Текст книги "Лишенный имени (СИ)"
Автор книги: И. Рылов
Жанры:
Бояръ-Аниме
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Сначала я заглянул в спальню. Там стояли: аккуратно заправленная кровать, шкаф, стул, тумбочка и несколько горшков с цветами.
Второй я обнаружил кухню. Посреди обеденного стола разместилась деревянная ваза с крупной земляникой.
Третьей комнатой оказалась гостиная. Она была больше остальных. Со стороны спальни находилась сложенная из гранита печь. Раствор между камнями неведомые рабочие разгладили удивительно ровно. Напротив неё стояло мягкое кресло, на вид очень удобное.
В стороне у стены находился большой комод, на котором расположились несколько горшков с пышными папоротниками. К нему был сдвинут круглый стол, накрытый вышитой скатертью.
По центру комнаты на выкрашенной белой краской табуретке босяком стояла эльфийка, одетая в чистую полотняную рубашку, доходившую ей до середины голеней. На голове был повязан серый платок, закреплённый на лбу небольшой брошью в форме цветка.
В руках она держала верёвку, привязанную к потолочной балке. В тот самый момент девушка проверяла, хорошо ли ходит нехитрый узел.
Стыдно вам в этом признаться, но в первый момент я даже обрадовался. Мой страшный враг, обезумев, собирался сам лишить себя жизни.
Ладно, сама, а ещё она психически больна…
Да что б меня! Я же врач… я русский солдат… я не позволю!
Я рванул в обход. Вмиг я оказался у крыльца, взлетел на немногие ступеньки и дёрнул дверь на себя. То есть хотел дёрнуть. Рука моя натолкнулась на невидимую преграду меньше чем в вершке от ручки.
Я попытался ударить ногой – ничего. Рванул с плеча автомат. Перекинул предохранитель до конца – на одиночную стрельбу, прицелился туда, где была ручка, и нажал на спуск. Грохнул выстрел.
Как заворожённый, я наблюдал, как пуля повисла в воздухе и бессильно упала на пол. Грёбаная магия! Я рванул к окну и попытался прикладом высадить его. Всё та же невидимая преграда остановила удар. Автомат беззвучно спружинил, и в руки мне ударила лёгкая отдача.
Ах, ты ж!
Да, что же делать⁈ Что делать-то⁈ Блин, блин, блин… Я метался…
Надо перегрузить защиту, в ней конечное количество энергии.
Граната! Да нужна граната. Блин, да как же…
И тут я вспомнил про опыт с магическим камнем. Проволоки у меня оставалось ещё много. Я потратил пару секунд, доставая её. Потом выхватил из сумки ярко светящийся синим кристалл и, прижав одним концом к невидимой преграде прямо напротив магического круга, принялся наматывать проволоку на острые грани.
Один виток! Второй! Третий! Медь начала накаляться. Хорошо, что я надел перчатки. Четвёртый, пятый, шестой… и тут бахнуло!
Кристалл я выбрал здоровый, и рвануло намного сильнее, чем в прошлый раз. Образовалось мерцающее облако медленно оседающей пыльцы.
Круг на двери мигнул и погас. Я рванул ручку на себя, оказалось незаперто. Я влетел в прихожую. Слава Богу, дальше защиты не было. Ещё дверь, одним прыжком ворвался в гостиную. Вот тут я не удержался и чуть расслабившись произнёс:
– Ауле в помощь!
Если верить Толкину, так звали Бога Эльдары и прочие ушастые. Эльфийка, уже сунувшая голову в петлю, уставилась на меня неверящими глазами.
– Не смей! – заскрипел я от двери.
Я метнулся через комнату, схватил её за ноги, не позволяя упасть. Девушка принялась яростно брыкаться. И куда только делась её давешняя сила. Сейчас пусть и с трудом, но мне удавалось удерживать её.
Раз! Табуретка перевернулась. Теперь только я не позволял вырывающейся эльфийке повиснуть на верёвке.
– Пусти! – она орала не своим голосом. По крайней мере, не тем медовым, которым говорила со мной тогда.
Я резко вскочил на свалившуюся набок табуретку. Отпустил одну руку и схватился за верёвку, стремясь сбросить петлю с шеи девушки. Та яростно вцепилась в меня. Ногти у неё были длинные, но я-то носил тактическую рубашку с рукавами из грубой материи и перчатки.
С пятого раза я-таки стащил петлю с её шеи. И с облегчением чуть расслабился. Тут девушка резко дёрнулась. И мы вместе полетели на пол. Я попытался отстраниться, но не тут-то было. Эльфийка с яростным воплем вцепилась в мою разгрузку.
– Пусти! – теперь уже орал я.
Прежняя сила вернулась к эльфийке, и она так сдавила меня, что я с трудом мог дышать.
– Ах ты гад глиняный! – шипела девушка, перемежая русскую речь непонятными словами, похожими на финские. – Огрызок червивый. Я те покажу…
Вертясь, словно уж на сковородке, я пытался освободится, и сам не знаю как, но мне это удалось. Я вырывался, и тут эльфийка вцепилась в моё предплечье. Пуговицы на манжете отлетели и рукав засучился. Девушка, решив, наверное, что ещё немного и я сбегу, вцепилась зубами мне чуть ниже локтя в узкую полоску кожи, которую не защищал наручь.
В тот момент я не почувствовал боли в руке. Нет… мне показалось, что в живот воткнули раскалённый вертел и принялись накручивать внутренности. Боль была такой, что я не мог даже кричать, а только тихо подвывал.
Всего секунду спустя я почувствовал, как что-то вытекает из меня. Уже позже я понял, что ощущения эти оказались сродни тем страданиям, которые я перенёс, когда меня лишали имени. Только это было всё же по-другому, словно рвота. Невероятно мучительная, но каким-то непостижимым образом приносящая облегчение.
Когда всё это кончилось, я потерял сознание.
Глава 10
Передышка
Прохор Фёдорович спал. Впервые за много дней он смог вернуться домой и, несмотря на то, что дело вплотную подошло к обеду, не имел ни малейшего намерения просыпаться.
Так вот, пока этот, безусловно, достойный муж изволит почивать в своей пятикомнатной квартире на Каменноостровском проспекте, а мы с прекрасной эльфийской девой валяемся без сознания посреди смертельно опасных пустошей я, пожалуй, сделаю ряд пояснений, призванных упростить мой дальнейший рассказ.
Как уже много позже я узнал лишение имени сильно меняло человека. Для местных это было, словно бы им выкололи глаза, лишили слуха и осязания. И если бы только это. Тело человека продолжало накапливать магическую силу, не имея возможности её тратить, что доставляло несчастным огромные страдания.
В нашем мире магической энергии почти что нет, но она людьми в какой-то мере всё же собирается и используется. По этой причине я накапливал её просто-таки в феерических количествах и с невероятной скоростью.
В тоже время я обладал такой особенностью: магия не могла со мной взаимодействовать. С одной стороны фаерболы против меня были бесполезны, с другой я портил всё магическое, что попадалось мне в руки.
Впрочем, управу на меня здесь вполне могли найти. Волшебство отлично работало, если не взаимодействовало со мной: защищало хозяина, усиливало и исцеляло его, или изменяло упругость тетивы, не трогая при этом арбалетного болта. Были и другие исключения, например, эльфы создавали непреодолимые для меня барьеры. Один Ауле́ знает, как они это делали.
Кстати, ушастые умели высасывать из меня эту самую магическую силу. Для этого нужен был физический контакт. При этом, чем сильнее в магическом плане был эльф, тем менее тесное требовалось соприкосновение.
Однако что это мы всё обо мне, да обо мне…
* * *
Вернувшись домой, Прохор Фёдорович наконец-то смог увидится с женой, которой ему пришлось в сотый раз соврать, что у них ревизия на носу. Он числился столоначальником в интендантской службе и даже пару раз там бывал.
Все вокруг знают, что тыловики в армии воруют, а потому перед каждой ревизией прячут концы в воду. Это было отличным объяснением, почему иной раз приходилось болтаться на работе по несколько дней кряду. К тому же стоило сказать об интендантской службе, как все понимающе кивали и прекращали удивляться его квартире на Петроградской стороне и даче под Лугой.
