Текст книги "Лишенный имени (СИ)"
Автор книги: И. Рылов
Жанры:
Бояръ-Аниме
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава 14
Бей ублюдка!
Дело было плохо, главный балахонник сбежал, а у меня осталась одна граната и полтора рожка патронов. Ещё имелся топор из тускло светящегося металла и нож типа людорез и… в общем-то, всё.
Мурка, видимо, ретировалась с поля боя, испугавшись взрывов и стрельбы. Ну ладно, не сбежала – отступила на заранее подготовленные позиции.
Я огляделся и вдруг увидел в воздухе тонкие фиолетовые нити, тянувшиеся в ту сторону, куда усвистал главный балахонник. Я поднялся и как мог быстро, поковылял следом. Я не прошёл и ста метров, как наткнулся на ещё один растерзанный труп.
На этот раз это был мужчина, похоже, именно у него забрали бедренную кость. Я двинулся дальше и тут заметил, что от мертвеца тянется еле видимая фиолетовая нить, вплетающаяся в косицу, которая питала беглеца.
Я со злобы рубанул рукой по фиолетовым линиям. Увы, ожидаемо, от этого ничего не случилось.
Я прошёл ещё метров триста и вдруг увидел, среди стволов клетки. Деревянные платформы сверху и снизу и вертикальные металлические прутья. Заднюю стенку сколотили из досок. В таких клетках держат животных в цирках. Только в этих были разумные создания!
Таких конструкций я насчитал… короче много. Десятки. Их поставили неровными рядами, и теперь они образовывали что-то вроде лабиринта.
Я двинулся вглубь этого жуткого городка. Пленники сидели или лежали на полу, глядя в пространство невидящими глазами. Здесь держали в основном нелюдей, больше всего эльфов, пару каких-то карликов и что-то вроде змеечеловека, то есть змеедевушку. Многие клетки стояли пустыми.
От каждого из узников тянулись едва видимые фиолетовые нити, вплетавшиеся в косичку, которая питала главного балахонника. Во мне всё сильнее нарастала ярость.
Мне хотелось бежать, но я вынужден был идти медленно, опасаясь засады. Впрочем, минуты через три я вышел на небольшую площадь. Посреди которой стояли люди в балахонах всё с теми же знаками и тянули заунывный речитатив.
Пение было мне слишком хорошо знакомо. Нет, не мне, нам обоим. Именно под эти звуки нас лишили имён. Я, ни секунды не сомневаясь, всадил в балохонников оставшиеся в магазине патроны. Несколько рухнули, другие кинулись наутёк. Заклинание сменилось криками. Я вставил полный рожок и ещё раз полоснул длинной очередью по недобиткам. Вопли стихли.
Я подошёл ближе. Посреди площадки мрачно сиял фиолетовым знакомый мне рунный круг. На нём скорчился моложавый эльф. Казалось, он просто спал. Я проверил пульс. Парень был ещё жив, но без сознания.
Вот мы и выяснили, почему ушастые так на меня реагировали…
Патронов осталось полрожка. Я ткнул рукой в круг. Вдруг ярко загорелся зелёным знак дара смерти – череп и две скрещённые косы. Сияние мигнуло и погасло. Парень стал ворочаться, что-то невнятно мыча.
Мне немного поплохело, но я встал и двинулся дальше. При любом раскладе я не собирался отпускать главного балахонника. Очень скоро я нашёл его.
Вид у него был совсем не такой боевой, как раньше. Сам он оказался весь покрыт свежими шрамами, от балахона остались одни ошмётки. Через дыры в одежде просвечивало что-то зелёное с разводами. И только тут я понял, что это – малахит.
Подонок стоял на краю городка, держа двумя руками за шею вырывающуюся девчушку с зелёными, словно тина волосами.
От одного вида всего этого здешний я пришёл в такое неистовство, что мне еле удавалось его сдерживать. Нападать сломя голову на столь опасного противника я не собирался.
Он стоял ко мне боком и, видимо, не сразу заметил меня. Я воспользовался этим и всадил ему короткую очередь прямо в голову. Череп этого урода разнесло на куски. Руки его ослабли, и девчушка, рухнув на мох, стала уползать в сторону.
Этот гад грохнулся. Однако, не пролежав и секунды, принялся вставать. Его разбитая голова стремительно срасталась. Я, стоя на одном колене, повторно всадил в него короткую очередь. Его снова разворотило, но раны его мгновенно заживали, словно их и не было. Ещё чуть-чуть и у меня кончились бы патроны, а эта паскуда и не думала подыхать.
У меня оставался только топор и РГО. Вариантов я видел ровно два. Первый засунуть уроду внутрь гранату и героически погибнуть вместе с ним, когда она взорвётся. Второй изрубить ублюдка на куски. Правда, была опасность, что из каждого обрубка вырастет новый урод, но первый вариант ещё меньше мне нравился. Если умру я, то кто погасит круги?
В тот момент из старого меня пришло понимание – у гада есть магическое ядро, прямо под сердцем, надо его разрушить. Стоп! Я его из автомата уже, сколько времени колбашу, не мог не попасть. А потом я вдруг понял: это архимаг у козла вокруг ядра щит. Нужно попробовать голой рукой его раздавить.
Я отбросил почти пустой автомат, выхватил из петли на поясе топор и рванул к Архимагу. Эта скотина уже почти восстановилась и поднималась с земли. В три прыжка я оказался рядом и с поразительной лёгкостью раскроил гаду череп.
Я уже замахнулся снова, когда архимаг засветил мне в живот. Лишь чудом я успел сократить пресс, и кубарем полетел в сторону клеток. Благодаря петле топор остался при мне. Урод тем временем окончательно регенерировал, вскочил и бросился в атаку.
У меня от удара о землю вышибло дыхание, и я никак не мог подняться. Левой рукой я рванул из ножен людорез и встретил им архимага. Тот даже не обратил внимания на лезвие, и оно вонзилось ему в живот. Я со всей дури рванул его вверх, пытаясь рассечь гаду диафрагму, но рана зарастала сразу за лезвием, словно оно проходило сквозь призрачную плоть.
Архимаг засветил мне в грудь. Меня, будто молотом ударили. Ещё, ещё. Я не мог дышать. Попробовал вывернуться, не получилось. Потом ещё, но тщетно. Силы покидали меня.
Архимаг резко переключился и вцепился мне в горло. Клинок вывернуло из его живота, разворотив там всё, но это гада не останавливало. Я рванул нож и из последних сил полоснул урода по запястью, рассекая ему сухожилия.
Пальцы его выгнуло к тыльной стороне ладони. Ублюдок отвлёкся, и я, в который уже раз, снёс ему голову топором. Он ослабил хватку. Я смог вывернуться и принялся рубить и колоть врага, куда придётся.
Противник стал яростно метаться, прикрывая руками стремительно отрастающую голову.
" Ещё немного и мне конец" – мелькнула мысль.
«Руби, давай» – ответил себе я. Собственно вариантов не осталось.
Я рубил, не останавливаясь. Урод начал смеяться. Кажется, я не мог нанести ему по-настоящему серьёзных повреждений. Ещё чуть-чуть и убегать придётся мне.
– Чо, съел сталкер? – заорал архимаг. В голосе его слышалось злое торжество.
Он вдруг пружинисто вскочил и занёс руку для удара. Всё-таки я смог его очень серьёзно измотать, и теперь прежней прыти у него как не бывало.
Я попытался закрыться, но поздно. Я с ужасом наблюдал летящую к моему лицу руку, как вдруг архимага просто снесло. В бок ему впечаталась очередь ударных волн, перемалывая кости. Мурка прибыла, как положено главной героине, в самый последний момент.
«Стоп! Это ж вроде как я тут основный персонаж» – возмущение наполнило мня.
Я, не слушая собственных мыслей, шагнул к лежавшему архимагу, упал на колени и разнёс топором ему череп. Потом принялся рубить правый плечевой сустав. Старых навыков я не утратил и управился быстро. Потом отчекрыжил и левую руку. Конечности я швырнул в сторону.
Мне казалось, что это должно было дать мне немного времени. Я уже перехватил нож в правую руку, как с ужасом увидел, что конечности этого урода отрастают прямо на глазах.
Мурка оказалась рядом. Рысь пальнула во врага ещё раз и принялась тереться об меня, вытягивая из головы дурноту – перезаряжалась, значит. Я в ярости рассёк уроду живот и всадил туда руку, не давая ране стянуться. Он мерзко заверещал.
Рысь зарычала.
Архимаг, вдруг заткнулся и пальнул в Мурку, мою Мурку, красными нитями. Та заскулила и рухнула, тихо подвывая.
Я заорал, как умалишённый самое дорогое мне существо помирало рядом. Я швырнул топор в сторону. Ярость придала мне сил, и я вспорол ублюдку рёберные хрящи. Кровь заливала всё. Я сунул руку в рану и нащупал под бьющимся явно аритмично сердцем нечто.
Оно оказалось похоже на стеклянный шар. Я рванул и ничего. У животных этот орган напоминал жёлчный пузырь. Он не имел формы, будучи заполнен жидкостью. Увы, я догадался, что шар был щитом. Я пытался ухватить магическое ядро, но тщетно.
Бах!
В голову мне прилетел кулак. Рука урода, видимо, ещё полностью не восстановилась и удар прошёл вскользь, но я кубарем покатился и, что называется, поплыл, ненадолго потеряв сознание.
Когда я пришёл в себя, то обнаружил, что качаясь, стою на ногах, держа людорез двумя руками. Дело было совсем швах. У меня остался только нож… Стоп! Я рванул с пояса кистень. Перехватив кинжал в левую руку, я начал раскручивать цепь правой.
Архимаг, вновь попытался ударить, но получилось у него совсем плохо. Видать, на полную регенерацию требовалось больше времени. Я засадил ему кистенём в голову, потом в торс, затем по руке. Тому всё это было как слону дробины.
Я пятился из последних сил, уворачиваясь от его неловких ударов. Мурка скулила, лёжа на земле. Бой был практически проигран. Самое худшее, я не мог даже отступить. Ведь это значило бросить Мурку, на растерзание этому гаду.
Бах!
Он таки дотянулся и саданул мне в грудь. Я, опять кувыркаясь, полетели и больно приложились о мох. Попытался встать и не смог. Всё, что мне оставалось это – перекатится и ползти, чтобы увезти его от Мурки.
Шёл этот гад не быстро, и я смог добраться до сосны и подняться по стволу. Теперь, опираясь на дерево спиной, я вновь стал раскручивать кистень. Архимаг злобно заржал, а потом заговорил. В голосе его не было больше торжества, он сейчас звучал почти как мой, словно, исходя из поломанного механизма.
– Вот и конец тебе, сталкер…
Он сделал ещё один шаг ко мне, и тут голова его слетела с плеч и покатилась по мху. В полумраке синим сверкнуло лезвие, разрубая торс архимага по самый живот.
Ублюдок в очередной раз грохнулся, не прекращая сиять зелёным. Он уже восстанавливался. Я рванул вперёд и принялся потрошить грудь ублюдку.
– Элуэ тье вэй’еннэ ю! – это прокричал парень, стоявший сзади архимага с моим топором. Тот самый эльф, что лежал на рунном круге. Ушастый еле держался на ногах, но настрой имел явно боевой.
Я уселся на живот лягающемуся противнику, и ножом полосовал его потроха.
– Элуэ! Элуэ! – снова заорал эльф, поднимая топор.
Я отскочил, и он принялся сноровисто рубить тушку архимага. В отличие от меня он мастерски управлялся с боевым топором, и скоро противник, по кускам валялся на мху. Но тщетно, эта скотина, стремительно восстанавливалась.
– Стой! – теперь орал я.
Я сунул руку в остатки торса и нащупал гладкий шар. Как и в тот раз, я не мог даже сдвинуть его с места. Дело было дрянь, урод восстанавливался, а мы с союзником стремительно теряли силы.
Я уже готовился отступать, эльф тоже явно был не в состоянии поднять топор, как вдруг к нам подползла Мурка. Она зубами стала рвать тушу противника. При этом её собственные клыки светились красным.
Я отвалился от врага, а Мурка продолжала есть его, вгрызаясь в потроха. Зелёное сияние теперь оказалось на ней. Миг и она вырвала из груди архимага окровавленный шар, а потом проглотила.
Она поднялась на лапы. Зелёное свечение исчезло, оставив Мурку абсолютно здоровой. Я с трудом подполз к рыси и прижался к ней. Как раньше из меня, что-то стало перетекать в неё. Моя боевая подруга полностью зарядилась.
