Текст книги "Восемь недель (ЛП)"

Автор книги: Хулина Фальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 5

«Наши часы тикают, пока не проломят стекло между нами, и я опять утону в тебе» – Clarity – Acoustic by Foxes

Аарон

– Ты можешь в это поверить? – спрашивает Майлз, лучший друг «номер два из трех», когда я сажусь рядом с ним в нашу кабинку. – Кажется, Картеру действительно нравятся девушки?

Нет, я не могу в это поверить, но я очень надеюсь, что он искренен. Я не смогу смириться с тем, что мне придётся отдалиться от своего лучшего друга, потому что он разбил сердце моей сестры, что в конечном итоге привело к её смерти. Если это в любом случае не закончится её смертью.

Буквально неделю назад мне пришлось узнать, что моя сестра хочет умереть. И я имею в виду, что она не просто говорит, что хочет умереть, она планирует свою смерть. Она занята написанием прощальных писем. Похоже, Колин тоже узнал.

На прошлой неделе Лили и Колин провели ужасно много времени вместе, а еще неделю назад они даже не знали друг друга. Так что я предполагаю, что Колин пытается спасти ей жизнь. По крайней мере, я надеюсь, что он, блять, спасает её иначе я его прикончу.

Хуже всего то, что я даже не могу поговорить об этом с собственной сестрой. Она, скорее всего, отговорится от моей конфронтации.

Сегодня это не имеет значения. Моя сестра в безопасности с Колином, я это знаю. Так что нет необходимости беспокоиться прямо сейчас. Сегодня вечером я буду веселиться. Я напьюсь и забуду ту маленькую сексуальную сцену, свидетелем которой мне пришлось стать сегодня днем, когда я вернулся домой из Уэсли-Хиллз.

Я не думал, что мне когда-нибудь придется напиться до беспамятства, чтобы забыть, что я видел, как кто-то занимается сексом, но вот мы здесь. Даже если речь идет о трахе пальцами, но видеть, как рука твоего лучшего друга засовывается в штаны твоей сестры-близняшки… нет, спасибо, после этого мне определенно нужно выпить пару стаканчиков.

– Давайте выпьем еще по стопке! – Я аплодирую достаточно громко, чтобы вся остальная команда закричала. Они знают, что сегодняшний вечер за мной. Или скорее за Колином Картером. Этот парень пообещал дать мне свою кредитную карту, если ему не нужно будет дарить мне подарок.

Ему в любом случае не нужно платить за меня, но я имею в виду, что он может позволить себе оплатить пару напитков.

Не поймите меня неправильно, я сам имел честь вырасти богатым. Но Колин Картер лучше всех в Сент-Тревери. Его отец хоккейный тренер. Впрочем, не просто тренер… он тренирует «Нью-Йорк Рейнджерс». Ну, не сейчас. В настоящее время он является занозой в наших задницах.

Колин сказал, что мистер Картер хочет какое-то время оставаться рядом со своей семьей, поэтому он взял перерыв в Нью-Йорке. Не то, чтобы меня это действительно волнует. Тренер есть тренер. Они все занозы в наших задницах. Но он… он экстра-заноза-в-наших-задницах.

Грей, лучший друг «номер три», также известный как мать в нашей группе друзей, застрял языком во рту своего парня, поэтому Изан и Грей оказались самыми последними кто заметил следующую порцию текилы, которую раздают всем.

На счет три мы все слизываем соль с тыльной стороны ладоней, выпиваем текилу и пихаем в рот ломтик лайма.

В ту секунду, когда моя рюмка падает на стол, мои глаза устремляются к входным дверям. Обычно меня не волнует, кто входит в этот бар, я не утруждаю себя проверкой, даже если сюда марширует какая-нибудь студентка из колледжа, но сейчас меня это волнует. Меня волнует, потому что женщина, идущая внутрь – София, одетая совсем не в то, что я ожидал от нее.

Сейчас октябрь, и эта девушка решила надеть черное платье, которое не доходит до середины бедер. Платье облегающее, с треугольниками, вырезанными прямо вокруг ее талии до ребер. А декольте… кто, черт возьми, позволил ей выйти в таком виде. Без телохранителя, я имею в виду.

Она выглядит чертовски сексуально, без сомнения, мой член встает в считанные секунды. И, судя по взглядам других одиноких мужчин в этом спорт-баре, они со мной согласны.

– Она новенькая в городе? – спрашивает Майлз, оглядывая Софию с ног до головы, но на этот раз он кажется не слишком заинтересованным. Обычно Майлз первым прикасается к женщине, как только у него появляется шанс. Назовите это борьбой с пустотой.

Майлзу Кингу нужно что-то, или, скорее, кто-то, чтобы заполнить пустоту в нем с тех пор, как умерла Милли, оставив его с дочерью на попечении в возрасте восемнадцати лет. Теперь, в возрасте двадцати двух лет, Майлз – самый крупный мужчина-шлюха, которого я знаю, – разумеется, он берет за это денег и не предлагает их. А для чего? Так он может отключить свой мозг хотя бы на минутку и забыть, что Милли больше нет в его жизни.

– И да, и нет, – быстро отвечаю я. Быстро, потому что София заметила меня и направляется к нам.

На её лице белоснежная улыбка, по крайней мере, до тех пор, пока какой-нибудь парень не свистит ей вдогонку. В этот самый момент София оборачивается, ища парня, который смотрит на ее грудь, а не в глаза.

Как только она повернулась, мой взгляд остановился на банте цвета глицинии у нее на затылке.

У нее всегда должна быть эта чертова ленточка в волосах.

– Ты никогда не видел женщину? – Слышу я, как спрашивает София, даже сквозь голоса окружающих и музыку, играющую на заднем плане.

Арчер Кингстон теперь ведет себя ужасно тихо. Боже, он у меня в черном списке с тех пор, как всего час назад он поднял руку на мою сестру, а теперь он переходит другую черту.

– Одеваться подобным образом – призыв к вниманию.

– Нет, это не так, – говорит София. – Я не прошу, чтобы меня называли кошкой только потому, что я немного обнажаю кожу. Вопрос, который ты должен задать себе, заключается в том, хочу ли я, чтобы ты сделал несколько отвратительных комментариев о том, как сексуально я выгляжу в своем платье и как отчаянно ты хочешь снять его с меня, или ты просто мыслишь как насильник.

Её грудь заметно вздымается и опускается, когда она дышит слишком тяжело, как я предполагаю, от ярости.

– Но дай угадаю, ты играешь в футбол ради девушек? Как тебе это удается?

Не очень. Все это знают.

У Арчера может быть и красивое лицо. И да, он привлекает внимание своим лицом и телом, но как только он открывает рот… все кончено.

Он неприступный, его трудно расколоть. По крайней мере, так он сказал своим друзьям-футболистам, которые распространили этот слух. Но это не так. Ни в малейшей степени.

– Отлично удается.

София смеется прямо ему в лицо, откидывая волосы назад за плечи.

– Так вот почему ты сидишь один за этим столом, а?

Я вношу поправку, София изменилась. Очень. Но я не уверен, что мне это очень нравится. Она больше не невинная девушка, которая пятится от громких звуков. Она больше не та София, которую я знал. Но держу пари, она думает то же самое обо мне.

Я тоже изменился. Вот что бывает, когда ты взрослеешь.

Если подумать, может быть, болтливая София может стать моим новым приключением.

– Откуда ты вообще её знаешь? – До меня доносится голос Майлза. Я поворачиваю голову и вижу, что он делает глоток пива.

– Почему ты думаешь, что я её знаю?

– Ладно, Марш, я думаю, с тебя достаточно алкоголя, – говорит он, пододвигая мой стакан, наполненный какой-то смесью, Грею. Честно говоря, я даже плохо помню, что заказывал его. – Я спросил, новенькая ли она в городе, ты дал мне ответ. О, и она уже идет сюда.

Как только слова слетают с губ моего лучшего друга, к нам подходит София.

– Аарон?

Отвернувшись от Майлза, я поворачиваюсь и смотрю на Софию, встречаясь с ее темными глазами.

– Будь моей гостьей, София. Садись, – я указываю на единственное свободное место в нашей кабинке.

Благодаря тому, что Лили и Колин рано ушли, у нас появилось лишнее место. Естественно, кабинка не вмещает до двадцати пяти человек, поэтому команда как бы рассредоточилась по всему бару, но это не беда. Я со своими самыми близкими друзьями и их компаниями.

София смотрит на Грея, широко улыбается, затем садится рядом с ним, прямо напротив меня.

– Я знаю, что уже за полночь, но… с днем рождения, Аарон.

– Спасибо, Льдинка.

– Перестань называть меня так.

София кладет руки на стол, сцепляя их. Я протягиваю руку, кладя свою руку прямо на её. Холод мгновенно переходит на мою кожу.

– Ты все такая же холодная.

Убирая свою руку, я откидываюсь на спинку сиденья, держа руки за затылком.

Она смотрит на меня. Ясно, что ей не нравится снова слышать свое прозвище, но именно поэтому я называю её так, я всегда называл её так. София ненавидела это прозвище с той секунды, как я его придумал, и хмурое выражение ее лица всегда было для меня отличной причиной продолжать называть ее «Льдинка».

– Как угодно, Никс, – София хватает стакан, который Майлз оттолкнул от меня две минуты назад, и делает глоток. – Что это за девчачий напиток?

Если бы мне пришлось угадывать, то почти все за этим столом в данный момент смотрят на Софию с более чем тремя вопросительными знаками над головами. Я точно знаю, что не заказывал какой-то «девчачий напиток», что бы это ни было.

– Это водка.

София качает головой.

– Это Клюква, вот что это такое. Может быть, однопроцентная водка или полпроцента.

– Да что ты? Ты здесь эксперт по алкоголю? – спрашивает Грей, самодовольно улыбаясь Софии. Это так не похоже на Грея. Грей тихий и милый. Он не вызывающий и не самодовольный. Думаю, алкоголь ему не на пользу.

– Я еще не представилась должным образом, – говорит София и поворачивается к Грею. Она протягивает руку, ожидая, что он возьмет её. – Я София. Все свои подростковые годы я провела в Германии. Наш законный возраст употребления алкоголя – восемнадцать. Пиво и вино, однако, разрешено в возрасте шестнадцати лет. Но если ты живешь в маленьком городке или еще лучше в деревне, скорее всего, ты начинаешь пить в двенадцать лет.

Грей пожимает ей руку и качает головой с опущенной улыбкой, как будто он впечатлен.

– Германия? – выпаливает Майлз, словно совсем этого не ожидал. – У тебя даже акцента нет.

– Это потому, что я родилась здесь. Мои родители из Нью-Йорка, и я жила здесь, пока мне не исполнилось семь лет. Вот откуда я знаю этого гнома, – она указывает на меня пальцем, затем мгновенно встает. – Позвольте мне показать вам, что такое настоящие напитки.

– Если ты выпьешь это, я заплачу за все твои напитки, – говорю я, подталкивая «Огонь Прерии» к Софии.

У меня голова идет кругом от всего того дерьма, которое я выпил благодаря Софии. Ни за что, черт возьми, я бы никогда не выпил рюмку, в которой водка, виски и табаско, и давайте не будем забывать про перец. Неа. Такого не будет.

Это начиналось как пари – кто осмелится выпить странную смесь из коктейлей? Сейчас – это желание умереть. Однозначно, я не хочу ничего из этого, но я выпью эту штуку, если мне придется.

Кроме того, София не знает, что я плачу за все напитки сегодня вечером. Особенно за её напитки, учитывая то, что ей еще нет и двадцати одного. Без меня она бы здесь не выпила ничего, кроме безалкогольных.

– Серьезно? Аарон, это около ста долларов.

Я пожимаю плечами.

– Для тех, кто не может себе позволить…

Ее рука сталкивается с моей рукой, когда она дает мне пощечину.

– Напомни мне об этом еще раз, и я сделаю кое-что хуже, чем просто дам тебе пощечину.

Ухмыляясь, я спрашиваю:

– Например?

– Я введу жидкость для электронных сигарет в твою кровь, и тебе остается только надеяться, что ты выживешь.

– Должен сказать, Льдинка, если ты так пытаешься флиртовать со мной, это не сработает. Угрожать, что ты отравишь меня – не лучший ход. Что случилось с первой просьбой о поцелуе?

Я кладу руку ей на бедро, чувствуя, как она напрягается от моего прикосновения. Её дыхание становится более прерывистым, неконтролируемым.

Значит, я все-таки имею на нее какое-то влияние.

– Позволь мне сначала нанести триоксид мышьяка на губы, может быть, тогда ты его получишь. – Это звучит как вызов для меня.

– Это который выглядит как сахар? – Она кивает. – Слишком очевидно, Льдинка. Попробуй что-нибудь бесцветное. И, возможно, все, что не убьет тебя же в процессе. Если, конечно, ты не планируешь умереть вместе со мной, в таком случае ты можешь использовать триоксид мышьяка.

София смахивает мою руку со своего бедра, хватает рюмку и в мгновение ока выпивает ее содержимое. Её лицо даже не дергается от взрыва, который, должно быть, происходит внутри нее.

ГЛАВА 6

«Я встречал много людей, но никто не похож на тебя» – It’s You by Ali Gatie

София

– Расскажи мне еще что-нибудь о нем! – умоляет Майлз, когда его подруга Кия подъезжает к дому моей тети.

Я пожимаю плечами.

– Я не знаю, что тебе сказать.

Я никогда не думала, что в первый же день моего возвращения в Нью-Сити я наткнусь на свою детскую любовь, а потом узнаю, что он несколько популярнее и намного красивее, чем я помнила. Я также не думала, что окажусь в баре той ночью и меня подвезет домой друг упомянутого друга детства.

– Расскажи мне неловкие истории об Аароне. Я должен иметь что-то против него.

Я действительно хотела бы рассказать Майлзу больше, но я не так много знаю об Аароне. Он уже такой взрослый… Он все еще увлекается хоккеем, насколько я поняла. Но кроме этого… ничего. Я сомневаюсь, что он до сих пор играет с Hot Wheels или Barbie своей сестры, потому что ему нужно чем-то её занять. Я не думаю, что Аарон все еще выходит каждый понедельник, чтобы сорвать цветок с земли и подарить его своей матери. Я также не думаю, что он до сих пор подпевает «Too Little, Too Late» Jojo, чистя зубы.

Я ничего не могу сказать Майлзу. Но те мелочи, которые я знаю с тех времен, когда мы были моложе, я буду хранить их вечно.

– Я не разговаривала с ним тринадцать лет. Даже если бы я хотела рассказать тебе больше, мне нечего сказать. – За исключением того факта, что у нас есть парные цепочки. Но больше никто из нас его не носит.

Меня это не удивляет. У него, наверное, уже десять девушек. Кроме того, обещание, данное в восьмилетнем возрасте, не может длиться вечно. Особенно, когда вы находитесь в разных мирах друг от друга.

– Вы закончили? Я пообещала Эйре, что буду там в шесть. Майлз, нам еще полтора часа ехать, – говорит Кия.

Кия вроде хорошая. Я не разговаривала с ней, но она была достаточно любезна, чтобы подвезти меня до дома, хотя Уэсли-Хиллз находится в другом направлении от Нью-Йорка.

– Кто такая Эйра? – спрашиваю я, мой рот работает быстрее, чем мой мозг. Я не должна была спрашивать, потому что это не мое дело.

– Сестра Колина Картера. Я занимаюсь с ней репетиторством, потому что она больше не может ходить в школу. Понятия не имею, почему это должно быть в шесть утра в воскресенье, но я полагаю, что это лучше, чем никогда её больше не видеть. – Быстро улыбнувшись мне, она снова поворачивается и смотрит на Майлза. Я чувствую, что она добрая, но не ко всем. Мол, по каким-то непонятным причинам она меня просто ненавидит, хотя совсем меня не знает. – Что ты вообще делаешь в Нью-Йорке в такую рань?

Я выпрыгиваю из машины прежде, чем слышу его ответ. Я здесь не для того, чтобы заводить друзей. До выпускного еще восемь месяцев. Я здесь, чтобы учиться, получить диплом и покончить со школьным дерьмом до конца жизни. Кроме того, я поклялась держаться подальше от хоккейной публики вскоре после того, как уехала в Германию много лет назад.

Мне разбил сердце один хоккеист, и я не собиралась рисковать, чтобы это повторилось. Во всяком случае, не друзьями упомянутого сердцееда.

Вам, ребята, было восемь. Просто смирись уже.

Я отпираю входную дверь дома моей тети. Она сказала, что я могу оставить себе запасной ключ, пока остаюсь здесь, так что, по крайней мере, мне не нужно все время звонить в дверь.

Когда я вхожу, меня встречает облако дыма. В гостиной горит свет, но все, что я на самом деле вижу, это – сюрприз – дым. Это не дым от огня. Это сигаретный дым.

– Николь? – кричу я, но поскольку она не отвечает, я знаю, что это может быть только Хьюго, мой дядя. Ну, технически он мне не дядя, поскольку моя тетя не замужем за ним. Я совершенно не представляю, как Николь может жить с ним.

Я не пробыла здесь и дня, а мне хочется обхватить руками его горло и крепко сжать.

– Немка, это ты? – спрашивает Хьюго из гостиной, в то время как по воздуху проносится очередная волна дыма. – Иди сюда, красотка. Поздоровайся со своим дядей.

Я не собираюсь приближаться к этой прокуренной гостиной.

– Прости, я очень устала!

Так быстро, как только могу, я взбегаю по лестнице в свою временную спальню, запирая за собой дверь.

Одно дело жить с людьми, которые сейчас для тебя практически незнакомы, и совсем другое, когда один из этих незнакомцев оказывается педофилом-засранцем.

Думаю, моя мать пыталась избавиться от Хьюго чаще, чем Николь.

Когда мы жили здесь и Николь заезжала в гости в сопровождении своего «идеального» бойфренда Хьюго, моя мама говорила нам с сестрой переодеться в одежду, которая не слишком оголяет кожу.

Представьте себе, что вам нужно беспокоиться о том, что мужчина вашей сестры смотрит на детей так, как он точно не должен. Не-а.

Если бы моя мать знала, что он все еще здесь, она бы забронировала ближайший рейс в Нью-Сити и вытащила бы меня из этого дома быстрее, чем я успела бы моргнуть.

Открывая чемодан в поисках более удобной одежды, я замечаю прямо под кроватью картонную коробку с надписью: «София».

Это мой почерк, ну, тот, что был у меня, когда мне было семь лет. Должно быть, я написала его незадолго до того, как мы переехали. Одну из немногих коробок родители решили не брать с собой из-за того, что она была «ненужной».

За считанные секунды я переодеваюсь в большую рубашку и шорты. Мои волосы собраны в пучок, который точно не выдержит следующих тридцати минут, но кого это волнует.

Засунув руку под кровать, я вытаскиваю коробку, чуть не задыхаясь от волны пыли, которая налетает на меня, когда я сдуваю ее как можно сильнее.

Вам знакомо чувство, когда вы исследуете и обнаруживаете какую-то информацию, без которой вы вполне нормально могли бы жить?

Открытие этой коробки – один из таких моментов для меня.

В этой коробке все мои старые фотографии с Лили, Аароном. Даже фотография нас троих, когда Аарон только что купил нам одинаковые мягкие игрушки в виде лягушек. Он купил их для нас в качестве подарка дружбы. Ну, его отец купил их, но Аарон заставил его сделать это, понятно?

Я помню, как искала эту вещь весь день перед тем, как уехать, и, поскольку я не могла ее найти, Аарон дал мне свою.

Он сказал:

– Храни это, чтобы никогда не забыть меня, Льдинка.

О, как я могла забыть его? Даже если бы лягушка не сидела у меня на кровати каждый день, я бы никогда не смогла его забыть.

Я поднимаю одну из фотографий, ту, что была сделана как раз перед тем, как я в последний раз покинула дом Марша.

ГЛАВА 7

«Если это и есть влюблённость, то я не хочу взрослеть» – Kid In Love by Shawn Mendes

София

Октябрь, 2008 – 13 лет назад.

– София, милая, нам нужно идти, – говорит мама, входя в мою теперь уже пустую спальню.

Моя сестра Джулия рада, что мы уезжаем. Она сказала, что ей все равно не нравится наш дом, но мне здесь нравится. Я не хочу уезжать в Германию.

Я слышала, что там холодно и все люди злые. Мой старший брат Лукас сказал мне это. И я верю каждому слову Лукаса, потому что он умный. Он перешёл в среднюю школу. Но Джулия намного умнее, потому что в этом году она пошла в старшую школу. Но Лукас – мой любимый брат, поэтому я доверяю ему больше.

Но хорошо, что я уже немного знаю немецкий. Моя мама из Германии, поэтому она научила меня раньше.

– Я не хочу идти, – говорю я ей сквозь слезы.

Это так несправедливо. Все мои друзья здесь. Я даже хожу в школу здесь. Я не хочу каждый день летать в школу на самолете. Я бы предпочла прогуляться с двумя моими лучшими друзьями по всему миру.

Слезы текут по моему лицу, когда я смотрю на свою мать.

– Я не знаю, где Феникс.

Феникс – моя любимая мягкая игрушка. Это лягушка. Я не люблю лягушек, но Лили любит. Аарон, брат Лили, отдал её мне на прощание, потому что знает, что я скоро уеду.

Хочешь, я открою тебе маленький секрет?

Я назвала его Феникс, потому что это второе имя Аарона, но Лили не должна узнать, что я назвала его так. Она не хочет, чтобы мне нравился Аарон, поэтому он мне не нравится. Но я все равно назвала его Феникс.

– Ты забыла его вчера в доме Аарона? – спрашивает мама, хотя знает, что я не вспомню, даже если бы забыла его там. Я качаю головой, убежденная, что Феникс все еще был у меня, когда я вернулась домой. – Мы заедем к нему домой по дороге в аэропорт, хорошо, милая?

Увидеть Аарона в последний раз перед отъездом? Это я могу сделать. Я должна сделать это.

Я буду очень скучать по Аарону. Он меня раздражает иногда, вернее, каждый раз, когда я его вижу, но он брат моей лучшей подруги, и он мне нравится. Мы всегда катаемся вместе, но уже не так часто, потому что Лили его не видит. Но мы все равно видимся.

Я не знаю, почему это так.

Теперь мы катаемся вместе только по понедельникам и пятницам, потому что у него тренировки по хоккею. Я прихожу на каток раньше чем он, потому что перед его хоккейной тренировкой я всегда встречаюсь со своим тренером и Лили для тренировки.

Я люблю кататься на коньках, особенно с моей лучшей подругой.

Но знаете, что мне не нравится? Аарон всегда называет меня «Льдинка». Это так раздражает. Меня зовут София, а не Льдинка. Не говорите Аарону, но мне нравится, что у него есть прозвище для меня.

Мы сейчас в доме Аарона, но Эмерсон сказал, что его еще нет дома. Он вышел на улицу, чтобы присмотреть за Аной, потому что её маме нужно было в туалет. Лили сказала, что нам не нравится Ана.

Ана еще ребенок, конечно, мы её не любим. Дети шумные и много плачут. Я знаю, потому что мой брат сказал мне, что я всегда плакала, когда родилась.

– Льдинка! – Аарон взволнованно кричит, когда вбегает в дом. – Я думал, ты уже уехала в Германию.

Я быстро качаю головой. Аарон заставляет меня нервничать. Я не знаю, как вести себя рядом с ним. Мне действительно очень нравится Аарон, но я не могу сказать об этом Лили.

– Мы уже уезжаем, Феникс, – говорю я. Я всегда называю его вторым именем, потому что это заставляет его безумно смотреть на меня. Ему не нравится, когда его называют Феникс.

– Не называй меня так! – Его брови безумно хмурятся как раз в тот момент, когда он скрещивает руки на груди.

Я хихикаю, потому что именно это он часто заставляет меня делать. Но потом я начинаю плакать, потому что вспоминаю, зачем я здесь. Почти мгновенно Аарон обнимает меня.

– Не плачь, моя София. Мы еще увидимся, обещаю. – Я улыбаюсь, но он этого не видит. Аарон не знает, увидимся мы снова или нет, но мне нравится, что он пообещал, что мы увидимся. – Когда я вырасту, я буду искать тебя, моя София.

Я надеюсь, что он будет. Хотя меня не будет всего несколько лет.

– Я потеряла свою лягушку, – говорю я ему. Я не сказала Аарону, что назвала лягушку Феникс. Я боюсь, что он будет смеяться надо мной из-за этого.

Аарон смотрит на меня, затем широко улыбается.

– Это не проблема, Льдинка. Можешь взять мою.

Он берет меня за руку и тянет наверх, в свою комнату. У Аарона огромная спальня, но мне она не очень нравится. Его стены увешаны плакатами с хоккеистами, а весь пол захламлен. В основном шайбами, которые он воровал с арены или хоккейных игр, на которые его водил отец. У него даже есть клюшки по всей спальне, но очень мало игрушек. Но я знаю, что где-то здесь у него много игрушечных машинок.

– Я верну его, хорошо?

– Нет, держи его, чтобы никогда не забыть меня, Льдинка, – говорит он, протягивая мне свою лягушку. Она не такая же, как у меня. Ну такая же, только в другой одежде.

Мой носит хоккейную форму, и это еще одна причина, по которой я назвала его в честь Аарона. Лягушка Аарона носит светло-фиолетовое платье. Он утверждает, что этот цвет называется глициния, но мы все знаем, что это светло-фиолетовый цвет.

Это не имеет значения, потому что этот цвет теперь мой самый любимый.

– Как ее зовут? – спрашиваю я, забирая у него лягушку.

– Э-э, – Аарон пинает носком свой пол в следующий угол, – Вайолет.

– Ты лжешь? – Он лжет. Аарон никогда не назвал бы лягушку Вайолет, если бы он настаивал на том, что платье из глицинии.

– Да.

– София! – кричит снизу отец Аарона. – Твоя мать ждет.

Почему я не могу просто остаться с Аароном? Или с Лили. Я не хочу уезжать так далеко от дома.

Мы с Аароном спускаемся вниз, держась за руки. Я все еще плачу, только сильнее, чем раньше. И становится только хуже, когда мы доходим до последней ступени, где Аарон еще раз обнимает меня.

Прямо перед тем, как мы с мамой уходим, Аарон целует меня в щеку и шепчет:

– Помни, однажды мы поженимся.

Я слышу щелчок, но игнорирую его, потому что Аарон дает мне еще одну вещь.

– Я забыл отдать его тебе вчера, – говорит он, кладя ожерелье мне в руку. – Это одна половинка сердца, другая у меня. Обещай, что никогда не снимешь его.

Глядя на деталь Лего, прикрепленную к тонкой серебряной цепочке, я чувствую, как по носу скатывается слеза.

– Я обещаю.