Текст книги "Зимний зной (СИ)"
Автор книги: Иден Бар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Глава 20
Преступление
Антонина
Ох, и денек сегодня выдался! Катастрафически задержавшись на основной работе, я прибегаю домой с «языком на плече» и твердым намерением не опоздать на сегодняшний радиокорпоратив.
Тем не менее, долго и придирчиво изучаю свой распахнутый настежь шкаф. Что на такие мероприятия обычно надевают эти креативные творческие люди?! Хотя, с учетом того, что это будет ночной клуб, вряд ли они там чем-то отличаются от людей нетворческих профессий.
Поэтому я решаю не слишком заморачиваться и, перекусывая по ходу дела песочным печеньем, выбираю вполне симпатичную блузку черного цвета с прозрачными вставками.
Раскладываю ее на гладильной доске и начинаю аккуратно отпаривать. Блузка абсолютно не офисного вида, но строгого кроя, и вместе с тем, струящаяся ткань и одно оголенное плечо делают ее интересным, очень даже «клубным» вариантом.
Под нее подбираю бюстгальтер телесного цвета и чёрные обтягивающие брючки в тон. Нахожу на верхней полке стеллажа в прихожей давно забытую коробку с красивыми туфлями на высоких тонких каблуках, а еще, новый клатч, густо усеянный мерцающими серебристыми пайетками.
Пожалуй, в комплекте будет самое то.
Жаль, что меня не увидит Данил. Или увидит? Весело одеваюсь и бегу к большому зеркалу, там критически осматриваю себя. Идеально.
Быстро поправляю волосы и макияж, а потом делаю селфи. Отправляю Данилу, и смотрю на часы. Времени в обрез!
Молниеносно выпиваю на кухне чашку шоколадного молока, чтобы немножко приглушить голод, и вызываю такси. Все равно приготовить и съесть что-то по-человечьи я уже не успеваю.
Обуваюсь в прихожей, перекладывая из сумки в клатч только самое необходимое – телефон, ключи, кошелёк. На всякий случай, сую еще пару купюр в карман брюк. Визитку-пропуск Мискарьянца туда же.
Мне звонит подъехавший к подъезду дома таксист, и одновременно с этим приходит оповещение о новом сообщении. Ответив на звонок, читаю смс от Дани. Расплываюсь в улыбке. Ага, впечатлен!
Ну, пусть поревнует. Он прислал для меня коротенькое видео из зала ожидания в Шереметьево – через полчаса у него рейс в Вильнюс.
В видео Даня просит меня много не пить и вести себя прилично, а еще, на пару секунд поднимает телефон вверх, показав всю свою «команду» и зал.
Довольная, стараясь не споткнуться в этих туфлях на ходу, я пересматриваю видео еще раз, и отправляю ему много-много сердец.
В такси тоже записываю для него коротенькое видео, но без слов, просто улыбнувшись в камеру. Просмотрев его и удовлетворившись, отсылаю.
Наконец, такси привозит меня ко входу в искомый ночной клуб «VELVET». Он расположен далеко не в центре, но и не на окраине. Раньше я никогда не бывала здесь, но что-то точно о нем слышала.
Пока поднимаюсь по ступенькам, в памяти всплывают какие-то смутные обрывки информации о клубе, и мне уже почему-то кажется, что он ориентирован на людей нетрадиционной сексуальной ориентации. Ну, или еще с какой спецификой.
Впрочем, неважно. Захожу внутрь. Пройдя пару «кордонов» с охраной, протягиваю одному из охранников визитку Мискарьянца и задаю вопрос о месте проведения корпоратива радио «Питер плюс FM».
Замечаю неподалеку что-то вроде отельной рецепции, на которой жирным выделено: «VIP зона». Туда-то меня и направляют.
Я долго бреду извилистыми и запутанными коридорами.
Внутри клуб устроен несколько странно – его разветвления напоминают мне пчелиный улей. Здесь совсем малолюдно, но, скорее всего, это из-за того, что время не позднее. Для ночного клуба, тем паче.
Я радуюсь, что мероприятие будет проходить в закрытой зоне, а значит, там будут только «свои».
Приходит смс от Данила, приостанавливаюсь, чтобы прочитать. Он проявляет трогательную заботу, интересуясь, на месте ли я и все ли в порядке.
Отвечаю и уже не прячу телефон в клатч – а вдруг что. Если не сориентируюсь, придется звонить Елке или кому-нибудь еще с работы.
Вообще, немного странно. Я иду по коридору вдоль рядов дверей, по типу номеров в гостинице. Могут ли там быть банкетные залы?! Ну а почему нет.
Охранник называл мне цифру, до которой я все никак не могу добрести, и сейчас сама себе напоминаю Алису, упавшую в кроличью нору и отчаянно ищущую входы и выходы.
Признаться, этот квест не самое приятное занятие после нелегкого рабочего дня.
Здесь тихо. Музыка из основного зала почти не слышна, а мои тонкие каблучки утопают в густом ворсе напольного покрытия так, что кажется, будто я ступаю беззвучно.
Весь интерьер вокруг меня выдержан в спокойных, золотисто-песочных тонах, это приятно расслабляет и успокаивает. Мелькает мысль сделать для Дани еще фотку себя любимой, но я быстро отметаю ее как глупую.
По счастью, здесь сегодня будет Ёлка, а это значит, что на корпоративе мне не будет слишком нудно!
Мне вдруг становится интересно, прибыла ли она уже сюда, поэтому, не сбавляя шагу, пишу ей смс.
Чуть не врезаюсь в какую-то случайную, открывшуюся дверь, из которой выскальзывает местный «шкаф». Судя по всему, охранник, но проходя мимо меня, он проходится и сальным взглядом по моей фигуре.
Я игнорирую мерзкого нахала, про себя изумляясь, как они вообще его здесь держат, такого хамовитого. Охранник с бейджем на пиджаке ухмыляется, как ни в чем не бывало, и держит дальше свой путь .
Стараясь забыть об инциденте, я болезненно морщусь и ускоряю шаг, пока не дохожу, наконец, до двери под номером девятнадцать.
Вхожу, машинально прикрыв за собой дверь. В уютно меблированном зале с горящим камином и роскошными светильниками на стенах царит абсолютная тишина.
Тут пусто, ни одного человека. И не похож этот зал вовсе на помещение для проведения корпоративов, а больше на холл какого-нибудь дорогого гостиничного номера…
По коже пробегает неприятный холодок, когда мой телефон мелодично звякает у меня в руках, оповещая о входящем сообщении. Открыв, читаю ответ Ёлки: «Какой ещё корпоратив?!»
Очевидно, что произошла какая-то ошибка.
Поленья в камине весело потрескивают, выводя меня, наконец, из ступора. Встрепенувшись, я стремительно разворачиваюсь по направлению к выходу, но как раз в этот момент улавливаю тихий шелест откуда-то сбоку.
Я поворачиваюсь на этот звук, и замираю от ужаса. Из открывшейся двери комнаты, бесшумные как тени, выходят трое обнаженных мужчин в масках.
Их лиц почти не различить, но крепкие, густо поросшие чёрной порослью волос торсы и то, что находится пониже, приводит меня в неописуемый шок. Я молча бросаюсь к входной двери, но вижу, как один из них опережает меня.
Кладет на ручку двери свою волосатую лапу с явным намерением никуда не выпускать. Застываю на месте, слушая, как он щёлкает несколько раз внутренней задвижкой.
Меня прошибает холодный пот. Происходит какой-то сюр, мне кажется, что все это страшный сон, и я вот-вот должна проснуться.
– Ну, здравствуй, зайчик, – произносит один из них с легким кавказским акцентом, – раздэвайся.
Я сначала пячусь, обезумев. Затем, скользнув взглядом по помещению, замечаю распахнутую дверь в спальню. Они не шутят.
Хочется что-то сказать им, уточнить или извиниться, попросить не трогать меня, но я не могу произнести ни слова. Даже мне становится понятно – в этом нет смысла.
Абсолютно не спеша, посмеиваясь, они мягко, словно хищные кошки, приближаются ко мне с разных сторон. Сужают кольцо, похоже, получая, какое-то садистское удовольствие от неторопливости своих действий.
Я действую, не раздумывая. Бросаю клатч в сторону камина одним резким движением, и они дергаются, машинально поворачивая туда головы.
Воспользовавшись их секундным замешательством, не оборачиваясь, бегу.
Минуя комнату с кроватью, залетаю в первую попавшуюся дверь. Тут мне везёт – за ней оказывается санузел, да ещё с защёлкой в двери!
Я закрываюсь ровно секундой раньше, чем в нее начинают ломиться мои преследователи. Если до этого момента мой ступор их, очевидно, только забавлял, то сейчас они взбешёны по-настоящему.
Дверь в санузел сделана то ли из ДСП, то ли из дерева, но производит впечатление массивной. Теперь эта звериная масса извне ломает ее, громко матерясь и крича мне «Открывай, с.ка!».
К счастью, я не успела положить телефон обратно в клатч и теперь он все еще крепко зажат в моей взмокшей руке.
Я разжимаю пальцы и заставляю себя глубоко вдохнуть, перед тем, как набрать Елку. Силюсь вспомнить, по какому номеру звонить в полицию, и не могу.
Ловит ли тут мобильный интернет, чтобы поискать номер, и как быстро полиция приедет ко мне на выручку?!
Спасение утопающих, как известно, дело рук самих утопающих.
Я слушаю, как «голыши» сотрясают эту не самую надежную дверь – единственное препятствие между нами, и слушаю длинные, очень спокойные гудки в трубке.
– Тонь, привет, ты где? – откликается она, – какой, в пень, корпоратив?!
– По.. помоги мне, пожалуйста. Ёлка, – трясусь как осиновый лист.
Дверь хрустит и содрогается, треснув в нескольких местах сразу. Я тут же отскакиваю от нее подальше. Прокашливаюсь.
– Я в клубе «VELVET», в вип зоне, номер девятнадцать! Позвал Мискарьянц. Меня хотят изнасиловать, я закрылась в туалете. Позвони в полицию, – выпаливаю на одном дыхании.
Выслушав, она коротко реагирует:
– Поняла! Я тебя спасу.
Бросает трубку. Я роняю свой телефон тоже, осматриваясь в поисках хоть чего-нибудь для обороны. Мягко говоря, я не боец, это понятно. Понятно также и то, что мои шансы против них крайне малы, чтобы не сказать – их нет вообще.
Но, если я найду хотя бы что-то, то живой не дамся, во всяком случае, в сознании!
Задерживаю свой взгляд на высокой, встроенной в стену до самого потолка душевой кабине, и в мою голову приходит спасительная мысль.
Я скидываю туфли и босиком бегу к шкафчикам. Молниеносно выдвигаю по одной все полочки, но в них только мыло, щетки, прокладки и презервативы. Какие-то тюбики с жидкостью, напоминающие лубриканты или мази. Игрушки для взрослых…
Дверь сотрясается очередным мощным ударом. В образовавшееся крупное отверстие просовывается мужская рука и пытается нашарить защелку.
Соображать приходится быстрее. Я выдергиваю длинный туалетный ёршик из его чаши, которые нахожу за унитазом. Ерш на тонкой металлической ножке, но выглядит довольно прочным.
В любом случае, ничего другого у меня нет! Поднимаю свой телефон с пола и запрыгиваю внутрь душевой кабины. Закрываю за собой стеклянные раздвижные двери, и фиксирую их при помощи ерша изнутри очень вовремя.
Потому что этот момент рано или поздно должен был наступить, и он наступает – «голыши» гурьбой вваливаются в помещение.
Забаррикадировавшись, я вцепляюсь в ручки дверей душевой кабины и в эту металлическую ножку крепко, до боли в суставах. Молюсь.
Смотрю сквозь толстое декоративное стекло на безликие жуткие маски и голые тела. Они застывают на какое-то время, разглядывая меня в моём укрытии. Ржут. Эти человекообразные определенно под кайфом, или просто психически больные!
– Вах. Очччень пэрэпуганный ципленок! Виходи давай, ципленок, – угрожающе начинает один, метнув мой туфель в стекло куда-то в область головы, – чут чут пощипаем, и отпустим.
Отрицательно мотаю головой.
– Разобьём стекло нах! Кровью истечешь, – обещает второй, – выходи сама. А то хуже будет.
Естественно, только крепче сжимаю ручки дверей. Они, конечно, понимают, что я держу их изнутри не просто руками, видят ерш, но делают попытку раздвинуть дверцы. Безуспешно!
Двое из них тараторят о чем-то на своем языке, который не понимаю, и только третий по-прежнему не издаёт ни звука. Я пристально присматриваюсь к нему, холодея.
Понимаю – передо мной Мискарьянц, если судить по росту и телосложению. Гашу в себе очередной приступ паники, раздумывая, как бы мне обернуть это знание в свою пользу.
Мне во что бы то ни стало нужно потянуть время до приезда полиции.
– Извините, здесь какая-то ошибка, – говорю громко, стараясь, чтобы мой голос звучал поувереннее, – я не проститутка! Я зашла сюда случайно!
Они снова ржут, мерзко цокая языками. Говорят о том, что я забавный цыплёнок, но их терпение на исходе.
– Ми ждали именно тэбя, циплёнок. Виходи.
– Отпустим цэленькую, – прибавляет другой, дергая двери в очередной раз. Конечно, ни секунды им не верю.
Молчу.
– Глюпый ципленок! Нэправильный ответ! – он с силой лупит ногами по дверям, но я не сдаю свой последний форпост.
Пусть даже он и вправду разобьет сейчас дверь в осколки, я держу их так, как будто там, сразу за ними – смерть. Впрочем, для меня так оно и есть.
– А я вас узнала, Герман Валентинович! – продолжаю, перекрикивая шум от их возни как ни в чем не бывало, – но вы кое-чего не знаете обо мне.
Движение за дверью на секунду прекращается. «Ряженые» замолкают.
– Мой отец работает в питерской полиции! И поверьте, он жизнь потом положит на то, чтобы найти и наказать каждого из вас, – вру отчаянно и самозабвенно.
– Ну и кто у нас отэц?! Где работает? – следует вопрос.
– В киберполиции, – отвечаю.
Тут, главное, без долгих пауз, но я просто не смогу вот так сходу назвать конкретное управление или даже любое районное отделение. Поймать меня на лжи в таком случае местному будет легко, а вот о киберполиции можем поболтать. Как раз до приезда реальной.
– Дедов в кибэр полиции нэ бивает, – выдаёт один из голышей, и тут они как-то резко налегают на душевую вдвоём сразу. Дверцы трясутся под их напором. Я – тоже.
– Хотите проверить?! – кричу, налегая на них со своей стороны, не давая разлепить дверцы и ершиком, и руками. Он вдруг с сухим треском ломается, рассыпаясь на две неравные части.
Но мои палачи не замечают этого. Переключают всю свою больную мощь на стекло одной из дверей в попытке разбить его чем-то вроде стакана для зубных щёток.
– Вам это с рук не сойдет, Герман Валентинович! Еще не поздно остановить преступление! – пытаюсь перекричать я жуткий шум, – подумайте…
Побелевшими пальцами, со всей мочи впиваюсь в эти несчастные, шатающиеся ручки, намереваясь держаться до последнего. Очевидно, Мискарьянц не выдерживает этого жесткого зрелища первым.
– Все, хватит, – слышу я его глухой голос, и это останавливает их.
Пока они переводят дыхание, сжимаю зубы покрепче, чтоб не стучали от ужаса так сильно. Сердце бешено колотится в груди.
Мой обман с ершиком пока остается нераскрытым.
– Выходи, Тоня, – вкрадчиво обращается ко мне Мискарьянц.
Упорно стою на месте, замерев и вслушиваясь в то, что он скажет дальше.
Так. Спокойно, без паники! Они уже вступили со мной в переговоры, значит, не совсем обдолбанные.
Значит, надо продолжать, надо требовать гарантий, сделать вид, что я готова выйти сама.
– Мы отпустим тебя! Уйдёшь домой. Сама, своими красивыми ножками, – произносит он спокойно и внятно.
Я снова вглядываюсь в эти велюровые маски, скрывающие злобные рожи, в обнаженные тела с покачивающимися членами, и мне очень хочется закричать, чтобы они сами убирались отсюда к чертям собачьим!
Вместе с тем, понимаю – это просто мои эмоции. Они не уйдут по-честному.
– Дайте подумать, – говорю.
Сглотнув, снова беру себя в руки, мысленно повторяя как мантру: «Скоро сюда приедет полиция».
Скоро. Но что, если нет?! Липкий холодный пот медленно струится по моей спине. Время сейчас кажется вечностью.
– Какие гарантии, Герман Валентинович?! – пытаюсь «торговаться» ослабевшим голосом.
Стою под дверьми, не двигаясь, и демонстративно держа поломанный ершик как целый. Они ничего не замечают.
Разбивать огромную душевую кабину в голом виде не очень-то удобно, эти люди и сами могут пораниться. Да и силенки, видимо, все в одном месте сосредоточены – они отнюдь не выглядят атлетами.
С такими жирными животами и тонкими руками без топора или тяжелого лома просто так кабинку не снести.
Если в этом аду и было безопасное место, то это именно оно, и мне посчастливилось угодить именно сюда. Но как долго еще я смогу держать оборону?
И почему они молчат?!
– Вихади, цыплёнок, – злобно шипит один из них, – я щас сам убью тебя нах…
А затем происходит невероятное.
Глава 21
И наказание
Антонина
По одному, в санузел заходят люди в черной спецформе, в берцах, в балаклавах, и с оружием в руках. Не в силах поверить в увиденное, я молюсь только о том, чтобы это были полицейские.
Ну не похожи они на обычных ментов, прибывших, да так быстро, по вызову! Это некий специальный отряд быстрого реагирования, ясно даже мне. Что происходит?!
Хотя, не все ли равно, кто прекратит это адское действо поскорее.
Вошедшие быстро и практически без шума кладут на пол голых. Происходит небольшая возня, но вот уже бойцы спокойно выводят их в наручниках в ту комнату, которую я условно окрестила гостиной.
Я вздрагиваю, когда к душевой подходит один из тех, что в балаклавах:
– Девушка, выходите.
Он обращается ко мне тихо и уверенно. Я послушно роняю ерш и, аккуратно разминая затекшие от напряжения пальцы, открываю створки дверей. Только сейчас замечаю, что глубоко расцарапала одним из острых краев ершика ладонь.
Оттуда прилично сочится кровь, но я, зажав ранку другой рукой, медленно и осторожно выхожу наружу.
Одна из дверей тут же с грохотом разваливается на куски прямо под моими босыми ногами. Я подпрыгиваю от неожиданности, а невозмутимый боец и ухом не ведет.
Дожидается, пока доковыляю до него, и довольно бесцеремонно разворачивает меня к стенке, спиной к себе. Обомлеваю, но не сопротивляюсь, пока он быстро обыскивает меня. Отпускает.
– Предъявите удостоверение личности, – требует будничным тоном.
Обычно паспорт при мне всегда. Я вспоминаю, где оставила клатч, и объясняю это бойцу. Мы идём искать мою маленькую сумочку вместе. Находим ее на полу у камина.
Осмотрев при мне содержимое клатча, боец изымает паспорт. Затем подводит к сидящему на стуле мужчине в штатском, задумчиво созерцающему жалких, сгрудившихся на диване напротив него «голышей».
Я сразу понимаю – он здесь главный. С отвращением смотрю на своих мучителей уже без масок и, по-прежнему, без трусов, пока боец кладет перед главным мой паспорт на ворох каких-то других документов, по-видимому, принадлежащих преступникам.
Мужчина переводит заинтересованный взгляд на меня, и сходу задаёт вопросы. Он просит назвать мою фамилию, имя, отчество и объяснить, с какой целью я, собственно, здесь нахожусь.
Несмотря на крайнее волнение, отвечаю ему спокойно и по сути.
Мискарьянц теперь даже не смотрит на меня, пряча взгляд. Тем не менее, кавказцы все еще пытаются сохранять независимый вид перед группой захвата. Но у них это откровенно слабо получается.
Я слышу, как им задают вопросы о наркотиках, и вижу, как перетряхивают их личные вещи.
«Главный» медленно, чуть не по слогам перечисляет им какие-то, то ли имена, то ли прозвища, ожидая реакции. Но кавказцы впадают в ступор и все отрицают. О попытке изнасилования, как ни странно, речь не идет.
Я тихо сижу в своем углу, горя одним желанием поскорее уйти отсюда.
Наконец, на меня обращают внимание. Проверив на непонятном оборудовании все мобильные телефоны, включая и мой, «главный» спрашивает кавказцев обо мне.
– Да ми просто пашутили, господин начальник, – с добродушной улыбкой принимает один из них «огонь допроса» на себя. Остальные согласно кивают ему, как китайские болванчики, – дэвочка сам пришёл!
В изумлении, я немедленно встреваю в их диалог, добиваясь ясности. Объясняю, что пришла на корпоратив по приглашению своего начальника, а тут такое. Мискарьянц багровеет, но я называю «главному» и радиостанцию, на которой мы оба работаем, и его должность. Страна должна знать своих героев!
Хотя, уверена, что личность Мискарьянца, как и моя, уже давно ими установлены.
– Это был просто дружеский розыгрыш, – без эмоций подтверждает он, – действительно, моя сотрудница. Но девочка не изнасилована. Можете проверить!
Теперь уже багровею я.
– Но была бы, – так же спокойно резюмирует мужчина в штатском, разглядывая меня в упор, – весьма пикантные у вас розыгрыши, Мискарьянц. Может, и нам вас разыграть как-нибудь?
Тот меняется в лице.
– Огромное вам спасибо за спасение! – не сдержавшись, говорю я.
Нервы мои уже ни к черту, но, благодарение Богу, напряжение потихоньку начинает отпускать.
– Фактажа нет, командир, – аккуратно продолжает настаивать на своем Мискарьянц.
– Ты мне дурочку тут не включай! Не люблю этого, – перебивает его «главный», и мой вероломный программный директор трусливо замолкает, – ладно, считай, что с девочкой пока закончили. Но разговор о наркоте только начинается. И больше от меня поблажек не жди!
Он кивает кому-то из своих, и на стол перед ним тут же ставят обычный с виду, черный чемоданчик.
Я должна на это смотреть?! Неужели Мискарьянц еще и наркоман?!
Впрочем, чему я удивляюсь. Такое «голое» представление, не считая, собственно, самой попытки группового изнасилования, можно давать только под кайфом!
Тут меня неожиданно поднимают и, к большому моему облегчению, отдают паспорт и личные вещи.
Кажется, главный ждет только, когда меня выпроводят, чтобы продолжить допрос. Он коротко говорит мне на прощание, что теперь какое-то время мне нельзя покидать Питер, а также нужно оставаться на связи. Мне могут позвонить и вызвать для дачи свидетельских показаний.
Я без второго слова диктую свой номер телефона одному из оперов, проводившему меня до самых дверей номера. Записав, он любезно открывает передо мной дверь:
– Вас мы больше не задерживаем.
– До свидания, спасибо, – говорю, обращаясь к нему и ко всем сразу. Закрываю за собой дверь.
В целом, своей манерой поведения и даже немножко внешне «главный» напоминает мне полковника Нечаева из фильма «Бой с тенью». Ассоциация мне нравится, но встретиться с этим матерым ментом мне бы не хотелось больше никогда.
Чуть-чуть выдыхаю. Бреду по длинному коридору, спотыкаясь как пьяная. По пути не встречаю ни души, ни одного человека даже из персонала клуба, которые, видимо, притаились где-то по норам как мыши.
В отличие от этой, будто вымершей вип зоны, в основном зале гораздо более многолюдно. Возле выхода из клуба ко мне даже начинает клеиться какой-то парень, что вызывает почти физическое ощущение тошноты.
Глядя сквозь него, я молча выхожу на парковку и ловлю такси. Он быстро отстает.
Звоню Елке прямо из такси.
– Ну что ты, мать, жива?! – радостно отзывается она после первого же гудка, – Леха сказал, вроде все обошлось. Успели.
– Леха, кто это?
– Брательник мой, – объясняет, – он опер в Управлении по борьбе с наркотиками.
Делает паузу, поколебавшись немного, и продолжает:
– Только никому, ладно?! Есть один секрет. Он научил меня когда-то как правильно звонить из телефона автомата, и что сказать, чтобы группа захвата выехала сразу. Ну, это вообще-то для очень критической ситуации в жизни. Как у тебя.
– То есть, – медленно соображаю я, – типа наркота, или что-то связанное с этим, что их может заинтересовать?!
– Да. Но заинтересовать их можно только специфической информацией, которая простым обывателям не известна. Но мыслишь ты правильно! Они приезжают куда раньше обычных ментов, да еще шманают будь здоров всех, кто попадется.
– Ого, – выдыхаю, – Танюш. Спасибо тебе это звучит… слишком просто! Ты мне жизнь спасла…
– Спасибо за хорошее дело это много, – перебивает, – будет мне плюсик в карму!
Усмехается.
– Правда, шеф Алексея тоже выехал, это чревато последствиями, но будем надеяться… я, знаешь, рада, что хоть кто-то прищемит нашего за яйца! Как ты туда попала вообще?! У нас же все в курсе, что он творит в «Вельвете» с телками. Ты не знала?
– Да откуда?! – теряюсь, – он ведь меня пригласил на корпоратив туда, понимаешь? Я ж ни сном, ни духом. Вроде бы как там весь наш радио коллектив должен был собраться…
– Лично пригласил? – недоверчиво переспрашивает она.
– Лично, – подтверждаю упавшим голосом, – в кабинете, через Меланию свою. О повышении говорил. Ну дура я, да!
– Вооот, – тянет Елка, – он-то, наверное, подумал, что ты не против, раз он озвучил…
– Да клянусь тебе, он говорил со мной без всякого подтекста! – взвиваюсь, – во всяком случае, я ничего такого не заподозрила.
Мой запал потухает так же быстро, как и возник:
– Но вообще я дура, Тань. Значит, именно об этом и подумал! Но такой жести я не видела даже в фильмах – вышли голые кавказцы в масках, и я только чудом сбежала в санузел, оттуда звонила тебе, держала оборону до последнего... короче, до сих пор трясет.
В трубке повисает недолгое молчание.
– Водка, коньяк есть? – мягко спрашивает она, – выпей. Или капельки какие успокоительные. Короче. Ты в Питере, детка, а в Питере нельзя быть наивной! Мелания тоже, если не ошибаюсь, в «Вельвете» побывала, а до того трудилась у нас прекрасной уборщицей. Будь поаккуратнее в следующий раз.
– Ага, если доживу до следующего раза, – бормочу, – Алексею своему, кстати, передавай от меня огромное спасибо! Реально спасли, ребят. Это он, что ли, меня до двери из номера проводил?!
– Нет, он к тебе не подходил даже. Вообще, из-за шефа понервничал за ложный вызов, но нет худа без добра! Эту жирную грузинскую задницу хоть потрясут немножко, – произносит злорадно, – Мискарьянц извращенец, это все знают.
Я помню, что у нее с моим бывшим начальником взаимная неприязнь. Бывшим, потому что ни за что на свете не собираюсь возвращаться к работе на «Питер плюс FM», пока Мискарьянц там программный директор, во всяком случае.
Вскоре мы заканчиваем разговор. Очухиваюсь только дома. Как раз в тот момент, когда я пытаюсь вставить ключ от квартиры в замок, звонит Даня.
Запоздало замечаю от него пару незамеченных мною смс. Как назло, кровь с руки снова начинает течь от неловкого движения. Морщусь, и сбрасываю вызов.
Все потом! Я просто не смогу сейчас жизнерадостно врать о том, что все хорошо, или прикидываться равнодушной. Даня почувствует фальшь, я знаю.
В квартире первым делом сбрасываю с себя всю одежду, засовываю ее в стиральную машинку и встаю в душевой поддон. Откручиваю воду, сделав ее погорячее.
Согреваюсь и успокаиваюсь понемногу под струями воды, смочив лицо и голову, вымыв волосы шампунем. Тщательно намыливаю тело от макушки до пят, пытаясь смыть с себя стресс и все плохие мысли…
После долго стою в мокром поддоне душевой кабины. Вытираюсь насухо. Завернувшись в широкое банное полотенце, торопливо пишу Данилу смс о том, что у меня все окей и созвонимся завтра.
Мне не нужно его сочувствие! Я не готова рассказать ему о том, что случилось, да и не вижу в этом никакого смысла.
Плетусь на кухню, достаю аптечку. Обрабатываю и туго забинтовываю ранку на руке, а по лицу текут неконтролируемые горькие слезы. Они от жалости к себе, я знаю. Но не знаю, как мне остановить это.
В голове вдруг молнией мелькает мысль о работе на радио. Метнувшись в спальню, я начинаю лихорадочно искать в тумбочке среди бумаг свой трудовой договор с радиостанцией. Грозят ли мне какие-либо штрафные санкции за невыход на радио, за досрочное расторжение договора в одностороннем порядке? Это должно быть прописано там. Нахожу его, вчитываюсь, ищу…
Но снова звонит Данил, и строчки начинают «прыгать» у меня перед глазами. И снова я малодушно не готова ответить.
Потому что нос заложен от слёз, а сама я двух слов не свяжу, да и не хочу связывать. Мне ли сейчас говорить о любви?
Задумываюсь. Что стало бы с моей жизнью дальше, если бы мне не пришли на помощь, если бы разрядилась батарея на телефоне или Елка не ответила, если бы… Смогла бы я строить отношения с Даней Зиминым дальше?! Едва ли.
Бросив контракт, я выключаю везде свет и забираюсь под одеяло. Внезапно, как последствие стресса, на меня наваливается дикая усталость. Хочется только одного – свернуться клубочком и провалиться в сон.
Я подумаю обо всем завтра! О Дане Зимине, в том числе.
И к черту любые санкции за невыход на работу – что толку их искать, если я уже решила. Я все равно никогда туда не вернусь. Пусть Мискарьянц только осмелится предъявлять мне претензии!
Поколебавшись, нащупываю в кромешной темноте телефон и проверяю будильник. Данил. Ну нельзя же быть таким настойчивым!
Пишу еще одно коротенькое смс о том, что у меня все в порядке, но неудобно говорить, перезвоню завтра, устала. Затем устанавливаю режим «без звука» и кладу телефон рядом с кроватью.
Меня немного знобит. Вынужденная выползти из своей на удивление уютной кровати, я отбрасываю это одеяло и иду искать пуховое зимнее. Нахожу. На всякий случай, проверяю замок на входной двери.
Где-то в мозгу все еще мигает огонек тревоги и беспокойства, но я, крепко обхватив себя руками и подтянув колени повыше, укрывшись до ушей, каким-то чудом засыпаю…
