Текст книги "Мастер кристаллов (СИ)"

Автор книги: Игорь Ан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

– Когда-то в самом начале, боги разделили себя, чтобы создать людей, – продолжил Геб. – Отдали часть своей плоти, часть своей крови, чтобы мы могли жить. С тех пор мы обязаны им. Каждый, кто умирает, возвращает им частицу. Но чужаки… из другой деревни… они не наши. Они не от богов. Их кровь и плоть – это дар. Чистый, не связанный нашими обязательствами. Считается, что боги особенно благосклонны к таким жертвам.

Он замолчал. А я смотрел на него и видел, что он не осуждает этот обычай. Не восхищается им. Просто принимает как данность. Как часть мира, в котором вырос, как новых богов без старых. Как то, что чужаки из другой деревни (а разговор был именно про них) такие же аборигены с сероватой кожей, наверняка, говорящие на том же самом языке, вдруг «не от богов».

– Ты веришь в это? – спросил я.

– А какая разница? – ответил Геб. – Так заведено. Так было всегда. Если я начну сомневаться в каждом обычае, я сойду с ума. Легче принять и жить дальше.

– Даже если это убийство?

Геб резко повернулся ко мне.

– А ты предлагаешь их жалеть? – в голосе его зазвенела злость. – Чужаков, которые приходят из других деревень или вообще… неизвестно откуда? Которые могут быть шпионами, лазутчиками, врагами? Которые могут воровать то, что принадлежит нам! Мы не знаем их обычаев, их мыслей, их целей. Они могут уничтожить нашу деревню, нашу жизнь. Один Круг – одна деревня! А ты хочешь, чтобы я их жалел?

Он снова сказал это. Один круг – одна деревня. Я ещё в прошлый раз запомнил, но не стал спрашивать. Побоялся выдать себя. И вот он произнёс это снова. Вот только и сейчас я не смогу спросить. Это, похоже, гораздо глубже. Тут что-то серьёзней. И даже замкнувшийся в себе Ган, не может этого не знать. Стоит обсудить это с Юджей, как только я спасу её и у нас будет время.

– Я хочу, чтобы ты думал своей головой, – ответил я, продолжая разговор. – А не просто повторял то, что тебе вбили с детства.

Геб вскочил.

– Младший учит старшего! – фыркнул он. – Ты… ты не понимаешь! Ты живёшь в этом мире, Ган! Ты дышишь этим воздухом! Ты ешь эту еду! И если ты не принимаешь его правил, ты умрёшь! Очень быстро и очень больно!

– А если правила неправильные?

– Какая разница⁈ – Геб почти кричал. – Правильные или нет – они есть! Или ты думаешь, что сможешь их переделать? Думаешь ты, один, сможешь изменить то, что складывалось веками?

– Я не знаю, смогу или нет, – сказал я тихо. – Но я хотя бы попробую. Ради Юджи. Ради себя. Ради тебя.

Геб замер. Смотрел на меня долго, тяжело дыша. Потом вдруг обмяк, опустился на лавку.

– Ты правда изменился, – прошептал он. – Тот Ган никогда бы так не сказал. Яд, близость смерти и обретение корня сильно изменили тебя.

– Может, тот Ган просто боялся признаться себе, что хочет того же, – ответил я.

Геб покачал головой. Усмехнулся.

– Боги, – сказал он. – Мой брат, который всегда был слабаком, вдруг стал героем. И теперь я должен ему помогать спасать сумасшедшую девчонку, потому что он вбил себе в голову, что это правильно.

– Ты не должен, – сказал я. – Ты можешь отказаться. Я пойму.

Геб посмотрел на меня. Долго. Потом протянул руку и сжал моё плечо.

– Ты мой брат, – сказал он. – Каким бы ты ни стал. Я с тобой.

Я кивнул. В горле стоял ком. Не люблю обманывать.

– Спасибо, Геб.

– Не благодари. Я всё ещё могу передумать, – он попытался улыбнуться, но вышло криво. – А теперь рассказывай. Ты сказал, тебе нужен учитель. Я могу показать тебе пару приёмов. Но это не сделает тебя воином за семь дней. Есть кто-то ещё?

Я помедлил. Слова Лимы о том, чтобы никому не рассказывать, всё ещё звенели в голове. Но Геб заслуживал знать. Хотя бы часть.

– Есть одна девушка, – сказал я. – Её зовут Лима. Она травница. Мы встретились в лесу. Она учит меня медитации.

Геб слушал, и с каждым моим словом его лицо менялось. Сначала недоверие, потом удивление, потом… потом что-то странное.

– Лима, – переспросил он. – Ты сказал, её зовут Лима?

– Да. А что?

– И она сама тебе это имя сказала?

– Ну да. В первый же день, когда мы встретились.

Геб заходил взад-вперёд по дому. Глаза его расширились. Я видел это даже в полумраке помещения.

– Ты уверен? – выпалил он. – Абсолютно уверен? Может, ты ослышался? Может, она назвалась как-то иначе?

– Геб, что с тобой? – я тоже встал. – Я не ослышался. Лима. Она сказала – Лима. А в чём дело?

– В чём дело⁈ – Геб заходил по комнате, взбудораженный, как зверь в клетке. – Дело в том, Ган, что никакая травница не может носить это имя! Ни одна мать в здравом уме не назовёт так своего ребёнка!

– Почему⁈

Геб остановился. Повернулся ко мне. В его глазах плескался ужас.

– Потому что Лима – это имя богини, – сказал он тихо. – Богини тьмы и ночи. Ей молятся перед сном, чтобы она защитила от кошмаров. Ей приносят жертвы, чтобы она не гневалась. Её имя нельзя произносить вслух после заката. И никто – слышишь, НИКТО – не называет так живых людей. Это табу. Это страшнее, чем проклятие. Как ты мог забыть и ЭТО, брат?

Он замолчал, тяжело дыша.

А я стоял и смотрел на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

А в голове билось две мысли: «Богиня?» и «Твою ж мать, подставился!»

– Я помню имя, но чтобы табу… – начал я осторожно.

Тут главное – выкрутиться и не спугнуть. Геб верил мне. Несмотря ни на что – верил брату. Непутёвому, врущему напропалую брату.

– Ладно, – вдруг сдался Геб. – Не табу, но так не принято. Это же каким надо быть родителем, что так назвать своего ребёнка⁈

– Наверное, плохим. Если ты не родитель богини.

Геб замолчал, раскрыв рот. До него дошло. Как и до меня.

Лима – богиня!

Та самая девушка, которая учила меня дышать. Которая смотрела на меня своими бездонными чёрными глазами. Которая сказала: «Ты не такой, как все здесь». Которая оставила меня одного на поляне, зная, что придёт тварь. Которая бросила мне на прощание: «Слова – оружие».

Богиня тьмы и ночи.

– Боги иногда приходят к нам, – пробормотал Геб, убеждая самого себя.

– Ты уверен? – прошептал я.

– Абсолютно, – ответил Геб, собравший. Похоже, он для себя решил задачу. – В детстве нам рассказывали легенды. О том, как боги разделили себя, чтобы создать людей. О том, как они ушли на гору Радзи, чтобы ждать, пока мы станем достойны. О том, что иногда они возвращаются. Чтобы проверить. Чтобы испытать. Чтобы…

Он недоговорил. Но я понял.

Лима не просто учила меня. Она проверяла. Испытывала. И сегодняшняя тварь в бездне… была ли она её рук делом? Или просто совпадением?

Я вспомнил её взгляд. Тяжёлый, изучающий, как под микроскопом.

«Я заметила это с первой нашей встречи, – сказала она тогда. – И даже чуть раньше».

Чуть раньше. До встречи. Она знала, что я приду? Наблюдала, уж точно. И… вот откуда у меня взялись 10 дзи на первый навык! Она передала их мне! Сейчас я в этом даже не сомневался. Вмешалась каким-то образом и передала. Система тогда определила вмешательство. Скорее всего, потому что мы были далеко друг от друга и в обычном случае не смогли бы обменяться дзи. Чёрт! Потихоньку всё складывается… Вот только зачем, Лиме всё это? Для чего я понадобился богине? Ничего – выясним!

– Геб, – я схватил брата за руку. – Завтра, когда ты выведешь Юджу… я должен быть там и должен справиться!

Геб посмотрел на меня. В его глазах читалось понимание.

– Ты думаешь, она испытывает тебя?

– Не знаю. Но если Лима действительно богиня… она может следить. И это может быть частью её испытания.

– Уверен, что у тебя всё получится? – спросил Геб.

– Я справлюсь, – сказал я.

– Ты так любишь это слово, – усмехнулся Геб. – Справлюсь… Надеюсь, ты действительно сможешь. Хорошо. Завтра на рассвете. Я выведу её к южной околице. Там, где пустой сектор. Буду ждать тебя. Но если что-то пойдёт не так… если появится кто-то ещё…

Я посмотрел в окно. Там, за погруженной во тьму деревней, спал лес. Спала поляна. Спала бездна с чёрной тварью.

И где-то там, среди всего этого, была Лима.

Богиня тьмы и ночи.

– Мне нужно отдохнуть, – сказал я. – Завтра важный день.

Геб кивнул.

– Я посижу ещё немного, – сказал он. – Спи.

Я лёг на лавку, прикрыл глаза. В голове крутились обрывки мыслей. Лима. Богиня. Тварь. Юджа. Барак. Семь дней.

Слишком много.

И мне показалось, что я слышу голос. Тихий, мелодичный, знакомый.

«Ты быстро учишься, Ган. Очень быстро. Посмотрим, чему ты научишься завтра»

И этот голос окончательно лишил меня сна.

Я помаялся ещё какое-то время и поднялся.

Геб удивлённо уставился на меня. Он так и сидел на другой лавке через стол от меня.

– Что-то не так? – спросил он.

– Давай немного потренируемся прямо сейчас, – попросил я, чем вызвал ещё большее удивление брата.

Глава 16

Геб моргнул, не веря своим ушам. Наверняка даже не мог предположить, что хилый братец предложит такое.

– Сейчас? Ночь на дворе.

– А когда ещё? – я встал, чувствуя, как в теле просыпается лихорадочная энергия. – Завтра мне спасать Юджу. Послезавтра – готовиться к встрече с Бараком. Времени нет.

Геб смотрел на меня долго, изучающе. Потом усмехнулся – устало, но с какой-то странной гордостью.

– А ведь раньше ты бы нашёл тысячу отговорок, лишь бы не вставать с лавки, – сказал он поднимаясь. – Ладно. Раз уж ты так настроен… идём во двор. Там места больше.

Мы вышли под звёздное небо. В ограде место было немного, но нам должно было хватить. Да, в доме бы нас никто не увидел, но зато там и двигаться негде. Здесь же хлипкий заборчик кое-как скрывал нас от любопытных взглядов. Хотя кто здесь будет ходить ночью?

Воздух был прохладным и влажным, пахло прелой листвой и дымком от костра. Где-то за домами со стороны окраины раздавалось недовольное фырканье животных. Может, их загоняли в стойла, а может, неаккуратно чистили.

Странно, но здесь было довольно светло. Никакой луны у Адского котла не было, зато звёздная россыпь сияла ярче, чем на земле в тропиках. Я невольно задрал голову и засмотрелся.

Геб размял плечи, хрустнул шеей, подошёл и хлопнул меня по руке.

– Начнём с простого, – сказал он. – Рукопашный бой. Если ты не умеешь стоять на ногах, никакой нож не поможет.

Я помотал головой.

– Рукопашку отложим. Давай начнём с холодного оружия.

Собственно, я подумал о Юдже. Она уложила троих, уверен, сможет рассказать, как такое провернула. И научит, надеюсь.

– Учиться надо с самого начала, – недовольно покачал головой Геб. – Что за обучение с середины?

– Просто давай немного попрактикуемся с оружием. Вот и всё. Я не прошу сделать из меня мастера боя. Мне нужно уметь ответить, если на меня нападут.

– Значит, холодным оружием займёмся? – скривился Геб. Кажется, он уже не слишком радовался, что вызвался научить меня хоть чему-то.

– Ножом, – кивнул я. – Начнём с ножа.

Геб задумался. Я видел, что ему не по себе – брат явно не горел желанием учить меня убивать. Но выбора у нас не было, и он это понимал.

– Нож – оружие сложное, – наконец сказал он. – Не потому, что им трудно владеть. А потому что одно неверное движение – и ты порежешь сам себя. Особенно если руки не привыкли.

Он ушёл в дом и через минуту вернулся с двумя ножами. Один протянул мне. Обычный кухонный, с потёртой деревянной рукоятью и слегка зазубренным лезвием. Второй оставил себе – такой же, но чуть длиннее.

– Держи, – сказал он. – Для начала научись правильно держать.

Я взял нож, привычно сжал рукоять. Геб тут же поморщился.

– Не так. Ты держишь его, как ложку. Большой палец сверху? Указательный на обухе? – он покачал головой. – Это ошибка. Кажется, что так удобней, но на самом деле ты только ослабляешь хват. При первом же жёстком ударе нож вылетит из руки или соскользнёт по кости, и ты порежешь себя же.

Он подошёл ближе, поправил хват. Пальцы у него были холодные, но сильные.

– Смотри. Все пять пальцев должны быть на рукояти. Представь, что ты здороваешься с хорошим другом – крепко, но без лишнего напряжения. Большой и указательный уходят чуть вперёд и с двух сторон обхватывают рукоять прямо под гардой. Остальные три – плотно сжимают ручку.

Я перехватил нож, как он показывал. Ощущение было непривычным – словно я впервые взял инструмент в руки.

– Так?

– Угу, – Геб отступил на шаг оценивая. – Уже лучше. Теперь запомни: нож – это не молоток. Им не надо махать с плеча. Вся сила идёт от кисти. От локтя – для короткого размаха, от плеча – только если надо пробить толстую шкуру зверя или достать до противника, который далеко. Но не маши им. Не бей наотмашь.

Он взял свой нож и встал напротив меня.

– Есть два основных хвата, – продолжил он. – Прямой и обратный. Прямой – когда лезвие смотрит вверх от большого пальца. Обратный – когда лезвие уходит вниз, к локтю.

Он продемонстрировал оба положения. В прямом хвате нож выглядел продолжением руки – естественно и грозно. В обратном – прятался вдоль предплечья, почти незаметный со стороны. Но это я и так знал. Не то чтобы занимался когда-то, но видел в кино.

– Прямой хват лучше для уколов и режущих ударов на дистанции, – объяснял Геб. – Им удобно работать по корпусу, по рукам. Обратный – для скрытого ношения и для ударов вблизи, когда надо бить снизу – в живот, в пах, под рёбра.

Я попробовал перехватить нож из одного хвата в другой. Получилось неуклюже, нож едва не выпал.

– Не спеши, – усмехнулся Геб. – Это приходит с практикой. Ты пока просто запомни, что есть два способа. А там жизнь покажет, какой тебе ближе.

Он отошёл к покосившемуся забору, сорвал торчащую сквозь щель длинную сухую ветку. Очистил от мелких побегов, остался прут длиной с руку.

– Теперь об ударах, – сказал Геб возвращаясь. – Ножом можно резать и колоть. Резать – проще, но не всегда смертельно. Человек с распоротым предплечьем или щекой может продолжать драться, пока не истечёт кровью. Колоть – сложнее, но эффективнее. Один хороший укол в нужное место – и бой закончен.

Он протянул мне прут.

– Вот тебе мишень. Представь, что это рука противника. Ударь.

Я замахнулся, рубанул прут сверху вниз. Ветка треснула, но не переломилась. Геб забрал её, показал место удара.

– Ты бил плашмя, всей плоскостью, – сказал он. – Это неправильно. В бою режут не так, как дрова рубят. Смотри.

Он взял свой нож, поднял прут и сделал быстрое, почти неуловимое движение кистью. Лезвие скользнуло по ветке, и та переломилась ровно пополам.

– Режущий удар – это хлёст, – объяснил Геб. – Он идёт не от плеча, а от кисти. Ты не рубишь, ты срезаешь. Представь, что лезвие – это кнут. В конце движения надо дёрнуть руку назад, чтобы разрез получился глубже.

Он показал снова, медленно. Я видел, как работает его запястье – плавно, но мощно. В этом движении чувствовалась сила, которой не было в моих неуклюжих замахах.

– Попробуй теперь.

Я взял другую ветку, попытался повторить. Получилось чуть лучше – ветка надломилась, но не отлетела.

– Уже неплохо, – кивнул Геб. – Для первого раза. Теперь о колющих ударах.

Он встал напротив меня, выставил прут как копьё.

– Колющий удар идёт по прямой. Никаких замахов, никаких лишних движений. Рука сгибается в локте и резко разгибается. Нож летит прямо в цель.

Он показал. Движение было быстрым, экономным. Кончик ножа упёрся мне в грудь раньше, чем я успел моргнуть.

– Представь, что ты – игла в швейной машинке, – сказал Геб. – Частые, быстрые уколы в одно и то же место. Противник не успевает среагировать.

Я попытался повторить. Ткнул прут, но вышло медленно, неуклюже. Геб покачал головой.

– Не кистью работаешь, всем корпусом. Расслабь плечи. Удар должен идти от локтя, как будто ты дверь открываешь.

Я пробовал снова и снова. Прут в руках Геба превратился в противника, которого надо было достать. Раз за разом я промахивался, бил не в ту сторону, запаздывал.

– В бою важно не только ударить, – добавил Геб, когда я остановился перевести дух. – Важно сразу вернуть руку в защиту. Если ты оставишь её вытянутой после удара, противник перехватит твою руку и обезоружит тебя. Удар – возврат. Удар – возврат. Это должно стать одним движением.

Мы тренировались, пока у меня не занемели пальцы, а рубашка не прилипла к спине от пота. Геб показывал разные виды ударов – горизонтальные, вертикальные, диагональные. Объяснял, куда лучше целиться: в шею, в подмышку, во внутреннюю сторону бедра, под рёбра.

– В живот бить не советую, – говорил он. – Смертельно, да, но не сразу. Противник может успеть ответить. А вот если попасть в печень – справа, под нижние рёбра, – он сложится через минуту или раньше.

Он рассказывал спокойно, будто о погоде. Для него это была работа – то, чему учили Стражей. Для меня – откровение. Никогда бы не подумал, что в бою ножом столько нюансов.

– А если не попаду? – спросил я.

– Тогда бей ещё, – пожал плечами Геб. – Нож тем и хорош, что одна рана редко бывает смертельной сразу. Ты можешь нанести десяток порезов, пока противник будет соображать, что случилось. Главное – не останавливайся.

К рассвету я едва держался на ногах. Руки дрожали от усталости, плечи ныли, пальцы не слушались. Но в голове прояснилось – странное дело, после часов тренировки мысли перестали метаться и улеглись по полочкам.

– Ты молодец, – сказал Геб, когда мы вернулись в дом. Он выглядел уставшим, но довольным. – Я не ожидал, что у тебя так пойти пойдёт. Движения, конечно, корявые, но для первой ночи – очень неплохо. Правда, расслабляться не расслабляйся. Завтра всё тело будет болеть так, что ты пожалеешь о своём решении начать это.

Он сел на лавку, отхлебнул из кувшина, стоявшего на столе, и усмехнулся.

Забавно было то, что едва Геб перестал говорить тоном учителя, как тут же снова стал задваивать слова. Будто бы это было два разных человека: учитель и брат.

[Внимание! Открыт новый навык в Боевых навыках: Навыки ближнего боя: Нож. Уровень начальный

Получено задание: продолжайте тренироваться!

Проведите пять тренировок в течении пяти дней

Получите награду ]

Во-о-от! Теперь ясно, что кроме профессиональных и прочих навыков есть и боевые. А это уже кое-что. Жаль нельзя посмотреть, что вообще есть в этой Системе. Почему создатели этого чуда не додумались вывести всю ветку всех навыков с описанием, чтобы можно было понять куда мне идти? Ведь если Система заточена под боёвку, значит и цели всей этой канители – создать бойца. Пока что мне говорили о том, что собирай кристаллы. Это важно! Теперь же я понял, что не только Стража может дать в бубен.

Я на секунду отвлёкся, вызвав перед внутренним взором Интерфейс. Неактивной ветки навыков не появилось. Видимо, действительно не предусмотрена такая возможность. Зато увидел новеньки навык Нож. Визуально Боевые навыки стояли выше профессиональных, под которыми расположились Прочие. Говорит ли это о направленности? Возможно. А может быть и нет. Потому что, если расположить их по алфавиту, очерёдность будет такая же.

– И ещё кое-что, – произнёс Геб, отвлекая меня от разбирательств с Навыками. – Помнишь про Систему и Интерфейс. В бою его можно использовать.

Чёрт! Я вздрогнул от неожиданности. Вожусь с Системой, и тут Геб о ней говорит… Совпадение какое-то. Но добило меня не это, а слово «интерфейс», которое было в обиходе у аборигенов. Мать вашу, у аборигенов! Быть может, Система подстроила какое-то местное словечко под меня, заменив его «интерфейсом», но сути это не меняло. Как такое вообще возможно? Пока у меня был один ответ – Система научила, сделала, подстроила. Но что-то за этим всем скрывалось. Я снова поймал себя на мысли, что думаю об этом. Ладно, позже. Сейчас урок.

– Как использовать? – спросил я, возвращаясь к обычному зрению.

– Система подсказывает, – Геб постучал пальцем по виску. – Когда противник замахивается, когда усталость подступает, когда надо уйти с линии атаки. Не все это умеют слышать, но если научишься – будешь быстрее реагировать. Есть и другие моменты. Но о них потом.

– Система помогает в бою? – удивился я.

– Если ты её слушаешь – да. Но тут есть хитрость, – Геб посмотрел на меня серьёзно. – Система не делает за тебя. Она только подсказывает. Решение принимаешь ты. Если будешь ждать, что она тебя спасёт – умрёшь быстрее, чем без неё.

Я кивнул. Это было важное предупреждение.

– А ещё, – продолжил Геб, – в бою у тебя могут появляться временные усиления. Если ты зол, если ты защищаешь кого-то, если бьёшься за правое дело – рада внутри может вспыхнуть и дать силы. Это называется «боевой дух». Но это общий момент – даже не совсем навык. У Стражей, к примеру, есть свои особые навыки, как и у Охотников. Они есть у всех, но не знаю, имеется ли что-то полезное для боя у Сборщика. Не все умеют вызывать «боевой дух», даже не у многих воинов это выходит, но если получится – считай, что у тебя второе дыхание открылось.

Я слушал и запоминал. Мир, который казался простым и понятным, вдруг оборачивался новыми гранями.

– Ложись спать. Потом, в следующий раз, поговорим подробней о Системе и Интерфейсе, как их использовать в бою. Покажу на примерах, – сказал Геб, заметив, что я клюю носом. – Через пару часов вставать.

Я лёг на лавку, прикрыл глаза. Усталость накрыла тёплой волной, и на этот раз сон пришёл сразу – без голосов, без видений, без чёрных тварей из бездны.

– Ган! Вставай!

Геб тряс меня за плечо. За окном висела серая хмарь, только на востоке небо начинало светлеть.

– Пора.

Я сел, потёр лицо. Тело ломило после ночной тренировки, но голова была ясной.

– Сколько времени?

– Скоро рассвет. Надо выдвигаться.

Геб уже был одет в нагрудник Стража, при нём – копьё и нож на поясе. Выглядел он сосредоточенным и серьёзным.

Я быстро натянул рубаху, штаны, башмаки. Взял со стола нож, которым тренировался ночью – простой, зазубренный, но надёжный. Сунул за пояс.

– Этим собрался драться? – Геб с сомнением посмотрел на лезвие.

– Для спокойствия, – ответил я. – Надеюсь, до драки не дойдёт.

– Надейся, – усмехнулся брат. – Где встречаемся?

– У южной околицы, где я выходил в лес первый раз. Помнишь?

– Помню. Но туда, может, уже переместился сектор работ.

– Я вчера там был. Они ещё далеко. Теми темпами, что я видел, дня через три дойдут. Да и рано ещё. Никого в поле не будет.

– И то, верно, – Геб положил руку мне на плечо. – Если что-то пойдёт не так – я подам знак. Если не подам – значит, всё в порядке.

– А если вы не придёте?

Геб замялся.

– Придём. Жди.

Он вышел. Я слышал, как скрипнула калитка, как затихли шаги. Я остался один.

Собрался быстро. Прихватил резак, смотал и сунул его под ремень сзади. Так не поранюсь. Ещё раз проверил нож – крепко ли сидит за поясом. Вспомнил уроки Геба: хват, удар, возврат. Магия магией, но надёжней ножа ничего не придумали. Это сейчас я новичок в этом деле. Потренируюсь, и будет лучше. Хотя я во всём новичок. В этом моя проблема. Но почему-то, несмотря на быстрые успехи в магии, я считал, что навыки боя смогу осилить быстрее. Шаблонное мышление? Не перестроился ещё? Возможно. Я ещё немного подумал об обучении и переключился на другое.

Всё ли у меня получится сегодня? Смогу ли защитить Юджу, если что-то пойдёт не так?

Я выдохнул и шагнул за порог.

Улицы были пусты. Деревня ещё спала, только редкие, тающие в тумане звуки, говорили, что кто-то уже встаёт – пекари, кузнецы, травники, которым надо начинать работу до рассвета. Я шёл быстро, стараясь держаться ближе к глухим стенам домов, не совался на середину улиц. Не то чтобы я прятался, но лишние глаза были ни к чему.

Южная околица встретила меня тишиной. Пустой сектор чернел начавшей зарастать сорняками и побегами землёй. За ним – стена леса, тёмная в утреннем мраке, молчаливая, ждущая.

Я спрятался за углом крайнего сарая. Отсюда было видно и поле, и тропинку, по которой должен был прийти Геб с Юджей.

Немного подождал, высматривая, не следит ли кто за мной. Никого не было.

Я быстро пересёк поле, добрался до первый стволов. Спрятался. Здесь меня точно не заметят.

Минуты тянулись медленно. Небо на востоке светлело, звёзды гасли одна за другой. Где-то в деревне запел первый петух – или кто тут у них вместо петухов.

Геба не было.

Я ждал. Десять минут. Пятнадцать. Солнечный край уже показался над горизонтом, окрасил небо в оранжевый.

Геба не было.

Тревога сжала сердце. Что-то случилось. Он обещал прийти. Он всегда выполнял обещания.

Я выждал ещё пять минут – самых долгих в моей жизни. Потом не выдержал.

Выскользнув из укрытия, я быстрым шагом направился к деревне. Ноги несли сами, сердце колотилось где-то в горле. Я старался держаться края улиц, прятаться за домами, но мысли были только об одном: где Геб? Где Юджа?

Свернул в проулок, потом в другой. До площади оставалось метров двести, когда я услышал голоса.

Остановился, прижался к стене. Выглянул.

Недалеко от площади, между домами, стояла группа людей. Четверо, нет – пятеро. В серых утренних сумерках я не сразу разобрал лица.

Но одного узнал мгновенно – Грил.

Тот самый прихвостень Барака, который пинал мёртвую Рину. Он стоял, уперев руки в боки, и скалился. Рядом с ним топтались двое незнакомых мне типов – такие же угрюмые морды, такие же кривые ухмылки. Тоже из шайки Барака? Возможно.

А напротив них… Геб.

Со связанными руками. С разбитой губой, с кровоподтёком на скуле. Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел на Грила так, будто готов был убить его голыми руками, несмотря на путы.

Рядом с Гебом, чуть позади, стояла Юджа.

Живая. Целая. Со связанными запястьями, но с тем самым надменным прищуром, который я запомнил по камере. Она смотрела на Грила с откровенным презрением, и даже связанные руки не мешали ей выглядеть так, будто это она здесь главная.

– … думал, я поверю, что ты просто отведёшь сумасшедшую в лес и оставишь там? – донёсся до меня голос Грила. – Ребята говорят, твой дородный братец шмыгал здесь туда-сюда на днях. В камеру забегал. Барак говорит, за вами глаз да глаз нужен. И правильно говорит.

– Отпусти её, – голос Геба звучал глухо, но твёрдо. – Она не твоя забота. Староста велел вывести её за околицу. Я выполняю приказ. Ты напал на Стража при исполнении!

– Приказ? – Грил рассмеялся. – А я выполняю приказ Барака. Смотреть, чтобы ни один прокажённый не сдох без пользы для деревни. Понимаешь у чему веду?

Геб промолчал. Грил шагнул ближе, ткнул его пальцем в грудь.

– Я всё про вас знаю, – процедил он. – Про тебя и твоего братца. Думали, мы не заметим? Думали, можно шастать в Лес, собирать кристаллы, а нам ничего не отдавать? Барак сказал: семь дней. Но семь дней – это для того, кто платит. А кто не платит – с теми разговор короткий. Что с этой-то собрались делать? Развлечься и выбросить? Так, на это и мы горазды.

Тупые уроды заржали, но Грил их тут же осадил.

– Не шуметь!

Он махнул рукой своим подручным.

– Вяжите их покрепче. И этого, – он ткнул в Геба, – и девку. Её особенно крепко! В прошлый раз она нас троих заломала.

Так вот кто был жертвой Южди! И кажется, они не просто так за ней следили. Не простили того позора.

– Отведём в лес, прикончим и концентрат соберём, – продолжил Грил.

– Я думал, только у Барака есть инструмент, – пробасил один из придурков.

– Нет, – отрезал Грил, – Я его прихватил ненадолго. Барак не заметит.

– Может, всё же, к нему? Пусть Барак решает.

– Сказал в лес, значит, в лес! – рявкнул Грил. – Сами всё сделаем. Потом сдадим Бараку результат. Он только обрадуется. Наградит всех.

Я стоял за углом, сжимая в руке бесполезный нож. Трое против меня. У Геба связаны руки. Юджа – безоружна. Что я могу сделать?

А внутри уже поднималась знакомая волна. Ган вновь рвался наружу. Не сам он, а его злость и ненависть. Грил явно не нравился парню.

Я шагнул вперёд, не справившись с порывом Гана. Черт! Но не ноги же себе связывать. «Контроль! – пронеслась молнией в голове мысль. – Учиться контролю!»

Но теперь-то уж что? Сейчас поздно отступать. Надо действовать.

Я шагнул из-за угла. Прямо на улицу. Под удивлённые взгляды троицы.

– Ган! – выдохнул Геб. – Беги, дурак!

– А вот и братец объявился, – осклабился Грил. – Лёгок на помине.

Я остановился в десяти шагах от них. Нож в руке. Сердце колотится где-то в ушах.

– Отпусти их, – сказал я. Голос звучал хрипло, но ровно. – Отпусти, и мы забудем, что это было.

Грил расхохотался. Его подручные заржали следом.

– Слышали? – Грил обернулся к своим. – Он нам угрожает. Этот дохляк, который от одного моего вида в штаны наложит, угрожает?

Он шагнул ко мне. Я видел, как он перехватил нож поудобнее – прямой хват, лезвием вверх. Профессионал. За копьём даже не потянулся. И верно, оно для сражений с Грогулом, а не с таким недоразвитым, что сейчас смел перечить ему.

– Ну давай, – сказал Грил. – Покажи, что умеешь. А мы посмотрим.

Сзади двое его подручных схватили Геба и Юджу, приставив ножи к горлу.

– Только дёрнешься, – лениво бросил один из них, – и твой брат захлебнётся кровью.

Я замер.

Грил подходил медленно, смакуя каждый шаг.

– Барак будет доволен, – сказал он. – Весь выводок разом. И брат-предатель, и чокнутая девка, и этот… сборщик. – Он сплюнул под ноги. – Думал, ты умнее, Ган. Думал, откупишься.

Он подошёл вплотную. Я сжимал нож, но понимал: одно движение – и Геба убьют.

– Бросай игрушку, – приказал Грил.

На что я рассчитывал? План у меня, конечно, был и даже не один. Но начнём с простого.

– Думаешь, Барак похвалит тебя, если не станет меня? Того, кто приносит ему дзи.

Ладно, пока не приношу, но ведь через семь дней должен буду. Неважно, что я думаю об этом. Главное – Барак так считает.

– А про тебя он и не узнает, – хохотнул Грил. – Сгинул. Кто знает где и когда? Лес – место опасное.

Чёрт! Не вышло. Что же…

Вообще, надо бы как-то убрать ножи от горла Геба и Юджи. Это первое, а потом уже можно будет действовать.

«Слова – оружие»

Стоит попробовать.

Я сосредоточился и вложил всю злость Гана, всё своё желание помочь, всё, что у меня было в приказ.

– ОТПУСТИ НАС!

Грил замер, словно в стену упёрся. Опустил руки. Замотал башкой. И вдруг расплылся в улыбке:

– Хорошая попытка, урод, но недостаточно. Бросай нож, а то…

Он сделал короткий знак своим, и Юджа вскрикнула. Я видел, как по её шее заструилась кровь.

Я медленно разжал пальцы. Нож упал в пыль.

Грил улыбнулся – широко, довольно, мерзко.

– Вот так-то лучше.

Он размахнулся и ударил меня кулаком в лицо.

Искры посыпались из глаз. Я рухнул на колени, хватая ртом воздух.

– Ган! – крикнула Юджа.

– Молчать! – рявкнул её конвоир.

Грил наклонился ко мне, схватил за волосы, задрал голову.

– Семь дней, значит? – прошипел он. – Договор, значит? Барак с тобой по-хорошему хотел, по-человечески. А ты, щенок, решил, что можешь диктовать условия?

Он разжал пальцы, и я ткнулся лицом в землю.

– Вяжите и этого, – бросил Грил своим. – Всех разом в расход пустим. Да поторопитесь. Не надо, чтобы кто-то нас видел.

Чьи-то грубые пальцы схватили меня, заломили руки за спину, стянули запястья верёвкой. Я не сопротивлялся. Сил не было. И мыслей не было. Только одна, пульсирующая в висках: