444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » И. Рылов » Лишенный имени (СИ) » Текст книги (страница 9)
Лишенный имени (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 11:00

Текст книги "Лишенный имени (СИ)"


Автор книги: И. Рылов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

* * *

– Семён, ты точно уверен, что он сутки находился на палёной плеши? – в десятый раз спрашивал Прохор Фёдорович, неустанно бегавший из конца в конец своего тесного кабинета. – Ты точно уверен…

– Да, вы же сами всё наблюдали…

– Видел, брат, видел. Дальше что? – начальник уставился на своего серого от грязи и усталости подчинённого. – Какова вероятность ошибки? Вы всё-таки с дирижабля работали. Расстояние приличное. А то, что он трое суток бежал, как угорелый. Шутка ли, без малого шестьдесят вёрст отмахал, а? Почти к самой Ладоге! Да если бы так мог, давно бы до Выборга добрался. Что он там вообще забыл? Это уже никакой не отрог – это самая настоящая великая пустошь, понимаешь! Оттуда и раньше-то никто не возвращался, а уж теперь…

– Зато мы знаем, где он кристаллы заряжает, – устало ответил Егор. Парень был немного старше Семёна и командовал разведывательной группой, болтавшейся по пустошам в поисках полезных вещей и данных.

– Расстегаев хотите⁈ – вдруг переключился начальник, суетливо полез в ящик и вытащил оттуда свёрток пергаментной бумаги. Пошуршав обёртками, он выставил на стол целую гору ароматных пирогов. – Берите, берите, не стесняйтесь, мне одному столько не съесть. Всё равно зачерствеют, а Марья Степановна, – так Прохор Фёдорович величал свою кухарку, – расстроится.

Она приехала из их деревни на Вологодчине и была им, скорее, родственницей, чем служанкой. Её муж погиб во время польского восстания, и она перебралась к ним, надеясь найти в Петрограде работу, а потом и мужа. Но так и осталась помогать дочери деревенского кузнеца, вышедшей за пятого сына земского доктора.

Семён с Егором, не чинясь, взяли себе по три пирога и принялись их лихорадочно жевать. Прохор Фёдорович устало повалился на своё жёсткое кресло и тоже взялся за еду. Затем вытащил штоф успокаивающей настойки с тремя рюмочками, молча налил себе и подчинённым. А потом опрокинул рюмку в рот, не дожидаясь, пока Семён с Егором возьмут свои.

Посидев немного, он в сотый, наверное, раз вытащил папку с личным делом номера 281386 или триста восемьдесят шестого, как все теперь называли парня.

История его жизни была самой обычной. Родился он в уважаемой Псковской семье в особняке в самом конце Стенной улицы, окна которого выходили на реку Великую. Самый, что ни на есть центр по тем временам, а уж теперь…

Рос парень, также как и остальные отпрыски этого рода, воспитывавшиеся в доме его главы. Оценки в школе имел средние и почти не проявлял таланта к магии. Единственным, что удавалось ему лучше других, был рукопашный бой. Эти занятия служили отдушиной в беспросветной жизни «выродка».

В семнадцать лет триста восемьдесят шестой совершил убийство и был приговорён к четырём годам на Медногорский каторге, откуда не возвращаются.

Добывавшийся там, и только там, малахит, вытягивал жизнь из животных и людей. С помощью весьма хитрой магии можно было потом заставить камень отдать накопленное. Украшения с малахитом, продлевали молодость. исцеляя при постоянном ношении многие болезни. Из рудников камень выходил уже наполовину заряженным, а заключённые редко могли протянуть там больше трёх лет.

Эта каторга принадлежала богатейшему роду империи – Юсуповым. Те шли на множество ухищрений, чтобы в шахты отправлялись молодые здоровые парни, а не гнилозубая лагерная шваль, из которой камню брать было уже почти нечего.

В деле нашлась характерная бумага – особое мнение сыскаря. Тот утверждал, что парень оговорил себя. Кто б думал! Триста восемьдесят шестой отдал долг роду, как и положено боярскому сыну. Наследник в ссоре убил собственную сестру, а свалили всё на слабосильного брата, и концы в воду.

Впрочем, судьбе словно бы этого было мало, на триста восемьдесят шестого списали чрезмерную смертность каторжан и приговорили к лишению имени с дальнейшим изгнанием в пустоши. Можно подумать, что заключённые умирали не от истощения жизненных сил.

Родичи публично отказались от парня и постарались забыть, словно он никогда и не рождался.

Вот и сказочке конец…

– Как же ты на палёной-то плеши выжил? – в который раз уже спросил Прохор Фёдорович у портрета парнишки, почти насухо выпитого малахитом.

– А может он того… То есть его настолько камень высосал, что ему теперь сколько ни влей, всё мало? – спросил Егор. Он тоже, как и большинство сослуживцев, не один раз перечитал содержимое этой папки.

– На палёных плешах, – стал объяснять, словно ребёнку Прохор Фёдорович, – повышен магический фон. Не просто увеличен, он огромен, при таком уровне, жизнь в принципе невозможна, понимаешь ты? Там даже ничего не гниёт, как упадёт, так и лежит. К слову, как там фон в пустошах?

– Растёт, родимый, – промычал Семён, явно обрадовавшийся возможности сменить тему. Он чуть помедлил, жуя ароматный пирог с треской, проглотил и продолжил. – Уже почти в два раза вырос, причём везде. Если так пойдёт, там лет через десять снова жить можно будет.

* * *

Я проснулся от удара в бок. Открыв глаза, я увидел бледно-светящийся синим наконечник стрелы, лежавшей на ложе арбалета, нацеленном на меня. Шикарная машина, скажу я вам. Плечики крепились посередине корпуса, не смещая центра тяжести, тетива была перекинута через блоки…

Надо мной возвышалась крепкая фигура, затянутая в оливковую ткань с разводами. На одежде бледно светился зелёный узор. На вид эльф казался даже моложе меня.

«Вот и конец!» – подумал я.

Голова по-прежнему кружилась и болела. Эльф снова несильно ударил меня ногой и жестом велел подниматься. При этом он как-то неудачно отступил, теряя равновесие.

Я резко присел на корточки и буквально выстрелил в него всем телом, ударив плечом в живот. И куда только делась вся эльфийская скорость и ловкость? Враг согнулся, и его лицо на мгновение оказалось напротив моего.

– Благодарю, что вылечил дочь, – одними губами, почти неслышно произнёс он, а потом добавил, – уходи на запад…

Что ж, даже эти снобы, похоже, умели быть благодарны. Я схватил рюкзак и рванул к своему алюминиевому коню. Вскочил на сиденье и, не скидывая веток, до упора выкрутил акселератор. С тихим жужжанием квадрик рванул с места. Держа руль одной рукой, второй я вытащил из подсумка гранату со слезогонкой, зацепил чеку большим пальцем, вырвал её и швырнул гранату в ту сторону, где в лесу мелькало зелёное сияние.

Дела мои были хуже некуда. Изрешечённые бронежилет и каску пришлось выбросить, и теперь я оказался почти беззащитен перед эльфийскими стрелами.

Путь мой лежал на запад весьма условно. Стояла белая ночь, и определить стороны света оказалось той ещё задачкой. Компас из-за близости электродвигателей сошёл с ума, и я просто поехал перпендикулярно берегу озера.

Погони я не замечал, только один раз где-то мелькнуло зеленоватое свечение. Учитывая моё состояние, мне могло показаться. Голова болела и кружилась, то и дело, меня тошнило. Сотрясение текло своим чередом.

Я ехал довольно долго, пока, наконец, не наткнулся на палёную плешь

Глава 13
Хозяин кругов

Плешь, которую я нашёл, оказалась совсем небольшой – протяжённостью метров триста и полностью лишена даже остатков деревьев. В центре её находились каменные руины, на вид очень старые.

Я загнал квадрик внутрь через пролом в стене и приступил к изучению округи. Вообще, эта плешь была просто-таки усыпана разными вещами и напоминала помойку.

Я, стараясь не высовываться, обошёл её всю. Из полезного нашёл шесть патронов к дробовику, аккумуляторный фонарик и деревянную коробку с набором перьевых ручек и карандашей.

Здесь, кстати, в изобилии валялись непонятные мне предметы. Один показался мне интересен. Это было что-то вроде волчка, состоящего из множества переплетённых обручей, испещрённых чуть переливавшимися синевой, знаками, такими же, как и на перчатке. Нашлись, кстати, и символы, выгравированные обычным способом.

Так вот, эта штука работала. Шла, как часы, даже тикала. По некоторым из колец, повинуясь непонятной силе, неспешно скользили треугольные метки. На взгляд, они ничем не крепились.

А ещё волчок можно было завести, он начинал крутиться внутри ажурного корпуса. Метки при этом двигались очень быстро. Но самое странное: стоило механизму остановился, как верхняя его часть повернулась в определённую сторону, словно бы указывая направление. Как бы я ни крутил эту штуку, стрелка, если так можно её назвать, указывала всё туда же.

В общем, я решил именовать волчок чудо-компасом и оставил себе. Вдруг пригодится.

Я уже расчистил место под палатку, когда обнаружил ручную машинку для стрижки волос. Как и всё здесь, она, несмотря на снег, дождь и солнце, была как новенькая. Разве что песка в неё набилось. Я ввёл себе ноотроп с витаминами и завалился спать.

Я не выходил с плеши три дня. За это время порядком отлежался, постригся и съел всё, что у меня оставалось. Голова у меня больше не кружилась, да и боль прошла. На четвёртый день я увидел Мурку. Не знаю как, но я теперь не перепутал бы её ни с одной из соплеменниц. Впрочем, здесь вряд ли бы нашлась другая здоровая рысь.

Мурка разлеглась недалеко от края плеши и просто грелась на солнце. Я, не задумываясь, выбежал и обнял рысь, а она стала вылизывать мне лицо и, как и в тот раз возле разрушенного дома, натуральным образом улыбалась.

Я собрался, завёл квадроцикл и двинулся дальше. Хотя это я вру. Выехал я часа через два, когда смог уломать Мурку усесться со мной на квадрик. Сама она явно имела желание отдохнуть и никуда бежать не собиралась.

К слову, стоило мне уговорить рысь, и она без проблем разместилась сзади, словно не раз так уже делала. В общем, вечером десятого июля, по крайней мере, так выходило по моим расчётам, мы выдвинулись в сторону Выборга.

На руле я установил чудо-компас. Завёл его. Он снова показал туда же.

Судя по солнцу, мне предстояло ехать именно в ту сторону, и я выкрутил ручку акселератора до упора. Будь мы в моём родном мире, я бы уже добрался до Выборга, но дорог здесь не наблюдалось. Так что мне приходилось всё время выбирать путь, то и дело возвращаясь.

Один раз пришлось форсировать реку. Квадроцикл бросить я был не готов и проехал вдоль неё пятнадцать километров, пока не нашёл брод. Что интересно, направление на чудо-компасе не сбивалось, как бы я не крутился. Только вот куда показывала эта штука?

Где-то к полуночи попытался напасть кабан. Обычно говорят, что застрелить его из автомата проблематично. Может, кому-то и так, но я с этим вполне справился. Жить с четырьмя пулями в голове вепрь не мог никаким способом. Готовил я долго, но зато потом мы с Муркой наелись на славу и быстро завалились спать.

Я ехал весь следующий день и остановился лишь тогда, когда на горизонте замаячил подъём на холмы. Из своего мира я помнил это место. Оно находилось как раз у того самого озера Красного. Мне казалось, я встретил эльфов там, но выходило, что я забрался много дальше на восток.

Когда-то давно мне случалось кататься здесь на горных лыжах. Трассы спускались весьма полого, ну так и из меня спортсмен был, как из дерьма пуля. Так вот, чудо-компас указывал на один из холмов. Они, кстати, здесь оказались намного выше, чем я помнил.

Я проехал ещё пару километров и вдруг заметил, что на меня смотрят. Точно, как тогда в Тириоки, когда за мной шпионили крысы. По мере подъёма на холм сосняк становился всё гуще, и скоро мне пришлось спешиться.

Мне было искренне любопытно, что же там на вершине. Почему-то меня не покидала уверенность, что цель лежала именно там, не где-то дальше.

