под ноги. Мы углублялись в лес, по натоптанной тропинке, которую я каким-то образом пропустил во время сбора кристаллов. Ветви кустов хлестали по плечам, но Лима ловко уворачивалась от них, словно чувствуя каждую предстоящий удар шестым чувством.

Мы вышли на ту самую поляну. Круглую, словно вычерченную циркулем. Плоский серый камень в центре всё так же манил к себе. Солнечные лучи пробивали кроны ровными колоннами, и в них, медленно вращаясь, танцевала рада. Её здесь было заметно больше, чем в прошлый раз. Или мне только показалось?

Лима подошла к камню, провела по нему ладонью, словно здороваясь со старым другом. Затем скинула мокасины и, легко вспрыгнув на возвышение, уселась чуть с краю, скрестив ноги. Идеальная поза: спина прямая, руки расслабленно лежат на коленях, голова словно подвешена за макушку, глаза прикрыты.

– Садись, Ган, – сказала она, не открывая глаз. Голос её звучал ровно, но в нём не осталось и следа от той беззаботной девчонки, что кружилась на тропе.

Кажется, Лима перестала играть роль и стала сама собой. Что ж, я люблю прямоту и ненавижу ложь. Сейчас девушка, сидящая на камне, казалась искренней.

Я помедлил. Снял обувь, как и в прошлый раз. Камень под ногами оказался тёплым, почти горячим. Я уселся напротив Лимы, стараясь принять такую же позу, но тело слушалось плохо, колени противно хрустнули.

– Не напрягайся, – произнесла Лима. – Тело должно быть расслаблено, иначе рада не пойдёт. Ты как будто в бой собрался. Сядь удобно. Неважно как, главное – чтобы позвоночник оставался прямым.

Я поёрзал, кое-как пристроился.

– Так лучше?

– Лучше, – она чуть заметно улыбнулась. – А теперь слушай.

Странно, но глаза она так и не открыла. Как видела?

Лима немного помолчала, и голоса леса тут же заполнили пространство вокруг. Шелест листьев, далёкий птичий крик, тихое жужжание – все эти звуки, казалось, стали громче.

– Ты дышишь, Ган. Но ты не чувствуешь дыхания. Это как смотреть на реку и видеть только воду, но не замечать течения. Сделай вдох. Медленно. Почувствуй, как воздух входит в ноздри, как проходит по горлу, наполняет лёгкие. Не просто «знай» это, а именно «почувствуй».

Я послушно сделал вдох. Обычный вдох. Ничего особенного.

– А теперь представь, что твой позвоночник – это ствол дерева. Самого большого дерева в этом лесу. От самых корней – там, внизу живота, – до самой макушки. Представил?

– Угу, – выдохнул я, стараясь не спугнуть возникшее вдруг ощущение странной сосредоточенности.

– Рада – это свет. Она везде. В воздухе, в земле, в лучах солнца. Но сама по себе она мертва. Она становится живой, только когда входит в твоё тело. Твой корень. Ты – тот, кто даёт ей жизнь. А она даёт жизнь тебе. Вдохни сейчас не воздух, а свет. Втяни его вместе с дыханием в самый низ живота, в корни твоего дерева.

Я попытался. Мысленно я тянул золотистые пылинки из луча света, что падал мне на колени, втягивал их в себя. Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовал лёгкое головокружение и знакомый привкус перца во рту.

– Не жадничай, – голос Лимы звучал откуда-то издалека, но чётко. – Тонкими нитями. Тонкими, как волос. Тянется ниточка света от каждой пылинки к твоему корню. Не хватай всё сразу. Дай телу привыкнуть.

Я выдохнул, сбрасывая напряжение, и попробовал снова. Медленно. Осторожно. Вдох. Вместе с воздухом я втянул в себя ещё одну пылинку. Она скользнула по горлу, оставляя после себя пряный, почти сладкий вкус, и стекла куда-то вниз, в самую глубину живота. Там, где Лима велела представить корни.

И вдруг я «увидел».

Перед внутренним взором вспыхнул интерфейс, но теперь он был чуть другим. Фигурка человека светилась ровным жёлтым светом. Вены пульсировали в такт моему дыханию. А внизу, там, где раньше был просто контур «мешочка» – тыква с процентом наполнения, я увидел корни. Тонкие, едва заметные золотистые нити, которые тянулись от фигурки вниз, проходили сквозь меня и впивались в землю, в камень, в самую суть этого мира. От них шла лёгкая вибрация.

