Текст книги "Зимний зной (СИ)"

Автор книги: Иден Бар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 18

Одна из лучших ночей

Антонина

– Еееперный экибастос, – слышится откуда-то справа, стоит только мне выйти из машины с букетом в руках.

О Боги. Илья! Мой бывший парень. И столь витиеватое выражение я слышу от него впервые.

Мы давно расстались, но сейчас почему-то ожидаю от него какой-то совершенно идиотской сцены ревности! Наверное, потому что он тоже стоит с букетиком в руках. С ума сойти, снова розы.

Но то, что происходит дальше, «разворачивает» ситуацию примерно на сто восемьдесят градусов.

Радостный как щеночек, он подскакивает прямо к Данилу с вопросами.

– Вы – ZIMMA?! Можно совместное селфи?

Тараторит что-то дальше в этом духе, абсолютно игнорируя меня. Облегченно вздыхаю. Слегка ошарашенный его мельтешением, Данил утвердительно кивает.

Я что-то не припоминаю, чтобы Илюха был его фанатом, но вообще-то, парень он не агрессивный, и даже крайне коммуникабельный. Что тут же подтверждает своей болтовней или, вернее, монологом с неразговорчивым Зиминым. Наконец, замечает меня:

– Тонь, а как это?! Привет. А я тут… Вы вместе, вы знакомы?

– Нет, конечно. Только не зови журналистов, Илья, – пытаюсь шутить, – ZIMMA мой старый друг, хотя тебя это не касается. Пока!

Но он не отлипает:

– Я ждал тебя…

К счастью, в этот самый момент позади нас уже паркуются парни из охраны Данила. Они выходят из своего авто, недобро глядя на Илью, и этого оказывается достаточно, чтобы тот молча ретировался. Мой бывший исчезает так же внезапно, как появился.

Я слышу, что Данил прощается со своей свитой, и договаривается о встрече с ними здесь же, в пять утра. Машинально смотрю на наручные часы – времени и много, и мало одновременно…

Едем в лифте, смеемся.

– Откуда взялся этот черт?! – недоумевает он, ревнуя.

– Ну, ясно же, твой фанат, – отвечаю, не моргнув глазом.

Улыбаюсь ему. Ревность это, конечно, хорошо, но с ней лучше дозировано, чтобы не перегнуть, а то у нас и без того отношения непростые.

– Ну да, ну да, – Данил хмурится, – цветочки только забыл тебе передать!

– Я ж и говорю, как тебя увидел, забыл обо всем! – шучу в ответ.

Он замолкает. Мы выходим на нужном этаже, и от моей веселости не остается следа.

Все потому что между нами постепенно возникает, разрастаясь, невидимое, но вполне осязаемое напряжение.

Я, конечно, понимаю, откуда оно. Но все равно злюсь на себя за стеснение и дурацкую неловкость, пока ищу ключ от квартиры. В подъезде царит почти абсолютная тишина.

Медленно вставляю ключ в замок непослушными пальцами. Данил стоит совсем близко, и я даже ощущаю его теплое, чуть учащенное дыхание.

– Помочь?

Отрицательно мотаю головой. Выставляю охапку роз как щит между нами, вручая их ему:

– Подержи, пожалуйста!

Он молча берет букет. Наконец, дверь распахивается, и я ступаю внутрь квартиры первой. Нашариваю рукой выключатель, зажигаю в прихожей свет.

Втайне любуюсь сверкающей чистотой и порядком, когда все на своих местах. Я люблю этот дом, и свою арендованную квартирку. Здесь все мило и уютно, как внутри, так и снаружи.

И пусть моей «норе» далеко до тех фешенебельных отелей, к которым он, вероятно, привык, но жить тут точно не стыдно.

– Вот, Данечка, располагайся, чувствуй себя, как дома, – весело бормочу ему, бросая сумку и ключи на маленький комод.

Скидываю туфли и, не глядя на Даню, захожу в кухню-студию.

Дверь в спальню предусмотрительно закрыта, чтобы это не выглядело как приглашение, и я даже заранее расставила на кухонном столе столовые приборы. Остается только достать из холодильника и по-быстрому разогреть приготовленный мною накануне вкусный ужин.

Быстро мою руки. Потом включаю чайник, и хватаюсь за дверцу холодильника. Но тут Данил «нападает» на меня.

Уверенно закрывает дверцу и разворачивает к себе, взяв за запястье и талию. Я по инерции впечатываюсь в его рельефный торс. Он обнимает нежно, но крепко, и пальцы его уже скользят по моему затылку, удерживая и надежно фиксируя меня на месте.

Мы сейчас так близко друг к другу, что я вижу его расширившиеся зрачки, и даже крапинки на радужках миндалевидных серых глаз. Эта жесткая хватка вкупе с голодным взглядом никак не напоминают прелюдию к романтичному поцелую.

Его и не происходит.

Данил просто впивается в мои губы, выкачивая из легких воздух, и всякий проблеск разумной мысли из мозгов. Мое безмолвие только распаляет его.

Напор парня, его сила и откровенное нетерпение вдруг зажигают, как спичку, меня саму. Пугаюсь.

Это наш первый поцелуй, но в нем нет ни трепета, ни нежности. Данил пожирает меня. Мягко впечатывает в стену кухни, и безо всякого стеснения даёт почувствовать свой каменный пах.

Целует тягуче сладко и самозабвенно, и я, ведомая древними, как мир инстинктами, даже, кажется, отвечаю ему. Однако, прочувствовав всю мощь его желания, тут же быстро прихожу в себя и решаюсь сказать Зимину «стоп».

– Данил, – мягко отстраняю его. Он замирает.

Отворачиваюсь. Убираю его пальцы с маленьких пуговичек на моей блузке, и замечаю, что некоторые из них уже расстегнуты. Когда он успел сюда добраться?!

Застегиваюсь. Данил вопросительно глядит в мои слегка ошалелые глаза. Я стремительно выскальзываю из его объятия и присаживаюсь за стол. Улыбнувшись, пытаюсь перевести все в шутку:

– Дань, присаживайся. Ты прямо выбиваешь у меня почву из-под ног своим напором! – улыбаюсь, – ну, а я предлагаю не торопиться. У меня, кстати, есть вкусный плов, ты ведь наверняка голоден?

– Да, – он хитро прищуривается, и медленно присаживается рядом со мной, – очень. Но это не про еду.

– Я поняла, – смеюсь, – но пока могу предложить только плов. Любишь настоящий, узбекский?! И овощной салат.

– Пока? – уточняет с обреченным видом.

– Пока.

– А точнее? – продолжает веселить он меня. Вся штука в том, что этого не знаю даже я!

– Зимин, не наглей! – легонько стукаю его по носу салфеткой, – ты же знаешь, как я этого не люблю.

– Знаю, – теперь он тоже улыбается, хоть и выглядит все еще слегка напряженным, – но это и все, чем ты можешь утолить мой голод?!

– Нет, конечно, – заверяю. И тут же начинаю перечислять, – есть еще фрукты, конфеты, кофе… килограммовая банка нутеллы непочатая. Короче, все, что ты найдешь здесь съестного, все твое!

Данил смеется. Проворно перехватывает меня за руку, когда я пытаюсь встать из-за стола:

– Не надо ничего! Просто посиди со мной.

Я смотрю на него. Еще слишком опасно, причем нам обоим. Но кто-то же из двоих должен быть разумнее, значит, придется мне. Без вариантов.

И пусть Зимин чуть поостынет! Его взгляд по-прежнему полыхает жарким огнем, возбуждая в моем теле, как по щелчку, волнующие шевеления тех самых пресловутых бабочек.

Я ловко уворачиваюсь, и перемещаюсь от него подальше, к плите. Включаю телек. Несу какую-то чушь, лишь бы он не заметил, что я периодически «подвисаю» в его присутствии. И чтобы не молчать, конечно же.

– А можем что-то приготовить вместе, хочешь? Говорят, это переводит отношения на новый уровень…

Данил наблюдает за тем, как я бездумно хватаюсь за гейзерную кофеварку и, наполнив ее кофе и водой, ставлю на плиту. Кофе точно не будет лишним.

Он встает и подкрадывается ко мне с плавной, хищной грацией профессионального танцора. С виноватым видом признается, что не умеет готовить.

– Но я хочу готовить с тобой! – тут же оживляется.

Я решаю не мучать его и себя совместной готовкой, и разворачиваю его обратно к столу:

– Ладно, это если закончится плов, а его у нас много! Подожди, пока разогрею, окей? И не смотри на меня так. А то я все роняю. И теряюсь.

Зимин улыбается мне счастливой трогательной улыбкой, вероятно от моего чистосердечного признания, и сдается. Поколебавшись, усаживается за стол. Просто ждет. Просит рассказать, как я живу, и как оказалась в Питере, впрочем, не задавая никаких неудобных вопросов.

Зима умный, он не хочет портить нам свидание.

Он даже не заговаривает о прошлом и не спрашивает, почему я бросила его тогда. Возможно, время этого вопроса однажды еще придет, но это уже не страшит меня.

Я суечусь на кухне, непринужденно с ним болтая. Теперь, когда напряжение между нами немного спадает, атмосфера свидания снова становится волшебной.

Оба голодные, мы радостно поглощаем пищу, заговорившись так, что кофе сбегает. Я вскакиваю, лишь только когда запах разлившегося по плите кофе становится едко-горелым. Бросаю бумажное полотенце прямо в черную жижу, не трудясь убирать сразу, чтобы не терять ни минутки драгоценного времени.

Возвращаюсь на мягкий диванчик у стола. Мы общаемся как будто ровесники, как будто только что познакомились, и этих последних лет просто не было. Слегка флиртуем, но в меру.

Наевшись, Данил приобнимает меня и внимательно слушает мою болтовню о Питере. Он пахнет свежестью и изысканным парфюмом, который я вдыхаю с наслаждением, а еще, борюсь со своим тайным щенячим восторгом от того, каким он стал.

Зима выглядит очень брутально. В нем как-то резко поменялось все, даже манера речи, ставшая более уверенной, с четкими интонациями. Немного медлительная, но, может быть, это я на него так действую?!

Иногда мы случайно соприкасаемся. Едва дышу. Стараюсь не ерзать, чувствуя его крепкое, словно высеченное из камня, тело так близко. Зимин обжигает меня.

Одинаково зачарованные друг другом, мы долго, неспешно пьем кофе. Время пролетает незаметно. Данил иногда легонько, словно бы невзначай, поглаживает мою руку…

Я незаметно отодвигаюсь чуть подальше, глядя на часы. Скоро рассвет. Как жаль.

Я не готова отпускать его. Переняв "эстафету", расспрашиваю Данила обо всем подряд, и он, с нескрываемым азартом, очень воодушевленно рассказывает мне о главном деле своей жизни.

Слушать его настолько интересно, что когда в телефоне Данила срабатывает звуковое напоминание и оба мы, как по команде, смотрим на часы, у меня шок. 04.55 утра.

Это значит, пора прощаться. «Пацаны» вот-вот подъедут, если они уже не во дворе. Какие-то слова застревают у меня в горле.

Но неожиданно, вопреки законам логики, нас просто притягивает друг к другу и мы еще долго-долго целуемся, не обращая внимания ни на что. В какой-то момент это становится невыносимо.

Я задыхаюсь от того огня, что он мне «транслирует». Пасую перед требовательностью Зимы, отодвигаясь, впрочем, и пытаясь привести в порядок одежду и мысли.

Телефон Данила настойчиво звонит.

– Мало, очень мало тебя, – глухо, как бы в укор мне, говорит он.

Сбрасывает вызов. Сжимает меня крепко, почти до боли.

– Прилетай ко мне через два дня в Сочи! – хрипло шепчет. Ловит мой взгляд, – давай…

Дрожь по коже.

Голова идет кругом. Я молчу, еще туго соображая после слишком жарких объятий. Но Зимин держит свое слово, не переходя грани дозволенного, хотя, не уверена, что мне намного легче, чем ему.

Он резко придвигается, и начинает горячо убеждать, постепенно наращивая напор. Уверяет, что мне нужно всего лишь сесть на самолет, а все остальное он организует.

Я отрицательно качаю головой. Отпроситься с двух моих работ сразу пока не представляется возможным.

Да и если говорить в целом, наши отношения еще так зыбки и невесомы, что я попросту боюсь идти у него на поводу.

У Данила стабильная гастрольная жизнь, а я должна быть независимой от него, во всяком случае, финансово.

Понимаю, что ему сложнее, но должна ли я прогибаться под его график, вернее, будет ли так всегда? Не может же он без конца приглашать меня в разные города, в разные отели? Не думаю, что это лучшее решение. Однажды мы просто устанем от такой жизни и разбежимся.

И потом, стоит мне уступить один раз, как это покажется ему приемлемым вариантом. Если я буду колесить за ним по стране, то какие перспективы меня ждут?! Нетрудно догадаться, что сначала это будет потеря работы, а затем, как следствие, квартиры.

Я понимаю, что Данька стоит всего и даже больше – для меня это человек, ради которого можно вообще послать все к черту! Но найти не просто новую, а хорошую работу в Питере ох как нелегко, да и моя квартира, и жизнь здесь стоят недёшево.

– Пожалуйста, ну попробуй понять меня, – прошу его, – я всегда рада видеть тебя здесь, в Питере! Весь мой отпуск, и все мои выходные теперь твои! Но в Сочи через два дня, увы, никак. Прости…

Зима обреченно кивает, размышляя о чем-то.

– Ладно, разрулим как-то, – реагирует коротко.

Эту безнадегу тяжело переживаем мы оба. Желая хоть немножко утешить Данила, я обнимаю его.

Взгляд его темнеет, но он по-девичьи застенчиво опускает глаза и долго, сосредоточенно помешивает ложечкой невидимый сахар в холодном, давно остывшем кофе.

В воздухе повисает такое напряжение, что хоть ножом режь. Но я, вместо того, чтобы грустить, сижу и улыбаюсь. На ум почему-то приходят строки из стихотворения Сергея Есенина: «…Если б знала ты сердцем упорным, как умеет любить хулиган, как умеет он быть покорным…».

– Что там шкафы твои, не заждались? – спрашиваю у него.

– Кто?

– Секьюрити, – объясняю, и он смеётся.

Наконец-то отлипает от своей чашки, поднимая на меня взгляд внимательных серых глаз. Пожимает плечами.

– Подождут. А ты что, уже торопишься меня выпроводить?! Тош, а дай-ка мне номерок того фаната под подъездом, – вдруг неожиданно меняет он тему.

Удивляюсь.

– Зачем?

– Секрет, – хмыкает.

– Вот еще! Но он был бы польщен.

– Тонечка, я серьёзно!

– Я тоже, – спокойно реагирую, – потому что это как раз тот редкий случай, когда фанат не твой, а мой. Разберусь!

– Но он точно отвалит от тебя?! – сверлит взглядом.

– Точно, точно, – улыбаюсь в ответ.

Этот смешной мальчишеский приступ ревности вдруг поднимает мне настроение, хотя я считаю ревность без причины страшной глупостью. И серьезной помехой в отношениях.

Со вздохом поднимаюсь, чтобы проводить Данила, а иначе так он не уйдет. Никогда. Вот было бы здорово…

Глава 19

Любовь на расстоянии

Антонина

Последующие несколько дней проходят для меня как во сне. Вернее, в сладком горячечном бреду бесконечных переписок и болтовни по телефону.

Для нас с Данилом теперь просто перестаёт существовать разграничение дня и ночи, ведь мы постоянно на связи, 24/7. Но каждый из нас пишет или отвечает, когда удобно, и оба мы терпеливо ждем.

ZIMMA присылает мне забавные видосики своих передвижений по студиям и аэропортам, а однажды даже позвонил с видео прямо во время концерта! И пусть этот звонок длился всего минутку, я успела испытать удивительные эмоции, глядя со сцены в зал, на многотысячную толпу зрителей с высоты поднятой им руки…

Данил Зимин для меня человек уникальный! Постепенно я даже становлюсь абсолютной фанаткой его творчества, просматривая любые записи и клипы при первой возможности.

Вместе с тем, никогда бы не подумала, что быть звёздной подружкой настолько сложно.

Теперь мне постоянно приходится соблюдать осторожность, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание. Уж не знаю, связано ли это с Ильей, но уже на следующий день после той встречи я натолкнулась в нашем дворе на девушку-репортера и парня с большой профессиональной видеокамерой.

Они вежливо, но весьма настойчиво расспрашивали местных о недавнем появлении здесь ZIMMA.

Оправившись от первого шока, я быстро сориентировалась и просто отмахнулась от расспросов навязчивой журналистки.

Честно признаться, я дико боюсь публичности. Но поняла это только сейчас, увидев перед собой, что называется, воочию этих ищущих «жареных фактов» людей.

Как Данил живет с такой публичностью?! Должно быть, очень непросто. К этому невозможно привыкнуть, можно только смириться.

К слову, думаю, что из числа его безумных фанаток наверняка бы нашлась парочка желающих придушить меня, всплыви информация о нас наружу. А может быть, даже и не парочка.

Так или иначе, но события последних дней неминуемо отразились на моей работоспособности, а еще, на внешности. Я стала вялой и рассеянной, перманентно погружённой в себя девушкой с тёмными кругами под глазами.

Теперь я редко сплю даже в те немногие часы, которые остаются мне в сутках на отдых. И часто просто лежу в своей постельке, глупо улыбаясь или грезя наяву.

Переписываюсь с Данилом, перечитываю полотна наших переписок, много думаю о нас, прекрасно сознавая, насколько это глупо, и даже опасно, так «погружаться» в человека!

Ну и пусть! Я не собираюсь жить и «любить его» по кем-то и когда-то придуманным правилам. Разумным, да. Возможно, я сгорю как мотылек в огне по имени ZIMMA, но это будет красивая смерть.

А может, нет, и нас ожидает сказочное будущее?!

В любом случае, если я в ближайшее время не успокоюсь, то меня банально уволят. Но как это сделать, успокоиться и сосредоточиться?

Есть вариант, конечно, перейти с ним на новый этап, уступив жгучей страсти. Тогда наши чересчур яркие обоюдные эмоции неизбежно видоизменятся, и возможно, поблекнут, а возможно, станут глубже. Кто знает?

И кто бы смог сказать мне, как сохранить наш роман с ZIMMA втайне от этого мира?!

Данил

«Предлагаю увидеться в воскресенье!», пишу Тонечке. Тут же, со смайлом добавляю: «В Питере!».

Вот так. В это воскресенье мне придется смотаться в Таллин, но зато в тот день больше никакой обязаловки.

В Таллинский спецмагазин музыкальных инструментов по нашему заказу прибыло кое-какое студийное оборудование, и Вирмантас напряг меня тем, чтобы перед отправкой в Москву все проверить лично.

А из Таллина до Питера всего-то триста километров по прямой, ну, с небольшим хвостиком! Фигня вопрос, если ехать быстро.

Это я умею.

Трясемся сейчас в автобусе на концерт в Тулу. Парни посмеиваются оттого, что я нередко сижу подолгу один в каком-нибудь глухом закуточке, и улыбаюсь своему телефону.

Для них, конечно, без повода. Такого раньше не бывало.

Счастливый, спешу прочитать прилетевший ответ, и ох…ю. «Извини, но в пятницу не смогу». Печальный смайл.

Шта?! Это, типа, женские штучки? Дразнит меня, заводит посильнее или возбуждает внимание, которое и без того зашкаливает?

Грущу. Тоня итак ничего не позволяет мне в плане нашего сближения, так еще и от свиданий будет через раз увиливать?!

«Почему?», пишу.

А мне так хотелось помечтать вместе! Мечтаю сам. Откидываюсь на мягкую спинку сиденья поудобнее.

Так, бунгало закрытого типа. Солнце, океан, песок, и мы. Загорелые, голые, счастливые. Голые…

Дальше мысли ожидаемо принимают все более яркий и порнушный оборот, от которого меня отвлекает только звук нового смс на телефоне.

Надеюсь, у нее там несерьезная причина, которую легко устранить при желании!

«Дань, в воскресенье вечером у нас корпоратив на радио. А днем основная работа. Ты, как очень занятой человек, думаю, понимаешь».

И смайлики.

Нет. Не понимаю! Меня дергает от досады.

Чувствую неконтролируемую ревность и жалкую беспомощность что-либо сделать или сказать.

Можно ли уговорить ее каким-то образом бросить работу и корпоративы? Уговорить переехать ко мне в Москву?

Когда-то однозначно да, но сейчас вряд ли.

Нихрена. Я не хочу выглядеть авторитарным и неадекватным. А то еще соберет чемоданы и ищи ее потом!

Ладно, надо дать Тоне время, хотя бы какое-то.

Я полон горечи. Любая другая давно бы уже «развела» меня и на полное обеспечение, и на Москву! Но только не она.

Привычный ждать ее, я буду ждать дальше. Хотелось бы не слишком долго, но по сути, время мало значит для меня.

«Давай в какой-то другой день?», читаю.

Задумчиво кручу телефон в руках пару секунд.

«Давай», отвечаю ей уныло.

Между тем, ко мне уже потихоньку «стекаются» парни из команды.

«Ты не обиделся?»

«Нет»

– Зима, тут Юрий Шмильевич кинул тебе на почту каверы с новой аранжировкой! Посмотри, а, – просит Тоха.

На автомате тянусь за планшетом. Открываю по одной все кавер-версии, думая только о ней.

А ведь хорошая мысль, если бы Тонечка согласилась переехать ко мне как можно раньше! Многие вопросы отпали бы сами собой. Да и отношения наши значительно бы продвинулись.

Какой смысл оттягивать то, что рано или поздно произойдет?! Сколько нам еще держаться за ручки как школьники?

Или мне что, выпрашивать каждый поцелуй, каждую встречу?! Ведь бред же. Жить на два города это неправильно...

– Зима, че скажешь? Нормально загрузилось? – кружит надо мной Тоха.

С удовольствием отсылаю его со всем этим на потом, как раз под предлогом того, что нихера не загрузилось.

Я просто не способен сейчас заценить эти каверы. Кладу планшет и снова удобно откидываюсь на сиденье, скрестив руки над головой.

Смотрю в окно. Если подобрать правильные слова, и выбрать момент, то все получится! Улыбаюсь.

Ну а что?! Тоня могла бы ездить потом со мной на гастроли, как, к примеру, горячо любимая жена дедушки русского рока Владимира Кузьмина.

Шила в мешке не утаишь! Однажды все о нас узнают. О том, что мы вместе.

Или родили бы бэбика, а может, и не одного!

Я даже замираю на минуту, пораженный гениальностью этого плана.

Я ведь не брошу музыку, даже ради нее. Иначе нам будет не на что жить, в рай в шалаше я не верю, да и вообще, музыка это мое призвание!

Тонечка говорила что-то об образовании, чисто по-учительски. Я ведь и не против поступить куда-нибудь, только по своему профилю, но уже сейчас зарабатываю в десятки, в сотни раз больше так называемых образованных и интеллигентных. Разве учатся не затем, чтобы зарабатывать?

Итог – нах нам эта любовь на расстоянии?!

Я все больше понимаю, что у нас серьезно. Это накаляет меня. Не откладывая, пишу: «Тонечка, я люблю тебя. А ты?»

«Я тоже», приходит ответ.

Радуюсь. Решившись, пишу дальше: «Переезжай ко мне, пожалуйста, в Москву!»

Жду. Голову кружит от распирающих меня сейчас всего положительных эмоций.

Сердце частит. Ну же?!

Кто-то подходит ко мне, что-то спрашивает, отвечаю. А ответа от Тони нет. Что ж так долго?!

Становится ясно, что она просто занята. Время-то рабочее. Я беру с нее пример, хватаясь за планшет. Подзываю Тоху к себе поближе, открываю почту от Юрия Шмильевича и начинаем работать.

Но для меня это не работа, а, на самом деле, удовольствие. Точно, что если найдешь занятие себе по душе, то не придется работать ни дня в своей жизни!

Мысли о Тонечке упорно крутятся в голове, в сердце, но я почти спокоен.

Не может же она вот просто так, безосновательно отказаться от такого прекрасного плана?!

Конечно, нет.

Я что, не найду ей тут работу на радио, если это так нужно? Да легко.

Телефон вибрирует входящим сообщением. Бросив планшет и Тоху, читаю: «Спасибо за предложение. Но это не телефонный разговор…».

От смс веет холодом, но меня бросает в жар. Набираю ее – сбрасывает. Пишет, что на работе, и извини. Гм. Ну, ладно, ясно!

Нежно пишу ей в ответ, что соскучился. Усмехаюсь, и по-девичьи щедро насыпаю в смс сердечек и поцелуйчиков. Красиво…