А ещё всё это служило распространению сплетен о казнокрадстве в армии. Эти слухи были ценны тем, что позволяли незаметно списывать деньги на разного рода «тайные операции», без которых не может обойтись ни одно государствов любом из миров.
Случалось ли в интендантской службе казнокрадство? Ну, конечно же. Ревизоры, а порой и сотрудники третьего управления, так здесь звалась спецслужба, с завидной регулярностью вылавливали казнокрадов. Кого увольняли, взыскивая пропавшее, кого сажали, у кого конфисковали имущество. В общем, жизнь шла своим чередом.
А вот Прохор Фёдорович отродясь государевых денег с личными не путал. Работа его вообще с финансами не особо соприкасалась. Была она простой и на первый взгляд безынтересной – он работал в службе контроля обстановки в пустошах.
Ну и что же там такого интересного, усомнитесь вы. И будете совсем неправы. Из пустошей регулярно приносили невероятные, просто потрясающие вещи.
И чего там только не было. Оружие, с огромной скоростью выбрасывающее кусочки свинца из нарезанной внутри трубки благодаря заключённой в металлические цилиндры магии взрыва. К слову, с помощью использованных цилиндриков, можно было весьма неплохо свистеть, потому их звали свистульками.
Притаскивали оттуда одежду невиданных фасонов. Отличные инструменты из незнакомых металлов. Порой приносили холодное оружие и доспехи, а бывало, и письменные принадлежности.
Все эти замечательные вещи звали чистяком, потому что изготовили их без использования магии и наложенные на разные их части заклятия не конфликтовали между собой. Благодаря этому любой мало-мальски толковый зачарователь, или как их теперь модно было по-иностранному звать артефактор, мог придать этому предмету кучу полезных свойств.
А ещё встречалось многое множество совершенно непонятных диковин: то плоские коробочки разных размеров с чёрным зеркалом с одной стороны, то складывавшиеся словно книги штуковины, внутри которых, кроме гладкой поверхности, имелось множество выступов с типографским шрифтом, то какие-то коробки со вставленными в них свинцовыми решётками, заполненные кислотой, и так далее. Зачем всё это было нужно, решительно никто не знал, но государство на всякий случай старалось контролировать, куда всё это добро девалось.
Всё хорошее в этой жизни склонно заканчиваться – подошёл к своему нежданному завершению и сон Прохора Фёдоровича. Прямо на квартиру к нему прибыл запыхавшийся нарочный с запиской из управления, требующей немедленно подать хозяина пред очи начальника отделения интендантской службы.
Бедный чиновник, не успев как следует проснуться, спешно оделся, на ходу проглотил большой расстегай с рыбой – день-то был постный, взял с собой средних габаритов (по крайней мере, по словам, его благоверной) кулебяку с капустой и морковью, поцеловал жену и рванул на службу. По великой срочности вызова он даже взял извозчика.
Впрочем, по обыкновению своему поехал не к Атаманскому мосту, где стоял тыл округа, а на Выборгскую сторону, на угол Сонного переулка и улицы Алхимиков.
На службе чиновника поджидал Семён. Одет он был, несмотря на то, что недалеко уже оставалось до июля, в кожаные брюки и куртку поверх трёпаной косоворотки.
Хлопнув парня по плечу, Прохор Фёдорович первым делом отломил немалый кусок от своей кулебяки и протянул подчинённому. Дождавшись, пока тот, поест, обратился к Семёну.
– Ну что, брат?
– Только вернулись. 281386-й сейчас вёрстах в десяти от Куйволы. Жив и, судя по нашим данным, вполне здоров. Никакого необычного фона рядом с ним нет. Зато незадолго до нашего отлёта прямо там, где он находится, был выброс. Чистая энергия, никаких плетений и стихий. Неслабый такой, думаю, не у каждого боярского рода кристалл подобной ёмкости имеется. Ладно, камень в тех местах достать легко, а вот зарядил-то он его где?
– Так там, где фон высокий, – резонно ответил Прохор Фёдорович.
– Хорошо бы знать ещё, где это… – мрачно сказал Семён. – Ни на одной же из палёных плешей он это сделал. К слову, магический фон поднимается даже на исконных территориях великой пустоши всего-то на десятую часть, но всё равно такого мы ещё не видели, – продолжил Семён.
– Ты, брат, иди ка отоспись, а я свяжусь с ратмана́ми в Выборге, нельзя нам этого паренька проморгать. Если он в пустошах, как рыба в воде, нам любой ценой с ним связь нужна. Да, и ещё. Меня другое беспокоит. Сам он магией манипулировать неспособен, так?
– Да… – зевнул Семён.
– Как же парень тогда из кристалла силу-то высвободил? – Прохор Фёдорович был предельно напряжён. – Ох, чует моё сердце, не к добру всё это…
* * *
Придя в себя, я первым делом услышал рычание. Я лежал на по́лу. Левое предплечье болело немилосердно. Я повернул голову.
В проёме двери, которая вела в прихожую, стояла Мурка. Весь вид её говорил, что она в ярости. Спину она выгнула дугой. Шерсть на холке поднялась дыбом. Пасть была открыта, и в полуденном свете поблёскивал слой слюны на внушительных клыках.
Я проследил за её взглядом и обнаружил эльфийку. Она была без сознания. Подол её рубахи задрался во время борьбы, и стали видны крепкие бёдра. Я немедленно перевёл взгляд на кошку.
– Я-я ничего не делал… Мурка милая… мне бы в голову подобное никогда не пришло… – мой голос вдобавок к обычному скрипу ещё и предательски дрожал.
Да что ж такое-то! Я уже перед кошкой оправдывался. Видать, рассудок мой и на самом деле повредился от всего, что я пережил. И вообще, я же на самом деле, ничего плохого не делал.
Я медленно положил на пол в стороне от себя автомат. Мурка, ни на мгновение не выходя из позы агрессии, двинулась ко мне. Подошла, внимательно осмотрела, а потом обнюхала мою одежду. Остановилась на искусанной руке. Потом взглянула мне прямо в глаза. Я, не отводя взгляда, произнёс:
– Я ей повеситься не дал. Мы подрались, и она меня покусала. Сама смотри… – я ещё раз продемонстрировал Мурке руку. – А потом я сознание потерял. Я вообще не знаю, что дальше было.
Рысь фыркнула. В её тоне мне послышалось какое-то даже ехидство. Она зыркнула на меня и отправилась осматривать эльфийку. А я тем временем глядел на свою руку, кровь уже остановилась, но всё равно раны были знатные.
«Блиин… – подумал я, – вот если человека укусят вампир или оборотень, то он сам таким и станет. А эльф?» – я рефлекторно принялся щупать уши. Фу-ух, вроде нормальные…
Рысь тем временем одёрнула лапой на эльфийке подол рубахи и, муркнув, принялась толкать её головой. Интересно, а здесь все звери такие умные или Мурка однажды превратится в прекрасную кошкодевушку? Вообще-то, было бы неплохо.
Я осмотрел эльфийку. Дышала она ровно. Пульс у неё оказался редкий, однако имел отличное наполнение. Она, похоже, просто спала.
Я снял её косынку и посмотрел на покрытую грибками кожу. Жуть! Никогда такого безобразия не видел, то ли трихофитоз, то ли рубромикоз, так, на взгляд, и не различишь.
Я поднял эльфийку на руки, морщась от боли в укушенном предплечье, отнёс в спальню и положил на кровать. Чуть подумав, я повернул девушку на правый бок, заведя ей руку за спину и согнув ногу. Теперь, даже если её вырвет, эльфийка не захлебнётся.
На подушку её я постелил полотенце. Ещё раз глянул на красную шелушащуюся кожу с точками обломанных волос и пошёл на кухню.
Там я в какой-то мисочке с удивительно красивым узором смешал левомицетиновую мазь с порошком гризеофульвина. Обработал получившимся составом голову девушки. Затем намотал ей шапочку Гиппократа. Дело это было непростым, но я много тренировался в своей прошлой жизни.
Теперь оставался главный вопрос: сколько проспит эльфийка. Не хотелось бы ухаживать за ней. Я ещё в институтские годы, работая в больнице, навыносился суден на всю оставшуюся жизнь.
Потом я сделал повязку со всё той же мазью себе на руку. Затем отправился в прихожую и подпёр дверь крепким суком. Лишившись магической защиты, дом стал опасным местом. Даже удивительно, что нас не сожрали, пока мы валялись без сознания.
Я притащил в комнату стул с прямой спинкой, чтобы трудней было уснуть. Разместил его в углу, чтобы видеть окно, дверь и девушку. Рядом с собой я поставил столик, а на него положил пистолет. Потом прислушался к себе. Хотелось спать.
Худо дело, мне эльфийку охранять неизвестно сколько. Мурка тем временем устроилась в разгромленной гостиной. Я взял пистолет со стола, зашёл и, погладив рысь, обратился к ней:
– Мурка, послушай, я приготовлю себе напиток, чтобы не заснуть, а ты, пожалуйста, посторожи у кровати. Вдруг, какая дрянь в окно ломанётся.
Рысь неодобрительно посмотрела на меня, потом фыркнула, но отправилась в комнату.
В кухне вместо привычной плиты оказалась крупная жаровня, над которой имелась вытяжка. У меня была бутылка жидкости для розжига, а в стороне я нашёл отличные тонкие щепки. В общем, совсем скоро угли засветились красным.
Когда вода забурлила, я убрал котелок с огня. Налил в свою кружку-термос кипятка, а потом высыпал туда растворимого кофе, щедро приправив сгущёнкой.
Вернувшись в комнату, я сел на стул и стал ждать. От нечего делать я принялся изучать «Сильмарилио́н». Чтиво было весьма занятным. Так, я узнал, что эльфы вечны, в отличие от нас, людей, которые в этом мире лишь гости.
Эльдары или старшие дети Ауле́ никогда не покидают пределов мира. Даже если их тело умрёт, они просто переносятся в чертоги Ма́ндоса, откуда через не слишком долгое по их меркам время выходят обратно.
К слову, ни гномы, которые перерождались, ни орки, не остальные освободится от оков этого мира не могли. Смерть, видимо, являлась единственным выходом за его пределы, и доступна она была только людям. Возможно, я зря помешал эльфийке? Откуда мне знать: может, она просто эмигрировать в Валинор хотела?
Впрочем, это всё пустой вымысел, пусть автор книжки и специалист по мифологии. С другой стороны, эльфы-то выдуманные, а вот же на тебе! Лежит в постели остроухая… Увы, всё, что оставалось, это ожидать, пока она проснётся.
А делать это пришлось недолго, не дольше, чем зимой ждать весны…
Мне-таки пришлось носить судно и поить эльфийку. Она весьма неплохо пила разбавленную тёплой водой сгущёнку. Увы, по-настоящему в себя она не приходила, и всё, что я выяснил, это имя – Энгелэд Линимиэль. Ей стукнуло двести шестьдесят семь зим и она всего три года назад достигла возраста совершеннолетия.
На второй день я стал колоть ей в вену глюкозу с набором витаминов. Инъекции ей не нравились, но от них явно становилось лучше. Знай я тогда, каков характер этой барышни, бежал бы без оглядки, но со мной сыграло злую шутку воспитание.
Человеку, выросшему на Шмелёве, Пушкине и Достоевском, было практически невозможно бросить бессознательную девушку на съедение тварям, а они приходили с завидной регулярностью.
Мы с Муркой, вообще-то, здесь благоденствовали. Вот говорят: «Неблагополучный район, неблагополучный район» А, по-моему, так вполне благополучный. Ещё бы, за один вечер два импортных мобильника, цепочка золотая и пять тысяч деньгами…
А кроме шуток, дважды приходили кабаны, довольно, кстати, вкусные. Один раз медведь и целая стая волков. Автомат Калашникова справился со всеми на отлично. Так что мы с Муркой тут активно отъедались, а я получил целую кучу кристаллов просто-таки огромного размера и, скорее всего, стоимости. Я использовал их для освещения. Вот интересно, от прикосновения к Линимиэль они мгновенно гасли, а у меня в руках опять загорались.
Я провёл десятки таких опытов, и один из них, к моему удивлению, произвёл на эльфийку пробуждающее действие. В тот раз я ради интереса связал все имевшиеся у меня кристаллы, изготовив из них подобие пулемётной ленты, и приложил ко лбу девушки.
Стоило камням погаснуть, как эльфийка открыла глаза и заорала как сумасшедшая. Хотя почему, собственно, как⁈
– Огрызок⁈ – яростно завопила сударыня Линимиэль. Лицо её при этом исказилось гримасой такой ненависти, какую я видел разве что у хохлов. Те ведь тоже себя эльфами считали. Я, чуть помедлили, а потом не нашёл ничего лучше, чем представиться.
– Безымянный, рад встре…
– Какой ты безымянный? Глиняная башка! Ты огрызок: мякоть съели, косточки повытаскивали, выброси… А-а-а, так ты ещё и червивый! У-у-ублюдок! Да как ты посмел, – эльфийка окончательно завелась, обнаружив, во что одета. Мы с Муркой, а она принимала живейшее участие в поисках, нашли в шкафу ночную рубашку и обрядили в неё бессознательную эльфийку. – А ты⁈ – обратилась она к Мурке. – Предательница! Как ты могла. Он меня… а ты сидела и смотрела.
Рысь только фыркнула.
– Сударыня, вы всё неправильно поняли. Когда вы потеряли сознание, мы перенесли вас сюда и обеспечили уход. Уже двенадцать дней…
– Ухаживал он… я те покажу! – девушка вскочила с кровати с фантастическим проворством. Я, не задумываясь, рванул из комнаты.
Так вот, пока я бегаю от эльфийки, а она бросает в меня вообще всё, что только попадается ей под руку, я сделаю небольшое пояснение. Человек так бы никогда не смог.
После почти двух недель бессознательного состояния мышцы так бы атрофировались, что пришлось бы заново учиться ходить. В тот момент я ещё раз убедился, что эльфийка не человек. Ей постельный режим был как слону дробина. Ну ладно очень симпатичной и удивительно стройной слонихе.
Я метался, словно заяц, и, вот чудо, эльфийка совершенно не пыталась схватить свои бичи, висевшие на стене, или пальнуть магией, а это она, как я потом узнал, умела делать великолепно. А раз она не использовала оружие, не переходя неписаной черты, то и я не доставал своё.
– Сударыня, мы старались вам помо… Ай!..
Всего в миллиметре от моей головы просвистело большое узорчатое блюдо. Миг спустя оно, ударившись о стену, разлетелось на мириады осколков.
– Вы что делаете это же кузнецовский фарфор⁈ – возопил я. Не знаю был ли он на самом деле кузнецовским, но звучало прикольно.
Засмотревшись на осколки, я лишь чудом увернулся от летящей в меня табуретки. За ней последовала пропитанная мазью повязка. Я, между прочим, сменил её всего час назад.
– Мурка, да скажи же ты ей… – в очередной раз заорал я.
Рысь же тем временем удобно устроилась на коврике в прихожей и только что попкорн не жевала, глядя на то, как я виртуозно уворачиваюсь от летящей с меня посуды. Ещё бы, мне этого не уметь, двадцать лет в браке, это вам не шутки! Чем в меня только любовь моя не кидалась…
Я, схватив рюкзак, который не разбирал, и пистолет со столика, рванул к открытому окну с намерением в него выпрыгнуть и спасаться бегством. Дело было ближе к полдню, а июль уже вступал в свои права и даже на Карельском, стояла жара, а потому, несмотря на опасность, я проветривал дом.
– Это как? – услыхал я потрясённый голос эльфийки.
Народ!
Не забываем ставить лайки и писать комментарии!
Мне же интересно, что думают люди о моей нетленке!




























