Текст книги "Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игнатий Некорев

Соавторы: Антон Кун
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Так может и к лучшему, ежели мы общественным комитетом такое дело проводить станем, ведь тогда и средствам пожертвованным надзор прямой составится, – не стала прямо отвечать на вопрос Пуртова Агафья Михайловна.

– Здесь размышление необходимо крепкое, дабы нам в конфликте не оказаться с начальством государственным, – резонно заметил Прокофий Ильич.

– Верно, здесь следует со всем вниманием к делу подойти, – согласилась Агафья Михайловна, а про себя подумала: – «Надобно с дядюшкой подробнее о попечении богадельни выспросить, да про дамский комитет, что из купеческих жён надёжнее по средствам организовывать, чем от офицерских супруг-то…»

* * *

Ветер поднялся неожиданно, но для строительных работ это не было препятствием. Мы перетащили чаши медного котла в новый цех и сейчас занимались переноской двух цилиндров.

– Ты давай, Фёдор, заканчивайте здесь, а я к вечеру подойду и всё проверю, – мне надо было переговорить с Модестом Петровичем Румом по поводу кассы на богадельню и подготовки учебной избы, поэтому я оставил Фёдора руководить процессом транспортировки цилиндров, а сам направился в горную аптеку.

Модест Петрович вышел мне навстречу из лазаретной:

– Иван Иванович, доброго вам здравия, – кивнул он мне.

– Доброго дня, Модест Петрович, нам бы обсудить некоторые моменты надобно, новости кое-какие имеются.

– Пройдёмте в кабинет, тем более что и у меня для вас кое-что сказать имеется, – он пошёл первым.

По причине неожиданной непогоды в кабинете царил полумрак, но Модест Петрович не стал зажигать свечей, а просто шире распахнул шторы:

– А у меня для вас новость вполне хорошая, – он повернулся ко мне и сообщил: – Архип-то ваш, его дело совсем на поправку пошло, так что думаю через неделю, ну, или не более десяти дней как на ноги встанет и сможет на работах смотрителем уже у вас подвизаться.

– Это очень хорошо, – я сел в кресло у окна.

– Да, человек от недуга поправляется, так это само по себе уже хорошо… – Модест Петрович сел на другое кресло. – Так у вас сейчас там смотрит пока новый работник, верно?

– Да, Фёдором зовут, – кивнул я. – Он вроде справляется с делом… Вот сейчас за перемещение в новый цех деталей машины паровой… оставил его управляться над мужиками.

– Иван Иванович, а может Архипу на стройку сейчас и не надо возвращаться-то? Как бы у них там несогласия-то не вышло…

– А я его на стройку и не думаю направлять, – успокоил я Рума. – Да и ежели на завод, так там других забот хватает, на нескольких смотрителей достанет-то всяческих трудов.

– Ах, совершенно из головы-то у меня вылетело, ведь про Архипа-то тут такая ещё новость у меня имеется-то! – вдруг воскликнул Модест Петрович.

– Что же? – я посмотрел на штабс-лекаря с искренним удивлением.

– Так он оказывается такой рукастый, ну прямо талант у него имеется! – горячо продолжил Рум. – Он же пока здесь лежит, так я ему прописал щёткой вот этой вашей, для чистки зубов которая, очищать после дня себе зубы, да наблюдаю за результатом.

– Это новость и правда неожиданная, – заулыбался я, зная, к чему приводит систематическая чистка зубов.

– Так не в том новость, Иван Иванович, не в том! – ещё более горячо воскликнул Модест Петрович.

– Неужто открытие какое совершили по наблюдениям своим?

– Да вот так же и есть! Только открытие сие совершенно простое и нам промыслом судьбы посланное, никак не иначе! Архип-то, он же такой рукодельный да ловкий, щётку как сию попробовал, так говорит, мол удобная такая штука.

– Так и вы сами о том же мне говорили, что ж это за новость-то?.. – я с недоуменным интересом смотрел на Рума.

– Так в том и заковырка, что я поговорил с Архипом, а он сам мне и предложил. Говорит, мол, всё равно пока здесь без дела мается, так хоть занятием каким радость будет. В общем, доставил я ему стол небольшой, да вместо пустой соседской кровати поставили. Материала всего необходимого тоже доставили ему, чтобы щёток таких же по вашему образцу настругал-то. Так он за два дня уже три десятка штук подготовил, да ещё два десятка сегодня говорит закончит до вечера.

– О, вот это и правда новость! – я улыбнулся.

– Так и я о том говорю! В общем, ежели вы, Иван Иванович, никаких возражений не имеете, так пускай Архип и дальше стругает, да щетиной готовит щётки-то сии. А уж я в аптеке их понемногу предлагать стану, да указания как с пользой для здоровия это и всем надлежащим советом…

– Здесь я возражений никаких не имею, Модест Петрович, тем более и Архипу поди бока отлёживать уже совсем тоскливо стало, по работе соскучился.

– Верно, ему это даже и для общего выздоровления полезно станет… Да и для нашего дела вполне удачно будет… А что у вас за новости для сообщения имеются? Вы же вроде бы тоже о чём сообщить мне намеревались?

– Да, новости некоторые имеются, да только не такие они приятные, – с сожалением покачал я головой. – Полковник Жаботинский был на строительстве, да препятствие нам некоторое учинил… Хорошо, что на стройке это сейчас не мешает, успели мы кирпича необходимого запасти…

– Так разве Жаботинскому есть дело до заводского устройства-то?

– Может и нет, да видно ему от Фёдора Ларионовича Бэра указание на инспекцию поступило… – я спокойно махнул рукой. – Да в общем-то препятствия ерундовые… Только мне думается к генерал-майору Бэру в Канцелярию наведаться, беседу составить. Вот и думал вас пригласить с собой, дабы по части богадельни вопросы обсудить, ведь по вашему навыку и должности лекарской сие дело без вашего участия невозможно перед начальником Колывано-Воскресенских казённых производств представлять. Дело-то богадельни ведь с заводским нашим поселением напрямую связано, да с состоянием лекарской службы.

– Хорошо, тем более что вижу, у вас замысел и по заводским делам с Бэром беседу составить, да чтобы не с них-то начинать, – прищурился Модест Петрович и улыбнулся.

– Вы очень проницательны, уважаемый Модест Петрович, но потому ваша помощь и будет очень кстати, – я тоже улыбнулся и кивнул штабс-лекарю.

– Можете на меня рассчитывать. Когда думаете посещение составить?

– Да вот на завтра к обеду.

– Что ж, замечательно, я готов принять в сем посещении необходимое вам участие.

– Благодарю, Модест Петрович, благодарю… А как дела с кассой при Петро-Павловской церкви, да со сборами от купцов на богадельню? Помогли обещанные беседы с купцами составленные благочинным протопопом Анемподистом Антоновичем?

– А это новость совсем отдельная, – нахмурился Рум. – Сейчас я вам поведаю сие…

Глава 15

Начальник Колывано-Воскресенских казённых горных производств Фёдор Ларионович Бэр не торопился домой. Он сидел в своём кабинете над бумагами, но периодически отрывался и думал об их разговоре с протопопом Анемподистом Заведенским.

Нет, участие Агафьи в этом самом учебном начинании Фёдора Ларионовича не беспокоило, по крайней мере так, как о том, судя по всему, предполагал протопоп Анемподист. Более того, Бэр даже испытывал по этому поводу некоторое удовлетворение и даже радовался, что Агафья Михайловна здесь так интересовалась общественными делами, что это можно было и правда сравнить с такими же известными заботами самых высоких столичных дам.

Беспокоил Фёдора Ларионовича другой факт, а именно, что он узнавал о таких важных начинаниях как общественная школа не от своих секретарей, а от протопопа, который к тому же очевидно искал своей выгоды и думал задеть ни много ни мало, а самого генерал-майора. Вот этого спускать протопопу точно не следовало, но учитывая его осведомлённость и всё же настоятельский чин при соборной церкви, следовало поставить его на место аккуратно, но твёрдо.

Вопросы с общественной школой следовало тоже взять под контроль, и Фёдор Ларионович подумал, что можно здесь отдать приказание Петру Никифоровичу Жаботинскому управлять этим процессом. Тем более, что и Агафья Михайловна вполне с Жаботинским поладила как показалось Бэру за их совместным почти семейным обедом. Да и в целом, такое распределение обязанностей поможет укрепить налаживающиеся связи между приличными людьми здесь, в заводском посёлке.

Фёдор Ларионович удовлетворённо улыбнулся своим мыслям и убрал в стол бумаги. Он взял колокольчик и позвонил, призывая секретаря.

– Слушаю, ваше превосходительство, – зашёл в кабинет секретарь.

– Коляску вели подавать, домой поеду.

– Сию минуту, – секретарь скрылся за дверью

* * *

– Фёдор Ларионович, посмотрите какой подарок мне Агафья Михайловна сделала. – Перкея Федотовна показала на свою бархотку с длинными концами ниспадающими со спины.

– И где же здесь такой подарок получилось приобрести? – повернулся Бэр к Агафье.

Они втроём сидели в обеденной зале и пили после ужина чай. Агафья Михайловна была немного рассеяна, но ответила на вопрос дядюшки просто:

– В лавке купца Пуртова сии бархотки имеются он сам мне их отрекомендовал намедни, вот я и подумала, что Перкее Федотовне должно приглянуться.

– Что ж, довольно милая вещица, – неопределённо проговорил Фёдор Ларионович. – А что же, купец Пуртов такую уж хорошую лавку держит?

– Ну… товар вполне приличный, – Агафья почувствовала, что спрашивает дядюшка о лавке не просто так и добавила: – Прокофий Ильич ведь школу общественную думает открывать, человек вполне разносторонних интересов он оказывается.

– Общественную школу, – переспросил Фёдор Ларионович и отпил из чашки.

– Ну да, именно так, – кивнула Агафья.

– А как же вам сие известно стало, дорогая Агафья Михайловна?

– Дядюшка… – Агафья поняла, что Фёдор Ларионович имеет что-то сказать и это что-то явно его раздражает, иначе зачем это он назвал её по имени-отчеству да ещё и так официально на «вы». – Дядюшка, так это мне известно уже некоторое время, ведь и о дамском комитете надобно было разговор начинать, вот и об общественной школе к слову пришлось…

– Так отчего же мне о сем сообщаете только сейчас, ежели дело такое важное и вам интересное?

– Так как-то всё некстати казалось мне, – опустила глаза Агафья.

– Агафьюшка, милая моя, – Фёдор Ларионович решил сменить гнев на милость, да и такая непосредственность племянницы его всегда подкупала. – О таких делах тебе необходимо сообщать мне в первую голову. Разве не понятно, что ты здесь не путешественницей прогуливаешься, а племянницей начальника Колывано-Воскресенских казённых горных производств! – он поднял указательный палец для обозначения значимости этого уточнения.

– Дядюшка, простите меня ради бога, мне показалось нехорошо вас от дел отвлекать… Теперь буду сообщать всё важное, не переживайте, – Агафья сложила перед грудью ладошки в извинительном жесте.

– Фёдор Ларионович, право, я вступлюсь за Агафью Михайловну, ежели позволите, – неожиданно вступила в разговор Перкея Федотовна.

– Ну-ну, вступитесь, – кивнул ей Бэр.

– Дело ведь здесь в соблюдении приличия, а пока Агафья Михайловна по подобию приличных дам из высокого столичного общества пример христианский и благочестивый организовывает, так может это и к лучшему. Тем более, что там нет же этих всех заводских мужиков, а купеческое сословие всё же дело организации хорошо знает. Да и Прокофий Ильич Пуртов как говорят вполне благочестивый человек, в летах уже, но торгует вот самыми новейшими вещицами, – она опять показала на подаренную ей Агафьей бархотку. – Значит и за модой наблюдает точно.

– Ладно… – махнул рукой Фёдор Ларионович. – Это пустое всё… А вот по поводу сообщать о таких событиях, уж это потрудитесь сударыня не забывать, и не откладывать вот до такого разговора как сейчас, – сказал он, повернувшись к Агафье.

– Да, дядюшка…

– А что же касается этой вашей общественной школы, то я особых возражений пока… – он сделал акцент на слове «пока». – Пока не имею. Да и вообще, надобно на это дело из господ офицеров кого-то поставить, дабы наблюдение имелось. А то ведь ещё неизвестно, чему там обучать-то собрались, каким таким наукам и каким мыслям в головах-то.

– Ох, а мне вот думается, что здесь как раз Пётр Никифорович Жаботинский очень умён и для сего дела как раз хорошо смотрится, – опять вставила Перкея Федотовна. – Да и человек он вполне приличного звания.

– Да, Пётр Никифорович сейчас в рудник с инспекцией отправляется, а как вернётся, то составлю с ним беседу на сей предмет, – одобрительно посмотрел на супругу Фёдор Ларионович. – А что же ты, Агафьюшка, думаешь об этом деле?

– Я… – Агафья задумалась. – А мне видится, что здесь надобно иного человека, ведь у полковника Жаботинского наверняка и без того забот хватает. Здесь же человек требуется прямо с пониманием и интересом… Вот, Иван Иванович Ползунов, например, ему же самому надобно людей обученных для заводских работ, разве не ему следует первому наблюдать за обучением?