И по этим нитям текла рада. Медленно, как смола по стволу сосны. Нет, как сок по капиллярам пробудившихся весной деревьев – снизу вверх. Рада поднималась из земли, входила в моё тело и растекалась по нему, заполняя каждую клетку. Не только пыль, которая падает с неба, но и связь… связь меня с миром, меня с землёй и Лесом.

Я открыл глаза от неожиданности.

– Получилось, – прошептал я.

Лима сидела напротив меня с открытыми глазами, смотрела. Её чёрные зрачки сияли в приглушённом свете, накрывшим поляну. На губах играла лёгкая, понимающая улыбка.

– Получилось, – эхом отозвалась она. – Ты быстро учишься, Ган. Удивительно быстро.

Она замолчала, и в этом молчании повис вопрос. Она ждала.

– Ты не скажешь, кто ты, – я не спрашивал, я утверждал.

– Всему своё время.

– Спасибо, – выдавил я, чувствуя себя неловко. – Зачем ты мне помогаешь?

– А зачем люди помогают друг другу? – вопросом на вопрос ответила она. – Иногда просто так. Иногда потому, что видят в другом то, чего не видят остальные.

Она наклонилась ко мне чуть ближе. Её глаза, эти бездонные чёрные омуты, казалось, затягивали меня.

– Ты не такой, как все здесь, Ган, – тихо сказала она. – Твои глаза… они смотрят на мир не так, как смотрят другие. Ты не просто видишь, ты пытаешься понять. Это редкость. В деревне, где все думают только о выживании и о том, как не стать кормом для Леса, ты ищешь ответы. Я заметила это с первой нашей встречи, – Лима помедлила, – и даже чуть раньше.

Сердце пропустило удар. Она знает. Не может не знать. Но говорит намёками, давая мне шанс либо признаться, либо продолжать игру. И моя дурацкая профдеформация – не просто видеть, а понимать. Лима заметила и это. Словно видела меня насквозь. Но, кажется, я не был готов признаться во всём. В том, кто я и откуда. Хотя часть меня считала, что Лима и так всё знает, кто-то рациональный твердил: давай поиграем.

– Я просто… я многое забыл, – пробормотал я жалкую отмазку.

Лима улыбнулась ещё шире, но в этой улыбке не было насмешки. Было что-то другое. Одобрение?

– Забыл? – переспросила она. – Может быть. А может быть, ты просто родился заново. Здесь, в этом мире, где правят круги и рада. Это неважно. Важно то, что ты хочешь идти дальше. Я вижу это. Ты хочешь не просто выжить, ты хочешь стать сильнее.

Она была права. Чёрт возьми, она была абсолютно права. Но я хотел не только стать сильнее, но ещё и разобраться во всём. И это тоже моя фишка. Как понимать, а не видеть. Если я что-то не понимаю, я буду копать, рыть носом землю, пока не увижу корень, не тот, что Система, или кто-то другой, поместила в меня, а изначальную причину. То, что стало основой, откуда всё началось.

– Хочу, – просто признался я.

– Тогда я научу тебя, – сказала Лима. – Тому, что умею сама. Тому, что поможет тебе наполнять корень быстрее. Поможет идти вперёд, а не ползти, как улитка по склону. Но запомни одно, Ган.

Она подалась вперёд, и я почувствовал тонкий запах сухих трав, исходящий от её волос.

– То, что ты здесь увидишь и чему научишься – это только твоё. Не рассказывай никому. Даже брату. Особенно брату. Люди боятся того, чего не понимают. А то, чего они боятся, они стараются уничтожить. Ты понял?

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Она только что пообещала мне раскрыть все тайны. Но зачем?

– Хорошо, – она откинулась назад и снова закрыла глаза. – Тогда продолжим.

Я потерял счёт времени.

Мы сидели на камне, и Лима снова и снова заставляла меня возвращаться в это состояние. Дышать. Видеть корни. Тянуть свет. Каждый раз у меня получалось всё лучше. Рада входила в меня не отдельными пылинками, а тонкими, почти невесомыми струйками.

Система время от времени оповещала меня о наполненности корня. Иногда что-то бубнила о прокачке навыка. Я осознавал, что всё это фиксируется, записывается и учитывается. И точно знал, что смогу позже увидеть в интерфейсе все изменения. Сейчас же, во время урока, отвлекаться я не хотел.

– Хорошо, – сказала Лима. – Ты сегодня сделал огромный шаг. Ты научился не просто впускать раду, а тянуть её. Это называется глубокой медитацией.