Я взял с собой автомат, пистолет-пулемёт и три оставшиеся гранаты и, конечно, топор. Мурка, глядя, как я собираюсь, стала устраиваться на заднем сиденье квадроцикла, но потом вдруг резко спрыгнула и последовала за мной. Ох, не к добру это…

Время перевалило немного за полдень, но здесь почему-то стоял полумрак. Воздух был неподвижен, ни один ветерок не смел разбередить духоты. Всё вокруг затопила звенящая тишина. Под ногами разостлали толстый ковёр из удивительно мягкого мха, глушившего все звуки. Сама атмосфера здесь давила.

Мы с Муркой двигались не спеша и чем дальше поднимались по склону, тем тише и темнее становилось. Лес оказался совсем редок. То тут, то там высились стволы сосен в полтора обхвата. Кроны их начинались так высоко, что, казалось, мы шли по залу.

Чувство взгляда постепенно становилось всё сильнее. Я снял «Ясень» с предохранителя, и тихий щелчок эхом отразился от стволов, заполняя странный лес. Этот звук единственный, помимо моего хриплого дыхания, нарушил здесь что-то невидимое. Мурка укоризненно посмотрела на меня.

Мы пробирались довольно долго, соблюдая тишину. Не нарушили её, даже когда наткнулись на труп. Совсем свежий, ещё окоченеть как следует, не успел. Хотя почему он?

Это была эльфийка. На истерзанной голове сохранилось одно острое ухо. Глаза несчастной выкололи, но глазницы были явно больше человеческих. От одежды остались одни лохмотья. Тело покрывали кровоподтёки и прямые раны, успевшие уже запечься. Я достаточно знал судебную медицину, чтобы понимать: их нанесли с помощью лезвия. Перед смертью несчастную пытали.

Нет, её убило не животное. Хищники отбирают жизнь, чтобы утолить голод, и не бросят добычу. Девушка же лежала посреди фигуры, начерченной с помощью сажи на мху. Странно следов магии я не видел. Хотя в одном месте фиолетовым едва мерцал какой-то знак.

Я ткнул в него рукой и… ничего. Его создатели были живы. Что ж, сейчас мы это дело будем исправлять!

Оставлять тех, кто сотворил подобное, в живых я принципиально не собирался. Россия не ведёт переговоров с сатанистами, мы их уничтожаем!

Я прикрутил глушитель к стволу «Ясеня» и, стараясь двигаться как можно тише, пошёл дальше.

Всего минут через пятнадцать я увидел невдалеке фиолетовое свечение. Оно исходило от странного знака, напоминающего глаз с веками растянутыми крючками во время операции. Символ этот размещался на длинном мешковатом балахоне грязно-красного цвета, что-то вроде костюмов ку-клукс-клана. Видал такие в кино.

В руках балахонник держал бедренную кость. Человеческую, может, эльфийскую. Она была кое-как очищена от мягких тканей, и на ней даже как следует не запеклась кровь.

Он внезапно повернулся, произнеся:

– А кто это тут у нас?..

Мгновение спустя в меня полетела светящаяся фиолетовым сеть. Сплетена она была очень интересно, словно из каких-то колдовских рун.

Впрочем, долго разглядывать её я не стал. Сеть, не долетев до меня, рассыпалась сверкающей пыльцой. Я поднял пистолет-пулемёт двумя руками и дал короткую очередь. Вышло плохо.

Нет, не подумайте, балахонник упал вперёд, как подкошенный. Трудно жить, получив восемь пуль в грудь и живот. Просто я рассчитывал на меньший расход боеприпасов. Я высадил, наверное, половину боекомплекта, и большая часть пуль ушли, что называется, в молоко.

Запасной магазин был всего один. Ладно, если что, будем шуметь. Я подошёл к трупу, наклонился и ткнул рукой в знак на спине убитого. Тот мигнул, и одежда рассыпалась в пыль.

Я пинком перевернул тело. Это оказался немолодой худой мужик. Хотя нет, не мужик – мужчина, уж больно он выглядел холёным. Словно какая-нибудь эстрадная звезда из моего мира.

Ничего интересного у него не было. Я на всякий случай прострелил ему голову и двинулся дальше. Я отошёл на пару шагов, когда услышал сзади крик:

– Магистр!

Резко повернувшись, я дал очередь в сторону голоса. Высокий звук выстрелов разнёсся по лесу. Второй балахонник повалился навзничь. Кошмар! Минус ещё полмагазина.

Я перезарядился и подошёл к убитому. Когда его одежда рассыпалась пылью, я обнаружил, что это ещё совсем мальчишка. Не старше здешнего меня. Так, наверное, я бы выглядел, не попади в Медногорск.

Тут я почувствовал раздражение своего здешнего альтерэго. Как хотите, а называть его новым именем я не собирался. Так вот, он прямо пыхал недовольством. Местный я никогда не выглядел таким лощёным.

Ладно, без разницы. Всё равно те двое были какие-то ненормальные… Хотя нет, если судить по моей старой памяти, то это они обыкновенные, а я выродок. В общем, не суть.

Поживиться у трупов было нечем, и я двинулся дальше. Я уже прошёл немного, когда заметил, что Мурка подозрительно обнюхивает первого балахонника.

– Плюнь бяку! – резко сказал я. – Ещё отравишься!..

В тот момент я снова очень остро ощутил, как неестественно звучит мой голос. Словно какой-то механизм, которым давно не пользуются. Хотя говорил я последний раз сегодня утром. Что за голосовые связки стали делать… Безобразие!

Мурка продолжала обнюхивать труп. Я подошёл и положил руку ей на холку, тут же почувствовав, как из меня что-то перетекает в рысь. Это было так приятно, что я даже застыл.

Моя боевая подруга, тоже замерла. Так, мы и стояли с минуту, и только потом двинулись дальше. Вскоре подъём прекратился. Мы оказались на плоской вершине холма.

Тут всё было так же: тишина, полумрак и ощущение пристального взгляда, в котором теперь чувствовалось явственное опасение. Дальше мы наткнулись ещё на два трупа, правда, совсем высохших, а вот балахонников не встречали.

Я уже начал бояться, что они разбежались и мне их теперь ловить по всей округе, но тут впереди забрезжило мерзкое фиолетовое сияние. Метров через десять мы увидели поляну.

Вернее нет, не так. Место это было окружено деревьями. Кроны их разрослись так сильно и переплетались так тесно, что здесь царствовала тьма.

Единственный свет исходил от сияющих на земле рунных кругов, таких же, как я видел раньше. Их было целых шесть. Как и в прошлый раз, между ними оказались словно бы натянуты светящиеся нити.

Тут я снова почувствовал неудовольствие здешнего себя. Непорядок! Прошлый раз было три, значит, теперь должно быть четыре! Вот точно, ему следовало бы служить в армии, он бы там плавал, как рыба в воде.

В самом центре всего этого дьявольского великолепия прямо на земле сидел крепкий мужчина средних лет и гладил просто-таки феерических размеров гадюку. Она была явно крупнее любой из анаконд моего мира, даже больше вкусной змеюки из музея.

Мужчина носил всё тот же балахон, но колпак на голове отсутствовал. Лицо у него было весьма импозантно, но без той ненормальной лощёности, что мы видели у двух предыдущих. Квадратный подбородок, высокие скулы, лёгкие надбровные дуги. Одно слово – красавчик, даже серёжка в ухе имелась. А ещё от кругов к его голове шла словно бы косичка, сплетённая их тонких фиолетовых нитей.

Я не люблю убивать. Вот честно, даже в эльфов стрелять не стал. Сначала боялся попасть в Лину. На фига я её спасал, если потом убью? А дальше просто не хотел. Может, они мне ещё пригодятся…

Собственно, мне это и помогло. Поведи я себя иначе, как знать, как поступил бы Линин отец. А тот магистр с костью меня реально взбесил. Ещё и сетями бросается. Безобразие!

Этот пока вёл себя прилично, и потому я для начала заговорил.

– Эй ты! – голос мой опять неприятно хрипел. – Подари мне круги, а потом убирайся подобру-поздорову.

– А иначе что? – спокойно спросил тот. Змея при этом подняла свою треугольную голову, уставившись на меня.

– Разделишь судьбу тех двух ушлёпков, – спокойно ответил я.

Если честно, я ни секунды не сомневался, что ничего не получится, но вот так убивать всех без разбора я просто не умею.

Ко мне тут же протянулись фиолетовые нити. По дороге они сплелись в странный узор. Я как заворожённый наблюдал, как из них сформировалось что-то вроде клинка, который рассыпался пыльцой.

Ждать, что этот урод выдумает ещё, я не стал. Высадил в него весь магазин пистолета-пулемёта, да и дело с концом. Я уже собирался праздновать победу, когда обнаружил, что пули остановились и висят в воздухе перед моим врагом.

Он заулыбался, явно собираясь что-то сказать, и в меня опять полетели какие-то нити, теперь красные. Одновременно здоровенная змея, хищно разинув пасть, ринулась на меня. Смотреть световое шоу я не имел никакого желания, а потому, метнув гранату, упал на землю. Грохнуло, я тут же бросил вторую.

Энергия его щита конечна, а значит, я могу его перегрузить. Дым ещё не рассеялся, когда раздался вопль. Он был полон такой дикой ненависти, что я даже опешил. Змея валялась на земле, словно порванная кукла.

А вот урод остался жив. Я поднялся на одно колено и вскинул АКМ. В подсвеченном фиолетовым сиянием дыму поднималась жуткая фигура. Левая рука была почти оторвана, держался на ногах он нетвёрдо, но чтоб ему, стоял!

Мгновение, и мерзавец весь засиял зелёным светом. Прямо на глазах его раны заживали. Рука приросла пара секунд, и лощёный оказался невредим. А вот змее подонок помочь не успел.

– Сталкер значит? – прошипел ублюдок, и лицо его озарилось злой улыбкой. – Ну, посмотрим, какого цвета у тебя кровь!

Он рванулся на меня. Кажется, даже быстрее, чем эльфийка. Шустрый…

Только это ему не очень помогло. Я тут же полоснул длинной очередью, еле удержав в руках автомат. Мужик рухнул, как подкошенный, ещё не упав, он снова оделся зелёным сиянием. Я лихорадочно менял магазин. Не успел.

Урод опять вскочил, и теперь он был намного ближе. Я вновь открыл огонь. Грёбаное сияние растеклось по нему. Тварь лечился не останавливаясь.

Я вскочил и начал отступать. Энергию ублюдку брать неоткуда, кроме как из этих кругов, а значит, как только он выйдет, станет уязвим. Я еле успел сменить магазин, когда этот гад оказался рядом.

Бах!

Его кулак прилетел мне в живот. Удар был неуклюжий, как у младшеклассника, но мне хватило, и я полетел словно пушинка. Как я не сломал себе шею, бухнувшись на мох, до сих пор остаётся для меня загадкой.

Миг, и он уже склонился надо мной, чтобы словить длинную очередь из «калаша». Скорость восстановления у злыдня была конечной, и он, сияя зелёным, рухнул на меня.

Ублюдок оказался тяжёлым. Не дожидаясь пока восстановится, враг попытался схватить меня, но кости предплечья были сломаны пулей и не успели срастись. Я вцепился в его правую руку, и предплечье вывернулось под прямым углом. Гад завыл. Кажись, его кости так и срослись.

Воспользовавшись моментом, я вывернулся и рванул в сторону. Ублюдок вскочил, размахивая искалеченной рукой. Я тут же всадил в него ещё один полный магазин.

Его буквально изорвало, но раны заживали почти мгновенно, и он метнулся ко мне, яростно воя. Я не успел перезарядится и просто со всей дури засадил ему по морде прикладом. Он в ответ отоварил меня в грудь кулаком, так что я снова кубарем полетел и больно ударился спиной об дерево.

Если бы не кольчуга, мне бы и конец, но она имела защиту позвоночника, типа той, что используют байкеры, которая и спасла мой многострадальный хребет.

Я перезарядился, ища глазами цель, и вдруг увидел, как этот хрен, сияя, как новогодняя ёлка, всеми цветами магии, улепётывает. Свою криво сросшуюся руку он прижимал к груди.

Случись ему участвовать в соревнованиях по лёгкой атлетике, он бы точно победил. Я тут же стал резать по нему короткими очередями, но тот нёсся, виляя словно заяц, и всего через пару секунд исчез в лесу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю