Текст книги "Лишенный имени (СИ)"
Автор книги: И. Рылов
Жанры:
Бояръ-Аниме
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 8
Хищник на двух ногах
На северной окраине сиятельного Петрограда, на углу Сонного переулка и улицы Алхимиков, стоял дом. Был он абсолютно ничем не примечателен: красный кирпич, чёрные кованые украшения на фасаде, небольшая часовая башенка по центру.
От улицы его отделяла высокая кирпичная же стена, такая пыльная, что давно утратила свой первоначальный цвет, сравнявшись с окружающим идеально серым пейзажем. Что и говорить, на Выборгской стороне таких зданий были сотни.
Редкие прохожие без всякого интереса миновали это место. И уж совсем необычным явлением было, чтобы любопытствующие стучали в тяжёлые железные двери: спрашивая, что здесь находится.
Стоит ли говорить, что они получали абсолютно исчерпывающий ответ, не вызывавший у них далее совершенно никакого интереса. Впрочем, если бы вы – мои дорогие читатели знали, что там происходило на самом деле, то не относились бы к этому зданию так легкомысленно.
Внутри дом тоже выглядел неказисто. Казённая зелёная краска на стенах, чистые белила на потолках, лакированный паркет знававший лучшие времена на полу. Одним словом самое обычное чиновное заведение.
Так вот в одной из безликих комнат, за крашеными дверями на которых отродясь не водилось никаких табличек, у крепкого деревянного стола сидели пятеро ничем не примечательных людей.
Одевались они тоже одинаково в рабочие робы, из-под которых выглядывали знававшие лучшие времена косоворотки без какой-либо вышивки. Бороды и волосы их были пострижены совсем коротко, а лица изрядно обветрились.
Председательствовал на этом совещании крепкий мужчина лет пятидесяти от роду.
– Итак, судари мои… – произнёс он даже с какой-то угрозой. – Может, всё-таки расскажете, зачем вы меня выдернули?
Повисло недолгое молчание, которое прервал самый молодой из сидевших:
– Как я, собственно, уже и докладывал вам, Прохор Фёдорович, магический фон в области Белоострова и Тириоки… Да что говорить, во всех наблюдаемых с моря районах по самое Тюрисевя вырос примерно на три четверти…
– И что? – устало спросил председательствовавший. – Для нормализации он должен повысится ещё раз в тридцать.
– А то, что это самый существенный рост за всю историю наблюдений – ответил молодой. – Но это ещё не всё. Десять дней назад в Белоострове мы зафиксировали мощнейший выброс, с которого, собственно, и начался этот рост…
– Вы мне уже об этом все уши прожужжали, – устало продолжил Прохор Фёдорович. – Знаете, Семён, мне тоже иногда надо хоть немного побыть с семьёй, не всё же на службе пропадать. У меня вон внуки уже…
– В Тириоки двое суток назад произошёл выброс, много более мощный… Собственно, в разы… И ему предшествовали несколько очень необычных плетений, – заговорил парень постарше Семёна.
Он достал из лежавшей перед ним папки несколько листов и протянул председателю. Стоило тому взять их в руки, как над ними возникли объёмные фигуры, будто сплетённые из светящихся линий.
– Что это, выяснили? – Прохор Фёдорович выглядел, словно собака, взявшая след.
– Нет! Мы ищем, но это определённо не похоже, ни на что из виденного нами ранее, – ответил ещё один мужчина. – Да, на следующий день мы фиксировали много меньший выброс, но всё равно он значительно мощнее любого, из тех, что мы наблюдали до этого.
– За прошедшие сутки скорость роста фона во всех районах увеличилась и продолжает расти… – вновь вклинился Семён. Он до этого усиленно рассматривал трещинки на стене, выкрашенной в казённый зелёный цвет, как и все стены решительно во всех имперских учреждениях.
– Когда последний раз наша группа заходила в Тириоки? – резко спросил Прохор Фёдорович.
– Три года назад, – ответил тот, что говорил вторым. – Никто не выжил.
– Подберите людей и пройдитесь хотя бы по окраинам, – голос председателя дрожал. – Нам нужна хоть какая-то информация о происходящем. Максимум через три дня надо будет докладывать наверх… Так и ещё… Что предшествовало первому выбросу?
– Да ничего особенного… – ответил кто-то.
– Ищите, всё что угодно: убытие групп, патрулирование, любое событие, даже изгнание… – Прохор Фёдорович вскочил и стал расхаживать туда-сюда по комнате.
– Так, было…
– Что было? – весь подобрался он.
– Так это… изгнание пятнадцать дней назад, было…
* * *
– Иди сюда, мой вкусненький!
Голос чудовища походил на перезвон нежнейшего из колокольчиков.
– Ну, где же ты?.. Не беги от меня, умрёшь уставшим…
Я скорчился в крохотном проёме между обвалившимися бетонными балками, поросшими пышным мхом и лишайниками. Низкие кустики можжевельника не могли меня как следует спрятать, и всё же это место было самым тёмным и незаметным из тех, что я нашёл. А ещё здесь просто невыносимо воняло тухлятиной. Наверное, это защищало меня лучше всего.
Страх бился во мне, требуя вскочить и бежать, но я держался, собрав всю волю, какая только оставалась.
Луна опустилась почти к самому горизонту, образуя вокруг головки чудовища жёлтый ореол. Да, именно головки. Эльфийка была невероятно, запредельно красива.
Каждое движение её наполняла невозможная для человека грация. Любая чёрточка лица идеально гармонировала со всеми остальными, как и стройная фигура, обтянутая некогда зелёной драной тканью. Её красоту не могла испортить даже покрытая отвратительной коростой вместо волос голова. Глаза эльфийки невероятно глубокого небесного цвета были абсолютно безумны, как у Мурки, в первую нашу встречу.
Почему я решил, что она именно эльфийка? А потому что, ушные раковины у неё были заострены кверху. Только это были не потешно огромные уши. Нет, как и всё в ней, форма их была идеально гармонична, но точно отличалось от человеческой.
А ещё чуть только не пол-лица её занимали просто огромные глаза с широченным зрачком. Темнота ей явно не была помехой.
Рысь убежала, спасая меня. Она лишь чудом смогла отвлечь на себя пару огромных облезлых волков, безропотно подчинявшихся этой стерве. В руках эльфийка держала два металлических бича, мгновенно раскаляющихся добела, когда она собиралась бить.
В призрачном освещении летней ночи она выглядела особенно жутко. Чуть качая бёдрами, она двинулась к моему убежищу. Бичи её начали раскаляться, и я с ужасом заметил поднимающееся от них марево горячего воздуха. Она провела кончиком языка по губам…
– Скоро будем кушать… – протянула она и засмеялась.
Смех её был прекрасен, как перезвон серебряных колокольчиков, но в меня он вселил такой ужас, что я вскочил и, не помня себя, понёсся вниз, в сторону реки. Копьё я потерял ещё в самом начале погони, – эльфийка перебила древко, словно играючи. У топора от ручки сохранился крохотный кусок, но лезвие осталось при мне.
Из оружия со мной теперь был лишь верный кистень. Увы, моя прекрасная противница была слишком быстрой. И если бы только это! Она оказалась чудовищно сильна для такой миниатюрной девушки. Едва встретив меня, она одним ударом кулака в щепки разнесла ствол сосенки толщиной в мою ногу.
Мне было нечего противопоставить ей, и в живых я всё ещё оставался только потому, что она забавлялась, загоняя свою добычу. Всё, что я мог, это хотя бы вымотать эту сладкоголосую стерву, прежде чем отправиться ей на обед.
Я бежал под гору, по редкому сосняку. Мох мягко пружинил под ногами скрадывая звуки. то и дело я ноги мои путались в низеньких кустиках.
Дыхание моё сбилось. В боку кололо. Икры словно одеревенели, но я нёсся как ошпаренный. Но не безумная жажда жизни гнала меня вперёд, во мне вместе с сердцем бился долг. У меня есть работа! Я не имею права сейчас умереть! Я должен жить, пока не выполню всё до конца.
Внизу между соснами я видел серебрящиеся бурунчики пены на чёрной торфяной воде. Казалось, что силы уже оставляют меня, лёгкие горели так, словно вместо воздуха я дышал огнём, но я всё равно прибавил скорости.
Сзади приближался заливистый нежный смех. Безумная эльфийка снова и снова повторяла:
– Ну, куда же ты?
Я был всего саженях в тридцати от реки, когда в призрачном освещении белой ночи увидел блестевшие глаза волков. В них, даже с такого расстояния можно было разглядеть всё то же безумие, что и у хозяйки.
Всего мгновение спустя они бросились на меня. Я сорвал с пояса кистень и принялся раскручивать его, готовясь продать свою жизнь подороже.
Бах!
Первый из волков оказался передо мной и получил удар по рёбрам. В ночной тишине явственно был слышен хруст. Я шатнулся в сторону. Тварь заскулила, но и не думала отступать. Мерзко тявкнув, второй волк метнулся ко мне.
Я стегнул кистенём, но псина в последний момент затормозила, и удар прошёл мимо. Ругнувшись, я попытался их оббежать, но те рванулись ко мне. Я вновь жахнул кистенём, снова мимо. Кажется, эти твари просто пытались меня задержать.
Вдруг песок и куски мха в шаге от меня взвились в небо фонтаном. Раз! Два! Это ударила Мурка, притаившаяся на сосне неподалёку.
Волки отскочили. Воспользовавшись их заминкой, я сунул кистень на пояс и рванул дальше к реке. Всего секунду спустя, в тишине, нарушаемой лишь моим тяжёлым дыханием, я различил свист бича, а следом за этим скрип падающего дерева. Мне оставалось лишь надеяться, что Мурка умудрилась удачно спрыгнуть.
Ещё пару секунд, и я выскочил на поросший невысокой травой берег и, не сбавляя темпа, ринулся в реку. Дно уходило резко вниз, и я тут же оказался по горло в воде. Рюкзак мой всплыл. Брезент не промок, и теперь за спиной у меня был поплавок.
Я на секунду обернулся, углядев, выскочивших за мной на берег волков. Они чуть задержались, наверное, потеряв меня из виду. Это их и сгубило.
Вдруг откуда-то сверху на них обрушился целый дождь крохотных чёрных шариков или капель. Падая на землю, они буквально взрывались. Это атаковал Карл Петрович. Как настоящий главный герой, он появился в самый последний момент.
«Как же хорошо, однако, что ворон на моей стороне! – мелькнула у меня мысль. – Ох, не хотел бы я попробовать на себе эту атаку»
Я желал выкрикнуть что-то приветственное, но у меня просто не хватило дыхания. Всего секунду спустя, всё было кончено – от волков остались только ошмётки.
В этот момент эльфийка буквально выскочила на берег. Лицо её теперь было наполнено запредельной яростью. Она больше не смеялась.
Карл Петрович разразился воинственным карканьем и вновь атаковал. Увы, сладкоголосое чудовище вдруг окуталось бледным светом, поглотившим удар ворона. Тот мигом ринулся наутёк. Эльфийка вскинула руку, и с её кисти сорвались один за другим несколько огненных шариков.
Я не видел, удалось ли уклониться от них Карлу Петровичу. Времени выяснять это у меня не было. Я скинул рюкзак и, уцепившись за него, поплыл, почти мгновенно оказавшись на середине реки.
Сладкоголосая же принялась бушевать на берегу. Она, издав тоскливый вой, полный отчаянья, била во все стороны раскалёнными бичами, от которых взлетали столбы песка, брызг и пара.
Крик её пробирал буквально до костей, и внезапно мне стало её жаль. На мгновение я представил, как бы чувствовал себя, если бы погибла Мурка. Что уж говорить это было бы просто ужасно.
Девушка потеряла рассудок от нехватки магии и теперь, как изголодавшийся зверь искала, чем её восполнить. Все мы здесь оказались в одинаковом положении, и кто знает, сколько пройдёт времени, прежде чем и я сойду с ума, разделив судьбу несчастной эльфийки.
Я грёб что было сил, течение несло меня. Рюкзак пока что очень помогал, и потому, несмотря на мой доспех, я не утонул. Я проплыл уже саженей двести, когда эльфийка вылетела из кустов на берег недалеко от меня.
Она неслась по травянистому берегу реки, кое где поросшему невысоким кустарником, лёгкими ровными прыжками, словно тень. Лицо её, мелькавшее в призрачном освещении белой ночи, выражало злую решимость. Не было сомнений, теперь она меня не упустит.
Какая-то мерзкая рыба забралась мне в штанину и кусала за ногу, но я ничего не мог с этим поделать. Поминутно что-то вцеплялось в одежду, но благодаря крепкой ткани, по-настоящему повредить они не могли. Впрочем, это только пока. Стоит мне встретить какую-нибудь крупную рыбину, вроде того осетра, и мало не покажется.
Я резко стал грести к другому берегу. Бич ударил менее чем в полусажени от меня, подняв целый фонтан брызг. Странно, металл больше не светился от жара. Остыв, оружие эльфийки частично утратило гибкость, благодаря этому она промахнулась, а я сохранил жизнь. Я неловко перевернулся, и рюкзак, в котором ещё оставался воздух, выскочил из-под меня.
Мгновение, и бич ударил по нему, проделав длинную дыру, через которую ранец немедленно стал наполняться водой. Плыть теперь оказалось тяжело. Я выпустил своё добро из рук.
В те минуты я не думал ни о чём, кроме того, чтобы держаться на воде. Скинул рваный ватник, оставшись в кольчуге и странном поддоспешнике. Тусклое свечение явно выдавало меня, но у меня не было выбора.
Изо всех сил я грёб к берегу. Оказавшись на нём, я хотел рухнуть на осыпавшийся с горки песок, но делать это никак не мог. Я поднялся и побежал. В штанине у меня яростно забилась рыба, не успевшая выбраться оттуда и теперь задыхавшаяся на воздухе.
Сзади раздался громкий плеск, это эльфийка перебиралась через реку. Как бы то ни было, я получил, хоть крохотную, но фору и собирался использовать её по полной.
Я бежал про прозрачному сосняку, уже не пытаясь петлять, сам удивляясь своему упорству. Всё моё тело словно горело в огне. Мох пружинил под ногами, срываясь с песка. Я то и дело поскальзывался на нём, что делало мой бег ещё труднее.
Мурку и Карла Петровича я больше не видел. Ну и хорошо, хотя бы они спасутся…
Всего в шаге от меня ударом хлыста перебило сосенку. Мне лишь чудом удалось уклониться. Я бежал сквозь лес, чувствуя, что двигаться становится всё тяжелее. Мы поднимались в гору. Надо было свернуть, постараться облегчить себе бег. Увы, стоило мне попытаться так сделать, как с обеих сторон засвистели бичи. Эльфийка собиралась использовать разницу в выносливости.
Я бежал, бежал и бежал, сам не заметив, как вылетел к высокому обрыву. Здесь осыпь жёлтого песка уходила резко вниз. Попытался свернуть и двигаться по краю обрыва, прикрыв им один фланг.
Для этого я стал тормозить и постарался развернуться, выставив левую ногу вперёд. Я уже поворачивался, опираясь на неё, и тут подошва ботинка с треском оторвалась. Стопу обожгло болью, видимо, по коже прошлись гвозди. Я резко кувыркнулся и боком полетел под откос.
Я стремительно катился по осыпи, более, не понимая, где верх, а где низ. В рот и нос мне забился песок. Я еле дышал. Это было чудо, что я не сломал себе шею.
Падение закончилось так же внезапно, как и началось. Я, оказался на толстой подушке из мха. С трудом поднялся. Усталое тело отказывалось повиноваться, но сзади я слышал звук осыпающегося песка, это спускалось чудовище.
Я с трудом побежал, углубляясь в редкий сосновый лес. Левая стопа болела немилосердно. Поминутно я наступал на острые камни ветки или ударялся пальцами. Вот и конец билась в голове мысль. Я хромал всё сильнее.
Щёлк! Щёлк!
Бичи били в землю вокруг меня. Вдруг что-то с силой толкнуло меня в спину. Я кубарем покатился сминая кустики черники. секунда и я ударился о мягкую моховую кочку.
Ещё толчок, ещё! В бок! В грудь, выбив из меня дыхание! По руке, которой я прикрывал голову.
Я попытался подняться, меня вновь что-то толкнуло.
Только тут до меня дошло. Эльфийка лупила меня бичами, но они, видимо, остыв, потеряли эластичность и удары выходили так себе. Мои доспехи держались. Поддоспешник, похоже, что распределял энергию, и потому пока причинить мне серьёзного вреда она не могла.
Времени не было, ещё немного и стерва поймёт всё и будет бить по незащищённым ногам и голове. Тогда конец.
Я резко перекатился вбок, опять уткнувшись в кочку. Щелчок бича помог мне, придав дополнительной энергии. Ещё перекат. Потом я, улучив момент, когда стерва ударила мне в грудь и изо всех сил схватил кнут.
Вражина заорала что-то нечленораздельное и дёрнула оружие на себя. Я вскочил, не выпуская хлыста из руки. Её сила мне в этом изрядно помогла.
Я еле стоял на ногах, но и эльфийка тоже была измотана. Дышала она тяжело. На одежде добавились новые дыры. Второй хлыст она где-то потеряла.
Мы несколько секунд играли в гляделки. И тут я вдруг заметил, что бич непостижимым образом обвился вокруг моей руки. Я рванулся, но поздно.
Эльфийка, мерзко улыбаясь, облизнула губы и стала тянуть хлыст на себя, приговаривая:
– Иди сюда, мой вкусненький… Теперь тебе не убежать… – голос у неё был глубокий, мягкий и какой-то удивительно приятный.
Глаза её горели безумным голодом. Я рванулся, но металлический бич крепко держал предплечье.
Я сдёрнул с пояса кистень, каким-то чудом оставшийся у меня, и принялся раскручивать цепь. В этот момент лес вдруг пронизали красные лучи встающего солнца. Снова я, прямо как наяву увидел, что сосняк залит кровью.
Я ударил кистенём. Гирька прошла всего в сантиметре от прекрасного лица. Эльфийка рассмеялась, словно зазвенел нежнейший из колокольчиков.
– Да-ле-ко-о, – буквально пропела она.
Я вновь и вновь бил кистенём. Попасть я не надеялся, стараясь держать дистанцию. Ведь стерва могла в любую секунду достать меня ногой.
Сил у меня почти не было, а вот эльфийка восстанавливалась стремительно. Я страшно рисковал, но мне ничего не оставалось. Резко рванув бич на себя, я со всей дури жахнул ей кистенём по пальцам. Не попал, но она, спасаясь от удара, выпустила рукоять, и бич слетел с моего предплечья.
Она отступила и, видимо, запнувшись обо что-то, на мгновение потеряла равновесие. Я развернулся и побежал.
В свой последний рывок я вложил все силы и всё желание жить. Потом конец, спасения не было. Я пробежал метров двадцать и выскочил на ровную гарь. Дёрна тут не было, и по рыхлому песку бежалось особенно тяжело. Меньше чем через минуту я рухнул.
Мне стало всё равно, что будет дальше. Перевернувшись на спину, я посмотрел в небо. Про себя я принялся молиться, закончив: «…В руки твои придаю свою душу, Господи».
Я уже готов был к тому, что жизнь сейчас кончится, но смерть почему-то никак не приходила. С трудом сел и вдруг увидел эльфийку. Она бесилась метрах в двадцати от меня. По какой-то причине она не могла зайти на гарь.
В ярости она лупила ногами и руками всё, что попадалось. Увидав, что я сел и смотрю на неё, она вдруг отчего-то остановилась и уставилась на меня так, словно видела призрака или ещё чего-то такое.
Я с трудом встал и, глядя на неё, поднял руку, сложив пальцы кукишем, и ткнул им в неё. Я хотел прокричать, но вышел только сдавленный хрип, в котором едва можно было различить слова. Лишь с третьего раза после приступа мучительного кашля я смог выкрикнуть:
– На, выкуси! Что, съела?..
Та секунду смотрела на меня, и в глазах её даже появились какие-то проблески разума, а потом она вдруг всплеснула руками и потрясённо спросила:
– Да как так-то?
Глава 9
Паленая плешь
В доме на углу Сонного переулка и улицы Алхимиков, несмотря на то, что стояла то ли глубокая ночь, то ли совсем уж ранее утро, жизнь била би… то есть ключом. Всё в той же комнате за столом сидел серый от усталости Прохор Фёдорович, разбиравший документы.
Семён, примостившись в углу, возился с полированной каменной доской, над которой то и дело возникали светящиеся линии, складывавшиеся в причудливые знаки.
– Ну! Не томи уже! – нетерпеливо выпалил Прохор Фёдорович, теребя застёжку своей косоворотки. Так он делал всегда, если волновался.
– Двое живы, так, номер 397653 движется по берегу. Его уже четырежды с кораблей замечали. Логично, в принципе. Все, кому удавалось выжить, делали именно так… А 281386 сейчас, где-то… примерно тут, – сказал Семён, указывая на карту, приколотую к стене. Палец его уткнулся в самый центр Карельского перешейка, недалеко от руин Куйволы.
– Ты что, брат? – опешил Прохор Фёдорович. – Белены объелся?
– Да сами посмотрите, – возмутился Семён.
Начальник буквально оббежал вокруг стола и уставился на каменную доску и светящиеся линии на ней.
– Твою же за ногу через тын да в корыто! – начальник потрясённо сел, на удачно подвернувшийся стул. – Это же отрог великой пустоши. Там и раньше-то дольше двух суток не протянуть было, а сейчас…
– Заметьте, какой высокий фон. Как он вообще жив-то там?.. – Семён задумчиво теребил редкую бороду. – А откуда там высокий фон?
– Напомни мне, когда у нас дирижабль на Выборг-то пойдёт? – Прохор Фёдорович сел и уставился в стену, словно что-то считая.
– Ещё полторы седмицы… – устало ответил парень.
– Так, я попробую их поторопить! Как думаешь, продержится следилка-то наша?.. – при этих словах начальник вздохнул. Несложно было догадаться, что в это он и сам не верил. – Семён, постарайтесь с ребятами контакт с ней удержать, так долго, как только сможете. Я кристаллы выбью – сразу, как Корней Федотович явится, к нему пойду…
Тут в дверь настойчиво постучали.
– Да! Войдите… – крикнул он раздражённо.
В комнату протиснулся непримечательный полноватый мужичок лет пятидесяти с огромной лысиной, обрамлённой жидкими седыми волосами. Поверх косоворотки с родовой вышивкой на застёжке он носил яркую жилетку, резко контрастирующую с потрёпанными нарукавниками.
– Робят с Тириоки вытащили. Их крысы к морю прижали, чудом спаслися, – невесело начал он. – Слава Богу, все живы. Раненых четверо, а так…
– Спасибо, Лука Фокич… Поговорить с ними, когда можно будет?
– Дак… Сейчас. Связь дадим, и того, – неуверенно произнёс лысый мужичок. Вид у него был, как и у всех тут, усталый и сонный.
– Понял вас, выдвигаемся! – Прохор Фёдорович потирал руки.
– Хорошо… – обречённо произнёс мужичок, явно уже не надеясь сегодня лечь спать.
* * *
Я стоял и рассматривал поставленную на попа пятиэтажку. Самую обычную серую кирпичную пятиэтажку в три подъезда. Треугольные эркеры её торчали, словно острые зубы.
Она каким-то волшебным образом оказалась здесь прямо с подвалом. При этом здание именно перенеслось. Даже бо́льшая часть окон оставалась цела.
В нижнем её торце… О чудо! Размещался лучший на свете магазин «Валпс». Наконец-то и мне повезло! Сбылась-таки мечта идиота!
Сюрреалистичности картине придавало то обстоятельство, что не падало здание, опираясь на солдатский клуб. Над крыльцом последнего словно в ответ на мой немой вопрос: «Это вообще как?», размещалась надпись: «Россия – страна возможностей».
Крыша клуба оказалась проломлена, и из неё прямо на меня смотрела танковая пушка. Судя по башне, туда упал Т14. Редкая птица, знаете ли, ввиду своей дороговизны.
– Туту-лула-тулула, что ты скажешь, глядя в дуло? – задумчиво спросил я в пространство. Молчание было мне ответом. Полное, абсолютное молчание и чудовищная звенящая тишина.
Со свободного торца клуба скромно притулился самый обыкновенный армейский чепок, совмещённый с Военторгом. Рядом с ним криво стояла вполне заурядная казарма. Ой, извините солдатское общежитие, у нас казарм же больше и нет.
Замыкал же всё это безобразие бронзовый Ильич, воткнутый головой в рыхлый песчаный грунт. Гранитный постамент его валялся рядом, придавив собою какую-то легковушку. Рука вождя, традиционно указывавшая голодранцам усих краiн, куда они могут идти своим светлым путём, была направлена на здания.
Как я уже упоминал, говорить мне ещё с прошлого раза понравилось, и потому я проскрипел, обращаясь к вождю мирового пролетариата:
– Не волнуйтесь, Владимир Ильич, ничего прокля́тым экспроприаторам не оставим!
Я похромал первым делом в «Валпс». В общем-то, отродясь там затоваривался. Перед каждой командировкой, да иной раз и просто так.
Уже добравшись до его гостеприимно запертых дверей, я почувствовал всё нарастающее охренение здешнего меня. Я б вот тоже обалдел, если бы моё такое уютное объяснение происходящего с помощью психи… ой, то есть, душевной болезни, рухнуло бы в тартарары.
Итак, моя жизнь никакая не выдумка. Я реально существовал. Прямо вот по-настоящему, по-хорошему, по-доброму был, есть и буду есть. И главное, я знал, где здесь разжиться одежонкой, обувкой, приличным ножом и может быть, если даст наш милосердный Господь, даже огнестрелом.
В магазин влезть оказалось совсем несложно. Я просто вышиб окно. Сигнализация-то всё равно не работала. Да и среагируй она, кто бы примчался на вызов?
И вот радости моей не было предела. Я долго копался и, наконец, остановился на летнем костюме типа «горка» и берцах. Набрал себе нормального белья, а то поддоспешник мой благоухал так, что даже меня с души воротило.
Я спрятал в отличный рюкзак смену одежды, тактическую рубашку и разгрузку. А ещё я нашёл прочный и лёгкий шлем и маску с рисунком черепа. Два комплекта термобелья, ну и там гамаки, котелки и всё такое. Прихабарился парой охотничьих ножей и отличным набором инструментов и какой-никакой, а аптечкой.
Далее я направил свои стопы в чепок. В чистое я пока не одевался. Не хотелось пачкать нормальную одежду. В солдатском магазине я нашёл всё, о чём мечтал все эти бесконечные две седмицы: мыло, шампунь, зубную пасту и щётку, а главное, сухпайки.
О, Господи всемилосердный, спасибо тебе за то, что ты сохранил их пригодными для еды.
Нет, без шуток! Здесь натурально вообще ничего не гнило. Даже пирожки засохли, но ни пятнышка плесени на них не было.
Призна́юсь честно, я самым бессовестным образом чревоугодствовал. Сожрал два пайка и, даже не помывшись, отправился на боковую. Конечно, мне закрадывалась в голову мысль о радиации. Живых существ-то, помимо меня, здесь не было. От слова «совсем».
Тут даже трупы не разлагались. Нет, ничего такого не подумайте, ни одного покойника я здесь не нашёл. А вот мёртвых животных по границе палёной плеши лежало порядком. Они превратились в мумии и всё же не имели ни малейшего следа гниения.
Так вот, о радиации, если тут всё такое стерильное, то излучение должно было быть просто чудовищной мощности. Я бы всё равно долго не выдержал. И потом, не могла же зона заражения иметь чёткую границу, за которой ты оказывался в абсолютной безопасности.
Ну, если тебя, конечно, не сожрёт эльфийка, а она уходить не собиралась и патрулировала рубежи палёной плеши в ожидании обеда, то есть вашего покорного слуги.
Правда, тогда все эти мысли мне в голову особо не лезли. Я чудовищно устал, но оказавшись сыт, собирался выспаться. Проснувшись, я рванул в самое важное во всяком здании место – туалет. Меня лютейшим образом пронесло. Бактерии, обитающие в кишечнике, тоже погибли и теперь у меня были определённые проблемы с пищеварением. Затем я помылся в небольшом озерце с идеально прозрачной водой.
Дня три я просто ел и спал и только на четвёртый отправился штурмовать оружейку. Хотя дело это оказалось простым. Ключи от неё я нашёл почему-то не у дневального, а в комнате дежурного офицера. Ну, ладно, я искал их целый день, но к вечеру-то нашёл.
Теперь я был счастливым обладателем АКМа. Кроме того, я обнаружил «Макаров» и пистолет-пулемёт «Ясень», к которому зачем-то прилагался глушитель. Так-то тут оружия на целую роту было, но мне того арсенала, что я утащил вполне хватало.
Ещё нашлись гранаты. Я взял четыре РГОшки, столько же светошумовых и внезапно обнаружились целых три со слезогонкой. Ну, что ушастая, посмотрим, как тебе такое понравится⁈
В общем, теперь я упаковался для самой настоящей войны. Даже разжился лёгким бронежилетом, наколенниками, налокотниками от «Ратника». Тащить всё это на себе было тяжеловато, что с лихвой окупалось чувством безопасности.
Ах да, и последнее: я нашёл медпункт и разжился там нормальными лекарствами и медицинскими инструментами. Обработал свою израненную ступню, да и прочие раны тоже. Там же я прибрал к рукам целую банку порошка гризеофульвина. А вдруг я тоже грибы подхвачу, как большинство здешних обитателей.
Ещё пять дней я спал и стрелял. Я высадил по пятьсот патронов из каждого вида оружия и порядком наловчился в этом деле.
Ах да, ещё в одной из квартир я смог прихватить отлично издание «Сильмарилиона» Толкина. В нём даже имелись словари эльфийских языков.
Ведь информацию об эльфах мне взять было больше неоткуда. Моё здешнее я о них не слышало от слова «вообще». Сама концепция бессмертных почти людей у той части меня вызывала плохо скрываемое недоумение.
Тут сто́ит рассказать ещё об одном событии. Несмотря на все мои злоключения, поясная сумка, выданная мне ещё в Петрограде, осталась со мной. В ней, кроме документов, я носил ещё и собранные кристаллы. Полезнейшая штука, можно как фонариком или ночником пользоваться.
На самом деле они представляли огромную ценность. Согласно здешним воспоминаниям, эти камни аккумулировали магию и потому были очень дороги.
Так вот, нетрудно догадаться, что в невесть как оказавшихся здесь зданиях из моего мира электричество отсутствовало. Даже батарейки у всего оказались разряжены. Однако стоило поднести светящийся кристалл к лампочке, как та начинала тускло мерцать, словно рядом с трансформатором Тесла.
Камни создавали мощное переменное электрическое поле. Прям подарок какой-то. Я немного поэкспериментировал с ними. Честно, я думал, что сейчас получу халявный источник энергии. Только обмотаю кристалл медной проволокой и… вуаля!
Бахнуло так, что вынесло десяток окон. От камня осталось облако мерцающей пыли. Что интересно, меня не задело, словно бы я снова был в невидимом шаре. Больше такие эксперименты я не проводил. Однако мысль получить электричество крепко засела мне в голову.
В общем, примерно седмицу спустя, я выдвинулся с палёной плеши. Шёл я днём, справедливо полагая, что в это время ушастая где-нибудь отсыпается.
Я совершенно не желал причинять ей вред. Кто, в конце концов, знает, когда я сам лишусь рассудка. Да и не было её вины в происходящем.
Однако девушку я не встретил. Я шёл по лесу, иногда поскальзываясь на мху, почти всё утро и никого, совершенно никого. А ближе к полудню я нашёл её.
Вы, мой дорогой читатель, наверное, думаете, что она подкараулила меня, пользуясь своими суперчувствами. Нет, нет и нет.
Просто я нашёл небольшой, очень милый домик в финском стиле. Вокруг располагались клумбы и грядки. Ещё недавно они, наверное, были удивительно ухоженными, но, кажется, их забросили. Скорее всего, хозяйка окончательно помешалась от магического голодания.
Дурь какая!
Хотя совсем не дурь. Просто местные развивались в таких условиях. Здесь всё, включая животных, колдовали. Вот интересно, а микроскопические грибки что за магию использовали? Проклятье какое-нибудь, наверное…
Дверь домика оказалась заперта, и на ней тускло светился круг-замок, точно такой, как на стене в подвале музея. Входить я не спешил, сначала обошёл вокруг и очень аккуратно заглянул в окна.
Внутри царил удивительный порядок. Нет, там вы бы не увидели болезненной чистоты, словно здесь не живут. Просто этот дом был из тех, где опрятно не, потому что бесконечно убирают, а потому что не мусорят и всегда кладут вещи на свои места.




























