Текст книги "Восемь недель (ЛП)"
Автор книги: Хулина Фальк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
ГЛАВА 50
«Ни к кому я еще не чувствовал того, что я чувствую к тебе, когда ты улыбаешься» – Nobody Compares by One Direction
Аарон
Я не думал, что вернусь в общежитие в ближайшее время. По крайней мере, не к тому времени, когда я помог Софии переехать сюда. Теперь я не могу отрицать, что возвращался бы сюда каждый день, если бы это означало, что я мог бы видеть свою девушку.
К сожалению, Уинтер тоже здесь, и я готов поспорить, что все в здании слышат, потому что эта женщина кричит так громко, что я слышу ещё на улице, выходя из машины. Это плохо.
Очень плохо.
Влетев внутрь здания, я почти мгновенно добираюсь до их комнаты. Наверняка это мой новый рекорд.
Я стучу в дверь, ожидая, что кто-нибудь откроет её. Я удивляюсь, когда Уинтер открывает дверь вместо Софии, но мне всё равно. Мне открыли, и я могу попасть внутрь.
– Какого чёрта ты кричишь? – спрашиваю я Уинтер, заходя в комнату и не спрашивая разрешения. У меня есть разрешение моей девушки, этого достаточно.
– Ну, если бы ты не привёл свою новую подружку по перепихону в одну комнату со мной, возможно, я бы не кричала, – отвечает Уинтер, скрещивая руки на груди.
Я вздыхаю, потирая переносицу.
– Она мне не подружка по перепихону.
– Отлично, а ты сообщил ей об этом? Потому что она настаивает на том, что вы вместе, что звучит совершенно абсурдно.
Серьезно, как я мог думать, что Уинтер заполнит пустоту в моём сердце? Это не так. Да, секс с ней был великолепен, но те пару месяцев, что мы были в отношениях…? Как я это пережил?
– Ты ведь не встречаешься с ней, не так ли, Аарон?
Руки Уинтер теперь на бедрах, грудь выпячена, как будто она пытается настоять на своем, будучи доминирующей личностью.
– Встречаюсь.
– Какого хрена, Аарон! – я слышу, как открывается дверь Софии, явно слышавшей, как Уинтер разговаривает со мной. – Ты говорил мне, что не собираешься ничего начинать.
– Я никогда этого не говорил.
Может быть, только в её мечтах, но я точно знаю, что никогда бы не сказал ничего подобного. Никогда.
Уинтер могла бы пообещать мне миллион долларов, и я всё равно не терял бы своих надежд. Если у меня есть хоть малейший шанс быть с Софией, я воспользуюсь им.
– Конечно, ты говорил это. Помнишь пари, которое мы заключили? Когда я сказала, что ты не сможешь переспать с Софией, не заразившись чувствами. – Её брови поднимаются, а губах появляется самая самодовольная улыбка, известная человечеству. – Когда она переехала сюда, помнишь это? Мы поговорили в моей комнате и заключили это пари.
Я глубоко выдыхаю, подношу руки к голове и потираю виски. Я замечаю Софию, которая стоит в дверях гостиной, прислонившись к косяку. Она смотрит на меня, и на этот раз я понятия не имею, о чем она думает.
Верит ли она Уинтер? Я очень надеюсь, что нет, потому что всё, что несёт Уинтер не соответствует действительности.
– Ты швырнула в меня своими вещами, Уинтер. – Клянусь всем святым, если Уинтер станет причиной того, что мы с Софией расстанемся, она может пойти и найти себе уютный гроб, чтобы провести в нём всю оставшуюся жизнь. – Не выдумывай нелепую чушь, только потому что тебе не нравится видеть меня с кем-то, кроме тебя.
– Я не лгу!
– К черту всё, Уинтер. – Я пронёсся мимо неё, хватая Софию за руку и втягивая её в спальню.
София закрывает дверь, когда я отпускаю её руку и направляюсь к её кровати, мне нужно присесть и просто перевести дух на секунду.
Вот почему я не завожу подружек и не трахаюсь с ними. Перепихоны, конечно, случаются один раз и забываются, но всё, что выходит за рамки этого… Много лет назад мне даже не следовало предлагать Уинтер быть друзьями с привилегиями. Худшее решение, которое я когда-либо принимал за всю свою жизнь.
– С офия, я клянусь тебе, я никогда не заключал никаких пари с Уинтер, – наконец говорю я, когда она подходит ко мне, её руки обвивают вокруг мою шею.
Она садится ко мне на колени, а не на кровать рядом со мной, поднимает моё лицо, поднося к своему, улыбаясь.
– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, Аарон.
– Но…
София качает головой, прикрывая мне рот рукой.
– Я не верю ни единому её слову. Я бы удивилась, если бы ты поспорил с ней о том, что не почувствуешь ко мне никаких чувств, потому что ты проиграл это пари ещё в возрасте восьми лет.
Мои руки обвиваются вокруг её талии, притягивая так близко к себе, что боюсь, что могу сжать слишком сильно. Но она не жалуется, поэтому я не утруждаю себя ослаблением объятий.
В этот момент я действительно удивляюсь, как я жил без неё рядом. У нас всегда была связь, в этом я уверен. Я просто никогда не понимал, насколько глубокой она может быть, пока не оказался в её объятиях, испытывая облегчение оттого, что она не верит всему, что говорила моя сумасшедшая бывшая.
Если бы я потерял Софию из-за лжи… Я не уверен, что смог бы когда-нибудь оправиться от такого.
Я сломался, когда потерял её в первый раз. Если я потеряю её снова, то это уничтожит меня.
– Ты, случайно, не захватил с собой немного шоколада?
Глубоко вздохнув в притворном поражении, я засовываю руку в карман куртки и достаю такую же плитку шоколада, которую она хотела купить, когда впервые приехала в Нью-Сити в октябре.
– Ты ведь уже знаешь, что я взял, мой маленький пакетик кетчупа.
Передав его ей, я ещё раз лезу в карман и достаю упаковку тампонов.
– Я подумал, что это тоже не помешает приобрести.
София быстро превращает одну из своих рук в пальчиковый пистолет, приставляя его к моему виску.
– Есть какие-нибудь последние слова, прежде чем я убью тебя?
У меня слегка отвисает челюсть.
– А я-то думал, что веду себя как отличный парень, а ты хочешь меня убить? – Девушек в эти дни… никогда нельзя сделать счастливыми. – У меня есть несколько последних слов.
– Да? Лучше выплюнь их побыстрее.
– Я лю… – она нажимает на воображаемый спусковой крючок.
Ладно, я подыграю.
Я падаю на её кровать, увлекая её за собой. Пакет в моей руке падает на пол, что приводит к очень драматичной смерти.
Мои глаза закрываются, и я задерживаю дыхание на целых пять секунд, прежде чем снова открыть их, делая глубокий вдох, как будто я выплываю после того, как пробыл под водой целых две минуты.
– Шучу, она меня не задела, – говорю я, обхватывая Софию руками, как какую-нибудь ракушку, не планируя больше никогда её отпускать. – У меня пуленепробиваемый мозг. Она сразу же отскочила.
Она снова смеётся до такой степени, что начинают проступать эти милые пухлые щечки. Боже, пожалуйста, пусть это будет последним, что я увижу перед смертью.
ГЛАВА 51
«Я всегда думала, что утону, поэтому никогда не плавала» – Malibu by Miley Cyrus
София
У меня дрожат руки, когда я стою перед домом. Перед тем самым, от которого я убежала много лет назад. Я пообещала себе, что встречусь лицом к лицу с моими страхами и моим прошлым.
Я хочу того будущего, которое мне обещали. Я хочу состариться вместе с Аароном, выйти за него замуж через пару лет и создать семью. Я хочу всего этого, но я знаю, что у меня никогда этого не будет, если я не решу вопросы, от которых убежала.
Легко оставаться в городе, в котором, кажется, рушатся только твои стены, по крайней мере, когда есть одна вещь, которая удерживает тебя там. Но я не хочу быть обузой для Аарона в будущем.
На данный момент всё в порядке. Я могу дышать, не чувствуя, что задыхаюсь. Но что произойдёт через десять лет? Что произойдёт через несколько лет, когда я узнаю, что единственная бабушка, которая у меня осталась, скончалась?
Как только она умрёт, я уже никогда не найду себе покоя. Я никогда не получу ответов на вопросы. Даже если на один вопрос, но даже он может изменить все взгляды человека на мир.
Я отказываюсь обещать Аарону вечность, когда не могу пообещать даже себе не убегать, когда становится тяжело.
Сделав глубокий вдох, я поднимаю кулак, чтобы постучать, но почему-то мои глупые костяшки пальцев не касаются дерева. И когда я пытаюсь позвонить в дверь, мой палец отказывается нажимать на кнопку.
Через два часа я должна быть на хоккейном матче со своим парнем. Если я продолжу стоять здесь и ничего не сделаю, то не смогу вовремя прийти к его игре.
Смирись с этим, София.
– Легче сказать, чем сделать.
Отлично, теперь я разговариваю сама с собой.
Не успела я постучать, как у меня перехватывает дыхание, когда входная дверь внезапно открывается и на меня смотрит пожилая женщина с седыми волосами.
Она выглядит немного растерянной, её глаза бегают слева направо, вверх и вниз, пытаясь найти прежнюю меня хоть в чём-то.
– София… – моя бабушка подносит дрожащую руку ко рту, прикрывая его. – О, дорогая.
Её глаза начинают слезиться, и при виде этого незнакомая боль пронзает меня в самое сердце.
– Прошу, входи, дорогая, – она отходит в сторону, немного пошатываясь на ногах. Она всегда была такой, сколько я себя помню.
Я автоматически покачала головой. Стоять снаружи дома, где всё это произошло – это одно, но войти внутрь – совсем другое.
– Я бы предпочла этого не делать.
Не слишком ли это грубо с моей стороны? Я надеюсь, что нет. Моя бабушка должна понимать, что стоять здесь, вероятно, самое трудное, что я делала почти за десять лет. Кроме, знаете ли, убийства моего деда. Хотя, возможно, это было не так сложно, поскольку я не собиралась его убивать.
– Ты проделала длинный путь, София, – более или менее, учитывая, что в настоящее время я учусь в Университете Сент-Тревери, но она этого не знает. – Пожалуйста, проходи внутрь. Я не кусаюсь, дорогая.
Я имею в виду, все ещё есть шанс, что она ненавидит меня и хочет, чтобы я вошла внутрь только для того, чтобы отравить меня и посмотреть, как я умираю. Она бы так не поступила бы, верно? Она всё ещё моя бабушка, даже после того, что я сделала.
– Хорошо.
Шажок за шажком я вхожу в дом, вдыхая знакомый запах дома и любви, с которым я встречалась всякий раз, когда мы приезжали в гости, когда я была маленькая.
Дом почти не изменился. На половине шкафа в коридоре всё та же вмятина, что и была всегда. Не всегда, но с тех пор, как мне исполнилось шесть лет и мы с братом решили поиграть в прятки в темноте. В конце концов я наткнулась на вешалку для одежды, которая затем упала и оставила вмятину на деревянной половинке шкафа.
У меня не было из-за этого неприятностей, несмотря на то что я думала, что мне достанется.
Стены увешаны фотографиями: меня, моих братьев и сестёр, моих двоюродных братьев, тёти и дяди, даже фотографиями моего отца, когда он был моложе, или фотографиями со дня свадьбы моих родителей.
А ещё есть несколько семейных фотографий с моим дедушкой. Как бы мне ни хотелось посмотреть на них, я не могу заставить себя сделать это, поэтому прохожу мимо них немного быстрее.
Я следую за бабушкой в гостиную, закрывая глаза, когда мне приходится проходить мимо лестницы. Она, должно быть, заметила, потому что, когда я снова открываю глаза, она слегка улыбается мне, но никак это не комментирует.
Как только бабушка садится, то жестом предлагает мне сделать то же самое. В кои-то веки я поступаю без колебаний. То, что я нахожусь поодаль от лестницы даёт мне немного покоя. Не много, но чуть-чуть. Возможно это удержит меня от того, чтобы не разрыдаться в любую секунду.
А может, и нет, посмотрим.
– Могу я принести тебе стакан воды, София, дорогая? – я качаю головой, сомневаясь, что смогу что-то сказать прямо сейчас. – Хорошо. Так расскажи мне, как у тебя дела? Ты не часто навещала меня в последние пару лет, и мне было интересно, когда я увижу тебя снова.
Не навещала её? Я даже не разговаривала с ней много лет, и всё из-за того, что чувствовала себя слишком виноватой.
Даже сейчас я не уверена, стоит ли мне рассказывать своей бабушке всё о себе, хоть я и приехала сюда, чтобы покончить с этим. Или пытаюсь понять, почему моя семья до сих пор не бросила меня.
Вместо того, чтобы ответить на заданный вопрос, я спрашиваю:
– Ты совсем не злишься на меня?
ГЛАВА 52
«Не говори мне, что окончена книга о тебе и обо мне» – The Book of You & I by Alec Benjamin
Аарон
Игра проходит относительно гладко.
Паркер, наш вратарь, пропустил не так много шайб, если таковые были. Однако у вратаря соперников, похоже, неудачный день.
Нейт неплохой вратарь. Я знаю, потому что часами просматривал записи и анализировал действия «Красной хижины». У него есть навыки, так что же, чёрт возьми, произошло?
Каждая вторая шайба, заброшенная нашей командой, попадает в сетку. Я должен быть счастлив, что мы побеждаем. Но какой ценой? Выиграть из-за того, что у соперника дерьмовый день и он почти сдался, – это совсем не одно и то же.
К началу третьего периода наша команда лидирует со счетом 16:2. Честно говоря, мы могли бы прямо сейчас закончить игру, не похоже, что они собираются нагонять счёт.
Я был рад вернуться в игру. Но если бы знал, что это будет похоже на игру против малышей, то притворился бы больным или что-то вроде того.
Поскольку последние пять минут я вынужден находиться на льду, я решаю кататься по кругу. Вот насколько скучна эта игра.
Проезжаю мимо соперников с сочувственной улыбкой, кивая им, как будто мы на свидании за чашечкой кофе. Они знают, что их сегодняшняя игра – отстой. Все это знают, так что нет смысла отрицать. По крайней мере, они воспринимают свой проигрыш с гордостью. Это большое достижение, не так ли?
В последние две минуты я решаю поискать глазами Софию на трибуне, даже не обращая внимания на пролетающую мимо меня шайбу. На данный момент её просто пинают, чтобы скоротать время, так зачем беспокоиться?
Мне требуется около двадцати секунд, чтобы найти Лили…одну. София должна была быть с ней, присматривать за Брук, как они делают на каждой игре. Она не могла знать, что Майлз сегодня не появится, и именно поэтому она не пришла. Так где, чёрт возьми, моя девушка?
Я стучу по закаленному стеклу, пытаясь привлечь внимание сестры. Она занята телефоном.
Мне потребовалось три удара, прежде чем она, наконец-то, поднимает взгляд. Я киваю в сторону свободного места рядом с ней, она пожимает плечами, точно зная, о чём я спрашиваю.
Хорошо. Значит, Лили не знает где София? Это совершенно не повод выходить из себя. Может быть, она уснула. Не буду слишком остро реагировать.
Когда тайм заканчивается и по арене разносится пронзительный вой сирен, никто не удивляется, что команда Сент-Тревери победила. В рекордно короткое время все покидают лёд, желая поскорее вернуться домой, потому что этот вечер оказался пустой тратой времени.
Войдя в раздевалку, я бросаюсь к своему шкафчику, открываю сумку и достаю телефон, чтобы проверить, не прислала ли мне София сообщение с оправданием, почему она не смогла прийти. Но там ничего нет.
Я отправляю ей сообщение за сообщением, но ни на одно из них даже не «доставлено». И когда я звоню, моё сообщение отправляется прямо на голосовую почту.
– Грей! – кричу я в ту секунду, когда он входит в комнату, останавливаясь как вкопанный с потрясённым лицом. – Ты что-нибудь слышал от Софии?
Он всегда всё знает, так что шанс есть.
– Нет?
Грей подходит ко мне и садится у своего шкафчика напротив моего.
– Разве она не с твоей сестрой?
Я качаю головой, борясь с желанием швырнуть телефон в ближайшую стену.
Теперь я знаю, что слишком остро реагирую, несмотря на то что говорю, что не должен этого делать. Просто… что-то неправильно.
Не могу описать это чувство, но я как будто знаю, что что-то не так. София не просто не появилась на игре, когда обещала. Она бы позвонила мне или отправила смс. И, если не меня, то она бы точно предупредила Лили. Если ни Лили, ни я не знаем, где София, тогда это ненормально.
Именно сегодня я решил не брать свою машину и прокатиться с Грейем, так что я даже не могу сорваться с места и добраться до её общежития, чтобы посмотреть, там ли она.
– Что, чёрт возьми, это было? – спрашивает Кайден в ту же секунду, как входит в раздевалку вместе с Заком и Колином.
– Я чуть не заснул на льду, – добавляет Колин, смеясь. – Я попытаюсь выяснить, что произошло, и дам вам, придуркам, знать. – он останавливается у своего шкафчика, немедленно снимая одежду, чтобы пойти принять душ. Только в ту секунду, когда его взгляд падает на моё лицо, он, снимая рубашку, останавливается на полпути, – Ты в порядке?
– София пропала, – говорит Грей за меня, пока я молчу и только смотрю на своего лучшего друга. Затем он похлопывает меня рукой по плечу, – По крайней мере, он так считает.
Она пропала без вести. Что ещё могло с ней произойти? Конечно, она не была похищена инопланетянами.
– Пропала без вести? – Колин убеждается, что правильно расслышал. – Как будто её похитили или что-то в этом роде?
– Нет, придурок. Она не отвечает ни на сообщения, ни на звонки. Даже Лили не знает, где, чёрт возьми, она находится!
Колин со вздохом снова сбрасывает рубашку.
– Так ты думаешь, что она вот так просто сбежала?
Так ли это? Это был бы не первый раз, когда София исчезла из моей жизни без предупреждения. Конечно, я знал, что она уезжала на четыре года… но даже по прошествии этих четырёх лет она так и не появилась, даже не дала мне знать, что не вернётся. Так неужели с моей стороны неправильно думать, что она могла уйти, не сказав ни слова?
– Я сомневаюсь в этом, – говорит Кайден, как будто он имеет хоть какое-то представление о том, что происходило в моей жизни во время перерыва. Может быть, так оно и есть. Все отправляли фотографии со своих каникул в групповой чат нашей команды. Кроме того, мы всегда знаем местонахождение друг друга и знаем о планах каждого.
– Все знают, что вы, ребята, безумно влюблены в друг друга.
– Даже слепой и тупоголовый человек может это понять, – добавляет Зак.
Я пренебрежительно машу им рукой. Дело не в том, что я влюблен в Софию. Дело в том, что я не знаю, что происходит, а она просто… ушла. Просто уму непостижимо.
Возможно, это связано с моим страхом, что она снова меня бросит.
– Могу я принять душ, прежде чем ты заставишь меня ускорить наше возвращение домой? – спрашивает Грей, уже перекинув полотенце через плечо.
Это просто смешно.
София взрослая. Конечно, она бы просто так снова не сбежала – она выше этого. Может быть, у неё просто разрядился телефон, и она застряла в пробке. На машине, которой у неё нет.
Почему у меня так тяжело на сердце? Я не понимаю. Я знаю, что влюблен в Софию уже довольно давно, но почему мне кажется, что это конец?
ГЛАВА 53
«И я потерял тебя, и я сошел с ума» – Turn Back Time by Daniel Schulz
София
– И ты жила с Николь, и с…
Я киваю, тихо посмеиваясь.
– И с её парнем-педофилом? Да, к сожалению.
– Я не могу поверить, что она всё ещё встречается с ним, – говорит моя бабушка, тяжело вздыхая, и берёт в руки свою чайную чашку.
Мы с бабушкой разговариваем уже некоторое время. Я не уверена насколько долго, но этого достаточно, чтобы я всё больше и больше привыкала к ней. Она задавала мне так много вопросов о том, чем я занималась, каково мне было жить в Германии, трудно ли было учить немецкий.
Она же рассказала мне всё о своём пожилом соседе, который продолжает заходить каждое утро, чтобы принести ей немного свежего молока, потому что однажды она сказала ему, что предпочитает свежее упакованным молочным контейнерам. Я подумала, что это мило.
Мы до сих пор не говорили о том, почему я внезапно появилась здесь, но я не расстроена из-за этого. Просто побыть с бабушкой, поговорить с ней так, словно ничего не случилось – это то, чего у меня, возможно, больше никогда не будет. Поэтому я хочу использовать каждое мгновение, которое смогу.
О, она также рассказала мне о том, как Кит, пожилой сосед, починил забор на переднем дворе для моей бабушки. Очевидно, мой дедушка хотел это сделать, но, в общем, ему так и не удалось этого сделать.
Я подумала, что это подходящий момент, чтобы спросить её, почему она не злится на меня за то, что я столкнула её мужа с лестницы. Но она сменила тему и рассказала о своём новом дополнении к клумбе. Она начала выращивать сирень, потому что она напоминала ей обо мне, и поскольку она никогда ничего обо мне не слышала, это было всё, что у неё осталось от меня. Сказав мне это, она даже спросила, нравятся ли они мне по-прежнему или ей нужно найти другой цветок, чтобы дать им жизнь.
Когда она это сказала, в моём сердце перемешались самые разные чувства. В основном боль.
Слёзы на моих глазах наворачиваются с каждой новой темой, которую она начинает обсуждать. Особенно на тех, которые напоминают ей обо мне и о том, как я раньше приходила помогать ей по дому, печь с ней печенье по субботам.
Между нами говоря, я всегда хотела испечь печенье, только потому что знала, что увижу Аарона на следующий день. Я пыталась произвести на него впечатление своими навыками выпечки. Это не сработало, но, тем не менее, я пробовала каждую неделю снова.
– Твой парень, – начинает бабушка, и лёгкая улыбка появляется на её губах, когда она говорит, – это тот маленький мальчик, который тебе всегда нравился, когда ты была маленькой?
– Так и есть, – подтверждаю я.
Это довольно странно, как складывается жизнь. Иногда одна дверь закрывается, а другая открывается. В других случаях одна дверь закрывается, а десять дверей открываются, заставляя вас выбирать. Затем вы выбираете не ту дверь, и какое-то время ваша жизнь кажется прекрасной, но она превращается в один большой беспорядок, потому что эта дверь была не для вас. Так что теперь вы каким-то образом должны вернуться к той двери, которая предназначена вам.
Я думаю, что наши с Аароном отношения были частью всей этой авантюры с выбором. Прошли годы, прежде чем я нашла то, что нужно.
– Он наконец-то выше тебя?
Я хихикаю, кивая.
Какое-то время Аарон был ниже меня ростом, и я всегда подшучивала над ним из-за этого. Даже Лили раньше была выше него, но он всегда настаивал на том, что он самый высокий. Он был самым плаксивым маленьким мальчиком, известным в истории человечества.
В любом случае, хватит ходить вокруг да около.
Глубоко вздохнув, я, наконец, выпалила пару слов, которые могли привести к негативным последствиям.
– Послушай, бабушка… – мои губы дрожат, когда я говорю, но я стараюсь перебороть себя. – На самом деле я пришла сюда, чтобы поговорить с тобой о другом.
Она кивает, как будто знает.
– Поняла, – говорит она с улыбкой. – Ты принесла цветы на могилу своего дедушки.
Ладно, как?
Могло быть миллион других вещей, которые я хотела сказать, но откуда ей знать, что я хочу обсудить именно своего дедушку?
– Я… Да. Но я не собиралась этого говорить. – здесь ничего не произойдет, если я продолжу болтать и не скажу того, что должна.
– Я знаю, София. – она наклоняется вперед, протягивая руку через маленький кофейный столик, чтобы взять мою. – Ты не настолько хорошо скрываешь свои мотивы, как тебе кажется.
– В смысле?
– Дорогая, я всегда знаю, когда ты расстроена. И, признаю, какое-то время, когда ты игнорировала меня, я думала, что это потому, что ты была расстроена из-за меня. Хотя я должна была догадаться, что ты была расстроена из-за себя с самого начала.
Недовольна собой? Это ещё мягко сказано. Я ненавижу себя за то, что я сделала со своей семьей, с ней, с моим собственным дедушкой.
Как она могла сказать, что я расстроена, когда я хотела поменяться местами с моим дедушкой с того самого дня, как он скончался?
Я не склонна к самоубийству, но если бы был шанс, и я могла бы вернуть его к жизни в обмен на свою собственную, я бы воспользовалась им, а не жила бы с чувством вины за то, что случайно убила его.
Слёз в моих глазах становится слишком много, и они, одна за другой, стекают по моим щекам быстрее, чем я думала. Даже когда я вытираю их, они продолжают появляться.
– Ох, София, – с сочувствием вздыхает моя бабушка, осторожно заставляя себя подняться со своего места. Она подходит ко мне и садится рядом. – Тебе нет нужды плакать.
Я не должна была этого делать, но всё же обнимаю её. Мои плечи трясутся, когда я всхлипываю, слёзы падают на её рубашку, но она молчит. Вместо этого её руки обхватывают моё тело, удерживая меня.
– Как ты можешь… – я хватаю ртом воздух, моё дыхание прерывается. – Почему ты все ещё хочешь говорить со мной?
Её рука проводит по моим волосам, прежде чем в конце концов нащупать бант у меня на затылке.
– А почему бы и нет, София?
– Потому что я убила твоего мужа? – я вырываюсь из объятий, немного отодвигаясь на диване, чтобы между нами было немного пространства.
У меня едва хватает смелости посмотреть бабушке в глаза, но я всё равно это делаю. Встретиться лицом к лицу со своей травмой – значит встретиться с ней лицом к лицу. Я не буду начинать это дерьмо заново, а потом отступать. Я справлюсь с этим.
Когда наши глаза встречаются, она выглядит испуганной. Как будто она понятия не имеет, о чём я говорю. Но она должна была понять, она была там. Я имею в виду, она не видела, как я столкнула своего дедушку с лестницы, но я уверена, что мой отец рассказал ей.
– Твой дедушка умер из-за сердечной недостаточности, София. О чём ты говоришь?
Сердечная недостаточность? Нет-нет, этого не может быть. Я очень хорошо помню, как он схватил меня за плечо, удерживая, когда я хотела убежать наверх. Я брыкалась и могла только слушать наполненные болью стоны, прежде чем он отпустил мою рубашку и упал.
Я бы ни за что это не выдумала.
– Он упал. Повсюду была кровь. Я пнула его, и он упал.
– Он упал, потому что у него случился сердечный приступ. Вскрытие подтвердило это. Твой дедушка был болен, у него было слабое сердце. Мы не знали, сколько времени пройдет, пока он наконец сможет отойти в мир иной, но мы все знали, что это произойдет очень скоро, – говорит она, кладя руку мне на ногу. – Тебе было двенадцать, милая, даже если бы ты столкнула его с лестницы, это был бы несчастный случай. Ты неплохой человек, милая. Тем более не убийца.
Итак… она говорит мне, что я сбежала из своего дома, своих друзей и семьи просто так? Я чувствовала себя виноватой за то, в чем вообще никогда не была виновата?
Либо она лжет, чтобы подбодрить меня, либо мои родители проделали дерьмовую работу, чтобы утешить меня.
