Текст книги "Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игнатий Некорев

Соавторы: Антон Кун
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Запах? – Рум подумал. – Пожалуй можно такое наблюдение сделать, хотя ведь можно и в спиртовом растворе полоскать сию зубочистку.

– Ну так никакого спиртового раствора не напасёшься, – усмехнулся я. – А мужик каждый раз новую зубочистку имеет, вот и выходит, что мужик-то побогаче будет, ежели на каждый раз у него не одна и та же драгоценная шпилька, а новый и, заметьте, абсолютно свежий предмет.

– Эка как вы ловко всё повернули, – засмеялся Модест Петрович. – Но вообще-то тот самый резон в ваших рассуждениях несомненно имеется, – он вернулся за рабочее кресло, – Ну так вы мне покажете после вашу… – он покрутил пальцами, – щёточку вашу вот эту для чистки зубов?

– Конечно, Модест Петрович, конечно, вам в первую очередь и покажу, тем более вы и в деле сем участие уже приняли, – я показал штабс-лекарю булавку.

– Ну вы скажете, принял, – Рум махнул рукой, – Больше подарок вам сделал, а там уже ваша забота…

Я делал в плашке отверстия под щетинки и размышлял над словами Агафьи про патент. Ведь мне уже стало понятно, что даже при получении патента не было никакой гарантии, что кто-то здесь, да и вообще в этом времени, станет выполнять патентные условия. Необходимо патент получить, это верно, но надо сразу продумать как обеспечить продвижение своего запатентованного механизма. А здесь виделся только один путь – заинтересовать кого-то из купцов, но так, чтобы именно мне были известны все правила сборки, и чтобы невозможно было просто украсть одну машину и скопировать без понимания сути процесса.

Да, это была серьёзная проблема. С одной стороны, мне необходимы квалифицированные работники, а значит надобно организовать обучение. С другой стороны, при наличии знаний начинаю появляться возможности перекупить обученного специалиста, а он уже разберётся в механизме парового двигателя и…

Что и? Ведь вообще-то именно это и была моя цель, осуществить научно-техническую революцию, верно? Верно. Так пусть и разберётся этот будущий специалист, и пусть делает копии двигателя, а мне патент надобно сделать только для первого времени, для значимости, когда с купцами договариваться и патентом этим им дать удостоверение, что дело надёжное, серьёзными инстанциями подтверждённое. Да, именно для этого патент и пригодится, тем более что без финансирования моего проекта из частных источников никакого дела быстро развить не получится.

Я уже понял, что казённые ведомства больше занимаются переписками, чем реальным делом, а для казны важно только одно – чтобы шла выплавка и шли в столицу медь, серебро и золото с Колывано-Воскресенских горных производств, а как там эта выплавка производится – это никого особо не интересовало. Хоть на кострах плавьте, хоть на костях человечьих – главное металл вовремя привозите. Такой вот принцип доходности.

Пока я обо всём этом думал, руки делали отверстия в плашечке. В конце концов, я аккуратно высверлил два параллельных ряда из четырёх отверстий в каждом. Взяв кабанью щетину, которую я сразу приметил по хорошей жёсткости, я вдел в каждое отверстие по небольшому пучку и сделал это очень хитрым способом. Каждый пучок продевался одним концом в отверстие на конце ряда, а другим, в отверстие по диагонали. Получилась такая перекрёстная система, которая была закреплена мной костным клеем, а нижняя приклеенная часть была закрыта тонко сделанной деревяшкой с углублением. Головка щётки получилась немного большевата, но на первый опытный экземпляр вполне подходила.

Я повертел свою работу в руках и остался доволен. Испытания проведу вечером, но только не на золе. Я уже понял, что все эти способы чистки зубов, которые мне описал Архип, совершенно не годятся. Причина этой негодности была довольно простой – абразивные свойства что извести, что золы. А вот мел – над этим стоило подумать, так как мел мог вполне сгодиться для основы зубного порошка. Пока же я решил провести испытательную чистку зубов с помощью собранной щётки и хвойной настойки, которой я полоскал зубы каждое утро.

Глава 3

Шла середина марта и котлован под новый цех был готов.

– Фёдор! – позвал я заместителя Архипа.

Фёдор что-то втолковывал мужикам и обернувшись ко мне, сделал своим собеседникам жест рукой, чтобы, как я понял, они подождали, а потом быстро пробежал по опущенным в котлован доскам и подошёл ко мне:

– Да вот говорю им, господин начальник, чтобы землю-то вынутую далеко не свозили, а то ведь после подсыпать надобно, лучше ведь рядом подвозить-то.

– Это правильно, одобряю. Ты, Фёдор, зови меня Иваном Ивановичем, брось эти «господин» и всё такое. Я тебе, конечно, начальник, но это потому, что мы дело одно большое делаем, а как в любом деле, здесь кто-то должен главным быть, кто-то ямы рыть. А господа… господа пускай на балах пляшут, нам же этой ерундой некогда заниматься, мы жизнь обустраиваем. Понял?

– Так это… – Фёдор немного растерялся, – Я ж как положено, госпо… Иван Иваныч.

– Вот, так-то лучше будет, – я одобрительно похлопал Фёдора по спине, – Ты чего думаешь, надо кирпичом сейчас выкладывать котлован, или подождать лучше?

Конечно же, выкладывать было рано, но я хотел посмотреть, насколько Фёдор понимает дело и готов говорить правду, вместо того чтобы угождать ради быстрого отчёта.

– Ну-у… – Фёдор неуверенно снял шапку и стал мять её в руках.

– Ну?

– Думается мне… Иван Иваныч, что дело это слишком уж скорое.

– Отчего же так?

– Так хотя оно и тепло вроде, а ежели по ночам, так и ледок сковывается, а ежели ещё и морозцем вдарит, то… Поплывёт всё, лучше подождать, пока тепло покрепче установится, да только тогда… – он почесал затылок.

– Что тогда? – подбодрил я его.

– Тогда мужикам сеять ведь надобно, а ежели им сеять не дать, так с голоду попередохнут все. В общем, кто тогда кирпичом-то выкладывать будет, ежели все на посев уйдут?

– Да, это ты верно подметил. Потому я у тебя и спросил, чтобы посмотреть, наврёшь мне с три короба или правду скажешь.

– А чё делать-то тогда, неужто выкладывать сейчас будем?

– Нет, Фёдор, выкладывать сейчас не будем.

– Так, а чаго тогда? – совсем растерялся он.

– А того, – я махнул ему идти со мной, и мы направились в сторону бараков, где жили работяги.

У бараков остановились и я показал ему на ветхие стены:

– Бараки-то ведь дрянь полная, совсем на ладан дышат, да и зимой там то один, то другой от болезней и горячки мучается, верно?

– Так оно всегда ж так было, чего здесь поделаешь-то?

– В общем, пока никаким кирпичом котлован выкладывать не будем, а начинайте ещё один котлован рыть, под барак новый для работников. А как сделаете, то я график составлю. Чтобы работать по сменам могли мужики. Одни на посев пойдут, другие здесь работать будут, и так по три дня меняться станете. А отработку вам, как приписанным к заводу, я проставлю сам, по своему разумению, но долгов ни у кого не будет, ежели всё по уму пойдёт.

– По уму? Это как же так по уму? – Фёдор скорее от неожиданности задал этот глупый вопрос, но я терпеливо ему разъяснил:

– А по уму, это значит, чтобы никто не сбежал и на работу все приходили вовремя, в свой срок исполнять. А чтобы так было, то ты и будешь за это ответственным.

– Так мне ж тоже сеять надобно!

– Вот и организуй дело так, чтобы, когда пойдёшь в свой срок сеять, то здесь порядок был. Архип как поправится, то и он к сему делу станет ответственным, но у Архипа своя часть будет, а у тебя своя. Теперь понял?

– Понял, Иван Иваныч, теперь понял, – заулыбался Фёдор. – А ведь сроду никто так как ты за мужиков-то не радел, они ж тебя прямо уважают теперь.

– Ну, лишь бы уважение в глупость не перешло, мне дело главное исполняйте, а уж за вас порадеть не забуду.

– Ну, я пойду тогда?

– Так куда же ты собрался, а про второй котлован забыл что ли? – я кашлянул в кулак и строго посмотрел на Фёдора.

– Второй?.. Ааа, ты прости, Иван Иваныч, мне чего-то от неожиданной твоей заботы память спутало, – он выжидательно посмотрел на меня. – Так чего тогда, где рыть будем?

– А рыть будем прямо вот за старым вот этим бараком, – я показал рукой на дряхлое барачное здание, которое стояло перед нами, похожее на грязный и угрюмый каземат, – Только глубину побольше надобно сделать.

– А сколько побольше-то? И по размеру-то также как это… старое?

– Нет, ройте под такое же, размер у него вполне годится, тем более, что когда по сменам работать начнёте, так свободнее станет.

– А вглубь?

– А в глубину делайте в два раза глубже, чем под цеховое здание вырыли.

Фёдор надел шапку и показал на мужиков, выгребающих из котлована остатки земли и таскающих отрытые камни:

– Это… Иван Иваныч, ты это, того…

– Что того? Чего опять мямлишь-то, говори, ежели чего по делу хочешь сказать, – я строго посмотрел на Фёдора.

– Ты бы того, мужикам-то слово какое сказал, ну и про барак новый, да про… смены вот эти. Я-то само собой всё сделаю, да ежели от начальника они услышат, то это ж другое дело, это ж для души приятно будет работать-то…

– А вот это ты и верно хорошо подумал. Пойди, собери всех, кто из заводских не в работе сейчас, да пускай вот здесь, у котлована будут. Я пока землю за бараком осмотрю и подойду.

– Понял, сейчас сделаем, – Фёдор довольный тем, что я похвалил его за дельное предложение, быстро направился к мужикам, по пути махнув кому-то рукой, подзывая к себе.

За бараком была сплошная мусорная свалка. Видно, что мужики не только бросали сюда печную золу и какие-то обломки досок, но и ходили за бараком по всем человеческим нуждам. Вонь на согретой весенним солнцем помойке стояла отвратительная. Мне даже показалось, что среди этих куч можно разглядеть торчащие человеческие кости. Но приглядевшись, я понял, что это только обломки гнилых веток. Хотя, при таких условиях жизни и работы увидеть здесь груду человеческих костей было бы совсем не удивительно.

Тем не менее, земля была хоть и глинистая, но вполне годная под застройку, хотя это дело мне приходилось осваивать постепенно, вспоминая как подростком я помогал своему деду строить дом и баню, а после с отцом бывал на советских стройках. Хорошо, что отец всю свою жизнь проработал прорабом, и кое-что мне было дано увидеть своими глазами.

Хотя, надо быть честным, строительство не являлось моей специализацией, вот потому действовал я осторожно, предварительно взяв в библиотеке Модеста Петровича Рума альбом чертежей шведского инженера Карла Вийнблада под названием «Чертежи для сорока каменных и тридцати деревянных домов, а также нескольких люстгаузов», а также некоторые альбомы по «образцовым домам» в Санкт-Петербурге. Люстгаузы меня не особо интересовали, так как это были всего лишь крупные беседки с декорированным фасадом, что-то вроде паркового павильона, а вот типовые или образцовые дома и всевозможные административные здания вполне годились для понимания общих правил современной для этого времени стройки. Но самой большой удачей было то, что труд шведского инженера Вийнблада Модест Петрович Рум перевёл на русский язык. Как прокомментировал сам штабс-лекарь, сделал он это «из любви к полезному досугу».

В общем, земля за бараком была не хуже и не лучше той, на которой стояли все заводские постройки, поэтому удовлетворённый осмотром я направился к уже собравшейся небольшой группе работяг, которым Фёдор что-то объяснял, а когда увидел меня, то замолчал.

– Ну что мужики, как работа идёт? – начал я с довольно общей фразы.

Мужики непонимающе смотрели то на меня, то на Фёдора и я понял, что лучше сразу перейти к делу:

– Значит так, мужики, за котлован от меня вам слова похвалы, сделали как надо, – это было уже всем понятно, хотя и по лицам было ясно, что в общем-то никто не привык слышать какие-то слова похвалы от начальства. – В общем, дело я решил такое. Сейчас Фёдору уже разъяснил, вот теперь вам разъясняю. Теперь надобно вырыть котлован за бараком, где вы проживаете на время работы здешней, а потому по нужде ходить Фёдор вам другое место покажет. Новый котлован будет под новый барак, где поставим печь хорошую и крышу тёплую, ежели всё делать будем без лени, то на следующий год уже в добром общежитном здании станете проживать. Это первое. А второе вот такое – через небольшое время я скажу Фёдору график, по которому вы будете работать, а график составлю с таким умыслом, чтобы все могли землю свою засеять, и никто в обиде не остался. Дни отработки поставлю как положено, поэтому за то говорить нет нужды, но одно сказать надо – ежели кто решит, что его рубашка ближе к телу, да своих соработников подводить станет, убегать да отлынивать, то пойдёт тот нерадивый человек в острог без всяких разговоров, здесь уж не обессудьте, это правило выполнять буду строго. А ежели работа у нас и дальше будет слаживаться, то порадею за ваше житьё и дальше, баню справим и всяческое облегчение для пользы трудовой будем добавлять. Всё ясно?

Мужики оживились. Кто-то матерно пошутил. Но в целом работяги загудели довольные, только Фёдор как бы за всех спросил:

– А какие ж смены будут? Мы от них до домов-то успеем походить?

– Ты коней-то не гони, – осадил я такую избыточную активность Фёдора. – Как продумаю смены, так и дам указания необходимые, а раньше времени нечего воздух сотрясать.

– Ты прости, Иван Иваныч, но больно в новизну это всё, как бы нам не запутаться потом, – извиняющимся голосом проговорил Фёдор.

– Не запутаетесь, там путаться не в чем будет, – спокойно ответил я. – А теперь к работе, у вас второй котлован даже не начат, а уже ведь я и землю под него назначил, – я показал в сторону старого барака.

После этого спонтанного митинга я пошёл к себе, так как следовало завершить наброски для новых чертежей, по которым Агафья Михайловна подготовит документы на патент. Изучив старые чертежи «огнём действующей машины» я пришёл к выводу, что по ним всё равно надо завершить подготовку испытательной модели. Причин было несколько, но основных три. Во-первых, все основные части машины были уже отлиты, раскатаны и спаяны. Во-вторых, даже вот в таком примитивном виде эта модель машины станет работать и выдаст необходимые результаты для отчёта в столицу. В-третьих, это позволит мне выиграть время и начать подготовку и сборку новой, усовершенствованной мной модели парового двигателя.

Новую модель я продумывал с заменой ременных передач на аналоги пневматики. Шланги можно попробовать сделать из толстой кожи с загнутым швом, а соединители из металла. Мне вспомнился советский велосипедный насос и простота его компрессорного устройства, от этой модели и можно было оттолкнуться при разработке элементов двигателя. Кстати, ведь для шлангов можно было использовать и изобретение нашего Михаила Поморцева, который ещё в начале двадцатого века изобрёл довольно надёжный материал – керзу. Правда, придётся экспериментальным путём подбирать состав пропитки, ведь мне было известно только то, что Поморцев пропитывал многослойную хлопчатобумажную ткань составом из яичного желтка, канифоли и парафина, а вот в каких пропорциях – это придётся подбирать самостоятельно, переизобретая этот состав заново. Хотя для этого времени изобретая вообще-то впервые. Ну и надо учитывать нагрев шлангов, чтобы пропитка держалась как можно надёжнее.

Жаль, что самая большая проблема была в отсутствии сталелитейного производства. Ведь при наличии стали мне не составило бы труда сделать такой двигатель, на котором хоть сейчас выстраивай паровоз ли, пароход ли. Но со сталью было совсем плохо, а на угле такое производство создать просто не получится.

Так размышляя, я подошёл к своему дому. У крыльца стоял человек. Его лицо мне показалось знакомым. Он шагнул мне навстречу:

– Иван Иванович, доброго вам здравия, – приветствовал он меня.

Я не ожидал никого встретить и оттого непонимающе и с удивлением смотрел на человека. Это был бородатый мужик лет пятидесяти, одетый во что-то вроде плотной толстовки, подпоясанной кожаным ремешком. На ногах у неожиданного собеседника были вполне себе добротные сапоги из толстой кожи.

– Да вы, дорогой Иван Иванович, я вижу не признали меня, – засмеялся мужик.

– Буду откровенен, лицо кажется знакомым, но вот как-то припомнить не могу? – вопросительно посмотрел я на мужика ожидая разъяснений.

– Эх, вот так давно в лавку не заходили ко мне, даже и как звать-то забыли, – расхохотался мужик уже совсем весело. – Пуртов же я, Прокофий Ильич, вы ж тулупчик-то по зиме у меня присмотрели, а?

Точно! Я вспомнил, что это был тот самый владелец торговой лавки, в которой я покупал себе тулуп, а после впервые встретил Агафью Михайловну. Да и Фёдора как раз тогда же ведь впервые я встретил. Вот так неожиданный гость.

– А вы, уважаемый Прокофий Ильич, случайно здесь проходили что ли?

– Ну вы скажете, Иван Иванович, как же здесь случайно проходить можно, ежели ваш дом последним на всём посёлке стоит? – всплеснул руками купец Пуртов. – Это ж куда идти-то надобно, чтоб случайно-то, – и он опять расхохотался.

– И то верно, – согласился я с ним. – Так значит ко мне пришли выходит, без всякой случайности?

– Ваша правда, к вам, Иван Иванович, к вам, – подтвердил Пуртов. – Дело одно мне известно стало, – несколько уклончиво продолжил он. – Вот, думаю с вами его обсудить, может сойдёмся на общем интересе-то.

– Что ж, честно говоря, даже не знаю, какое такое дело у нас может быть общим интересом, разве только вы сами наконец потрудитесь его изложить? – осторожно начал я разговор, прикидывая, что же именно заинтересовало купеческую натуру Пуртова, может зубная щётка, а может и водопроводная система.

Вообще-то я рассчитывал, что купеческое сословие заинтересуется наконец слухами о моих внедрениях, потому к разговору был готов. А вот Пуртов видно пока не решил с какой стороны лучше подойти и оттого так раскатисто и нарочито смеялся над собственными шутками. Ну ничего, сейчас ему всё равно надо дело изложить, вот и посмотрим на какую из удочек клюнула сия рыбка.

– Да вот, мне здесь задумка одна пришла, когда с мастеровыми нашими по делам своим говорил, – не спешил излагать свои предложения Пуртов.

Ага, я уже стал догадываться, что дело пойдёт именно о водопроводной системе. Ведь именно местным мастеровым я заказывал через Архипа изготовление трубок, а Пуртов скорее всего работает с ними по всяческим деревянным бытовым изделиям. Прокофий Ильич Пуртов смотрел на меня вроде бы с широкой улыбкой, но я прямо кожей чувствовал, как он водит носом от любопытства и чутья возможной прибыли.

– И что же мастеровые, болтливые поди оказались, да поди и навеяли вам болтовнёй-то своей всевозможные мысли… мастеровые, так сказать, мысли-то, а?

– Ну, это ж дело такое, обычное… – Прокофий Ильич переступил с ноги на ногу. – А не пойти ли нам, уважаемый Иван Иванович, ко мне, а? Чайком китаячатым вас угощу, а? Да о деле поговорим, – вроде бы неожиданно предложил Пуртов, но я понял, что для того он ко мне и пришёл, чтобы в гости позвать да на своей территории выгоду себе обсудить.

– Благодарю, Прокофий Ильич, очень приятно за столь доброе расположение ваше и приглашение к чаепитию, – я наклонил в знак благодарности голову и продолжил: – Да только сейчас очень важное дело мне надобно завершить, неотложное никаким образом. Вы уж не подумайте ничего худого, ведь я вижу, что не попусту ваш интерес к нашей беседе, да и человек вы торговый, деловой, так сказать… – я сделал небольшую паузу, а Пуртов видно думал, как поступить в такой ситуации, но я ему дам возможность сохранить лицо. – Вот ежели вы бы на вечер своё приглашение сохранили, то тогда вполне с великим удовольствием буду к вашим услугам. Что на это моё встречное предложение скажете?

– Что ж… – Прокофий Ильич ещё раз переступил с ноги на ногу, но видно, что его моё предложение вполне устраивало. – Так дело-то, думаю, вполне того стоит, – он как бы в сожалении развёл руками. – Тем более, что раз у вас свои дела неотложные, да и я ведь с бухты барахты к вам наведался, ждать-то ничего другого и невозможно было, ведь вы же человек, я понимаю, занятой, служба теперь-то не абы какая, а государственная, – он улыбнулся и протянул руку. – Добро, вечером вас буду ждать.

– Договорились, – я пожал ему руку и понял, что это первый раз, когда кто-то здесь протягивает мне руку для рукопожатия.

Мы раскланялись, и я вошёл в дом, думая про себя, что вот хитрый же народ, эти купцы, ведь и руку пожмут, и улыбаться будут, ежели им своя выгода кажется близкой. Как говорится, ежели надо, так и рот, и зад разговаривать начнут, лишь бы своего резона получить.