Мурка вывернулась из моих объятий и подошла к эльфу, который обессилено, сидел на мху. Рысь ткнула его лапой, и тот весь засиял зелёным. Всего пару секунд и он поднялся на ноги и, подойдя, устало произнёс, хлопнув себя по груди.
– Юльви.
Потом подал мне руку. Я поднялся с его помощью и потянулся к топору. Тому это явно не понравилось. Я подал ему нож. Он внимательно осмотрел мой людорез. Скривился, но топор отдал. Я ударил себя ладонью по груди и произнёс:
– Червь.
Тот в ответ похлопал меня по плечу. Я отцепил ножны и тоже отдал их эльфу. А потом поплёлся в сторону клеток.
Возле них я обнаружил Мурку, лечившую девушку, которую пытался, задушит архимаг. Та испуганно зыркала то на меня, то на эльфа.
– Юльви – снова представился он, а потом, указав на меня, произнёс – Чевь – звук «р» при этом эльф проглотил.
– Рштва, ньили войё! – произнесла девушка, исподлобья поглядывая в нашу сторону.
Я демонстративно пожал плечами, а эльф внезапно ей ответил, кажется, на том же языке, и между ними завязался долгий разговор. Я подобрал АКМ, и мы с Муркой двинулись дальше. Пленники в клетках теперь в основном сидели или стояли, обалдело оглядываясь.
Я сначала думал, где мне искать ключи, но оптом обнаружил, что двери запирались на маленькие круги. Я просто тыкал в них пальцем, те гасли, и клетки открывались.
Я пытался заговорить с пленниками, но те в основном не знали русского. Все они нуждались в помощи, и Мурка оказывала её.
Я уже отчаялся, понять кого-нибудь, когда на мою попытку представиться мне ответила эльфийка. Она была красива даже по меркам своей расы. Голос у неё оказался удивительно мягкий. Вообще, если Лина производила впечатление подростка, то это была взрослая женщина.
– Червь? – она подняла бровь. – Несколько необычное имя для смертного – она мелодично рассмеялась, неприятно напомнив мне обезумевшею Энгелэд.
– Какое есть, – проскрипел я – мне его ваша соплеменница дала.
– А раньше, другое было? Наверное, получше нынешнего – улыбнулась она, всё так же стоя в клетке, при этом многозначительно глядя на меня. Я протянул руку, и она буквально царственно ступила босой ногой на мох. Хоть из одежды на ней и остались какие-то лохмотья, едва прикрывавшие наготу, но вид всё равно имела, важный.
– А раньше никого не было. Лучше скажите, как вас звать, а то если вы как госпожа Энгелэд, то дальше без меня – продолжил скрипеть я.
– Я Альвэйн. А кто такая Энгелэд и чем она тебя обидела? – эльфийка всё так же спокойно улыбалась.
– Да как сказать, ваша соплеменница – заскрипел я. – Я сам, пожалуй, что виноват, но она хотела ответов на свои вопросы и не желала отвечать на мои.
Тут к нам подошла Мурка, она смерила взглядом эльфийку, потом протянула лапу и ткнула ту в бедро. Альвейн оделась зелёным светом. Потом опустилась на одно колено, обняла рысь и нежно произнесла:
– Спасибо, тебе, моя милая, за всё спасибо…
Мурка вывернулась и подошла ко мне, подставив голову. Я погладил её, чувствуя, как меня покидает дурнота. Эльфийка смотрела на рысь, как заворожённая, а потом спросила.
– Ой, а меня поладишь? – при этом она наклонила голову. Вот интересно вряд ли она тут мылась, но волосы её были просто идеальны, да от неё ещё и цветами пахло.
Я положил ей руку на макушку и тут же почувствовал, как меня покидает мучительная дурнота, набравшаяся за последнее время. Ощущение было очень даже приятным, совсем не таким, как когда это делала Лина, тогда мои внутренности, словно на раскалённый вертел накручивали.
Мы так стояли несколько минут, когда вдруг нас увидел Юльви. Он подбежал ко мне, оттолкнул мою руку и что-то затараторил, указывая на меня, а потом и вовсе бухнулся на одно колено. Эльфийка ответила парню, и тот склонил голову.
– Альвейн я смотрю, вы тут умывальников начальник и мочалок командир – проскрипел я.
Она опять засмеялась и сказала:
– Что ты Червь, я не настолько важная… – потом успокоилась и сказал – Продолжим – и снова наклонила голову. Я вновь положил ей ладонь на волосы.
Юльви всего трясло от этого. Интересно, он часом не её муж, а то прирежет меня, да, и дело с концом. Тут только я заметил, что на эльфийке откуда-то взялось белое платье. Я убрал руку, и волосы её теперь украшала диадема.
– Спасибо – она опять мелодично рассмеялась.
– Альвейн, соберите, своих, я помогу добраться туда, где ваши живут – проскрипел я. – Только мне ещё тут закончить надо.
– Хорошо – ответила она.
Я открыл оставшиеся клетки, освободив змеедевушку, медведя и Карла Петровича. Тот был порядком потрёпан, но не побеждён. Их я при первом осмотре не заметил.
– Брагодарствурю – прокаркал он.
Медведь прорычал что-то, и лапой указал на лес. Мне почудилось, что он со мной разговаривает, но разобрать слов я не мог.
– Давай, Михайло Потапович – сказал я. Тут я вдруг почувствовал, что оставшаяся во мне муть стремительно покидает моё существо. Медведь удивлённо посмотрел на меня и на задних ногах потопал в лес.
Покончив с освобождением, я двинулся в сторону кругов.
Ворон и рысь трусили за мной. Оказывается, я ушёл довольно далеко от кругов. Не меньше километра. Мы ещё только подходили, когда я услыхал грохот и крики, не было сомнений, там шёл бой.
Глава 15
Наш парень
Я лежал и наслаждался. Балахонники убивали друг друга прямо на сияющих кругах. Вот честно, мне ни капельки не было стыдно, и я не имел никакого желания вмешиваться. Свалка происходила почти на всей поляне. Тут на взгляд собралось человек десять, швырявших друг в друга разноцветные вспо́лохи.
Я наблюдал за побоищем уже с полчаса, и, честно говоря, неплохо отдыхал. Ещё минут через десять подтянулся Юльви. Эльф успел разжиться где-то мечом. И ладно бы только это, он теперь был одет так, словно побывал при дворе королевы фей. Может, одежду ему наколдовала А́львейн, может, сам справился.
Я показал ему на поле боя и жестом предложил лечь рядом. Тот явно был недоволен моим отдыхом. Тогда я продемонстрировал ему гранату, изобразив, что бросаю её. Потом ткнул в него рукой и показал, что он должен спрятаться от осколков. Тот не внял мне и даже схватился за меч. Тут на мох рядом со мной бухнулась А́львейн.
– Передайте Юльви, что если он не ляжет, то его заденет осколками, – обратился я к эльфийке, демонстрируя ей гранату.
– А что это? – с интересом спросила она.
– Оружие из другого мира, – проскрипел я. – Пора заканчивать этот балаган.
– Из твоего? – хитро сощурилась А́львейн.
– Сначала ответы на мои вопросы, потом на ваши, – мрачно просипел я, памятуя о поведении Лины, – и скажите Юльви, чтобы лёг, а то его по всему лесу собирать придётся.
Эльфийка что-то почти пропела парню, тот недовольно плюхнулся на мох. Я вырвал чеку и швырнул гранату, накрыв голову руками. Грохнуло так, что заложило уши. Я вскочил, намереваясь добить выживших, но таковых не оказалось.
К моей радости, нити от кругов больше никуда не тянулись, и я спокойно пошёл их ломать, прикладывая руку к ним поочерёдно. Всего минуту спустя, на каждом из них ярко загорелся череп с косами, а потом бахнуло.
Нет, не так: БАХНУЛО!
В небо ударил столб яркого света, который почему-то не слепил. В нём чудились прозрачные фигуры, воспарявшие куда-то вверх и там растворяющиеся. Среди них я как-то узнал принесённую в жертву девушку. Я проскрипел:
– Прости меня, я не успел…
Она улыбнулась и прозрачной рукой коснулась моего подбородка, затем растворилась в воздухе.
Всё это продолжалось бесконечно долгое мгновение, а потом свет иссяк, и вдруг всё вокруг: лес, мох, можжевельник, буквально всё, осыпалось на землю пеплом. А следом с неба хлынули струи тёплого июльского ливня.
Вода низвергалась, словно из ведра, мгновенно унося серую пыль. Теперь я стоял посреди голого песчаного холма и смотрел в покрытое дождевыми облаками небо, и дождь смывал с лица грязь и кровь.
Во мне поднимался бешеный восторг победы. Он затопил всё моё существо. Мурка внезапно оказалась рядом, и я поднял лицо в извергающее тёплые струи небо и заорал.
– РИКИ-ТИКИ-ТА!
Мурка ревела вместе с мной.
Когда восторг победы немного ослаб, я обернулся и вдруг увидел, что А́львейн танцует. Это было невыносимо прекрасно и завораживало, но я тут же принялся смотреть в другую сторону. Белое платье эльфийки намокло и теперь не столько скрывало, сколько подчёркивало фигуру. Я перевёл глаза на ругающегося Юльви. Тот насквозь промок, и это его совершенно не радовало. Парень, как и я, не знал, куда спрятать взгляд.
Мурка, не обращая внимания на дождь, принялась с рычанием и мявом грызть змею. Секунду спустя к ней присоединился и Карл Петрович. Я сначала хотел остановить его. Он в этот раз не заслужил, но потом, поглядев на его потрёпанный вид, не стал.
А́львейн тем временем подбежала ко мне и закричала:
– Пойдём танцевать, смертный!
Она казалась настолько счастливый, что я даже смог не опускать взгляд ниже её лица.
– Что это с вами? – удивилась она. Потом посмотрела на себя и, рассмеявшись, лукаво пропела. – Что, нравлюсь⁈
Я хотел ответить, но вместо слов получился неразборчивый скрип. Она спросила Юльви о чём-то, и тот недовольно стал бурчать. Вдруг платье эльфийки изменилось, став изумрудно-зелёным, и более не просвечивало. Она опять мелодично засмеялась, подбежала к Юльви и увлекла его в танец.
Я пожал плечами и собирался было двинуться к моему алюминиевому коню. Обернувшись, я упёрся взглядом в смотрящий прямо мне в лицо взведённый арбалет. На ложе лежала стрела с наконечником из синеватого металла. Шестеро эльфов в камуфляже стояли полукругом в десяти саженях от меня.
Я поднял автомат. Что бы там ни было, а сдаваться без боя не собирался.
– Ну что станцуем, девочки? – проскрипел я. Один из эльфов зло ухмыльнулся. Мгновение мы так стояли, пялясь друг на друга, и вдруг откуда-то сзади выпорхнула А́львейн.
– И правда, давайте танцевать! – пропела она, потом вытащила откуда-то флейту и принялась играть на ней зажигательный мотив.
Она кружилась в танце и неожиданно оказалась между нами. Потом опустила свой инструмент и обратилась к преследователям. Она говорила, смеясь, но те шестеро совсем не разделяли её веселья. А мне вдруг стало наплевать, пускай сами разбираются.
Я уже умирал. Нет у вас против Червя с Огрызком методов!
Развернувшись к ним спиной, я пошёл доставать из нутра змеи кристалл. Камень валялся рядом с пирующей рысью, видать, она оставила его мне. Карл Петрович восстановил своё похожее на фрак оперение и теперь неспешно насыщался огромной змеёй. Я поднялся и погладил Мурку.
– И меня, и меня! – подбежала А́львейн. Она схватила мою руку, перепачканную в грязи и крови, и положила себе на макушку.
Дождь уже кончился, и теперь мы все просто стояли. Мне было хорошо, мучительная муть, снова наполнившая моё существо после разрушения кругов, стремительно покидала меня, оставляя в теле лёгкость. Повернувшись, я увидел, что к нам идут остальные пленники. Кстати, они все теперь оказались одеты так, словно пришли сюда со сказочного бала.
Эльфийка опять упорхнула и снова увлекла Юльви в танец. Я глянул на себя, и мне стало стыдно за свои грязные лохмотья. Кажется, мои чувства разделяли и преследователи.
Они как-то даже смущённо пытались поправить потрёпанную форму. Именно форму. И одежда, и арбалеты, и снаряжение у них были стандартными. Вывод напрашивался сам собой – эти ребята были военнослужащими. А когда ты в армии, в тебе всё должно быть прекрасно: сапоги, брюки, китель, пряжка, нашивки, кокарда, и что там ещё в человеке-то есть…
А́львейн же тем временем отпустила вконец смутившегося Юльви, затем подбежала ко мне. Я, признаться, пытался под шумок улизнуть, пока преследователи не опомнились, и не то чтобы был ей рад. Эльфийка схватила мою руку и что-то запела.
И вот тут меня скрутило, так как в тот раз, когда Лина меня укусила. От боли у меня глаза на лоб полезли. Я старался вырвать руку, но не смог даже двинуться.
Это продолжалось вечность, но однажды пытка закончилась. Я обессилено рухнул на мох. Не тот пожиравший все звуки ковёр, а самый обычный кукушкин лён. Вокруг чуть шумели молодые сосенки с меня ростом, между которыми я видел плывущие по небу тучи. Среди них неспешно двигался длинный баллон дирижабля.
Облака менялись, словно кипящая жидкость, причудливо закручивались, то там, то, тут позволяя увидеть пятна небесной лазури…
Стоп!
Дирижабль, он постепенно становился всё больше! Он пускался! Я хотел что-то сказать, но не мог. Вдруг кто-то подхватил мою голову. Небо от меня заслонило испуганное лицо А́львейн.
Эльфийка что-то говорила, но я был не в состоянии её понять. Сейчас надо было любой ценой готовиться к обороне. Я начал рыпаться и неловко встав, потащился в сторону квадроцикла. Эльфийка снова, мне что-то говорила, но слова доносились, словно сквозь вату. Я даже не понял, как снова упал.
Меня подняли с земли. Передо мной оказался один из камуфляжных эльфов. Он что-то поднёс мне к лицу, и в ноздри ударило зловоние столь фантастическое, что я немедленно вывалился в реальность. Тот удовлетворённо похлопал меня по плечу и безо всякого акцента спросил:
– Заряды к твоему оружию?
– В машине, – проскрипел я.
– Эноэ, тащи его, – распорядился тот. Скорее всего какой-то начальник. Потом повернулся ко мне и стал запихивать что-то в карманы. – Ты эти штуки во время боя разбрасывал, – сказал командир эльфов, показывая мне магазин. – Держи, могут пригодиться.
Тут меня подхватили и поволокли вниз по склону. Справа оказался эльф в камуфляже, а слева шёл Юльви. Вид он имел напряжённый. В тот момент я вдруг понял одну вещь о преследователях. Лица их огрубели.
Нет, не черты, а именно выражение. Даже в Юльви чувствовалась частичка той радости, которой лучилась А́львейн, а вот у Эноэ её не было. Ни капли! Точно так, как и у меня.
– Что это за штука? – осведомился он.
– Летательная машина, самая примитивная. Сверху баллон с лёгким газом, снизу гондола с людьми и грузом.
– Чья она? – резко спросил Эноэ.
– Не знаю, я здесь таких ещё не видел.
– А где видел? – тут же спросил эльф.
Я, чуть подумав, ответил:
– С другой стороны вечной ночи.
– Огонь его возьмёт? – деловым тоном спросил Эноэ.
– Не знаю, у нас там магии не было. Для уничтожения летающих машин специальное оружие использовали.
Эльфы бесцеремонно тащили меня, положив руки мне на плечи. При этом ноги мои волоклись по земле. Юльви что-то стал напряжённо говорить. В тот самый момент мы оказались у квадроцикла. Я с трудом встал, открыл кофр, покидал в него пустые магазины. Потом достал оттуда обе гранаты, початую цинку патронов, и два полных рожка. Подумав, я сунул жестянку обратно.
Я стоял, опираясь на квадроцикл. Мне стремительно становилось лучше. Откачка магической силы не ухудшала моего состояния, как у остальных.
– Я постараюсь этих задержать, – просипел я.
Эноэ смотрел на меня отсутствующим взглядом с минуту, потом что-то коротко бросил Юльви. Он снова мрачно глянул на меня и произнёс:
– Ещё раз, спасибо за дочь, Репей…
Эльф хлопнул меня по плечу, и вместе с Юльви рванул вниз с холма, оставив меня одного. И тут я вдруг почувствовал: у меня теперь было другое имя. Не нормальное человеческое, но тоже ничего. Репей – это вам не Червь. Вот ведь как, даже поблагодарить не успел.
Я чуть постоял, сменил магазин и поковылял обратно. Существовала вероятность, что это дирижабль балахонников, а значит, для меня нашлась работа. Постепенно мне становилось лучше, теперь я более или менее держался на ногах.
Я запоздало восхитился тем, что сделала А́львейн. Вокруг меня стоял невысокий хвойный лес, на взгляд ему было уже лет пять-семь, не меньше. Какая-никакая, а маскировка.
Дирижабль тем временем висел над кронами и стала видна сплетённая из лозы гондола, покрытая магическими знаками красного цвета. Она была саженей двадцать в длину и не менее четырёх в ширину. Вокруг неё что-то мутно переливалось, наверное, щит или какое-то силовое поле.
С дирижабля тем временем выкинули верёвочную лестницу. По ней стали бодро спускаться один за другим трое человек. Лётчики носили стандартные кожаные брюки, куртки и шлемы. Глаза их защищали очки-консервы. Вооружены они были самыми обыкновенными арбалетами, без особых наворотов. Ну, прям стимпанк какой-то.
Открывать огонь я не спешил. Всегда успею. Никаких фиолетовых знаков или чего-то такого ещё у этих ребят не наблюдалось. Зато имелись заметные шестиугольные бляхи третьего управления – здешней спецслужбы. На них красовалось изображение собачьей головы, сзади которой были скрещены метла и топор.
Да-да, опричнина здесь считалась вполне солидной организацией. Основавшему её Малюте Скуратову в Москве вообще стоял памятник. Всё потому, что он после смерти Ивана Грозного организовал земский собор, выкликнувший на царство некоего Романова. Вместе они смогли навести порядок в стране, предотвратив Смутное время.
Сыскари спустились на небольшую поляну, оставшуюся на том самом месте, где стояли мы с А́львейн, и оказались у меня как на ладони. Я лежал между сосенками, держа автомат. Те озирались по сторонам, словно не верили своим глазам.
Я стал отползать назад, быстро потеряв летунов из вида. Саженей через тридцать я поднялся и, низко пригибаясь к земле, припустил в сторону квадроцикла.
Бежать так было неудобно, я изо всех сил старался не высовываться и всего минут через десять добрался до высоких деревьев. Здесь я выпрямился во весь рост и, что было мочи, рванул к квадроциклу. Потом вскочил на него и вдруг обнаружил, что Мурка уже разместилась на заднем сиденье.
Я обрадовался этому, погладил рысь и выкрутил акселератор до упора. Впрочем, ехал я, стараясь оставаться незаметным, а потому скорость моя была невелика. Часа через полтора я наткнулся на палёную плешь.
– Мурка, – начал я, – мне надо сходить туда, – я указал на выжженную землю, – встретимся здесь в то же время завтра.
Рысь недовольно фыркнула, потом спрыгнула и пошла куда-то, а я двинулся дальше по мёртвой земле. В центре её я обнаружил несколько относительно целых домов, где смог завалиться спать.
* * *
– Какого лешего! – Прохора Фёдоровича всего трясло. – Андрей Аркадьевич, вот просто объясните, что за бес вас туда потащил, а? Вы могли погубить и себя, и команду, и машину уникальную.
– Прохор Фёдорович, – взволновано отвечал капитан дирижабля. – Там был выброс, в разы превышавший все предыдущие вместе взятые. Магический фон на всех пустошах подскочил в два раза от позавчерашнего значения. И этот выброс, прошу заметить, случился именно там, где находился триста восемьдесят шестой. Прямо там огромный участок леса рассыпался в пыль. А потом вырос обратно у нас на глазах, вы понимаете! Да если всю магическую силу с Петрограда собрать в одном месте, и то её не хватит на такое. В конце концов, каким уровнем мастерства надо обладать, а? Это ещё не всё, – он вытащил гладкую металлическую пластину. – Мы смогли заснять его самого и не одного…
Воздушный капитан что-то сделал с артефактом, и его поверхность задрожала. На ней вдруг появилось трясущееся изображение. На холме, абсолютно лишённом растительности, целились друг в друга семь человек. Шестеро странных людей в зелёном расположились полукругом, а седьмой сгорбился чуть поодаль. Даже с такого расстояния было видно, насколько он грязен и оборван.




























