Текст книги "Мастер кристаллов (СИ)"

Автор книги: Игорь Ан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

До аптеки Сотара оставалось метров пятьдесят, когда я услышал голоса. Знакомые. Очень знакомые.

Я замер, прижался к стене ближайшего дома. Выглянул из-за угла.

У входа в аптеку стояли двое. Сотар – с длинным хвостом чёрных волос, в перепачканном реактивами фартуке. И… Барак.

Они говорили вполголоса, но ветер доносил обрывки фраз.

– … нашёл их? – это Сотар.

– Нет, Грил как сквозь землю провалился. Со своими придурками. Да ещё, похоже, забрал добытчик.

– Ты с ума сошёл! – зашипел Сотар. – А девка?

– Тоже нет. В Доме Стражей сказали, её выгнали из деревни по распоряжению старосты. Но больше никто ничего не знает. Или не говорят… уроды!

Сотар помолчал.

– Барак, – сказал он тихо. – Ты понимаешь, что если они узнали…

– Знаю, – перебил Барак. – Но пока ничего не ясно.

– Это могут быть наши любимые братцы?

– Сомневаюсь, – фыркнул Барак. – Малец у меня на крючке. Попросил отсрочку семь дней. Дальше возьмусь за него плотно.

– Смотри не переусердствуй. Он нам нужен. Теперь, когда…

Ветер сменился, и я не расслышал продолжение.

Я стоял, вжавшись в стену, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. О ком он говорил? О нас? Мы узнали? Но что? Грил с теми дебилами? Они? Чёрт! Ничего не ясно.

Одно было понятно: нас пока не подозревают ни в исчезновении Грила, ни в спасении Юджи. И это было отлично! А значит, я мог идти в логово к дьяволу, прикинувшись невинной овечкой.

Я с трудом заставил себя отлипнуть от стены, выдохнул, улыбнулся и как ни в чём не бывало, зашагал в направлении заведения Сотара.

Глава 19

Я сделал глубокий вдох, расправил плечи и шагнул вперёд. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставил себя улыбнуться. Самая обычная улыбка. Ничего не случилось. Я просто иду к лекарю за реактивами.

Барак стоял у входа, набычившись, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо пылало багровым румянцем, желваки ходили ходуном, а в глазах полыхало такое бешенство, что, казалось, ещё секунда – и он взорвётся. Ноздри раздувались, губы были плотно сжаты в тонкую бледную линию. Он напоминал разъярённого быка, который вот-вот сорвётся с привязи.

– О, какие люди! – я изобразил удивление. – Барак, Сотар. С добрым утром.

Барак дёрнулся в мою сторону, но Сотар мягко и властно положил руку ему на плечо. Длинные пальцы лекаря сжались, и Барак замер, хотя всё его тело вибрировало от едва сдерживаемой ярости.

– Ган, – голос Сотара сочился медовой сладостью. Он улыбался – широко, открыто, но улыбка не касалась глаз. Те оставались холодными, колючими, внимательными. – Какая приятная неожиданность. Слышал, что ты поправился. Теперь я готов поверить тем слухам. Ты к нам по делу или просто мимо проходил?

Вот же гнида. Слухи… рад…неожиданность… Знал он всё. Уверен, Барак доложил сразу, как только узнал сам.

Я перевёл взгляд с одного на другого. Барак смотрел на меня с такой ненавистью, что, будь взгляды материальны, я бы уже превратился в горстку пепла. Его правая рука нервно дёргалась, сжимаясь и разжимаясь, словно он с трудом удерживал себя от того, чтобы не вцепиться мне в глотку. Чего он так дёргается? Или не простил мне отсрочки в семь дней? Осознал, что проиграл ту дуэль и теперь рвёт и мечет? Возможно. Да, плевать на него сейчас. Здесь главный Сотар. С ним и стоит вести беседу.

– По делу, – ответил я как можно беззаботнее. – Если вы не заняты, конечно. Не хотел мешать.

– Ты помешал, – выплюнул Барак сквозь зубы. Голос его дрожал от сдерживаемой злости, на лбу вздулась вена.

Я и ухом не повёл.

– Барак, – осадил его Сотар. Тон оставался мягким, но в нём появились стальные нотки. – Ступай. Мы продолжим позже.

Барак открыл рот, собираясь возразить, но Сотар посмотрел на него – и этого оказалось достаточно. Барак сжал челюсти так, что скрипнули зубы, развернулся и зашагал прочь, с каждым шагом вколачивая пятки в землю, будто пытаясь продавить её до самого ядра.

Я проводил его взглядом. Спина напряжена, плечи вздёрнуты, кулаки сжаты – классическая поза человека, который на грани срыва, но вынужден подчиняться.

Внутри я ликовал. Отлично вышло, если уже на то пошло.

– Прошу, – Сотар раскинул руки в пригласительном жесте. – Не обращай внимания на Барака. Утро не задалось. Входи под навес. Чего стоять на улице?

Я шагнул на крытую террасу, где Сотар работал, и меня тут же окутал знакомый запах – кислоты, щёлочи, спирта, каких-то трав. Настоящий рай для химика. Полки ломились от склянок, пузырьков, коробочек. В углу тихо побулькивал перегонный куб.

Сотар двигался по лаборатории легко, плавно, как танцор. Его лицо сияло радушием, глаза сощурились в доброжелательной улыбке, но я видел, как они ощупывают меня, сканируют, оценивают. Он был похож на кота, который при виде мыши притворяется спящим.

– Чем могу помочь, Ган? – спросил он, вставая за прилавок. Голос мягкий, обволакивающий, интонации плавные, без острых углов.

– Мне нужно кое-что из реактивов, – сказал я. – Для опытов.

Сотар поднял бровь.

– Опытов? С каких это пор сборщик кристаллов интересуется опытами?

Я усмехнулся. Конечно, он знает. Барак доложил. Теперь нет никаких сомнений. Но мы играем в игру, где никто не называет вещи своими именами.

– С тех пор как появилось, с чем их проводить, – ответил я. – Покажешь, что у тебя есть?

– Ган, мальчик мой, – теперь голос Сотара стал совсем уж елейным. – Это может быть опасно. Ты ведь не знаешь, что творишь.

Сотар рассмеялся – открыто, звонко, но смех получился каким-то… ненастоящим. Слишком громким, слишком демонстративным. Будто он играл роль радушного хозяина для невидимых зрителей, а теперь и притворное предостережение мне сделал.

– Не собираешься ли ты от кого-то избавиться? – пошутил он подмигивая. В глазах при этом не было и тени веселья – только холодный расчёт.

– С чего ты взял? – я позволил себе улыбнуться в ответ. – Просто хочу понять, что к чему. Знание – сила, сам знаешь.

Сотар внимательно на меня посмотрел, словно решался верить мне или нет, потом кивнул и начал доставать склянки. Я смотрел, как его руки порхают над полками – уверенные, точные, без единого лишнего движения. Профессионал. Жаль, что профессионал с тёмным душком.

Он выкладывал на прилавок пузырьки один за другим, называя их местными именами, а я пытался запомнить, но получалось плохо. Слишком много названий. Был бы сейчас Ган… вот он бы легко запомнил. Этот парень помнил все имена. И сейчас его суперсила бы пригодилась. Но после того как мы убили Грила, Ган-настоящий пропал. Я больше его не чувствовал. Может быть, отсидится и выползет снова из своей внутренней берлоги? Не знаю. А сейчас… сейчас мне оставалось лишь использовать собственные знания.

Определять по виду, цвету, запаху. И это оказалось не так уж сложно. Вот это, судя по запаху, уксусная кислота. Это – нашатырь. Это – какой-то спирт. А это… я взял склянку, понюхал, и сердце радостно ёкнуло. Соляная кислота. То, что нужно.

Всё это я рассматривал и нюхал, открывая притёртые крышки, подгоняя воздух к носу взмахом ладони. Сотар смотрел на это и веселился. Но в какой-то момент взгляд его стал заинтересованным, и я понял, что слегка перегибаю палку. Пришлось намеренно немного накосячить. Послюнить палец и коснуться белого порошка, в котором я подозревал щёлочь. Скользкая, будто мыльная плёнка образовалась между пальцами, и кожу тут же обожгло. Кончики пальцев мгновенно побелели.

– Это сильная вещь, осторожней! – запоздало предупредил Сотар.

Мне даже показалось, что он специально сделал это, чтобы причинить мне боль. Да плевать. Я и так знал, что делаю. Игра в игре.

Я зашипел, потряс кистью. Конечно же, это не помогло, но я терпел. Плевать. Небольшой химический ожог – не страшно. А взял щёлочи я совсем немного. Не сдохну.

– Это, – сказал я, откладывая пузырёк. – И это. И вот эти три.

Сотар смотрел на мою добычу с любопытством.

– Интересный набор, – заметил он. – Для чего тебе?

– Хочу кое-что проверить, – туманно ответил я.

На самом деле, набор реактивов моментально заинтересовал бы любого химика-аналитика. Тут было всё, что требовалось для качественных реакций не только для определения класса вещества, но и для некоторых специфичных ионов. Я не знал, что буду искать. Так что попытался максимально расширить спектр определения с учётом ограниченных возможностей.

Сотар хмыкнул, но настаивать не стал. Вместо этого начал подсчитывать.

– Шестнадцать дзи.

Я присвистнул. Дороговато. У меня было двадцать четыре, но тратить всё не хотелось.

– А если не дзи? – спросил я, доставая из кармана свёрток с порошком. – Вот это подойдёт?

Я развернул тряпицу, и голубоватая пыль заискрилась в утреннем свете. Сотар замер. Его ноздри раздулись, втягивая запах. Глаза вспыхнули – и тут же погасли, спрятались за маской равнодушия. Но я успел заметить. Жадность. Чистая, неприкрытая жадность.

– Хм, – протянул он, беря щепотку порошка и растирая между пальцами. – Неплохо. Очень неплохо. Сколько у тебя?

– Две порции. Качество выше среднего.

– Неплохо, неплохо, – забормотал под нос Сотар. – За обе дам десять дзи.

– Четырнадцать.

Сотар удивлённо приподнял бровь.

– Двенадцать, не больше.

Я сделал вид, что раздумываю. Хотя внутри ликовал. Двенадцать дзи за то, что я сделал за час – отличная цена. Пусть и не так много с учётом стоимости самих кристаллов. Я использовал для измельчения самые маленькие кристаллы. Полагаю, что старуха-скупщица дала бы мне по три дзи за каждый. Значит, сто процентов добавленной стоимости, как результат применения навыка.

«Неплохо, неплохо», – мысленно повторил я слова Сотара.

– Идёт, – кивнул я.

Сотар спрятал порошок под прилавок.

Оставалось добавить ещё четыре дзи, чтобы покрыть стоимость покупки.

Ровно столько я и передал Сотару.

[Ваш баланс изменился

Ваш баланс: 20 дзи]

Прокомментировала Система сделку.

– Мы в расчёте, – кивнул Сотар.

Я уже собрался уходить, но остановился и обернулся.

– Отдаю пять дзи, – произнёс я. – Это, за эликсир серебряного касания. Тот, что Геб у тебя взял.

Сотар замер. Впервые за весь разговор его маска дала трещину. Улыбка дёрнулась, поползла, превратилась в нечто среднее между усмешкой и оскалом. В глазах мелькнуло… удивление? Злость? И тут же спряталось.

– Геб получил его по моей доброте душевной, – сказал он осторожно.

– Геб не заплатил, – поправил я. – А я предпочитаю оплачивать УСЛУГИ.

Последнее слово я выделил, показывая, что никаких доброт и душевностей между нами быть не может.

Сотар посмотрел на меня. Его лицо дёрнулось – едва заметно, но я увидел. Челюсть напряглась, в уголке рта запульсировала жилка.

– Щедро, – выдавил он.

– Честно, – поправил я и улыбнулся самой невинной улыбкой. – Всего доброго, Сотар.

– Ган, – окликнул меня Сотар, когда я уже готов был шагнуть на ступени, ведущие с террасы. – Можно вопрос?

Я обернулся. Он стоял, опершись руками о прилавок, и смотрел на меня с тем же холодным любопытством.

– Валяй.

– Ты ведь понимаешь, что сборщик кристаллов – это не просто работа? Это… призвание. И… и даже гораздо больше. Ты быстро учишься, это видно. Но знаешь ли ты, что дальше?

Я приподнял бровь.

– Дальше?

– Мастер кристаллов, – Сотар произнёс это с почти благоговейным придыханием. – Тот, кто не просто собирает и измельчает, а понимает саму суть камней. Их цвет, их голос, их память. И это… – Сотар вдруг выдержал драматическую паузу – любимчик богов. Это тот, кого боги видят и выделяют среди прочих. Понимаешь, о чём я?

Если честно, не слишком я понимал его намёков. Неужели он каким-то образом узнал про Лиму? Нет. Я не мастер кристаллов, а она уже мне явилась. Значит, это тут ни при чём. Тогда что? И вдруг я понял! Сотар не был бы Сотаром, не ищи он собственной выгоды.

– И ты хочешь предложить мне обучение? – усмехнулся я. – За отдельную плату, разумеется?

Сотар рассмеялся – на этот раз почти искренне.

– Не я. Я бы не смог. Но знаю того, кто может. Просто подумай об этом, Ган. Мир не ограничивается нашей деревней. И даже не ограничивается этим кругом. А кристаллы… кристаллы могут открыть многие двери.

Я помолчал, глядя на него. Что он задумал? Зачем ему это? Хотя, что тут думать. Кристаллы могут открыть двери не только мне, но и ему. Хрон тоже заявлял, что кровно заинтересован в мастере кристаллов, тоже, видимо, хотел присоседиться и воспользоваться моим потенциальным ростом, как локомотивом в личных целях. Что ж. Не обломится им ничего. У меня есть собственная знакомая богиня. С ней-то и стоит для начала посоветоваться. Пусть Лима ведает ночью и тьмой – пантеон богов редко бывает слишком большим, чтобы внутри него боги не имели представления друг о друге.

– Подумаю, – ответил я.

Я вышел, оставив его в лаборатории. Спиной чувствовал взгляд – тяжёлый, колючий, злой. Но оборачиваться не стал.

Игра продолжается.

Домой я вернулся в приподнятом настроении. Даже обожжённые пальцы, не портили ощущения маленькой победы. Сотар теперь знает, что я не просто доходяга. Что теперь со мной придётся считаться. По крайней мере, я на это рассчитывал.

На автомате я отстучал «Спартак – чемпион!» и принялся ждать, когда Юджа откроет дверь.

Засов сдвинулся, дверь скрипнула.

Я вошёл внутрь и тут же оказался в объятиях Юджи.

Это было так неожиданно, что я дёрнулся было за ножом, который теперь таскал за поясом.

Юджа умело перехватила руку, угадав мой порыв.

– Я просто рада, – усмехнулась она. – Как женщина должна встречать мужчину, вернувшегося из опасного похода?

Она смотрела на меня, а в глазах искрились смешинки.

Издевается она, что ли? Но мне было очень приятно.

Из дома пахло чем-то съестным. Юджа вернулась к очагу и теперь помешивала варево в котелке. Пол был выметен до идеала – ни крошки, ни соринки. На лавках появились какие-то тряпичные подстилки, в углу аккуратно сложена моя и Геба одежда. Комод придвинут на место. Мой угол для медитации исчез, но я был не против. Всё равно здесь практически не было рады.

– Ого, – сказал я. – А ты тут развернулась.

Юджа обернулась, улыбнулась. В этой улыбке не было ни следа от той хладнокровной убийцы, что сворачивала шеи конвоирам. Обычная девушка, которая рада… кому? Кто я для неё?

– Скучно было, – пожала она плечами. – Решила привести всё в порядок. Тут, знаешь ли, не помешала бы женская рука.

Я хмыкнул, выкладывая на стол свои трофеи. Склянки, пузырьки, коробочки. Юджа подошла ближе, уставилась на это богатство.

– Это что? – спросила она.

– Реактивы, – я погладил склянку с соляной кислотой, как любимую кошку. – Кислоты, щёлочи, растворители. Теперь я смогу понять, из чего сделаны кристаллы.

Юджа присвистнула.

– Ты серьёзно? Прямо здесь, в этой лачуге?

– А почему нет? – я развёл руками. – У меня есть голова на плечах, есть реактивы, есть кристаллы. Остальное – дело техники. И не в лачуге, конечно. Работать с химикатами внутри помещения без вытяжки – опасно для здоровья.

Вспомнилась выдержка из требований безопасности.

Юджа усмехнулась.

– Тогда где?

– Организую себе угол за домом.

Я ткнул пальцем в нужном направлении.

– Здесь глухая стена, если что… в общем, так безопасней.

Юджа смотрела на меня с новым выражением. Не просто как на странного парня, с которым свела судьба, а как на… равного? Нет… мне сложно было понять, что значил её новый взгляд. Но, кажется, в нём была гордость. Или радость… или удовлетворение…

– Ты удивительный, Ган, – сказала она тихо. – Вчера убил человека, сегодня торгуешься с лекарем, завтра собираешься ставить опыты. И при этом умудряешься шутить.

– А что мне остаётся? – я пожал плечами. – Лечь и умереть?

– Нет, – она улыбнулась. – Продолжай. Мне нравится.

Я почувствовал, как щёки заливает краской. Чёрт. Что она со мной делает?

– Ну… я пойду разбираться, – пробормотал я отворачиваясь. – А ты… ну, если хочешь, помоги.

– С удовольствием, – сказала Юджа и вдруг положила руку мне на плечо.

Я замер. Её ладонь была тёплой, сухой, чуть шершавой. Совсем не такой, как у Лимы. Более… живой, что ли.

– Спасибо, Ган, – сказала она. – За всё.

Я кивнул, боясь пошевелиться. Сердце колотилось как бешеное. Молодое тело исправно реагировало на близость противоположного пола. А я ведь так и не узнал, сколько мне местных лет. Да и плевать… Я улыбнулся Юдже в ответ и посмотрел в глаза. Она не отвела взгляд.

В этот момент в дверь постучали. В дверь сунулись. Отчего доски жалобно скрипнули.

– Ган! Открывай! – голос Геба.

Я вздохнул, выпутываясь из странного оцепенения. Взглянул на Юджу. Она улыбалась, но игривый огонёк азарта в её глазах уже потух, уступив место сосредоточенности.

Я подошёл к двери, отодвинул засов.

Геб стоял на пороге. Усталый, помятый, с запёкшейся кровью на скуле, но живой. Он шагнул внутрь – и замер, увидев Юджу.

Она стояла у стола, заваленного склянками, в моей старой рубахе, заканчивающейся на пару ладоней выше колен, перепоясанная верёвкой. Волосы собраны в короткий хвостик, ноги босые. Выглядела она… прекрасно. Я невольно засмотрелся.

Геб перевёл взгляд на меня. В его глазах читалась буря эмоций: удивление, недоверие, гнев, растерянность.

– Ган, – сказал он глухо. – Что это значит?

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Геб смотрел на Юджу. Юджа смотрела на Геба. А между ними висела тишина, готовая взорваться в любую секунду.

Глава 20

Геб стоял на пороге, тяжело дыша, и смотрел на Юджу так, будто перед ним привидение. Грудь Геба вздымалась, ноздри раздувались, пальцы барабанили по бёдрам, словно раздумывая сжаться в кулаки или остаться ладонями – нервный тик человека, который из последних сил сдерживается. На скуле, под запёкшейся кровью, пульсировала жилка.

– Ган, – выдохнул он. Голос звучал глухо, сдавленно, будто через силу. – Я жду объяснений.

Юджа не двинулась с места. Стояла у стола, скрестив руки на груди, и смотрела на Геба спокойно, без вызова, но и без тени страха. В моей старой рубахе, с босыми ногами, она казалась почти беззащитной – но я-то знал, что за этой хрупкостью скрывается сталь.

– Геб, давай спокойно, – я шагнул вперёд, заслоняя Юджу. – Она здесь, потому что ей больше негде быть. Ты сам помог её вывести.

– Я помощь помог тебе! Вывел в лес! – голос Геба сорвался на крик. Он сделал шаг вперёд, и я увидел, как побелели костяшки его наконец сжавшихся кулаков. – К тебе! Чтобы ты спрятал её там, а не тащил в наш дом, как потерянную скотинку! В конце концов, у неё есть свой дом в деревне! И родители…

Геб вдруг стушевался.

– Прости, – резко сбавил он обороты, кивнув Юдже, – забыл, что они погибли несколько лет назад.

– В лесу она бы не выжила, – сказал я, перехватив инициативу. – Ты сам знаешь. А её дом… куда, по-твоему, в первую очередь пойдёт искать Барак? А он ищет! Он не только своего Грила ищет! Я сам слышал!

– Где?

– Когда ходил к Сотару.

– Рассказывай.

Я коротко пересказал, что услышал в разговоре Сотара и Барака.

– Та-а-к, – пробормотал Геб задумавшись.

– Ясно одно. Барак будет выяснять, кто и куда отвёл Юджу. А это прямой путь к тому, чтобы предъявить тебе. А придумать что соврать, он горазд. Доказывай потом, что ты не… крюм! А параллельно Барак будет искать пропавших подельников и… это!

Я достал из кармана палочку, которой Барак собирал концентрат рады, и показал Гебу. Тот протянул было руку, но тут же отдёрнул.

– Даже не хочу её касаться.

– Хочешь не хочешь – неважно. Надо залечь на дно! Надо спрятаться пока. Я имею в виду, Юджу. А мы с тобой должны вести себя, как будто ничего не случилось. Я вообще ничего не знаю. Ты выполнил приказ и отвёл Юджу в лес. Там и оставил. Больше ничего. Это если спросят.

Геб дёрнулся, открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер. Посмотрел на меня, потом на Юджу, потом снова на меня. Его лицо разгладилось – злость схлынула, оставив место чему-то другому. Страху.

– Ты хоть понимать понимаешь, что будет, если её найдут? – спросил он тихо. Голос дрожал. – Если Барак или кто из его людей увидеть увидит её здесь? Нас всех… всех троих… сожгут, Ган. Как чужаков. Как пособников. Ты понимаешь?

– Понимаю, – ответил я. – Но другого выхода нет. Это ненадолго, Геб. Обещаю.

Геб зажмурился, потёр лицо ладонями. Когда он открыл глаза, в них плескалась такая усталость, что у меня сердце сжалось.

– Ненадолго, – повторил он. – Ладно. Пусть. Но если что-то пойдёт не так – я тебя предупреждал.

– Предупреждал, – кивнул я.

Юджа шагнула вперёд, встала рядом со мной. В её глазах мелькнула благодарность – короткая, едва уловимая.

– Я не доставлю хлопот, – сказала она тихо. – И если будет нужно – уйду. Сама.

Геб посмотрел на неё долгим взглядом. Потом вдруг усмехнулся – устало, беззлобно.

– Уйдёт она… – пробормотал он и тяжело опустился на лавку. – Ладно. Давайте ужинать. Раз уж вы тут без меня наготовили.

Юджа поставила на стол котелок с дымящимся варевом. Геб принюхался, и его лицо изменилось – напряжение чуть отпустило, брови поднялись в удивлении.

– Это что? – спросил он, заглядывая в котелок.

– Похлёбка, – пожала плечами Юджа. – Из того, что нашла. Коренья, травы, немного вяленого мяса. У вас тут с припасами, конечно, небогато, но кое-что сообразить можно.

Геб зачерпнул ложкой, попробовал. Замер. Попробовал ещё раз.

– Боги, – выдохнул он. – Я лет сто такого не ел. С тех пор как…

Геб недоговорил, но я, кажется, понял, о чём он.

Юджа тихо села напротив. Я тоже взял ложку. Похлёбка и правда была отличной – наваристой, ароматной, с каким-то неуловимым пряным вкусом.

– Ты где так готовить научилась? – спросил Геб, уплетая за обе щеки.

– В полевых условиях, – туманно ответила Юджа. – Когда долго живёшь без нормальной еды, быстро учишься делать что-то съедобное из подножного корма.

Геб хмыкнул, но расспрашивать не стал. Вместо этого налёг на ложку с удвоенной силой.

Я воспользовался моментом сменить тему и выложил всё, что ещё узнал от Сотара.

– Он предложил мне обучение, – сказал я. – У какого-то мастера кристаллов, которого он знает.

Геб замер с ложкой у рта.

– Что? – переспросил он.

– Сотар сказал, что сборщик кристаллов – это только начало. Что есть мастера, которые понимают суть камней. И что он знает такого человека.

Геб медленно опустил ложку. Его лицо стало напряжённым, глаза сузились.

– В деревне нет мастера кристаллов, – сказал он тихо. – С тех пор как не стало отца.

Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Отец. Настоящий Ган был сыном мастера кристаллов. Это многое объясняло – и видение, и то, как легко у меня пошли навыки.

– Значит, либо Сотар знается с кем-то из других деревень, – продолжил Геб. – А это… это уже само по себе плохо. Если это так, и мы сможем это доказать… Сотару конец. На части, и в огонь! Чужаки никогда не приходят с добром. Один круг – одна деревня!

Последнюю фразу Геб снова произнёс, как мантру. Я покосился на Юджу. Она смотрела и думала. Знает ли она, что за бред про одну деревню? Судя по выражению лица – знает.

– Либо? – спросила Юджа. – Есть другой вариант?

Геб посмотрел на неё. В его глазах мелькнул страх.

– Либо у Сотара есть покровитель повыше. Из тех, кого не принято называть вслух. Надо заканчивать эти игры, – вдруг резко и решительно произнёс Геб. – Мы знаем, что Барак и Сотар повязаны. Один убивает людей и извлекает из них концентрат рады, а второй… второй, скорее всего снабжает Барака ядом топольника. Надо брать эту шайку!

– И что ты им предъявишь? – удивился я такой воинственности брата. – У нас только то, что мы видели, и никаких других доказательств.

Геб отвёл взгляд, хоть всё ещё раздувал ноздри, словно готов был сорваться и идти «брать шайку» прямо сейчас.

– И кстати, Сотар не только снабжает Барака ядом. Он умеет кое-что ещё.

И Геб, и Юджа уставились на меня одновременно.

– Он умеет, как бы это сказать, перекрашивать кристаллы. Я сам видел, как он держал голубой кристалл с чем-то золотистым внутри, а потом кристалл стал зеленым.

– Чего? – удивился Геб.

У него даже челюсть отвисла.

Я пожал плечами. Честно говоря, ещё давно хотел рассказать, да то забывал, то время было неподходящее.

– Нее-е-ет, этого не может быть, – замотал головой Геб.

Я с сомнением взглянул на Юджу. Та улыбнулась и покивала.

– Сотар лекарь! Мы знаем это точно. Он не может делать такого! Это совсем другое…

– Наполнять радой кристаллы и менять их свойства могут Артефакторы, – произнесла Юджа, как бы ненароком.

Я этого, конечно же, не знал, но для Геба информация не была новой.

– Сотар не может иметь две профессии! Это просто невозможно, потому что невозможно!

Геб чесал затылок, пытался понять, что происходит.

– Возможно или нет, но я сам это видел, – я пожал плечами. И это значит, что Сотар как-то связан с получением концентрата. Полагаю, что та золотистая хрень в кристалле и был концентрат.

Геб покивал, соглашаясь, но явно думал о чем-то своём.

– Это же получается… – произнёс он, – что он может усиливать кристаллы… это полезно для деревни… Чем больше мощных кристаллов, тем лучше. А значит… – Геб снова задумался. – значит, в это может быть вовлечён сам староста. Ему важно чтобы деревня получала больше кристаллов. И чем мощнее кристаллы, тем лучше. Для возвышения деревни нужны подношения богам. Кристаллы… кристаллы наверняка идут туда…

– Погоди, – я жестом показал, что надо бы остановить этот поток сознания. Мне было сложно разобраться потому, что я не понимал сути. Но как спросить разъяснений напрямую, и при этом себя не выдать, я не представлял. Я взглянул на Юджу. И та, похоже, поняла, мои тревоги.

– Всё просто… – произнесла она. – Население деревни идёт по пути возвышения. Каждый в меру сил копит раду с помощью медитаций. Таким образом продвигается к следующему уровню. Но чтобы возвысилась деревня, уровень всех людей должен превысить уровень Круга, – я видел и понимал, что она делает. Юджа объясняла мне, как здесь всё устроено. Но откуда она сама это знала? Быть может, космодесы уже выяснили часть законов этого мира, знали их, но больше ни с кем не делились? Вопрос почему? – Но, как мы знаем, не все в деревне имею духовный корень, – продолжила размышлять Юджа, – и эти люди не позволяют деревне возвыситься. Но без них никак… кто будет работать в поле? И вот для того, чтобы позволить деревне двигаться дальше по ПУТИ, нужны кристаллы. Чем больше прокаженных нужно подтянуть, тем больше кристаллов требую боги в качестве подношения. И ты, Геб, думаешь, что таким образом, убивая прокаженных и получая концентрат, который дальше используют для усиления кристаллов, староста решает сразу две задачи? Снижает количество прокаженных, и увеличивает общак деревни?

Ого! Вот оно как? Я действительно многое не знал. Жаль, что у меня не было времени пообщаться с Юджей.

– Но ведь тогда выходит, старосте выгодно происходящее? – предположил Геб. – И уж не старосту ли имел ввиду Сотар, когда говорил о покровителе?

– Всё так, брат, но тогда зачем староста попросил провести расследование? – напомнил я Гебу. – Что-то не сходится.

– Надо брать! – снова выпалил Геб. – Брать ублюдков!

– Погоди, – я снова постарался успокоить брата. – А если это не староста? Если покровитель Сотара не он, а кто-то другой? И кристаллы вовсе не идут в общак деревни.

– Тогда куда? – удивился Геб.

– Я не знаю, – я развел руками. – Но мы выясним! Мы раскрутим всю цепочку.

Мы помолчали. Я вдруг подумал о Лиме. О том, как она появилась в моей жизни. О том, что она, кажется, действительно богиня. И что она должна многое знать. Похоже, всё это неспроста. А если у Сотара есть свой покровитель… из богов?

– Слишком много неизвестных, – сказал я. – Завтра пойду в лес. Попробую найти Лиму и спросить у неё.

Геб дёрнулся, хотел что-то сказать, но промолчал. Только кивнул.

– Что за Лима? – совершенно невинным голосом спросила Юджа и уставилась на меня, облизывая ложку. – Твоя девушка?

Я едва не поперхнулся. Геб лишь удивлённо приподнял бровь.

Спутать тон Юджи с чем-то другим было совершенно невозможно. Таким тоном девушки начинают разборки. Таким тоном говорят, когда готовы вцепиться тебе в горло и перегрызть его одним махом.

Но с чего Юджа так взъелась? У нас с ней ничего не было, кроме невинных обнимашек. С Лимой у меня тоже ничего, к тому же, она богиня. Но… и я готов дать отрубить себе палец, если не прав, Юджа ревновала. Она что-то услышала в моём голосе такое, что однозначно дало ей право определить место Лимы в моей жизни. Пусть она и ошибается, но я прекрасно помнил, как тонул в чёрных глазах Лимы и мечтал коснуться её руки на той тропинке.

– А ты шустрый, брат! – вдруг усмехнулся Геб.

Все его тяжёлые мысли и порывы, словно рукой сняло. Мы с Юджей разом на него посмотрели.

– Когда ты измельчил кристалл в порошок, я решил, что ты очень быстр, что ты невероятно быстро двигаешься вперёд по пути. Но сейчас… – Геб заржал так заразительно, что я тоже улыбнулся.

Юджа смотрела не меня сквозь щёлки глаз, а её губы готовы были потягаться в тонкости со струной. Кажется, её не слишком рассмешил комментарий Геба.

– Юджа, расслабься. Есть очень большой шанс, что подружка Гана – богиня тьмы и ночи.

Видимо, для Геба это однозначно говорило, что у меня с Лимой не выгорит. Я и сам так считал. И после того как узнал, кем она может оказаться, начал смотреть на общение с ней совершенно иначе. Но Юджа только хмыкнула и притворно улыбнулась.

Я поймал её взгляд и пожал плечами. Юджа скривила губы и отвернулась. Потом, явно взяв себя в руки, спросила:

– Травяного настоя?

– Пожалуй, я не откажусь, – всё ещё улыбаясь, произнёс Геб. – Да уж, братец. Знал, что неопытен ты, но так встрять…

Он приподнялся и хлопнул меня по плечу.

– Юджа, серьёзно. Не знаю, чего ты нашла в этом тощем торопыге, но если у тебя планы на него, то считай конкурентов нет. А я готов дать своё согласие…

Мне-то его согласие на фиг было не нужно. Но Юджа вдруг и впрямь расслабилась и даже спокойно налила нам чай, такой же, как я пил утром – горький банный веник – так я его назвал.

– М-м-м, – протянул Геб. – Отличный настой! Спасибо, Юджа! Великолепный ужин!

– Правда, понравилось? – спросила Юджа и мило улыбнулась Гебу.

– Конечно!

– Тогда буду готовить, пока живу у вас. Считай это платой за постой. Отличный дом, кстати.

И она снова мило улыбнулась брату. И…чёрт! Она ему подмигнула!

Так, на фиг! Пусть делает что хочет. Я потряс головой, сбрасывая гормональный туман. Тело совсем распоясалось. Зато полностью переключилось со сложного разговора к ничего не значащей болтовне. Я хмыкнул про себя. Никогда не было, и вот опять! Плевать! Мне сейчас нужно другое. Надо двигаться вперёд. Если уж честно, я бы хотел вернуть своё тело!

Я вдруг погрустнел. Маша в теле Юджи никогда не сможет этого сделать. А я могу. Я украдкой взглянул на Юджу. Она тоже сбросила дурацкое выражение лица, на которое явно успел клюнуть Геб. Я едва заметно кивнул Юдже. Она чуть приподняла краешки губ, лишь намечая улыбку. Но выглядело это очень искренне.