Текст книги "Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игнатий Некорев

Соавторы: Антон Кун
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Ну, так можете излагать уже далее, на плотниках вроде бы остановились?

– Да-да, всё верно, – Пуртов понял, что пора уже и правда переходить к делу. – В общем, с плотницкими делами разное говорили, да тут мастеровые мне и предложили по образцу одному трубки подготовить. Мне такие надобны были для своих замыслов, но вот от мастеровых-то я понял, что для вас они такой заказ ладили.

– Верно, было дело, – утвердительно кивнул Ползунов. – А вам какой же в том интерес?

– Так вот о том и разговор-то, что уж больно интересно приспособление сих трубок мне показалось. Вот я и решил, мол, поговорю с Иваном Ивановичем, да может он и на моём хозяйстве подскажет как сию водяную трубу наладить-то?

– Ну вы прямо вот так и думаете наладить? Только здесь надобна работа специальная, расчёт точный, да и затраты соответственные, – не отказывая, но и не соглашаясь проговорил Ползунов. – Только вот я так и не понял, а для чего вам сии заботы вдруг, разве нет у вас и так водного пополнения из колодцев?

– Да это всё имеется в полной мере, – махнул рукой Пуртов, – Только я думал, что ведь и прямо вот в доме такую систему ежели поставить, так мило дело ведь будет. Водоносами натаскали бы за-над печью в бочку, а из этой бочки ко мне прямо и в умывальню водица-то. Тёпленькая уже! Это ж ни у кого такого удобства не имеется, а у меня будет.

– Так, а отчего же сами не устроите? Я так вижу вам и самому вся идея видится вполне ясно?

– Нет, здесь надобно, чтобы по науке всё было изготовлено, а то ведь и крепить это всё, да и по установке бочки расчёт делать, а здесь… Вот как вы сказали, у кого какое дело дано, вот потому мне на ваше инженерное разумение надёжа больше, чем на мужиков-то советы… Мужики-то, они ж вроде сообразительные, а грамоты не разумеют, счёта не знают, как же на них в таком новом деле полагаться можно-то? Никак невозможно! – Прокофий Ильич помахал перед собой руками, как бы отводя от себя такие дурные мысли.

– Так, а отчего бы мужиков этих грамоте не обучить-то, а? – Ползунов подался вперёд. – Ведь и для вашего торгового дела здесь выгода прямая имеется. Могли бы мастеровых нанимать уже по их обученности, да товар делать более грамотный-то. А то ведь и для работы в лавке, так же ведь? В лавке поди тоже счёт да грамота вам одну выгоду бы принесли. Сколько лавок смогли бы открыть, где и отчёт вам верный может работник дать, и по счёту товар принять.

Прокофий Ильич задумался. Было видно, что он не ожидал такого поворота разговора. Потом он встал и подошёл к своему рабочему столу. Открыл ящик и достал то самое старое письмо, что лежало на столе перед приходом Ползунова. Сел с этим письмом обратно на стул и показал на листок взглядом:

– Знаете, Иван Иванович, мой дед когда-то здесь в приписных крестьянах числился, на заводе демидовском с самого начала подвизался трудиться. Тогда здесь ведь только лес да речка были, когда заводских сюда приселять-то начали. Ещё вот две деревеньки малые стояли по разным краям речки, вот этой местной, Барнаулкой которая зовётся нынче. Вот дед мой здесь и подвизался. Дело он знал крепко, да и от утруждений не бегал никогда, а потому стал здесь мастеровым при заводе, а после и поставил его сам Акинфий Демидов над заводскими делами управляться. Не над всеми, конечно, но деду для укрепления хватило. В общем, вольную он смог себе заслужить, да торговым делом занялся. Так наша купеческая жизнь здесь и пошла… – Пуртов замолчал, что-то вспоминая и глядя на листок у себя в руках, потом продолжил: – Вот это вот письмецо от самого Акинфия Демидова тогда пришло на завод, он его главному управляющему как наказ прислал. Само-то письмецо в заводское правление сохранено, а сия бумага была откопирована, дабы деду моему наказ демидовский исполнять в точности, да бумагу при себе необходимую иметь. А наказ был такой, что пивных изб тогда понаоткрывалось здесь уж больно много, а в избах тех заводские мужики всю работу пропивали, а потом и совсем бросали. Да на печах погорело сколько их по пьяной лавочке-то. В общем, наказано было сии пивные избы обнаруживать и закрывать самым строгим счётом… – он опять замолчал, как бы раздумывая над своими дальнейшими словами.

– Что же, дед ваш сии избы смог позакрывать? – внимательно спросил Ползунов.

– Это без всяких сомнений, избы так позакрывали тогда, что в каких и никого не осталось после… – Прокофий Ильич ещё раз посмотрел на листок в своих руках. – А ежели никого в избе не осталось, то ведь надобно сии постройки как-то приспосабливать, верно? Верно, – Пуртов сам ответил на свой вопрос. – Вот дед мой и взялся купить пару таких изб, а на их месте уже отец мой домишки построил новые, для содержания товара, да под лавки новые торговые. А вот сейчас у меня один такой домишка вроде как не очень под дело торговое занят… Может и правда обучать кого можно там, ну как вот в Тобольске я видел училищные дома-то?

– Ну, ежели вы на такое благое дело пойдёте, то, думаю, по поводу вашей домашней водяной системы мы сможем договориться, – твёрдо сказал Ползунов.

– Только вот кто их обучать-то станет? У нас же здесь отродясь никого из учительствующих не было, всё до Тобольска только ближние училищные заведения, да и то больше для духовного ведомства-то, да по службе государевой мелкой.

– Ну вот как раз в этом вопросе у нас есть одно преимущественное достоинство, есть здесь человек, который сможет обучением заниматься, только мне с ним вначале переговорить надобно, – Ползунов подумал вдруг, что их разговор со штабс-лекарем Румом и Агафьей Михайловной по поводу устройства богадельни получает сейчас совершенно неожиданное развитие.

– А давайте, Иван Иванович, была не была, рискну да соглашусь, – решительно ударил рукой по коленке Прокофий Ильич, а потом хитро посмотрел на Ползунова и добавил, – Только по водяной системе ко мне в дом-то, здесь наш уговор должно тоже порешить-то.

Глава 8

– Агафья Михайловна, милая, да разве вам следует руки так морозить-то, – Акулина разгребала деревянными граблями землю под будущие грядки аптечного сада и одновременно помогала Агафье размечать территорию специальными колышками.

– Ну что ты такое говоришь, Акулина, разве не для того мы сюда направились, чтобы разметку точную сделать? А ежели счёт и грамоту из нас только я знаю, так не мне ли следует этим делом и заниматься, верно? – сказала Агафья, сверяясь со списком и втыкая колышки по краям будущих грядок.

– Верно-то верно, да ежели руки застудить, так и проку от вашего знания большого не будет, одно только болезное расстройство, – проворчала с заботой в голосе Акулина, но замечания делать перестала.

Солнце поднялось уже почти на обеденную высоту. Из-под земли поднималась ранняя зелёная травка, а на деревьях свистели на разные лады пробудившиеся от зимних холодов птичьи голоса. К женщинам подошли штабс-лекарь Модест Петрович Рум и Иван Иванович Ползунов.

– Какое место удобное, – сказал с удовлетворением в голосе Рум, указывая Ползунову на территорию аптечного сада.

– Место и верно подходящее, да и идея ваша, Модест Петрович, с вот этой посадкой трав лечебных очень хороша.

Они подошли к работающим женщинам.

– Агафья Михайловна, здравствуйте, – Ползунов наклонил голову в приветствии.

– Доброго дня, Иван Иванович, – Агафья воткнула последний колышек и, выпрямившись, поправила на голове платок. – А мы вот закончили уже, я решила, что помощь моя будет здесь очень кстати.

– Ваша помощь, уважаемая Агафья Михайловна, во всём кстати, – штабс-лекарь тоже наклонил голову в приветствии. – А вот Иван Иванович ведь к вам по делу пришёл.

– Верно, – Ползунов кивнул и улыбнулся.

– Ох, так я же чертежи-то ваши уже подготовила к отправке, – спохватилась Агафья. – Да только надобно пакет запечатать, да можно по купеческой почте отсылать, оно так скорее и надёжнее будет-то. Я же и письмо к сестре своей подготовила, дабы бумаги рассмотрены были надёжными людьми.

– Очень вам признателен, Агафья Михайловна, но дело у меня к вам несколько иного характера.

Акулина и Рум отошли в сторону и штабс-лекарь начал что-то объяснять Акулине, показывая на территорию аптечного сада. Ползунов и Агафья не спеша пошли по тропинке.

– Знаете, Иван Иванович, погода нынче прямо чудесная, словно нам свыше благословение делается… А птицы, слышите, пробудились от зимы, поют так тонко, – проговорила Агафья.

– Это верно, погода очень хороша, нам и котлован нынче удалось вовремя подготовить, цех новый отстраивать будем сразу с печью новой да машиной к ней приспособленной. Я решил, что старую модель можно пока запустить, тем более что и детали все у неё готовы.

– Вы всё время в заботах о делах заводских, а ведь следует и отдых иногда организму давать, Иван Иванович, прогулки для сего довольно полезны ведь, да и вот погода к сему располагает, верно ведь?

– Да, Агафья Михайловна, дороги нынче прямо быстро просыхают, подводы с рудой легче доставлять получится.

Они отошли уже на два десятка шагов от Рума и Акулины и Агафья остановилась:

– Иван Иванович, вы кажется сказать мне что-то хотели, – она вопросительно посмотрела на Ползунова, теребя край платка и ожидая ответа.

– Да-да, простите меня, совсем ведь о другом хочу с вами поговорить, – быстро сказал Ползунов.

– Ну так и что же это за разговор такой? – осторожно спросила Агафья.

– Помните, мы о богадельне размышляли?

– Конечно, мне с дядюшкой беседу удалось составить, теперь я думаю, что он только рад будет, ежели сие благочестивое начинание устроится. Фёдору Ларионовичу я, конечно, уже изложила общую идею, так он мне даже благословил дамский комитет организовать. Про богадельню-то он и сам за обедом заговорил, да сказал, что приходили вы к нему с Модестом Петровичем. Вот я под этот разговор дядюшке про дамский комитет и коротко сказала. На столичные примеры указала, он и согласился.

– Да, это очень хорошо, – Иван Иванович кивнул и, помолчав, продолжил: – Мы с Модестом Петровичем у протопопа местного, Анемподиста Антоновича Заведенского побывали, по сему нашему замыслу его пригласили к участию.

– И что же, согласился он?

– Ну, вначале всё выспрашивал, разные моменты выяснял, но когда кассу на сбор начали обсуждать, так на том и сошлись.

– Так, а разве кассу сам протопоп собирать будет? Ему же по всяким приходским заботам и некогда этим заниматься-то поди…

– Здесь вы верно заметили, Агафья Михайловна, он сам на кассе сидеть и не планируется, только словом своим и убеждением о пополнении средств купечество здешнее убеждать взялся. А на кассу заводского надобно посадить будет, чтобы учёт верный поступлений осуществлялся. От всех поступлений мы с протопопом Анемподистом условились одну часть на устроение дел благочиния передать.

– А, тогда понятен ваш договор, – Агафья улыбнулась. – Но ведь и богадельня также станет в благочинии делом числиться, разве не так? Ведь это же вроде и заводское начинание, а по содержанию своему самое прямое попечение от церковного ведомства должно иметь. Да и наставление от духовенства необходимо в болезнях-то, помощь духовная.

– Ну, это в мои навыки не входит, а посему могу только о главном строительном вопросе заботу оказывать и попечение об исполнении нашего общего замысла. Здесь я дело знаю, а ежели кто из духовного ведомства проявит желание, то отчего бы и не пригласить, для утешения ведь тоже навык должен иметься… Хотя, вот и Пимен тот же, старец из Знаменской церкви, он ведь тоже это предприятие подтвердил, так что может и оттуда духовник окажется… В общем, наша забота сейчас на богадельню средства купеческие собрать, тем более что пока постройкой цехов люди заняты, а значит и время у нас имеется.

– Думаю, что это очень хорошо, что время у нас имеется, ведь и для организации комитета дамского время потребуется, – согласилась Агафья.

Они ещё помолчали, идя по окружавшей аптечный сад тропинке и уже поворачивая обратно в сторону расчищенных грядок и разговаривающих штабс-лекаря и Акулины.

– Да, эти наши предприятия вроде бы начинают устраиваться понемногу, – проговорил Ползунов как бы делая вступление к основной части. – Только мой разговор об иного рода начинании.

– Так и что же тогда за начинание? – Агафья поправила выбившийся из-под платка каштановый локон и опять остановилась. – Вы так не решаетесь сказать мне, словно дело какое-то особого характера… словно личное дело какое-то мне проговорить желаете, – она улыбнулась каким-то своим мыслям и внимательно посмотрела на Ивана Ивановича. – Но можете уже решаться и говорить мне прямо.

– Верно, дело это особого характера и мне надобно вашего одобрения, да только боюсь оказаться вам в тягость.

– Что вы такое говорите, Иван Иванович, разве можете вы мне в тягость быть, – горячо возразила Агафья, – Говорите прямо, я готова выслушать вас с самым прямым расположением.

– Благодарю вас за такое расположение. Мне право это очень важно от вас услышать, – Ползунов повернулся к Агафье и продолжил: – Был я вчера у купца местного, Прокофия Ильича Пуртова…

– У купца? – удивлённо и несколько растеряно проговорила Агафья. – Это… это что-то для меня совсем неожиданное…

– Да вы даже не представляете насколько и для меня это было неожиданной удачей, – не замечая смущения девушки, воскликнул Ползунов. – Я же уже и с Модестом Петровичем это обсудил, и он даже кое-какое дополнение от себя дал.

– Модест Петрович… дополнение дал… – повторила за Ползуновым Агафья и рассеянно вновь поправила и так хорошо сидящий платок, – Что же… что же за новость такая, ежели вы ко мне решили с этим обратиться? – она уже взяла себя в руки и спокойно посмотрела на Ивана Ивановича.

– Новость самая добрая, – с воодушевлением начал рассказывать Ползунов. – Мне Пуртов предложил водяную систему у него в доме установить. Помните, замысел мой с проведением трубопровода и доставкой воды в помещения напрямую, для общего удобства.

– Да, это очень новое начинание, да и наверняка из купеческого сословия кто-то захочет себе такое удобство получить, – Агафья как-то печально улыбнулась, глядя на Ивана Ивановича. – Впрочем, я здесь в вашем замысле и не сомневалась никогда, вот и плоды начинают появляться.

– Да плоды ведь совершенно для нас добрые, – подтвердил Ползунов. – Ведь в нашем с Пуртовым разговоре мы как-то удачно вспомнили о том, что грамоте здесь не обучают, а ведь для развития производства это совсем плохо. Мне на заводе обученные люди ой как необходимы. Вот и сошлись с Прокофием Ильичом на том, что и в торговом деле обученные люди требуются. Он и торговлю свою тогда сможет развить намного надёжнее ведь.

– Обучение грамоте и правда необходимо. Мой батюшка о том же всегда утверждал. Он даже у себя в поместье крестьянских детей грамоте обучал, дабы на хозяйстве люди знающие были. Потому наше хозяйственное устройство и было таким большим, что сии крестьянские дети после могли и учёт понимать, и разные новые правила более удобного управления использовать.

– Вот и я о том же Пуртову сказал, а он в ответ не просто согласился, а решил дать нам под это дело один из своих домов складских.

– Так это же и правда очень удачно, только вот кому поручено будет обучение проводить? Не с этим ли вы ко мне разговор составить хотите?

– Верно, именно с этой просьбой я к вам и думал обратиться.

– А кто же учениками будут? Ведь мужиков мне обучать никак невозможно, это просто неприлично будет, да и дядюшка на такое дело мне точно благословения не даст.

– Да, я про то тоже подумал, но мужиков обучать вам и не требуется, а вот детей из крестьянства приписного было бы очень хорошо. Не находите?

– Детей… – Агафья Михайловна немного подумала. – Детей, пожалуй, обучать вполне прилично, да и по христианскому попечению о неимущих это тоже достойно будет… Только…

– Ежели вы об оплате трудов, так Пуртов готов это на свои расходы взять, – Ползунов кашлянул и добавил: – Конечно большой оплаты он выделить не сможет, но…

– Иван Иванович, – Агафья Михайловна посмотрела на Ползунова с лёгкой укоризной. – Разве я что-то об оплате сейчас говорила? Хотя это и тоже необходимое условие, иначе Фёдор Ларионович может принять за мою фантазию всё это предприятие… Но я всё же о другом хотела сказать.

– Простите, дорогая Агафья Михайловна, я никоим образом не хотел вас смутить или тем более обидеть, – Ползунов приложил руки к груди. – Извините меня, ежели слова мои показались… неподходящими. Но мне всё равно об этом обязательстве Прокофия Ильича надобно было вам сказать.

– Хорошо, да и верно, что вам всё равно пришлось бы о сем проговорить, – Агафья улыбнулась. – Только я о другом сейчас подумала. Ведь мне устройство таких школ вполне знакомо, а посему могу вам порекомендовать ещё одно дополнение.

– Буду очень вам за это признателен, – Ползунов наклонил голову в знак благодарности.

– Дело вот в чём, – Агафья уже с воодушевлением показала глазами в сторону разговаривающих Модеста Петровича и Акулины, – Ведь кроме детей, из которых после могут добрые мастера вырасти, есть же ещё и девочки, которых тоже можно различным навыкам обучать. У мастеров-то наверняка жёны потом начнут появляться, верно?

– Верно, как-то я в таком ракурсе пока не рассматривал это дело, – Ползунов со вниманием слушал Агафью.

– Так вот при таком учебном заведении было бы очень разумно устроить и курсы для девочек, рукоделие изучать, устройство домашнего хозяйства.

– А ведь это так и есть, Агафья Михайловна! Ежели мы сможем ещё и девочек обучать, то и вам участвовать никакого смущения не будет.

– Верно. А ещё мы можем Акулину для сего обучения пригласить. Она в хозяйственных вопросах много чему обучить сможет, да хоть и по шитью или пряже, да по различным хитростям женским.

– А вы, Агафья Михайловна, чему бы вы думали обучать со своей стороны?

– Вы сначала скажите мне, а Модест Петрович каким образом дополнение вам предложил?

– Ах, да, Модест Петрович готов обучать счёту, черчению и знанию географии, а ежели кто расположенность проявит, то и языкам готов обучать.

– Так, значит мне надобно обучать чтению прежде всего, верно? А иначе без навыка чтения как же остальное учить можно.

– Да, я полагал как раз о том вас и просить. И ещё… Прокофий Ильич одно условие выдвинул.

– Ну, я полагаю, что он, как благодетель сего начинания именно от этого условия и благодетельствует, – тихо засмеялась Агафья.

– И то верно, – тоже улыбнулся Иван Иванович. – Он желает, чтобы вместе с учениками непременно обучались некоторые его работники, точнее некоторые из их детей. Только эти дети для его торговых служб после пойдут, дабы ему лавки новые открывать по современному образцу. Посёлок-то барнаульский растёт, а значит и торговля увеличивается, вот он наперёд и думает.

– Это не беда, обучение в нашем времени дело самое необходимое, пускай даже и в торговле. Важно ведь, что дети эти все вместе учиться будут, а следовательно, и после смогут общество своё делать более просвещённым. Да и мастеровые, им же наверняка потребуется с торговыми людьми дела какие-то иметь, вот и будет у них единая память-то про учёбу совместную.

Они уже подошли к Руму и Акулине. Остановились. Акулина прищурилась вроде как от солнца, но смотрела на Ползунова и Агафью, понимая что-то своё в их совместной прогулке. Модест Петрович посмотрел на Ивана Ивановича вопросительно и тот сразу разъяснил его вопросительный взгляд:

– Дорогой Модест Петрович, дело решено, Агафья Михайловна согласна обучать грамоте и чтению.

– Честно сказать, я и не думал, что требуется какая-то трудная беседа, – Рум повернулся к Агафье. – Вы уж простите меня, уважаемая Агафья Михайловна, но я сразу сказал Ивану Ивановичу, что в его просьбе нет ничего неприличного и отягчающего, ведь с вашими знаниями разве можно просто дома сидеть и женихов ожидать. Современное общество давно созрело для женского участия в делах общего устройства, а примером нам служит матушка-императрица, которая и указывает своими государственными разумениями на сии обстоятельства.

– Благодарю вас, Модест Петрович, только Иван Иванович опасался лишь одного, что мне будет эта забота уже в избыток его других просьб, – она посмотрела на Ползунова. – Но мне удалось его успокоить и уверить в том же, о чём вы сейчас сказали.

– Кстати, Агафья Михайловна ещё и предложение одно сделала по обучению, – Ползунов повернулся к Акулине. – Вот об Акулине и есть сие предложение.

Акулина от неожиданности чуть не выронила грабли:

– Да что же я могу в ваших делах добавить, мне же и грамота даже не знакома, – она в недоумении оглядела всех, а потом посмотрела на Агафью. – Агафья Михайловна, милая моя, да что же это вы такое обо мне придумали, что может по делам вашим соразмерным оказаться.

– Не пугайся Акулина, ничего сверх твоих умений и не надобно, – Агафья с улыбкой повернулась к Руму. – И между прочим, сидеть дома в ожидании женихов уже совсем не годится для современной приличной девушки, женихи нынче то пугливые, то занятые, вот потому и надобно трудиться для благочестивых дел, чтобы тоже пугливой не оказаться-то.

Рум расхохотался:

– Это вы верно подметили, Агафья Михайловна, ой как верно!

– Так, а я то чего? – Акулина тоже улыбнулась, но заговорила о своём непонимании.

– Так вот навык твой рукодельный, разве обучить девочек из крестьянских приписных у тебя не выйдет? Тем более, что и самой может Бог пошлёт детёночка, так и тоже его в школу потом отдадим, – Агафья подошла к Акулине и погладила её по плечу.

– А ведь и верно! – Иван Иванович пристально глянул на Акулину. – Тебе же ведь и самой может это полезным быть, тем более, ежели замужем вскорости будешь-то, так ведь?

– Уж всё-то вы уже знаете, Иван Иванович, – засмущалась Акулина. – Мужа-то, его ж ещё выходить надобно.

– Ну так ничего, при твоей заботе Архип вон как быстро на поправку идёт.

– Да уж больно быстро, – Акулина сказала это хоть и на вид недовольно, но с какой-то внутренней гордостью. – Он уже и на ноги начинает подниматься, да не слушает ведь ни моего, ни Модеста Петровича совета, всё к заводу вернуться спешит. Работящий вон какой…

– Ну, глядишь, при таком добром развитии выздоровления, через месяц уже и на ноги крепко встанет, – успокоил Акулину Модест Петрович.

– Да слава бы Богу, я ж у Пимена помолиться попросила за то. Да и сама каждый день Богородицу об укреплении прошу. За мужиком, за ним же терпение женское требуется большое, тогда и плоды добрые выходят… Особенно ежели мужик-то добрый, – проговорив это Акулина украдкой посмотрела на Агафью Михайловну, но та уловила взгляд и скромно отвела глаза.