444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » И. Рылов » Лишенный имени (СИ) » Текст книги (страница 12)
Лишенный имени (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 11:00

Текст книги "Лишенный имени (СИ)"


Автор книги: И. Рылов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Всё трио не верящими глазами уставилось на меня. У них, бедных, в головах концы не сходились. Ведь я собирался менять столь ценные вещи на дешёвую мелочь.

Кстати, как я смог-таки выудить из местной памяти. Мелкие кристаллы производили на фермах, построенных на окраинах пустошей. Там выращивали скот, из которого удавалось добыть отнюдь не только ценную шкуру и вкусное мясо.

– А зачем тебе мелкие кристаллы, – глаза Лилии сузились, а лицо вдруг стало хищным, что ли. – Какая в них ценность? – девушка сейчас выглядела как гончая, взявшая след.

– А вот всё-то вам расскажи да покажи! – просипел я. – Не желаете меняться, и не надо. Сам как-нибудь добуду.

– Нет, очень даже хотим, – быстро сказал Вейко. – Лилия у нас просто пытается всё на свете знать, вот её и несёт.

– Даже та-ак… – протянул я. – Сударыня Полежаева, а хотите, я вам добуду книжек из другого мира, причём на русском языке?

– Про что?.. – голос девушки дрожал. На лице отражалась борьба чувств, и что тут скажешь, побеждало любопытство.

– А какие интереснее? – вопросом на вопрос проскрипел я.

– А что, я буду должна за это делать? – медленно произнесла Лилия.

– Пока не знаю, – ответил я. – Мне нужно будет появляться в Выборге и, возможно, потребуется там помощь. Кстати, парни, это и к вам относится, готов платить. Я очень глубоко в пустоши забираюсь и у меня много чего есть, обдумайте, что вам нужно. Только не одежду, на неё уже покупатель имеется. Ладно, давайте-ка меняться…

После того как троица по́лучила по паре заряженных кристаллов на каждого. Я спрятал свои приобретения за пазуху, потом двинулся к рыси и, погладив, просипел:

– Мурочка, разрешишь ребятам с нами поехать?

Та в ответ отрицательно фыркнула, отвернувшись.

– Ну, извиняйте, – развёл руками я. – Придётся вам своим ходом.

Здесь, впрочем, Лилия опять проявила смелость. Рыси она боялась до дрожи в коленях. Самой натуральной дрожи. Но гораздо сильнее, судя по всему, она боялась потеряться в пустошах.

В общем, примерно через час, ласковых уговоров, в процессе которых девушка ублажала рысь всеми возможными способами, Мурка милостиво согласилась.

Я взгромоздился на квадрик. Рысь села за мной, совершено, кажется, невероятным образом обняв меня передними лапами. Все остальные кое-как разместились позади.

Прежде чем стартовать, я спросил:

– Мурка, а ты часом в человека превращаться не умеешь. А то так удобнее бы ехать было?

Рысь в ответ только фыркнула.

– А жаль… – просипел я и выкрутил акселератор.

Ехали мы многотрудно. Приходилось выбирать приличную дорогу и подолгу искать броды. Сто́ит сказать, что такой способ передвижения части «разбойничков» понравилось. Собственно, Лилии. Она удобно разместилась сзади Мурки, обняв её тёплые бока, и, судя по весёлым выкрикам, получала массу удовольствия от езды. Чего никак нельзя было сказать о примостившихся на кофрах парнях.

По дороге нас атаковали сначала медведь, а потом кабан. Ни тот ни другой не пережили встречи с огнестрельным оружием и ударными импульсами Мурки. К слову, они были активны днём. А это говорило о том, что магический голод их постепенно слабеет.

Так я, не обращая внимания на обалдевшие взгляды оболтусов, добыл два крупных кристалла и мяса, а потом мы нажарили шашлыков. Здесь надо оговориться, что кабан – это не свинья, мясо у него жёсткое и неприятно пахнет, но если замариновать его в уксусе и специях, да ещё и есть с голодухи, то оно покажется вам просто-таки божественным.

Я даже и сам не заметил того момента, когда чудо-компас поймал направление. Теперь стрелка чётко указывала куда-то на юго-восток.

Совсем вечером, мы достигли остатков железнодорожной насыпи. Так что больше этой компании я был не нужен. О чём немедленно им и сообщил.

Парни этому явно очень обрадовались, по той простой причине, что Полежаева нашему расставанию расстроилась. Уж не знаю, кого она там предпочтёт, но ревновали точно оба.

Мой чудо-компас однозначно показывал в обратную от Выборга сторону, но я решил, что делу время, а потехе час, я успел попрощаться с ребятами и готовился выдвигаться, когда Лилия спросила:

– А куда это ты собрался, Репей?

– Туда, откуда не возвращаются, – пожал плечами я. На самом деле, скорее всего, я должен был к ночи оказаться в Куйволе или её ближайших окрестностях.

– А зачем тебе туда? – тихо спросила она.

Девушка как-то странно на меня смотрела. То есть, нет, совсем не странно, даже понятно как. Только с чего бы это вдруг? Как бы мной играть-то не попытались… Эти мысли промелькнули у меня в голове, и я просипел:

– Во многом знании многие печали, сударыня, оставайтесь лучше весёлой… Удачи! – отсалютовал я и погнал машину в сторону Куйвалы.

Юношеский восторг опьянял меня. Теперь я сам себе казался победителем, и лесов, и полей повелителем. Я расправился с медведем, трёхголовой крысой, огромной змеёй и даже злобным архимагом с целой толпой прихвостней!

На меня, превратившегося в бледную тень человека, девушка смотрела как на мужчину. Не с издёвкой, как Лина, не с весельем, словно на какую-то диковинку, как А́львейн, а самым настоящим интересом! Я чувствовал себя просто-таки грозой пустошей.

Глава 18
Творобушек

Я бежал, размахивая дробовиком, словно дубиной. Магазин его давно опустел, а перезарядиться птицы не позволяли. Что уж говорить я, конечно, слегка проредил здешнюю пернатую популяцию, но по-настоящему вреда ей принёс совсем немного.

Пот, градом катившийся по лбу, ел мне глаза. Я концентрировался на дыхании, чтобы не останавливаться.

«Беги, тряпка! Беги!» – мысленно орал я себе. Руки мои горели, ведь я крутил дробовик над головой уже не меньше двадцати минут.

Прокля́тые птицы оказались очень умны. Уж не знаю, как, но они поняли, что если я доберусь до квадроцикла, то смогу сбежать. Потому пернатые, наплевав на гибель своих товарищей, атаковали меня, стоило мне двинуться в том направлении.

Деваться было некуда, я швырнул дробовик в сторону крупной стаи. Птицы разлетелись, уворачиваясь, и тут же бросились на меня. Я же, воспользовавшись секундной передышкой, сорвал с пояса кистень и, отпустив цепь подлиннее, стал его раскручивать, так быстро, как только мог.

Тут же мне прилетел удар клювом по руке, в которой я держал цепь. Больно-то как! Я резко изменил плоскость вращения и сшиб какую-то птаху, яростно налетавшую на мою руку.

Остальные немедленно воспользовались заминкой и облепили меня. Они рвали когтями, клевали и вцеплялись клювами, постоянно метя в глаза, но очки баллистической защиты пока что защищали их. К своему удивлению, я отделался только парой ран на лице. Которое и так всё было в повязках.

Мне ничего не оставалось, и я рванул на прорыв в сторону квадроцикла. Я бежал как умалишённый, спотыкаясь и размахивая свободной рукой, при этом стараясь не задеть цепь. Силы мои были на исходе.

А ведь так всё хорошо начиналось…

К руинам Куйволы я выехал ближе к двадцати трём. Белые ночи сдавали свои позиции, но всё ещё было достаточно светло.

В призрачном сиянии белёсого неба руины казались пеньками гнилых зубов. Не передать той мучительно гнетущей атмосферы, что царила здесь.

Представьте себе самое унылое из кладбищ, что вам случалось видеть: покосившиеся надгробия могил, на которые уже очень давно никто не приходит, чтобы их поправить; пробивающиеся повсюду бурьян и шиповник, поглощающие память много лет назад почивших людей.

А ещё здесь я впервые за всё время увидел птиц. Нет, Карла Петровича среди них не нашлось.

Здесь были голуби, воро́ны, соколы, совы, даже воробьи, синицы и многое множество самых разнообразных птиц, чьих названий я просто не знаю. Они расположились на остатках стен, выглядывали из пустых оконных проёмов, бродили по земле или сидели словно заворожённые. Я физически ощущал, как каждая из них следит за мной, провожая меня взглядом.

Куйвола оказалась довольно больши́м городом. В планировке его явно чувствовался Петербургский стиль. От центральной площади отходило три проспекта. Они были так широки, что даже теперь, когда многие здания обвалились, доро́ги эти оставались относительно свободны. В то время как меньшие улицы оказались малопроходимы.

До главной площади я добрался быстро. Максимум минут за двадцать. Здесь всё было также: пустота, руины, трава, пробивающаяся между каменных плит, одно слово – мерзость запустения.

Я колесил по городу ещё не меньше часа, пытаясь хоть приблизительно определить, где находятся круги. Получалось, что место это порядком удалено от улиц, по которым мог проехать мой алюминиевый конь.

Уже перевалило за полночь, и темнота, наконец-то, вступила в свои права. Я устал и, обнаружив одно относительно сохранившееся здание, решил заночевать там. Мурка, которая, судя по всему, ещё была полна сил, тем не менее, одобрила моё решение.

В общем, я загнал машину внутрь, и мы отправились на боковую.

Разбудил меня многоголосый крик. Это было не похоже вообще ни на что. В этом звуке настолько фальшивом, что словами не передать, слилось всё самое отвратительное: скольжение пенопласта по стеклу, грохот сломавшегося механизма, завывания ветра, пиликанье неумелого музыканта на ненастроенной скрипке, треск ломающейся древесины…

О, Господи всемилосердный, лучше бы мне этого не слышать!

Звук продолжался несколько бесконечно долгих секунд и оборвался, словно бы его и не было. А потом я услышал хлопанье бесчисленных крыльев.

За время пребывания в пустошах я приобрёл достаточно опыта, чтобы понять – птицы летят по мою душу. Я вскочил, натянул очки и поднял дробовик. Всего секунду спустя в кладовку, где мы спали, ворвались пернатые.

Их было многое множество. Я даже не могу описать это. Словно бы бурный пёстрый поток вливался в комнату.

Я нажимал на спуск, снова и снова. Дробь сбивала птиц. Мурка, не останавливаясь, лупила своими импульсами, и в дверном проёме стремительно нарастала гора пернатых трупов. Только меньше их не становилось, а патронов у меня было всего восемь.

Всего секунд сорок спустя, я высадил уже шесть зарядов. Выбора не оставалось, наступило время прорываться. Я погладил Мурку по холке и крикнул:

– Сможешь их волной сбить⁈

Мгновение спустя я почувствовал, как из меня утекает сила и по коридорчику прошла прозрачная волна, перемоловшая птах. Подхватив рюкзак я рванул к выходу.

Я бежал, поскальзываясь на пернатых трупах, которыми был усыпан пол. Упал. Вскочил.

Рванулся дальше и вылетел в большое помещение. Это оказалось фатальной ошибкой.

В коридоре птицы не могли использовать своё превосходство в манёвренности. Здесь же попасть в них оказалось почти невозможно. Дробь, пули из «Ясеня», даже ударные импульсы Мурки выбивали лишь единичных птиц, которым не повезло оказаться на их пути. Основная же масса оставалась цела. Хуже того, они безостановочно прибывали.

Не прошло и минуты, как я остался без боеприпасов. Мурка продержалась намного дольше. Пустив ещё две волны, которыми на пару минут очистила комнату.

Этого времени мне хватило, чтобы сменить магазин «Ясеня». Я погладил рысь по холке. Она, извиняясь, мявкнула, бросилась к окну и была такова. У меня не оставалось вариантов. Я рванул в сторону квадроцикла. Тут же на меня налетела целая туча птиц.

Стрелять я не мог, боясь попасть в машину. Делать нечего, я метнулся в разрушенный дверной проём. Птицы полетели за мной, поминутно пикируя. Не раз и не два мне попадали клювом по очкам, но до глаз они добраться так и не смогли.

Я высадил в птиц ещё один полный магазин из «Ясеня», нанеся им, увы, не так чтобы большой урон. Два заряда дроби, тоже мало чем помогли. Птичья армия не считалась с потерями.

Вскинув дробовик, я принялся крутить им над головой, словно дубиной. Я носился как угорелый и только минут через двадцать смог сменить дробовик на кистень. Итак, наступало время прорываться.

Игнорируя боль и удары, я рванул к своему алюминиевому коню. Квадрик птицы облепили плотно, стараясь любой ценой помешать мне. Я вскочил на машину, придавив при этом пару незадачливых птах и почти не видя пути, вырулил на улицу.

Круто было бы рассказать, что мотор ревел, но электротранспорт издаёт своеобразный троллейбусный звук, сопровождаемый именно им, я нёсся по относительно свободным улицам Куйволы. Птицы лезли мне в лицо, прилагая все усилия, чтобы ослепить. Я носился минут пять-семь, пока не заметил, что меня гонят именно туда, куда указывал чудо-компас.

Итак, меня, кажется, собирались измотать перед основным боем. Что и говорить, им это неплохо удавалось. В кофре у меня оставался АКМ с полным магазином. Ещё было пять запасных рожков, четыре из, которых я носил в разгрузке на груди.

Я плюнул и решил, что этого мне хватит, а потому подъехал к цели так близко, как мог, спрыгнул со своего коня и рванул в указанном компасом направлении.

Я, ругаясь, пробирался через завалы кирпичей, и, вот чудо, птицы кружились более, не нападая на меня. Та-ак, меня загнали, куда требуется. Ну-с, посмотрим, что у нас там.

Цель моя находилась в центре района, когда-то застроенного многоэтажными зданиями. Они большей частью развалились. Обломки кирпичей, бетона, и каких-то балок осыпались на узкие улицы, местами сделав их малопроходимыми.

Впрочем, всего минут через сорок я добрался до цели. За невысокой кирпичной оградой расположилось неплохо сохранившееся здание. Оно было построено в стиле краснокирпичной архитектуры Выборгской стороны. Даже башенка с часами имелась.

А вот водонапорная башня, выполненная в подражание средневековым крепостям, рухнула под действием неведомой силы и теперь, словно исполинский ветровал лежала сбоку от основного здания.

Я проверил АКМ, перекинул ремень поудобнее и перебрался через стену. Это оказалось совсем легко. Штукатурка с неё давно обвалилась, и по выкрошившимся кирпичам было очень даже удобно забираться.

Снова я стоял посреди мрачного пустыря, на котором в траве лежало множество разнообразных костей, выбеленных дождями и солнцем.

Ни одна из птиц не посмела последовать за мной, и я в гулкой тишине, подняв автомат, двинулся в здание. Ничего особенного в этом доме я пока не видел. Обычный цех высотой этажа в два-три. Выбитые окна под самой крышей, остатки ворот, болтающиеся на перекорёженных петлях. Словно их буквально выдрало что-то огромное.

– Твою же перекись! – просипел я.

Я обошёл здание по кругу, обнаружив старую пожарную лестницу. Она была ржавой, но, похоже, что держалась ещё крепко. Что ж, мне оставалось только испытать судьбу. Я двинулся вверх по качающейся и скрипящей конструкции.

Сказать, что мне было страшно, это просто ничего не сказать. Даже когда кабинка колеса обозрения расположенная впереди внезапно рухнула вниз, карусель остановилась, и мы с дочкой почти час вслушивались в жалобный скрип креплений… У-ух, вспомнить и то неприятно. Сходили в парк отдохнуть называется. Так вот, даже тогда я так не боялся.

Долго ли, коротко ли, но я забрался по лестнице. Она вела на довольно крепкий металлический балкончик. Дверь, к моему удивлению, оказалась не заперта. Она с трудом открылась, издав при этом столь пронзительный вой, словно я совершил над ней гнуснейшее насилие.

Я ворвался внутрь здания, оказавшись на небольшой площадке под потолком огромного цеха. Уж и не знаю, что здесь раньше делали, флогистон, философские камни или эликсиры вечной молодости. Однако вся огромная внутренность здания оказалась заполнена стеклянными трубками.

Они причудливо изгибались, сначала ветвясь, а затем, вновь соединяясь в более толстые стволы. То тут, то там они расширялись, образуя шары, имевшие донный кран.

Вниз вела гулкая железная лестница, заваленная птичьим помётом так густо, что ржавоватый металл разглядеть было практически невозможно. Я двинулся вниз, с удовольствием обнаружив, что толстый слой вещества, которое, как известно, падает нам на головы, исключительно к удаче, глушит мои шаги.

Чем ниже я спускался, тем больше я замечал в лесе стеклянных трубок жуткие фиолетовые отблески. Что ж, я пришёл по адресу.

Где-то этажа, через полтора стеклянный лес кончился, и я, выглянув, в шоке воззрился на здешнего обитателя. Я уже видел трёхголовую крысу, гигантскую змею и почти бессмертного архимага, так что казалось, меня ничем нельзя удивить.

Ещё как можно!

Внизу, прямо посреди конструкции из четырёх кругов, мрачно светящихся фиолетовым цветом, восседала птица. Перья её были белёсыми. Не белыми именно белёсыми, с какой-то еле видимой синевой, словно дешёвый обезжиренный творог. Знаете, такой: мягкий, но, со множеством катышков и сгустков.

Однако поразил меня не столько цвет птицы, сколько её вид. Это был воробей!

Огромный – сажени в четыре ростом и не меньше трёх в обхвате. Немного подумав, я решил, что буду называть птицу творобушком. А что, творог и воробушек в одном флаконе, то есть слове.