Я вздрогнул. Глубокая медитация. Те самые слова, которые Система произнесла тогда, утром, когда я очнулся в углу комнаты с дикой головной болью. Пред глазами всплыло колышущееся нечто, и меня тут же замутило.

– А это… это опасно? – спросил я.

Лима чуть заметно нахмурилась.

– Для опытного – нет. Даже новичку… уже проще, – она замолчала, словно что-то прикидывая. – Для неофита, как ты, главное – не уходить слишком глубоко и не терять контроль. Ты чувствуешь свои корни, Ган? Чувствуешь, где они заканчиваются?

Я прислушался к себе. Корни были на месте. Тёплые, живые, они уходили в камень, в землю, в самое сердце этой поляны.

– Чувствую.

– Хорошо. Запомни это ощущение. Твои корни – это твоя территория. Всё, что за их пределами – чужая. Не лезь туда, пока не научишься защищаться. Понял?

Я кивнул, хотя не до конца понимал, о чём она говорит. Какие ещё чужие территории? Корни – они и есть корни. Правда, меня немного смущало, что они соединены и тянуться от духовного корня. Но, возможно, это лишь особенности восприятия. Не знаю, «тыква» в интерфейсе и мои ощущения, связаны ли они напрямую?

– У как поднять уровень? Как перестать быть неофитом?

Лима улыбнулась.

– Для начала надо наполнить духовный корень на сто процентов.

Я задумался, много ли времени на это уйдёт. С учётом того, что я стал быстрее наполнять корень, думаю не год, как я рассчитывал поначалу. Может быть, пять-шесть месяцев. Но ведь мои умения должны расти.

Пока раздумывал, не заметил, как Лима поднялась с камня.

– Мне пора. Приходи завтра, если сможешь. И помни: никому не рассказывай. Слова – это оружие. Знание – сила.

Она ушла так же быстро и бесшумно, как появилась. Колокольчики стихли вдали.

Я остался один.

Смысл последней фразы, произнесённой Лимой, я до конца не понял. Конечно же, я знал эти высказывания, но при чём здесь они в контексте моей ситуации? Но каким бы странным это ни казалось, именно их я запомнил лучше всего.

Я поёрзал на камне, устраиваясь поудобней, постарался расслабиться, вспоминая ощущения. Получилось.

Вызов интерфейса дался мне очень легко. Словно в голове наступил порядок. Хаос, царивший там в последние пару дней, отступил. Насовсем ли? Или же это результат медитации?

Новых данных было много.

Для начала у навыка «Сборщик кристаллов» появился подуровень – навык «Измельчение» и тоже начального уровня. Название было написано под основным профессиональным навыков и сдвинуто чуть вправо, словно подпункт в документе.

У «Медитации» тоже возникло такое дополнение – «Глубокая медитация». Но в этом случае не было никакого «начального» уровня. Всё название сияло ярко-красным, словно Система предупреждала: не влезай, убьёт!

Мне стало интересно. В чем отличие?

Я мысленно потянулся к надписи, и Система тут же выдала информацию:

[Глубокая медитация. Навык ветки Медитация. Доступен с Начального уровня навыка Медитация. Не имеет градации развития навыка. Практиковать не рекомендуется]

Вот и вся информация. Что тут скажешь?

Но идея мне понравилась. Значит я легко могу посмотреть описание навыков. Да сейчас у меня их немного, но всё же. Я перенес внимание на Сборщика кристаллов.

[Профессиональный навык Сборщик кристаллов. Уровень: начальный. Доступен с уровня развития Неофит. Имеет четыре степени градации развития навыка: начальный, базовый, средний, продвинутый. Позволяет собирать кристаллы до голубого цвета включительно кроме голубых сверхгигантов. Позволяет изучить навык Измельчение]

Ого! Много информации. Я прикинул, что всё это значит, и понял, что мне есть над чем подумать. Остальное пока решил не трогать. Иначе я тут зависну надолго.

Мельком просмотрел другие изменения.

Поменялся баланс дзи, и список доступных заданий. Но главное, что сменился цвет картинки. Основной – стал жёлто-зелёный. Значит, состояние духа улучшилось. А вот контуры тела фигурки человечка остались жёлтыми. Зато стабильно, без ухода в оранжевый. Похоже, это и был мой текущий уровень физической формы.

Тут же захотелось немного нагрузить тело, чтобы прогресс поспевал за духом.

Я поднялся с камня, и как был босиком, сделал несколько приседаний. Затем отжался.

Особого прогресса я не заметил, но в целом тело будто бы стало легче.

Солнце уже клонилось к закату, лучи стали длинными и косыми. Я глубоко вздохнул, наслаждаясь странным чувством лёгкости. Уходить не хотелось. Здесь, на поляне, я чувствовал себя хорошо. Но нельзя же сидеть здесь вечно. К тому же кто сказал, что Лес ночью так же прекрасен, как днём? Вспомнился детёныш геккона-переростка и его ломящаяся сквозь заросли мать. Я потряс головой и собрался уходить.

И вдруг я «почувствовал».

Тонкий, едва уловимый зуд где-то глубоко внутри. Там, где сходились корни. Будто кто-то невидимый дотронулся до них кончиками пальцев.

Я замер.

Зуд усилился, превратился в пульсацию. А потом мир вокруг изменился. Зрение будто бы переключилось.

Золотистая паутина тонких корней, которую я видел раньше, во время медитации, теперь проявилась во всей красе. Нити тянулись от камня, от деревьев, от каждой травинки. Они переплетались, расходились, уходили в небо. Весь лес был пронизан этой сетью.

Я посмотрел на свои руки. От моих пальцев тоже тянулись нити. Мои корни. Они уходили в камень, сквозь него в землю и терялись где-то далеко-далеко.

А потом я увидел «его».

Там, глубоко под землёй, куда мои корни не доставали, но куда уходила золотистая паутина, что-то шевелилось. Огромное, тёмное. Оно медленно поднималось из бездны, и там, где оно проползало, золотистые нити чернели, съёживались, рвались, умирали.

Оно двигалось ко мне.

Я хотел отшатнуться, разорвать связь, но не мог. Мои корни будто приросли к этому месту. А тварь поднималась всё выше, и я уже начинал различать очертания – бесформенная колышущаяся масса, сотканная из тьмы, с тысячами тянущихся во все стороны чёрных щупалец. Видение снова накрыло меня с головой, начало мутить.

Одно из щупалец протянулось и коснулось моих корней.

И мир взорвался болью.

Я закричал – или мне показалось, что закричал. Перед глазами вспыхнул красный интерфейс:

[наполненность корня: 0,93%… 0,87%…0,71%]

Цифры мелькали всё быстрее! Но всё, что я видел – это как чёрное щупальце, впившееся в мои корни, тянет и тянет из меня свет, опустошает духовный корень, пожирая раду.

Твою мать!

Меня вдруг разобрала злость! Я копил эту пыль, вдыхал её, глотая по крупицам. А тут… Какая-то тварь решила поживиться⁈

Я стал выдирать золотистые нити из щупалец незваного гостя. Но чернота не сдавалась. Я тянул, но тянули и с меня, высасывали раду, словно не замечая моих усилий.

И как мигающая тревожная надпись – оранжевым, пылающе-красным и снова оранжевым – в голове всплыли буквы: Слова – оружие!

– Не дам! Не позволю!

Я говорил это, а сам ощущал, как что-то начинало формироваться в моих руках. Словно я был безоружным, а сейчас нащупал лежащий под ногами нож.

– Убирайся в ад, тварь!

Я саданул фразой по нитям. Голубая вязь заструилась по ним, побежала дрожью вниз, навстречу темноте.

– ТЫ НЕ ПОЛУЧИШЬ НИЧЕГО!

Полыхнуло синим! Перед глазами возник треугольник, завертелся пропеллером и ринулся вдоль золотистых нитей. От его острых мелькающих краёв темнота разлеталась нефтяными каплями и исчезала.

Всё это я видел тем самым внутренним взором. Происходило оно не в реальности, а где-то там, куда уходили корни.

Я понимал, что мои силы не сравнятся с силами чёрных щупалец, но сдаваться не собирался.

И вдруг всё кончилось.

Может быть, тварь не ожидала отпора, а может быть, мне удалось причинить ей боль. Не знаю. Но я расслышал злобное шипение, прежде чем видение исчезло.

Я стоял на коленях посреди поляны, вцепившись руками в жёсткую траву. Перед глазами всё плыло.

Интерфейс мигнул в последний раз.

[Наполненность корня: 0,42%]

Я потерял больше половины того, что накопил за сегодня.

Лес молчал. Солнце садилось за горизонт. Никакой твари, никаких щупалец, никакой тьмы.

Только тишина.

И где-то глубоко внутри, на самой границе чувствительности, всё ещё пульсировал слабый, едва уловимый зуд.

Оно знало, что я здесь. Оно попробовало меня на вкус. Оно обломало зубы, но я чувствовал, что тварь обязательно вернётся.