Текст книги "Восемь недель (ЛП)"

Автор книги: Хулина Фальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 43

«И ты единственная, к кому неизменно возвращается моё сердце» – Always Been You by Shawn Mendes

София

После ужина мы открыли рождественские подарки – ура, ещё подарки! – мои гости начинают поздравлять меня с днём рождения прямо перед тем, как я должна задуть свечи на торте и разрезать его.

Это неловко. Чертовски неловко. Например, что я должна делать, пока они поют? Просто стоять здесь и выглядеть смущённой, по всей видимости.

Едва они заканчивают петь и я набираю в лёгкие побольше воздуха для задувания свечей, Леон предпринимает очередную попытку испортить мой день рождения.

– Прежде чем София задует свечи, – говорит он по-немецки, снова вставая со своего места. Только на этот раз он сразу же опускается на колени перед Джулией, вместо того чтобы заранее произнести целую речь о заднице. Джулия подносит руки ко рту, задыхаясь.

Я уже готова закричать и разозлиться на них, когда Аарон берёт меня за руку, целует тыльную сторону и велит просто наблюдать. Сжимая его руку то ли в гневе, то ли в попытке успокоиться, я выполняю его просьбу и наблюдаю.

На самом деле, все смотрят на них, ожидая дрянные слова, которые должен сказать Леон.

А потом он достает коробочку с кольцами, открывает её и продолжает говорить пошлые слова, пока у меня не отваливаются уши. Оглядевшись вокруг, я впервые вижу, что все остальные не совсем в восторге от предложения Леона. На самом деле, они выглядят довольно раздраженными, словно были осведомлены.

– Ты сказал им, – обвиняю я, немного шокированная. Аарон кивает. – Почему?

– Потому что это неуважительно. Они все согласились. Ко всему прочему, никому не следует делать предложение на праздниках. Это неоригинально.

Я хотела бы верить ему, и я даже поддаюсь этому чувству, но на его лице всё ещё есть небольшая ухмылка, которая обещает что-то ещё. И, по правде говоря, я не уверена, должно ли это меня пугать.

Когда моя сестра соглашается на предложение, все замолкают, по-прежнему просто наблюдая. За исключением моих родителей – они оба выглядят счастливыми, хотя все ещё слишком раздражены, чтобы радоваться этому на сто процентов.

Леон достаёт кольцо из коробочки, намереваясь надеть его Джулии на палец, но он не успевает. В ту секунду, когда он вынимает кольцо, часть, которая его удерживала, выскакивает из коробки. За ней следует что-то похожее на синие чернила, которые взрываются и капают не только на его руки, но и на подбородок ему и моей сестре, а также на их одежду.

Все присутствующие громко ахают, за исключением четверых: Аарон, Колин, Лили и Лукаса. Все четверо начинают смеяться, как маленькие дети, которые только что провернули лучшую первоапрельскую шутку в своей жизни. Только это не первоапрельские шутки. Они только что испортили предложение Леона и Джулии.

Это несколько забавно. Подло, но весело. По крайней мере они этого заслуживают. Я присоединяюсь к своим смеющимся друзьям и брату. Прислоняю голову к плечу Аарона и смеюсь так, что у меня начинает болеть живот, но это лучший смех, который у меня был за очень долгое время.

– Зачем ты это сделал? – спрашиваю я Аарона шёпотом, чтобы никто больше не услышал. Впрочем, все итак предполагают, что это его рук дело.

– Решил, что будет лучше, если люди запомнят твой день рождения как день, когда сорвалось предложение, чем если они запомнят его как что-то хорошее для твоей сестры, – говорит Аарон, незаметно обнимая меня одной рукой за плечи. – Кроме того, это была идея Колина и его исполнение. Я не знаю, как работают химия и физика.

– Я ненавижу тебя.

Как только эти слова слетают с моих губ, я чувствую, как Аарон нежно целует меня в макушку, говоря шёпотом:

– Я тоже тебя ненавижу.

ГЛАВА 44

«Но даже Суперженщина иногда нуждается в душе Супермена» – Helium by Sia

Аарон

София разрезает пирог, отмахиваясь от меня, когда я уже готов подать его ей.

– Аарон, это Германия, – говорит она так, словно это много объясняет. – Здесь гости – это просто гости. Они не обслуживают и не помогают. Всё делают хозяева, или человек, у которого день рождения.

– Это глупо. Сегодня твой день рождения, тебя должны обслужить.

Тем не менее, вместо того, чтобы позволить мне помочь, София настаивает на том, чтобы делать всё самостоятельно. Она даже не позволяет мне протянуть ей руку помощи.

– Ты всё спланировал, Никс. Ты итак достаточно помог. – Она нежно улыбается мне, пытаясь оттолкнуть.

Я не позволю ей так легко избавиться от меня. Поэтому я кладу руки на её талию, притягивая к себе, и дарю самый лёгкий и быстрый поцелуй за всю мою жизнь, после чего я перекидываю её через плечо.

– Аарон! – вскрикивает она, хлопая ладонями по пояснице.

Я оттягиваю край её платья, удерживая ткань, чтобы прикрыть её задницу до тех пор, пока не поставлю её на место.

– Позволь мне сделать это, – говорю я достаточно тихо, чтобы слышала только она.

София вздыхает немного разочарованно, но не спорит, а значит победа на моей стороне. Следующие десять минут я нарезаю торт и раздаю его гостям – включая Леона, несмотря на то что я не считаю его хорошим человеком.

Я думал, что после испорченного предложения руки и сердца Леон и Джулия уйдут, но, к моему большому разочарованию, они этого не сделали. Я до сих пор не понимаю, как старшая сестра может быть такой жестокой, желая видеть, как страдает и смущается их младший брат.

Я признаю, что отклонять предложение – дерьмовое решение. Но это было самое подходящее время, чтобы показать им, что такое смущение. Они, очевидно, испытали его недостаточно сильно, хотя они явно немного смущены произошедшим, о чём говорят их пристыженные взгляды и отсутствие их разговоров. Но я просто не могу сочувствовать им.

Хорошо, что сегодняшний вечер посвящен Софии, а не им.

Когда мой взгляд на долю секунды опускается под стол, я замечаю, что нога Софии дрожит. Я подозрительно смотрю на неё, а затем моя рука мгновенно оказывается на её бедре.

Сколько её знаю, София теребила свои пальцы, браслеты, ожерелья, даже волосы, когда нервничала. Всякий раз, когда мы сидели на скамейках на арене, я замечал, что её ноги дрожат. Настолько сильно, что раздражало меня. Тогда я думал, что это из-за холода, но теперь я знаю, что это не так.

Её голова поворачивается в мою сторону в ту же секунду, когда моя рука находит её бедро, но она не задаёт вопросов. Это делаю я.

– Ты в порядке?

София быстро кивает, кладя свою руку поверх моей и крепко сжимая её.

– Моя бабушка пыталась дозвониться до меня. Она пытается каждый год, но я… никогда не беру трубку. – Каждое слово, слетающее с её губ, становится всё тише.

Я наклоняюсь к ней, прижимаясь своей головой к её, и говорю:

– Может, в этот раз тебе стоит ответить на её звонок?

– Я даже не знаю, что сказать.

Вставая с неудобного стула, я поднимаю за собой Софию. Сначала она смотрит на меня немного вопросительно, но потом говорит своим гостям, что мы сейчас вернёмся. Я бы не стал так делать, но всё же она сделала это. В любом случае это никого не касается.

Ведя Софию к лестнице, которую я нашел во время украшения сарая. Иначе София никогда бы меня сюда не привела – лестница ведёт к её любимому месту. С каждым шагом София успокаивается.

Когда мы подходим к тюкам сена, на которых сидели в прошлый раз, София падает на них и внезапно начинает плакать. Её плечи вздрагивают, она хватает ртом воздух вместо того, чтобы нормально дышать. Мне больно видеть её такой, и единственное, что я могу сделать, это сесть рядом с ней и заключить её.

Я не осмеливаюсь что-либо говорить, позволяя выплакаться и успокоиться. Каждый может сломаться, верно? Предполагается, что люди должны проживать свои эмоции. Если я попытался бы успокоить её, боюсь, что это создало бы впечатление, что я не хочу чтобы она чувствовала. Безусловно, я не хочу видеть как София плачет, но если ей это необходимо, то я не против побыть её жилеткой.

– Почему она продолжает звонить? – Она плачет, уткнувшись лицом мне в плечо. – Я не понимаю этого, Аарон. Она просто… – она икает, её руки крепче сжимаются на моей рубашке. – Она каждый год пытается дозвониться до меня, и я не понимаю почему. Я ведь убила её мужа.

– Ты не убивала своего собственного дедушку, София.

– Но я сделала это. Я напугала его, он упал, и…

– София, – перебиваю я, – ты не убивала своего дедушку.

– Тогда почему у меня такое чувство, что я это сделала? – Если бы я только знал… – Ты можешь ей перезвонить? Сказать, чтобы она мне больше не звонила?

– Конечно. Если ты действительно этого хочешь.

София протягивает мне свой телефон, и я немедленно иду перезванивать её бабушке. Ей требуется некоторое время, чтобы ответить на звонок.

– София? – говорит она, и её голос звучит более взволнованно, чем София может себе представить.

– Миссис Карлсен? Это Аарон, парень Софии. – Я не уверен, помнит ли она меня, но в любом случае это не важно.

– Аарон? – она повторяет мне в ответ. – Где моя внучка София?

Я тянусь к руке Софии, держа её в своей, потому что София вот-вот побежит к выходу.

– Она рядом со мной. К сожалению, она пока не в состоянии с вами разговаривать, но, может быть, я могу передать ей ваше сообщение?

– Ох, – миссис Карлсен глубоко, почти болезненно вздыхает. – Я звоню каждый год, но она никогда не берет трубку. Я подумала, может быть, у неё другой номер, но это не так. Этот номер дал мне её отец. Поэтому я продолжаю звонить в надежде, что однажды она мне ответит.

Почему я сказал, что позвоню ей? Это сложнее, чем я думал. Особенно когда бабушка Софии говорит так, словно борется со слезами.

– Я понимаю, но, как я уже сказал, София пока не чувствует себя комфортно, чтобы поговорить с вами.

– Но почему? Она всё ещё сердится на меня за то, что я не испекла печенье, когда они приходили в последний раз?

Это может быть немного чересчур, но возможно ли, что миссис Карлсен абсолютно не представляет, почему София так и не обратилась к ней после кончины её дедушки?

– Э-э, нет, я не думаю, что она расстроена из-за печенья. Но я всё же спрошу её. Хорошо?

– Спроси, пожалуйста, Аарон, – в трубке раздается еще один тяжелый вздох, как будто она хочет сказать что-то ещё, но пока не знает, как это сформулировать. Однако в конце концов она находит нужные слова. – Ты можешь поздравить её с днем рождения от меня?

– Конечно.

Я смотрю на Софию и замечаю, как она вытирает слезу. Не вешая трубку, я говорю:

– Твоя бабушка поздравляет тебя с днем рождения.

Глаза Софии закрываются, когда она делает глубокий вдох. Намек на улыбку появляется на её губах, но она не показывает этого.

– Передай ей, что я благодарю её.

Мне и не нужно этого делать, потому что бабушка Карлсен испускает вздох, за которым следуют, должно быть, всхлипывания, видимо от тихого плача.

– О, это была она? Её голос звучит так мило, так по-взрослому. Скажи ей, чтобы она как-нибудь навестила меня, ладно, Аарон? Пожалуйста, попроси её навестить меня. Моя маленькая София. Я не понимаю, почему она больше не хочет меня видеть или разговаривать со мной. Я действительно скучаю по ней; ты можешь сказать ей это?

Прости, София.

– Может, вы сами ей это скажете? – вместо того чтобы дождаться ответа или позволить Софии отреагировать как-то иначе, кроме как округлить глаза, я подношу телефон к её уху.

Рука Софии немедленно накрывает мою, усиливая нажатие, поскольку её бабушка, должно быть, что-то говорит ей. София не отвечает, но слушает. Я это понимаю по ослабившейся хватке рук и посветлевшему лицу.

Тяжёлый груз, который она несла, годами игнорируя звонки бабушки, скучая по тому, кто, как она думала, возненавидел её, просто исчез после того, как она услышала её голос.

Проходит минута, прежде чем София наконец говорит:

– Я… тоже скучаю по тебе.

ГЛАВА 45

«Танцуй, скользи по полу, я навсегда твой» – dancing in the kitchen by LANY

Аарон

Колин и Лили пробыли здесь всю неделю: ездили на автобусах и поездах, чтобы посмотреть страну, вернее, Баварию. Что ж, по крайней мере, они больше не пристают ко мне. Потому что я планировал проводить с Софией столько времени, сколько это вообще возможно.

Только София.

Присутствие Колина и моей сестры рядом меня не особо беспокоит. Но представьте, если бы мне приходилось общаться с ними каждый божий день до Нового года, когда я мог бы использовать это время более разумно… например, трахаться с моей девушкой или ходить вдвоем на маленькие свидания звучит гораздо интригующе.

Как бы то ни было, сегодня мы провели с ними весь день. Когда они наконец решили пойти спать, я испытал некоторое облегчение. Мы успели провести с Софией немного времени наедине… до того, как она тоже легла спать. Сейчас два часа ночи, и я стою на кухне, выпивая стакан теплого молока с мёдом и надеясь после него заснуть.

Прошло около пяти минут, но я всё ещё ничего не чувствую. Ничего, кроме ноющей эрекции. Не могу сказать, что я возбужден или что-то в этом роде, просто… София переоделась у меня на глазах, и я мельком увидел её идеальную грудь. С тех пор член стал небольшой проблемой.

– Не спится? – раздается сладкий голос из-за открытой дверцы холодильника, сопровождаемый лёгким хихиканьем, которое пронзает моё тело.

– Не совсем, – отвечаю я Софии, опуская кружку, которую держал в руках.

София встаёт передо мной и кладёт руки на мой обнаженный торс, слегка проводя пальцами по рельефу моего пресса.

– Я думал, что ты уснула.

София качает головой.

– Я пыталась, но мой мозг просто не хочет отключаться.

– На что жалуется твой мозг? – я заключаю её в свои объятия, успокаивающе поглаживая рукой по её спине, и кладу подбородок ей на макушку.

– Слишком много мыслей, – признаётся она, прижимаясь головой прямо к моему телу, в то время как её руки крепко обхватывают меня. – Я не могу перестать думать о том, что скажу своей бабушке, когда поеду к ней.

Наконец-то она решила попытаться разобраться в своих проблемах. Это только начало, но постепенно всё наладится.

Я не могу удержаться от легкой улыбки при мысли о том, что София хочет, чтобы у нас всё получилось. Если бы она этого не сделала, то не захотела бы встретиться лицом к лицу со своими страхами, верно?

Впрочем, она должна была найти выход, даже если бы не было шанса на наши отношения. Быть со мной это так важно, как её здоровье.

– Я не уверена, будет ли разумнее увидеться с ней, когда мы вернёмся в США или когда мне снова придется уехать.

Снова уехать… Я не хочу, чтобы она уезжала, никогда.

Моё тело напрягается, что-то в груди начинает болеть при одной мысли о том, что мне придётся попрощаться с любовью всей моей жизни.

Нет. Не любовь всей моей жизни. Ещё нет. Она… Этого не может произойти, верно? Это невозможно. Мы только снова встретились, недавно начали встречаться, и я не могу думать о ней как о любви всей моей жизни. Это просто безумие.

Я знал, что она моя родственная душа, и смирился с этим давным-давно. Но любовь всей моей жизни? Нет. Ещё нет. Пожалуйста. Что касается моего собственного здравомыслия, я не могу считать её такой, когда нет стопроцентной гарантии, что она останется в моей жизни до конца. Позволить мне любить её до конца жизни и за её пределами.

– Я думаю, пришло время дать нам обоим шанс разобраться в некоторых вещах. Может быть, покончить с этим? Ничего не знаю, но я хочу её увидеть. Хочу поговорить с ней.

– Похоже, ты уже приняла решение по этому поводу?

Я очень надеюсь на это. Не ради моего обещания, а для её же блага. Софии нужно успокоиться, независимо от того, останусь я в её жизни или нет.

– Да.

Я отодвигаю Софию от себя ровно настолько, чтобы взять её руки в свои, и я кружу её вокруг себя.

– Потанцуй со мной, Льдинка.

– Сейчас? – я киваю. – Без музыки? – ещё один кивок. – Посреди тёмной кухни, где кроме подсветки в холодильнике, нет света? – и я ещё раз киваю.

– Либо это, либо быстрый трах в душе.

– Может и то, и другое?

– Ты можешь получить от меня всё, что захочешь, София. – Я держу одну её руку в своей, в то время как другая лежит у неё на бедре. – Просто скажи, и я всё сделаю.

Я едва могу разглядеть её лицо, но самый слабый голубой свет высвечивает улыбку на её губах, пухлые щёчки, которые я люблю больше всего на свете. Словно тот, кто исполняет желания, хотел, чтобы я увидел это снова, потому что это моё любимое.

Я люблю смотреть на Софию, но эта улыбка… я люблю её гораздо больше.

Мы двигаемся под мелодию нашего дыхания и шагов босых ног по кафелю. Ещё один звук – моё сердце, которое бьется, надеюсь, в унисон с сердцем Софии. Она не слышит, как бьётся моё сердце, я не слышу её, но чувствую, что это так.

Никогда я не надеялся, что чьё-то сердце будет биться в том же ритме, что и моё. Никогда я не желал этого так сильно, как сейчас, поэтому молча умоляю Вселенную никогда больше не забирать у меня мою Софию.

Я не уверен, когда я начал нуждаться в ней так сильно. Но сейчас, наконец, понимаю, что мне нужно, чтобы она дышала, чувствовала себя счастливой и полноценной.

Наши взгляды одновременно падают на моё запястье. Я до сих пор каждый божий день завязываю ленту цвета глицинии и не планирую когда-либо снимать её. С тех пор как я забрал её у Софии, я ношу её, не снимая, за редким исключением. Например, не ношу его на хоккей по нескольким причинам. Во-первых, – и это самое важное – нам не разрешено носить какие-либо браслеты, кольца или ожерелья во время тренировок или игр. Более того, я снимаю его только для тренировки, так как не хочу, чтобы он стал потным и отвратительным.

– Аарон? – тихо говорит София, глядя на меня сквозь ресницы. Её голос самый красивый из всех, что я когда-либо слышал. Когда она произносит моё имя, сердце всегда замирает на пару секунд.

– София? – я заправляю прядь волос, упавшую ей на лицо, обратно за ухо.

– Ты можешь мне кое-что пообещать?

– Если только ты не хочешь, чтобы я оставил тебя и двигался дальше.

Я сомневаюсь, что смог бы сделать это, даже если бы попытался. Оставить её и двигаться дальше? Нет, это невозможно.

– Если нам каким-то образом удастся воплотить твоё обещание в реальность, пообещай мне не говорить «Я люблю тебя» в мой первый день рождения.

Мы перестаём двигаться, но, несмотря небольшое беспокойство с моей стороны, я протягиваю руки к её лицу, обхватывая ладонями.

– Почему нет?

– Потому что я никогда больше не смогу отпраздновать ни одного счастливого дня рождения, если мы расстанемся. Это бы разрушило меня на всю оставшуюся жизнь, бесконечно преследовало бы меня. Это напоминало бы мне, что было время, когда ты любил меня и мы были вместе. Ты бы сделал особенный день в моей жизни ещё более особенным, а затем забрал бы волшебство, не оставив ничего взамен.

Я целую её нежно, глубоко, как будто это последний раз, когда я могу поцеловать её. Когда мы отстраняемся, слова «Я обещаю» шёпотом срываются с моих губ. С последующим поцелуем я обещаю ей не произносить эти слова в первый раз ни в один день, который должен стать для неё особенным. Как Пасха, Рождество или любой другой праздник. Хотя это ничего бы не изменило, потому что когда я произнесу эти слова, они останутся с ней навсегда, и она не сможет избавиться от них.

ГЛАВА 46

«Я хочу держать твои волосы с глубокой преданностью» – I Wanna Be Yours by Arctic Monkey

София

– Закрой глаза, любимая, – говорит Аарон, смывая шампунь с рук, а затем берет насадку для душа, – я не хочу, чтобы шампунь попал тебе в глаза.

Я сильно зажмуриваю глаза, чтобы у Аарона не было сомнений, что они закрыты. Впрочем, он не увидел бы моих глаз, даже если мы включили и потолочный светильник, и те, что вокруг зеркала, так как я стою к нему спиной.

Он подносит насадку для душа к моим волосам, делая температуру воды выше, так как знает, что я предпочитаю горячий душ.

Едва мы вошли сюда, я включила воду на кипяток, и Аарон настаивал на том, чтобы я сделала её холоднее. По крайней мере, сейчас он снова повысил температуру, когда смывает шампунь, который так нежно втирал в волосы.

Как только я вымою волосы, мы сможем вернуться в постель и немного поспать, хотя я всё ещё надеюсь на секс в душе, который мне обещали. Честно говоря, я немного испортила ему настроение, когда заставила дать обещание – не говорить «Я люблю тебя» в следующем году, хотя день моего рождения был всего неделю назад.

Но… стояк, с которым он щеголяет, всё ещё даёт мне надежду, окей? Подайте на меня в суд.

Аарон включил плейлист, который он создал для каждого раза, когда мы занимаемся сексом, непосредственно перед походом в душ. Он не пользовался диском, который подарил мне, но, насколько я могу судить, у него в его телефоне есть такой же плейлист.

– Перестань двигаться, – ворчит он, прижимая руку к моей макушке, чтобы удержать её на месте. – Ты хуже всех приятелей, которые когда-либо были тут.

– А кто ещё тут был?

– Резиновые утята, бутылочки с гелем для душа и шампунем. И да, они отличные зрители, в отличии от тебя.

– Никакой другой девушки?

Зачем, София? ЗАЧЕМ?

Он фыркает.

– Нет. Я никому не собираюсь бесплатно показывать свой член.

– И всё же мне ты устраиваешь бесплатное шоу.

Аарон разворачивает меня, направляя насадку для душа прямо мне в лицо. Я чуть не захлебнулась водой, но мне повезло, что я не вдохнула её.

– Прости, тебе что-то не понравилось?

Он убирает руку от моего лица, возвращая насадку на место и включая большой потолочный тропический душ. Всё это время я пытаюсь его ударить или шлёпнуть за его грубость.

Он поворачивается ко мне лицом, когда моя рука находит его задницу – на другие попытки избиения он никак не реагировал. Его брови в данный момент находятся в гостях у Юпитера – настолько высоко он их поднял. Челюсть слегка сжата, поскольку Аарон явно сдерживает себя, чтобы не рассмеяться или не выплюнуть несколько ругательных слов, которые ни один святой человек никогда не смог бы слушать без желания плеснуть в лицо святой водой. С таким же успехом можно было бы утопить его в ней.

– Ты только что шлёпнула меня?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Ты почувствовал мою руку или чью-то ещё?

– У тебя длинный язык, да? – он подходит немного ближе, и я делаю шаг назад. – Интересно, будет ли он таким же длинным, когда я прижму тебя к этому стеклу?

Он говорит о единственном барьере, отделяющем ванную комнату от огромной душевой кабины, которую мои родители сочли практичной. Я никогда не понимала, зачем нам здесь понадобился огромный душ, но в кои-то веки я очень рада, что он есть.

Аарон резко разворачивает меня, прижимая к стеклу и располагаясь позади меня. От соприкосновения разгорячённой кожи с холодной поверхностью стекла у меня перехватывает дыхание, но не так сильно, как у Аарона, когда он раздвигает мои ноги и протягивает руку вниз, чтобы обхватить мою киску.

– Насколько болтливой ты будешь, когда я сделаю это… – два пальца скользят по складочкам, пока их кончики не осмеливаются погрузиться внутрь меня, – или это… – пальцы толкаются внутри меня, и я бы с удовольствием сказала, что вода усложняет процесс, но это не так. Я такая же мокрая, как и в последние пару раз, когда мы с Аароном занимались сексом, что, честно говоря, меня немного смущает. Но не настолько, чтобы чувствовать унижение.

– Всегда готова для меня, – хрипит он, оставляя поцелуи в изгибе шеи. – Ты хочешь, чтобы я остановился?

– Я убью тебя, если ты это сделаешь. – Мне не следовало этого говорить, потому что это заставляет Аарона вытащить из меня свои пальцы и захихикать. – Аарон Феникс Мар…

Я замолкаю, когда он разворачивает меня и приподнимает. С моих губ слетает тихое фырканье, которое Аарон быстро ловит жадным поцелуем, прижимаясь к моим губам с такой силой, словно ненавидит, когда не может заткнуть меня своим ртом.

– На этот раз тебе лучше помолчать, Льдинка, – предупреждает он, затем прижимается ртом к моей груди, захватывая зубами один из сосков, облизывая его, а затем втягивая прямо в рот.

Я хнычу и разочарованно стону, когда он отпускает мой сосок с лёгким хлопком.

– Я серьёзно, София. – Кончики его пальцев на моей заднице сильнее впиваются в кожу, когда он сжимает её. – Издай хоть звук, и я остановлюсь.

– Почему?

– Потому что весь дом спит, и я отказываюсь допускать, чтобы мои будущие родственники проснулись из-за того, что я трахаю их дочь.

Моё сердце подпрыгивает два раза или все двадцать. «Мои будущие родственники». Мне нравится, как это звучит… может быть, даже слишком.

Мы. Даже. Не. Помолвлены. Так что смирись с этим, София.

– Вы храните презервативы в ванной?

Ох. Точно.

Я качаю головой.

– Насколько я знаю, нет.

– Осмелишься выйти так или мне сходить в твою комнату и взять что-нибудь?

Он знает, что я принимаю таблетки. По крайней мере, я так думаю. Аарон видел, как я их пила, поэтому сомневаюсь, что он настолько невежественен, чтобы не знать, какие таблетки я принимаю в одно и то же время.

– Есть ли у тебя какие-нибудь ЗППП^[19], о которых мне следует знать?

– Очень смешно, – он саркастически смеётся, опуская меня на пол. – Я сделал тест за неделю до того, как мы приехали сюда.

– Я тоже.

– Отлично.

Аарон приподнимает одну из моих ног, просовывая руку мне под колено. Свободной рукой он обхватывает свой член, делает один глубокий толчок, а затем проводит головкой своего члена по моим складочкам.

Мой рот открывается, и я вот-вот начну хныкать, когда вместо этого рот Аарона прижимается к моему.

Он двигается внутрь меня, его рука перемещается на мою талию, крепче прижимая к себе. Хотя, хотела бы я сказать то же самое о своём дыхании, потому что оно, чёрт возьми, вообще нестабильно.

Я обвиваю его шею руками, зарываясь в его мокрые волосы. Горячая вода, льющаяся на нас дождём, никак не влияет на повышение температуры, с которой сталкивается моё тело каждый раз, когда Аарон выходит из меня, чтобы снова войти внутрь.

Он целует мои губы, подбородок, спускается по шее и везде, до чего куда может дотянуться. Я стону, прислонившись головой к стеклу и медленно осознавая свою ошибку – я издала звук.

Аарон выходит из меня, наказывая.

– Аарон, – простонала я, злясь на потерю и лишаясь оргазма, который, как я чувствовала, уже нарастал.

– Я предупреждал тебя.

– Это естественная реакция, – возражаю я. Он не может серьёзно наказать меня за то, что я громко стону. В конце концов, это Аарон трахает меня, заставляя чувствовать себя хорошо. Он должен гордиться. – Пожалуйста.

Он разворачивает меня, мои руки прижимаются к стеклу. Я чувствую, как Аарон наматывает мои мокрые волосы на кулак, прежде чем вторая рука ложится мне на бедра, и он снова входит в меня. На этот раз Аарон не наказывает меня за громкие стоны, и слава Богу, что он этого не делает.

Я слишком чувствительна к его прикосновениям, чтобы контролировать то, что слетает с моих губ прямо сейчас.

Мои стоны становятся громче с каждым толчком. Следует ещё один судорожный вдох, когда Аарон накрывает одну из моих рук своей, и мои глаза находят светло-фиолетовую ленту вокруг неё. Я не знаю почему, но это только сильнее заводит меня.

Он тянет меня за волосы, моя голова запрокидывается назад, пока наши глаза не встречаются. Мой рот остаётся открытым, глаза полуприкрыты, а ноги начинают слабеть.

– Тебе нравится?

Он врывается в меня жёстче, отпуская волосы только для того, чтобы обхватить меня рукой и прижать к себе.

– Да, – выдыхаю я, встречая его толчки.

– НЕ МОГЛИ БЫ ВЫ УСПОКОИТЬСЯ! – кричит низкий голос с сильным немецким акцентом, барабаня в дверь ванной.

Я была бы в ужасе, если бы не знала, что это возмущается Леон. Аарон, кажется, тоже это знает, или ему просто всё равно, кто находится по другую сторону двери, когда он начинает смеяться.

– Завидуешь, что ты не смог заставить её быть такой громкой? – Он входит в меня чуть сильнее, вызывая достаточно громкий стон. Настолько громкий, что можно разбудить мёртвого.

– Ты серьёзно продолжаешь? Кто, чёрт возьми, так делает?

Боже, Леон действует мне на нервы. Мы уже выяснили это, но прямо сейчас я жалею, что у меня нет с собой ножа, чтобы пырнуть его.

– Конечно. Хочешь зайти и посмотреть?

Дверь заперта, Аарон это знает.

– Я бы предпочёл умереть.

– Тогда почему ты всё ещё стоишь там и разговариваешь со мной?

Судя по отсутствию ответа, Леон уже ушёл, либо он ведёт себя странно и притворяется, что вернулся в комнату моей сестры. В любом случае, мне было всё равно.

Я сжимаю член Аарона, по моей спине пробегают мурашки.

– Я собираюсь кончить, – кричу я.

– Чёрт возьми, да.

Он жаждет моего оргазма, как одержимый, как будто знает, что я принадлежу ему, даже если я никогда бы ему не сказала. Я всё ещё сама по себе.

Мой мозг отключается, в глазах темнеет, когда мои глаза закатываются, и я кричу от удовольствия. Прилив оргазма пронёсся по моему телу.

Аарон кончает в меня, дыша так же тяжело, как и я.

Некоторое время мы просто стоим, а Аарон всё ещё находится глубоко внутри меня. Мы пытаемся привести дыхание в норму, но, похоже, это не скоро произойдёт.

Когда мы выходим из ванной и возвращаемся в мою комнату, я достаточно вымотана, чтобы заснуть в ту же секунду, как моя голова коснётся подушки.

Мы оба падаем на кровать, не заботясь о том, что ни на ком из нас нет подходящей одежды. Аарон надел только боксёрки, в то время как я позволила себе украсть одну из его толстовок. Я ничего не надеваю под неё. Аарон видел меня голой, так что, кого это волнует?

Пока мы лежим и мои глаза закрываются, Аарон переворачивается ко мне лицом, кладя голову прямо мне на грудь. Мне немного трудно дышать, но не настолько, чтобы оттолкнуть его.

– Спокойной ночи, любовь моя, – бормочет он, и моё сердце тает от его сонного голоса.

– Прямо так? – он очень медленно кивает. – На мне?

– Ага.

Я обхватываю руками его тело, нежно проводя ногтями по его спине, чтобы немного потереть её.

– Ладно, – шепчу я. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Когда он сказал это, я была слишком уставшей, чтобы ответить ему.

Я засыпаю рядом с моим любимым человеком.