– Что ж, и это рассуждение разумное, – Фёдор Ларионович довольный улыбнулся. – Вас, сударыни мои, надобно ко мне в Канцелярию в роль советников устроить, вон какие советы генерал-майору даёте!

– Извините, Фёдор Ларионович, это же только от заботы всемерной, только от заботы к вам! А Ползунов… Фу! – Перкея Федотовна брезгливо повела плечиками. – Как он вам, Агафья Михайловна, мог на ум-то прийти? Да в сравнении с Петром Никифоровичем Жаботинским Ползунов мужик чёрный, хоть и достиг чина механикуса, а всё же крестьянского происхождения будет… – она довольная собой поправила бархотку.

– Ну что ж, сударыни мои, благодарю за приятную беседу и вашу заботу, – Фёдор Ларионович встал из-за стола. – Прошу прощения, но мне надобно ещё делами позаниматься. Спокойной вам ночи.

– Фёдор Ларионович, вы уж от дел-то отдохнули бы, а то ведь и час уже поздний, – Перкея Федотовна сделала участливое лицо.

– Нет, голубушка Перкея Федотовна, дела требуют завершения, уж извините, – сказав это Бэр вышел из зальной комнаты и направился в свой домашний кабинет.

Присев на диванчик Фёдор Ларионович прикрыл глаза и задумался. Вообще-то Агафья была по-своему права и лучше всего над общественной школой взять наблюдение именно Ивану Ивановичу Ползунову. С другой стороны, Ползунов был человеком ещё плохо известным Бэру в деле, хотя репутацию имел самую надёжную. А вот Жаботинского можно было привлечь к надзорному делу за местной общественной школой именно как офицера ведомства Её императорского величества, и придать делу государственную окраску. Фёдор Ларионович склонялся всё же к тому, что именно Жаботинскому следует поручить сие предприятие…

В дверь осторожно постучали.

– Ну что такое? – Бэр встал с диванчика и поправил воротник расстёгнутого кителя.

– Дядюшка, позвольте с вами поговорить? – дверь открыла Агафья и задала свой вопрос тихо, но настойчиво.

– Изволь, ежели и правда разговор того требует.

– Я думала ведь поговорить с вами, дядюшка, да всё недосуг казалось, – Агафья вошла и села на стул с мягкой бархатной обивкой.

– Ну так изволь сейчас говорить откровенно, – Фёдор Ларионович тоже сел на стул и опёрся на подлокотники руками. – Итак?.. – он вопросительно посмотрел на Агафью. – Я слушаю тебя.

– Дело в том, что сию общественную школу задумали у купца Пуртова организовать при попечении барнаульского завода и не без причины.

– И каковы же причины, чтобы это так напрямую к казённому заводу приписывать?

– Так мастеров-то грамоте обученных здесь и нет почти никого, а для завода сие убыток сплошной, верно ведь?

– Может и так, а что ж твоя забота к этому так расположена-то?

– Так как же можно на сие смотреть безучастно, когда и под вашим, дядюшка, ведением дела заводские находятся. Разве это для меня не резон в общественной школе участие принять? Вот оттого я и согласие уже своё подумала дать, только вот вашего благословения хотела при удобном разговоре испросить.

– Это что же получается, что ты думаешь мужиков грубых обучать грамоте? Так что ли?

– Нет-нет, это обучение штабс-лекарь Модест Петрович Рум может на себя взять, – Агафья отрицательно покачала головой. – Мне же предложено обучать грамоте детей купеческих, да некоторых из крестьянского сословия, у которых расположенность имеется. Так сие здесь начинание новое совсем, вот Прокофий Ильич моей помощи и испросил. В столице-то ведь такое он подсмотрел видно, да и вам, дядюшка, сие по столичной работе известно.

– Верно, сие много дам из приличных семей за практику себе взяли. Думаю, что моё благословение на такую твою заботу о немощных и даровитых вполне прилично, – согласился с Агафьей Фёдор Ларионович.

– Благодарю, дядюшка, от всего сердца благодарю, – Агафья присела на стул напротив Бэра. – Могу я об одном ещё попросить?

– Ну… изволь… – Фёдор Ларионович с улыбкой посмотрел на племянницу. – Только ежели это с ещё каким-то мне неизвестным начинанием связано, то не обессудь, моего расположения тогда трудно будет отыскать по причине сокрытия от меня этих всех предприятий.

– Что вы, что вы, дядюшка! Да у меня и в мыслях нет что-то скрывать от вас! – Агафья помолчала и продолжила. – Дядюшка, дорогой, позвольте мне заводскую территорию посещать? У меня и сопровождение на то имеется.

– Сопровождение⁈

– Акулина, что при горной аптеке подвизалась у Модеста Петровича, она же может меня сопроводить для приличия… дабы соблюсти.

– Нет, так дело не пойдёт, – решительно ответил Фёдор Ларионович. – Что это за сопровождение такое, баба крестьянская и барышня из приличной семьи⁈ Нет и нет, даже не проси такого!

– А ежели мне на заводскую территорию нельзя ходить, так может в горной аптеке позволительно в саду помощь оказывать? И в лазаретной…

– Ну, это совсем иное дело, здесь ничего препятственного не наблюдаю.

– Благодарю, дядюшка, что на сию малость не воспрепятствовал, – Агафья встала, и вместе с ней поднялся со стула Фёдор Ларионович. – А вот про полковника Жаботинского… Разве с ним общественная школа приобретёт что-то? Дело-то ведь новое, а ежели правильно его опекать, так это ведь и государственная польза, верно?

– Агафьюшка, милая моя, позволь мне самому разбираться в делах государственного управления. Не забивай себе голову лишними размышлениями, да и вечер уже поздний…

– Спокойной ночи, дядюшка, – Агафья наклонила голову.

– Спокойной ночи, милая, спокойной ночи…

* * *

С утра в новом цехе уже стоял медный котёл и были доставлены все необходимые детали для сборки поршней. Я ещё раз обвёл взглядом нашу работу и остался доволен. Теперь предстояло убедить Бэра посетить стройку. И учитывая, что я узнал об отъезде полковника Жаботинского на Змеёвский рудник, сейчас было самое время для приглашения Фёдора Ларионовича.

Как и договорились я зашёл в горную аптеку, чтобы взять с собой в Канцелярию штабс-лекаря Рума. Модест Петрович был уже одет и давал какие-то распоряжения Акулине по текущим хозяйственным делам. Он повернулся ко мне:

– Иван Иванович, доброе утро!

– Утро доброе, Модест Петрович, как ваше расположение? На беседу настроены?

– Вполне настроен, – Рум кивнул Акулине, и она удалилась в лазаретную. – А вам не кажется, что нам пока не следует о протопопе Анемподисте Антоновиче с генерал-майором Бэром беседовать?

– Так мы о том и не будем говорить, – успокоил я Модеста Петровича. – Наше дело заводское, а здесь протопоп совершенно ни при чём.

– Как же ни при чём, ежели мы у него на приходе кассу организуем? Ведь перво-наперво Бэр про кассу спросить может, как бы нам в ситуации двусмысленной не оказаться-то…

– Это ничего страшного, мы скажем, что дело идёт, да заодно и про замысел наш о школе общественной изложим. Может это с богадельней вместе лучше всего и обсуждать.

– Так-то резоны имеются… – Рум надел пальто. – Ну так что же, идём?

– Идёмте, время не терпит…

Войдя в здание Канцелярии и пройдя в приёмную мы попросили секретаря доложить Бэру о нашем приходе. Секретарь юркнул в кабинет начальника и через короткое время вышел, кивнул нам проходить.

– Господа, что у вас за дело? – Бэр сидел за рабочим столом.

– Доброе утро, Фёдор Ларионович, нам надобно с вами обсудить дела текущие, – я прикрыл за собой дверь.

– А разве у вас нет других забот, как только меня посещать по вашим делам? – Бэр говорил несколько обще, но глаза смотрели внимательно и выжидающе.

– Прошу меня извинить, ваше превосходительство, – Модест Петрович сказал это несколько резко. – Мы изволим к вам по важным вопросам, которые и казённого ведомства коснуться могут.

– Да неужто с богадельней у вас не задалось? – притворно удивился Фёдор Ларионович.

– Фёдор Ларионович, с богадельней продвигается, хоть и не так быстро, как хотелось бы, – ответил я Бэру. – Здесь, конечно, время требуется, да отсутствие препятствий всевозможных.

– И что же за препятствия такие, ежели вам ко мне понадобилось приходить?

– Да с ними мы вас утруждать и не думали, – я посмотрел на штабс-лекаря, но тот молчал. – Ежели от вас на богадельню было одобрение, то остальные препятствия вполне решаемы, но… Дело ведь в том, что когда одно дело начинаешь, так к нему и другие начинают появляться, тоже… общественной значимости дела-то.

– Ну-ну, и что же это за дела такие?

– Так дела-то самые насущные, при благодеятельном расположении купца местного, Пуртова Прокофия Ильича, вздумалось нам учебный класс открыть при заводском посёлке. Нам же на завод мастера обученные грамоте требуются, а никого и нет по причине отсутствия школы. Вот Пуртов и изволил пожертвовать для сего начинания избу свою складскую бывшую. Да при избе той дабы обучались не только мастеровые, но и дети купеческие, а с ними и крестьянского происхождения дети.

– Так, а от меня вам чего надобно? Разве это я вам избу пожертвовал, вот с Пуртовым бы всё и обсуждали.

– Мы с ним уже всё обговорили и никаких трудностей не испытали, – проговорил негромко Модест Петрович.

– Ну вот и славно, что ж от меня-то вам надобно? – повторил свой вопрос Фёдор Ларионович.

– Наперво требуется об учительском составе сказать, – опять вступил я в разговор. – Здесь людей-то не так много, кого можно к сему делу пригласить…

– Вот вы и решили пригласить Агафью Михайловну, верно? – неожиданно прервал меня Бэр.

– Агафью… Агафью Михайловну? Так вам видно уже известно сие наше начинание?

– А как же, земля как говорится слухами полнится, да только до меня эти слухи отчего-то доходят раньше, чем вот вы изволили излагать, – немного раздражённо ответил Бэр.

– Фёдор Ларионович, вы извините, но сие объясняется не нашим нерадением, а чьими-то доношениями, – спокойно парировал я. – Мы вас побеспокоить решили только тогда, когда есть общие контуры дела, а не из-за пустых идей и предварительных разговоров.

– Такие идеи иногда требуется сразу обсуждать, ибо общественное обучение относится к духовному ведомству, а здесь совсем иной подход уже следует.

– Мы общественную школу организуем, духовное ведомство беспокоить нет никакой надобности, – быстро вставил Рум.

– Может вам так и показалось, да вот тогда вам следует вначале о сем порассуждать, а уж после начинать школы разные придумывать, – махнул рукой Фёдор Ларионович.

– Фёдор Ларионович, давайте мы одно дело с вами обговорим, тогда и остальное понятно станет? – я уже начинал жалеть, что взял с собой Модеста Петровича, хотя… хотя он в общем-то создавал необходимое напряжение для всей беседы.

– Ну так что ж за дело, ежели сообщение о вашем школьном начинании не есть предмет вашего прихода?

– Для школьных занятий надобно хотя бы два человека. Одному требуется проводить обучение детей, а другому с мужиками заводскими занятия проводить.

– Где же я вам таких людей порекомендую, ежели это не по горному ведомству проходит? – удивлённо вскинул брови Бэр.

– Да вот об этом и разговор. Модест Петрович к горнозаводской Канцелярии по лекарскому ведомству приписан, ему требуется ваше прямое разрешение на проведение занятий, дабы не возникло недоразумений служебных.

– А кто же тогда лекарской службой заведовать станет?

– Так разве мне требуется от службы-то отказываться? Здесь для занятий только время надобно отвести, а я уж сам распоряжусь по своим лекарским делам, дабы недочётов не возникло, – Рум проговорил это абсолютно уверенно.

– Специального документа я вам выдавать не стану, но и препятствовать не буду. Ежели со службой справляться будете, то проводите занятия, возражений на сей счёт не имею… А кто же вторым учителем у вас предполагается? Агафья Михайловна, я так понимаю, верно?

– Верно, – подтвердил я. – Она сама изъявила желание помогать в сем добром деле.

– Хм… – Бэр кашлянул. – Это все ваши ко мне дела?

– Фёдор Ларионович, ещё одно имеется.

– Ну?

– Новый цех почти готов. Сейчас паровую машину ставим да первую печь к ней выкладываем.

– Это хорошо.

– Не желаете сегодня с инспекцией стройку посетить? Надобно показать вам на месте как далее расстраивать завод думаю, дабы вам сей замысел мой заранее известен был. И некоторые моменты надобно вам продемонстрировать.

– Что за моменты такие?

– Новые кирпичи мы придумали, потому и стройка так быстро идёт, – выложил я свой основной козырь.

– А ведь и верно, цех-то вы за три недели построили… – Фёдор Ларионович с живым интересом посмотрел на меня. – Хорошо, после обеда ожидайте меня с инспекцией.