Впрочем, долго изучать птичку намерений у меня не было. Потому я, как мог тихо, спустившись, устроился на небольшой площадочке. Потом встал на одно колено, прицелился в творобушка и дал в него короткую очередь.

Птиц всполошился и заорал, издав тот самый непередаваемо фальшивый звук, который разбудил меня раньше. Только тогда источник его был далеко, а сейчас совсем рядом. Как я не потерял сознания от акустической атаки, я не знаю, но оглох я точно основательно.

Я разозлился. Долбанный птиц не изволил даже обернуться в мою сторону, всем видом своей спины демонстрируя полное призрение. Ах, ты ж тварь!..

Я дал в него длинную очередь и рванул вниз. Творобушек в ярости обернулся, и взгляду моему предстала его иссиня-белая морда с мощным клювом, края которого напоминали жуткие треугольные зумы.

Тварюга разинула пасть и издала фантастической чистоты звук. Я могу ошибаться, но это, кажется, была нота «до». Мгновение – и стеклянные трубки полопались, и осколки их потоком понеслись на меня. Я машинально закрылся рукой, но стекляшки, как и тогда с крысами бессильно осыпались вниз, не причинив мне вреда.

– Ах, ты ж, птичья твоя башка, в эту игру можно играть вдвоём! – просипел я, не услышав собственного голоса.

Прицелившись, я дал длинную очередь вверх по трубкам, и дождь стеклянных осколков излился вниз на самого творобушка. Тому всё это было словно слону дробина. Эта скотина даже крылом не повела, только лишь закрыв на мгновение глаза.

Я сменил магазин и снова дал по птице очередь. Пули попали в огромное тело, не причиняя тому вреда. Завязли в перьях, наверное.

Птиц резко вскинулся и взмахнул крыльями. Умная тварь! Понял, значит, что магией меня не взять. Мгновение и по мне ударил бешеный порыв ветра, оказавшийся так силён, что прижал меня к стене.

Тут долбаный творобушек заставил себя зауважать, хоть никаким дядей, каких бы то ни было правил, не являлся. Птиц врубил свою акустическую атаку и ветром швырнул стекляшки, осыпав меня потоком осколков.

Сотни сверкающих лезвий впились в меня. Они рассекли мою одежду в мгновение ока, превратив её в лохмотья, и творобушек на этом останавливаться не собирался. Гад снова занялся тем же.

Я же рванул вверх по лестнице. Птиц опять издал свой отвратительный рёв. Я бежал, не чуя под собой ног. Автомат Калашникова оружие, способное убить слона, против этого чудовища оказался бесполезен.

Ладно, калаш, я, лично я был бессилен. Не кистенём же её лупить, в самом деле. Впрочем, имелись новости и похуже. Тварь с первого раза нашла способ атаковать меня немагическим, ладно, частично магическим образом.

Ситуация была как никогда плоха. Даже архимаг не с такой скоростью понял, что делать. Не знаю, как я оказался на улице, и как бежал по скрипучей лестнице тоже.

Только помню, что птицы налетели на меня сразу же, стоило мне протиснуться через скрипучую дверь. Каким чудом я не свалился с качающихся ступеней, остаётся для меня загадкой. Честно говоря, кроме как Божьим промыслом я это объяснить не могу.

Ожидая погони, я пулей вылетел на двор и побежал к стене. Я устал. Грудь моя горела, а в правом боку словно бы раздувался болезненный пузырь. Теперь я даже не пытался отмахиваться от птиц, в ярости налетающих на меня.

Я легко перемахнул через стену и побежал, не разбирая дороги. Я падал, поднимался, поскальзывался, силясь взобраться на кучи обломков. Снова и снова я пытался спрятаться от вездесущих птиц, терзавших меня. Не знаю, сколько это всё продолжалось.

Однако в один момент я увидал спасение – палёную плешь. Что и говорить, она выглядела, так же, как и всегда – серая высохшая растительность и птичьи трупы.

Как же я рад был её видеть! Я рванул к ней, словно измученный жаждой к роднику. Птицы отреагировали немедленно, и всего секунду спустя они уже облепили меня, терзая открытые участки кожи. Я, не обращая на них внимания, нёсся к плеши. Всего сотню ударов сердца спустя, я оказался на ней. Пара неаккуратных птах не успели отцепиться и, наверное, даже не поняли, что их убило.

Я упал на обломки и, еле дыша от усталости, уставился в голубое летнее небо. Солнце ещё даже как следует не поднялось над горизонтом. Что ж, этот день обещал быть очень долгим.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю