Текст книги "Восемь недель (ЛП)"

Автор книги: Хулина Фальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 54

«Мою душу словно насквозь пронзает нож» – Only Love Can Hurt Like This – Slowed Down Version by Paloma Faith

Аарон

Я добираюсь до дома только через два часа.

София до сих пор не вышла на связь. Грей сначала привёз меня в общежитие, чтобы проверить, не спит ли она, но её там не было. Как и её вещей.

Уинтер сказала мне, что София съехала и вернулась туда, откуда приехала. Это могло означать только одно – она поехала к тёте. Но когда я приехал туда, Николь сказала, что не видела Софию с тех пор, как та переехала в общежитие.

Я, должно быть, отправил ей миллион сообщений, ни одно из которых не дошло до неё. Если до этих пор я не сходил с ума, то сейчас близок к этому.

Когда Грей паркует машину перед моим домом – обычно после этого он идёт к своему дому через задний двор, который мы делим, – я выхожу. У меня перехватывает дыхание, когда я нахожу Софию, сидящую на ступеньках дома. Рядом с ней стоят её чемоданы, почти такие же как тогда, когда я впервые увидел её в продуктовом магазине в день её приезда.

– Какого хрена, София! – мне не следовало бы кричать, но это вырывается само собой. – Ты знаешь, что ты довела до гребаного сердечного приступа м… – мои слова обрываются, когда я замечаю, что она плачет.

Я мгновенно бросаю свою сумку и опускаюсь перед ней на колени, обхватывая её лицо руками и вытирая слезы. Мысль о том, что она пропала на несколько часов, исчезла, как будто её никогда и не было.

– Что случилось?

Грей проходит мимо нас, не говоря ни слова. Даже если бы он это сделал, не уверен, что я обратил бы внимание. Важно выяснить, почему моя девушка сидит на ступеньках моего дома с чемоданами и плачет.

Грей входит в дом, закрывая входную дверь и давая нам возможность побыть наедине.

– Я навещала бабушку, – говорит она почти шепотом.

Думаю, это был бы шаг вперёд… если бы не чемоданы Софии. Признаюсь, эти дурацкие серебряные чемоданы меня сильно беспокоят.

– Всё хорошо?

Она слабо выдыхает.

– Мне нужно поговорить с отцом, Аарон.

– Лично?

Она кивает, начиная рыдать. Я падаю на колени, крепко обнимая Софию. И меня совершенно не заботит, порву ли я штаны о камни.

Это прощание? Она здесь, чтобы сказать мне, что ей нужно уйти и она не вернется.

– Послушай… – она пытается вырваться из объятий, но я ей не позволяю. Если это последний раз, когда мне удастся обнять её, то я не отпущу её, пока это позволяет время, – Аарон, я люблю тебя.

Мои руки сжимаются от её слов, моё сердце болит, несмотря на то что я думал, что оно наполнится радостью, когда я впервые услышу, как она произнесёт эти слова.

Помню, когда София впервые попросила меня не говорить ей этого в её день рождения. Потому что это испортит ей день после того, как мы расстанемся? Теперь я понимаю, что не имеет значения, в какой день они сказаны. Слышать, как она это говорит – это лучший и худший момент в моей жизни, и день не имеет к этому никакого отношения.

Я всегда буду помнить этот день. Когда она любила меня настолько, что призналась в этом, и я любил её в ответ, но этого всё равно оказалось недостаточно, чтобы удержать её.

– Я обещала тебе, что попробую, это мой шанс. Я ходила навестить свою бабушку, разговаривала с ней, боролась за нас, – говорит она. – Есть ещё несколько вещей, с которыми я должна разобраться, прежде чем смогу отдаться тебе. Я думаю, что между мной и моим отцом могло возникнуть огромное недоразумение, и я не смогла бы жить в ладу с собой, если бы не исправила это, пока не стало слишком поздно.

Я отпускаю её, сажусь на бетон и просто смотрю на неё сквозь темноту, пока горячие слезы катятся по моим щекам. Мне требуется много сил, очевидно, прощание с Софией – одна из редких вещей, которая берёт надо мной верх.

Она встаёт как раз в тот момент, когда позади меня останавливается машина. София хватает свои чемоданы, проходя мимо меня. Она не успевает уйти далеко, потому что я хватаю её за запястье, удерживая на месте.

Её глаза покраснели от слез, и я ненавижу это зрелище больше, чем проигрыш в игре.

– Мне нужно, чтобы ты пообещала мне кое-что, София. – обычно я даю обещания, но на этот раз мне действительно нужно, чтобы она дала мне слово. – Мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что не будешь двигаться дальше.

Она отворачивается от меня, избегая моего взгляда, но её рука остается в моей. Может быть, она этого и не замечает, но я чувствую, как София переплетает наши пальцы и сжимает мою руку.

– Обещай мне, что ты не будешь пытаться забыть меня и искать кого-то другого, чтобы занять моё место.

Если она имеет в виду, что любит меня, то это не должно быть большой проблемой, верно?

– Аарон… – когда она снова смотрит на меня, мне кажется, что я смотрю на совершенно другую Софию.

Эта девушка печальна и сломлена, в отличие от той, которую я знаю. Или, может быть, это настоящая она – та, которая слишком долго боролась с демонами и наконец снова начинает дышать полной грудью.

В любом случае, мне не нужно, чтобы Софию лечили, мне не нужно, чтобы она была исцелена. Я хочу только её. Даже если она сломлена.

Я поднимаюсь с пола, всё ещё держа её за руку. Мои глаза находят её руку, мой большой палец поглаживает её холодные костяшки.

– Пожалуйста, – умоляю я, поднимая глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, – я бы не смог этого вынести. Когда я приду искать тебя через восемь недель и узнаю, что у тебя отношения с кем-то кроме меня, не думаю, что моё сердце выдержит. Это раздавит меня, София. Потому что в моей истории тебе никогда не суждено было быть ни с кем, кроме меня. Я не могу допустить, чтобы с нами случилось что-нибудь хреновое или ещё больше несчастий. Нам обоим нужен счастливый конец. Мы его заслуживаем. Поэтому, пожалуйста, я умоляю тебя, не переписывай то, что есть, с кем-то другим.

София делает шаг ближе ко мне, подносит другую руку к моему лицу и приподнимается на цыпочки, чтобы запечатлеть нежнейший поцелуй прямо в уголке моего рта.

– Я не сказала, что это прощание, Аарон. Но теперь я буду ожидать, что ты найдешь меня и назовешь все причины, по которым я должна вернуться сюда ради тебя.

ГЛАВА 55

«Я так устал от чувства тошноты и усталости» – I THINK I’M LOST AGAIN by Chase Atlantic

Аарон

– Смирись с этим, чувак, – говорит Майлз, усаживаясь рядом со мной. – Она сказала, что это было не прощание.

Прошла неделя с тех пор, как София уехала, а я только и делал, что дулся и напивался до беспамятства.

Я никогда не говорил, что это прощание, тогда почему я чувствую себя так, словно это было именно оно?

Она не отвечает на мои сообщения. Я имею в виду, что она читает их, но, очевидно, ей требуется гораздо больше времени на ответы.

– Ты когда-нибудь был влюблен? – я прислоняю голову к плечу Майлза, и, возможно, если бы я не был так пьян как сейчас, я был бы умнее и не стал спрашивать его об этом.

Он обнимает меня рукой, похлопывая по плечу.

– Ты ведь знаешь, что у меня есть дочь, верно?

– Ммм. Но Брук не была запланирована, так что это не гарантирует, что ты был влюблен в Милли. И в свою жену ты тоже не влюблен.

– Хорошо, – слышу, как Колин хихикает прямо перед тем, как оказаться у меня перед носом и забрать у меня пиво. – Думаю, что тебе хватит.

– Нет, – говорю я, – думаю, я бы не отказался от ещё одного пива. Или ещё пять.

Я даже пиво не люблю, на вкус как моча. Колин уходит с моим пивом в руках, не обращая внимания на то, что я хочу ещё. К чёрту его, Колин всё равно никому не нужен.

Это неправда, люблю этого парня. Но всё равно к чёрту его.

– Итак, Майлз, как ты расстался с Милли? – я смотрю на него полуоткрытыми глазами, хотя едва его вижу. Он весь расплывчатый, и я не знаю почему.

– А, ну, ты же знаешь, что она умерла. – он щелкает пальцами по моему лбу, и я падаю обратно на диван, как мешок с картошкой. – Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть.

– Тогда ты трахнул её сестру-близнеца, – комментирую я и тут же хлопаю себя ладонью по лицу. Но не потому, что я жалею, что сказал это. – У Майлза есть свой типаж.

– Я встречался с Эм ещё до того, как стал встречаться с Милли, Аарон.

– Как я уже сказал, у тебя есть свой типаж. Блондинки с зелёными глазами. – я изумленно смотрю на него, осознав это. – У тебя что-то есть к моей сестре? – если он это сделает, я уверен, Колину не понравится об этом слышать.

Майлз глубоко вздыхает, качая головой.

– Значит, ко мне?

– Мне не нравятся члены.

– Хорошо, потому что ты мне действительно не нравишься таким, чувак. Типа, я люблю тебя, но Софию я определенно люблю гораздо больше. И я…

– Заткнись, Аарон, – Грей смеётся, кладя руку мне на плечо и становясь передо мной. – Ты пожалеешь обо всём том дерьме, которое сейчас наговорил.

Возможно, но я всё равно игнорирую его и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Майлза.

– Ты скучаешь по Милли? Потому что я чувствую, что никогда не перестану скучать по Софии. И она жива.

Просто заткнись, Аарон. Ты никому ничем не поможешь.

Он медлит с ответом, слегка наклонив голову. Майлз нечасто говорит о Милли. Честно говоря, никто из нас не знает её лично. Мы знаем её только из рассказов Майлза.

Ладно, я знаю Милли, потому что моя сестра когда-то дружила с ней, но в остальном я понятия не имею, что она за личность.

– Аарон, перестань приставать к Майлзу. У него и без того хватает дерьма, – Грей стаскивает меня с дивана, обнимая за плечи, чтобы увести подальше от моего друга-блондина.

– Но он мне ещё не ответил.

– Она мертва. Конечно, он скучает по ней.

Он водит меня вокруг диванов. Комната кружится, как карусель. Может он перестать кружить комнату? Меня тошнит от этого.

Затем, ни с того ни с сего, моя голова резко поворачивается, чтобы посмотреть на Майлза. – Кстати, где Брук?

Может быть, я слепой, но я не вижу её поблизости и не слышу, чтобы она была здесь. Она всегда хихикает или издает какие-то звуки, чтобы дать знать о своём присутствии.

Мне нравятся её тихие смешки, они такие чистые и беззаботные. Почему люди взрослеют, и их смех автоматически перестает быть искренним? Почему мы должны страдать, когда нас всё равно никто даже не просил быть на земле? И какого чёрта я становлюсь философом?

– Она с Эмори, так что я могу быть здесь и помочь друзьям позаботиться о твоей пьяной заднице, – отвечает Майлз.

Хм. Проверяет.

– Ты скучаешь по Изану? – с трудом выговариваю слова, чувствуя, как у меня слегка стучит в голове.

Грей, кажется, качает головой, глядя на меня? Может быть, комната тоже вращается.

– Дальше я сама разберусь, – говорит моя сестра, подходя ко мне сзади, когда мы с Греем поднимаемся по лестнице.

– Ты уверена? Он будет занозой в заднице, когда поднимется наверх.

– Почему я иду наверх? – спрашиваю я, почти падая в объятия сестры.

– Потому что уже поздно, и тебе следует пойти поспать, – говорит мне Грей. Но он лжёт, потому что на улице всё ещё светло. Не дневной свет, конечно, но этого достаточно, чтобы всё ещё видеть улицы, деревья, небо и всё остальное.

Неважно, верно? Может быть, мне будет полезно немного поспать. Хотя, вероятно, нет, потому что в ту секунду, когда я закрываю глаза, то вижу Софию. Она повсюду, преследует меня.

Лили ведёт меня в мою спальню, прямо к кровати, чтобы я мог плюхнуться на неё с раздражением.

Я лежу, свесив ноги с кровати, и смотрю в расплывчатый потолок, а глупые слёзы стекают по моим щекам, как будто я давал им на это разрешение.

Матрас слегка прогибается рядом со мной, когда Лили садится.

– До выпускного осталось всего семь недель, – говорит она, беря меня за руку.

– Семь – это слишком много.

Что изменится, если я полечу в Германию и заберу Софию обратно сейчас, а не через восемь недель? Ладно, семь, потому что одна уже прошла. Для чего Софии нужны восемь недель? Разговор с её отцом не должен был занять так много времени.

Верно, она даже не назвала мне конкретного периода времени, через который она вернётся, или я мог бы навестить её. Я выдумал это время, потому что, когда она сказала, что уедет, мысленно я понял, что приеду за ней в ту же секунду, как будет возможность покинуть США, будучи не привязанным к школе.

– Ты ещё большая плакса, чем я, когда хотела покончить с собой.

Я смеюсь. Одно маленькое «Ха», словно то, что она сказала, было самой несмешной из самых смешных вещей, которые я когда-либо слышал. И, возможно, так оно и есть. Она может шутить о своей депрессии, но каждая её шутка заставляет тех, кто её любит, получить, маленький сердечный приступ.

– Потому что у тебя была возможность поговорить, – бормочу я себе под нос. – Твой парень не убегал от тебя.

– София тоже не убегала от тебя, Рон. Она пытается наладить свою жизнь и стать кем-то, кого ты сможешь полюбить, не усложняя это без необходимости.

– Но я уже люблю её, – стону я. – Я люблю её, Лили! – сажусь слишком быстро, моя голова кружится как сумасшедшая, но мне всё равно, я не лягу снова. Я смотрю на сестру, мне не хватает воздуха, но я могу делать лишь неглубокие вдохи.

Мой голос тихий, когда я повторяю: – Я люблю её…

– Я знаю, что любишь. – она кладет наши руки себе на колени, её взгляд задерживается на ленте вокруг моего запястья. – Это принадлежит Софии?

Я опускаю глаза, пару раз моргаю, чтобы сфокусировать взгляд на ткани из глицинии. – Она обожает эту дурацкую ленту, – я стону от боли. Не от физической боль, а от того дерьма в моём сердце. – Почему я так себя чувствую, Лили?

– Потому что ты выпил лишнего, а твоя девушка за океаном.

Как будто я этого не знал. Разве она не может просто заставить меня поверить, что со мной всё в порядке?

– Спасибо, что сделала всё это ещё более удручающим.

– Аарон, с тобой всё будет в порядке. Какое-то время тебе будет грустно, но это забудется в тот момент, когда ты увидишь её снова.

– Я бы предпочел разозлиться.

Гнев кажется менее болезненным. Я мог бы разозлиться из-за того, что София только что ушла от меня и я понятия не имею, вернется ли она когда-нибудь. Конечно, она сказала, что это было не прощание, но это всё равно не гарантирует мне, что она вернется сюда.

Она могла хотя бы ответить на мои чёртовы сообщения. Возможно, этого было бы достаточно, чтобы я перестал плакать, как ребёнок.

– Ты этого не делаешь. Гнев по сути, печаль в режиме борьбы.

– Казалось, ты предпочитаешь гнев печали, – я приподнимаю брови, глядя на неё. Может быть, я даже не двигаю ими, потому что не уверен, насколько хорошо контролирую свои мышцы лица в данный момент.

– Да, потому что я была готова к самоубийству и нуждалась в том, чтобы вовсе перестать чувствовать, чтобы сохранить себе жизнь. Было утомительно злиться на всех и вся. – она встаёт с моей кровати, отпуская мою руку. – Печаль – это сука, которая затягивает тебя под воду, ожидая, что ты сможешь дышать. Гневу просто нравится причинять боль всем вокруг. Гнев заставляет тебя забывать, в то время как печаль позволяет тебе чувствовать. Я предпочла бы грустить, чем вообще ничего не чувствовать, и ты тоже должен это сделать.

Лили направляется к двери. Только когда она подходит к выходу, её слова наконец доходят до меня.

Возможно, она права.

– Лилс? – я кричу громче, чем ожидал. Её рука замирает на дверной ручке. Она оборачивается, ожидая. – Ты с ней разговаривала?

Она кивает.

– Вчера.

– С ней всё в порядке?

– Настолько хорошо, насколько это возможно. Она скучает по тебе, Аарон. Ей тоже нелегко, но, бьюсь об заклад, ты знаешь не хуже меня, что Софии нужно разобраться в своей ситуации, прежде чем у вас двоих появится шанс жить долго и счастливо, – Лили тепло улыбается мне, может быть, даже сочувственно. – Ты тринадцать лет не разговаривал с Софией, думаю, ты проживешь ещё восемь недель.

– Семь.

– Тогда семь.

ГЛАВА 56

«Все это время просто выброшено» – love, death and distraction by EDEN

София

– София!

Я не могу удержаться и закатываю глаза, услышав ее голос. Я искренне верю, что у моей сестры самый раздражающий голос во всей вселенной.

– Ты уже сдала свой последний экзамен?

– Сегодня утром.

Не то чтобы ее это волновало. Джулия считает дни до моего выпуска, чтобы я могла съехать. Несмотря на то, что ей двадцать восемь лет. Она все еще живет дома и хочет избавиться от меня? Если я ей так надоела, почему бы ей самой не съехать?

– Итак, когда ты узнаешь, сдала ли ты экзамен? – она прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди.

– Я не знаю, Джулия. Через несколько дней. Может недель.

Я должна была уехать из США к концу февраля, но уехала раньше. В любом случае мне нужно было провести всего шесть недель в англоговорящей стране, так что это не было большой проблемой.

В любом случае, мой ранний отъезд привел к тому, что я также сдала свой выпускной экзамен раньше, чем планировалось. Опять же, на самом деле это не имеет значения. В Германии не так много выпускных вечеров. Как только ты сдал – ты сдал. Это всё. Никакой вечеринки, никакой пышной церемонии.

Я могла бы подождать еще месяц или два, прежде чем сдавать экзамен, но зачем мне это? Я был готова принять это, к тому же мне хотелось немного проветрить голову.

Последние четыре недели я отвлекала себя учебой, и теперь, когда мне больше не на что отвлекаться, думаю, что готова встретиться со своим отцом.

Я хотела сделать это в ту же секунду, как вернулась сюда, но мне нужен был перерыв. Осознание того, что я ненавидела себя за убийство своего дедушки, хотя в этом изначально не было моей вины, было чем-то большим, чем просто большая таблетка, которую пришлось проглотить. Вот почему мне также нужно было оставить Аарона на некоторое время.

Я знала, что если останусь еще на хоть месяц, то буду всего лишь обузой, поскольку мои чувства накалены до предела. Я просто не могла так поступить с ним, особенно учитывая, что скауты всё ещё приходят на его хоккейные матчи, а ему приходится готовиться к выпускным экзаменам и прочее. На данный момент он нуждается в таком же отдыхе от меня, как и я от него.

Расставание с ним разбило мне сердце, и я признаю, что действительно провела первую неделю здесь, – в своей спальне, – выплакивая все свое сердце и душу, но, – как я ему и сказала, – это не было прощанием.

Теперь же, когда я закончила придумывать, что сказать своему отцу, и закончила университет, самое время покончить с этим дерьмом.

– Мама сказала, что ты подумываешь о переезде в город. Неужели той крошечной деревушки, которую ты выбрала, тебе больше недостаточно? – спрашивает Джулия, насмешливо надув губки.

– В чем, черт возьми, твоя проблема, Джулия?

Я не помню ни одного дня, чтобы она была добра ко мне. Ни одного.

– Ты – моя проблема, – говорит она, иронически смеясь. – С тех пор, как ты родилась, все проблемы всегда связаны с тобой. Ты не хотела возвращаться в США, поэтому мы переехали сюда ради тебя. Ты когда-нибудь задумывалась о том, что, возможно, мы с Лукасом хотели быть со своей семьей и друзьями? И все же, когда ты сказала об этом желании, наши родители подпрыгнули и сделали это. И ты даже не ценишь те жертвы, на которые мы пошли ради тебя.

– Ты возненавидела меня задолго до этого.

– Я никогда не ненавидела тебя. До тех пор, пока ты не стала… этим, – она указывает на меня. – У тебя была самая лучшая жизнь, какую только можно вообразить. Такой не было ни у Лукаса, ни у меня. У тебя было хобби уже в два года, к тому же дорогое. Когда мне было шесть и я захотела съесть дурацкое мороженое, мне сказали, что у нас на это нет денег. А теперь представь мое удивление, когда два года спустя родилась ты, а еще через два начала брать уроки катания на коньках.

Но в чем же моя вина? Я не знала, что мои родители испытывали трудности с деньгами до моего рождения.

– Не пойми меня неправильно, София, я рада, что тебе не пришлось расти, когда тебе говорили «нет» тому, чего ты хотела, потому что у нас не было денег. Чем старше я становилась, тем больше понимала, почему мне всегда говорили «нет», а тебе – никогда. Хотя в свои десять лет я был чертовски уверена, что ничего в этом не понимаю. Потом мы переехали всего на пару лет, и даже здесь речь всегда шла о тебе. Что мы могли бы сделать, чтобы ты почувствовала себя лучше, потому что ты только и делала, что плакала из-за Лили и Аарона. Даже когда ты, в конце концов захотела переехать сюда навсегда, то все равно плакала о них, хотя прекрасно знала, что могла бы связаться с ними.

Я не могла связаться с ними, потому что понятия не имела, увижу ли их когда-нибудь снова. Связываться с ними, возможно, только ради очередного прощания – не стоило того. Особенно из-за боли.

– А потом ты пошла и потрахалась с моим парнем? Для чего это было? Месть за то, что я был глупа и захотела остаться в Германии?

Слова так легко срываются с моих губ, хотя мой мозг даже не согласен с этим.

Джулия качает головой.

– Он изменял тебе, Ты действительно думаешь, что я была бы настолько глупа, чтобы потрахаться с твоим парнем и попасться на этом? Я хотела, чтобы ты это увидела, потому что иначе ты бы мне не поверила, если бы я сказала, что видела Леона с какой-нибудь другой девушкой. Я права?

Она права. Я бы действительно не поверила.

– Тогда почему ты все еще с ним?

– Чтобы держать его подальше от тебя. Ты была бы достаточно наивна, чтобы принять его обратно, если бы та маленькая любовь ко мне в твоем сердце не сдерживала тебя, – говорит она. – Я знала, что если ты продолжишь думать, что я люблю его, то не вернешься к нему, даже если он попросит у тебя прощения. Временами ты можешь быть немного глуповата, но ты никогда бы намеренно не причинила кому-то боль, независимо от того, сколько ненависти ты к нему испытываешь.

Ее руки опускаются по бокам, когда она вздыхает.

– Боже, ты знаешь, как часто я кричала на него за то, что он так с тобой обращался? Предложение в твой день рождения? Я была рада, что Аарон и его друг все испортили. Я просто ждала, чтобы порвать с Леоном, но я не могла этого сделать, пока не стала уверена в том, что ты не примешь его обратно, сочувствуя его лживой заднице.

– Ты это серьезно? – Я встаю со своей кровати. Она кивает.

– София, мне была ненавистна мысль о том, что я могу причинить тебе боль. Ты – моя сестра, я просто пыталась защитить тебя.

Я подхожу к ней, теперь слёзы действительно наворачиваются на глаза. И я впервые в жизни обхватываю сестру руками, чтобы обнять. Она прижимает меня к себе, крепко обнимая в ответ.

Чувствовать, как Джулия целует меня в макушку, – странно, но в кои-то веки я не испытываю к этому особой ненависти. Честно говоря, она тоже никогда раньше этого не делала, но все же.

– Я не могла сказать этого раньше, но София, я рада за тебя, – тихо говорит она. – Даже когда ты была маленькая, все знали, что в конце концов ты будешь с Аароном. Вы, ребята, были отвратительно близки, и, похоже, остаетесь такими до сих пор.

Мои руки сжимаются вокруг материала ее рубашки, когда она упоминает его имя. Мне все еще больно думать о нем, хотя я знаю, что мы не расстались. Я надеюсь, он тоже это знает.

– Ты должна написать ему ответное сообщение. Он даже писал мне и спрашивал, как у тебя дела. Думаю, мы обе знаем, что я ему не очень нравлюсь, – добавляет она, заставляя меня смеяться сквозь слезы.

Мы отстраняемся друг от друга, и я вытираю нос изнаночной стороной своей толстовки, нуждаясь в том, чтобы дурацкие слезы исчезли.

– Я должна перед тобой извиниться…

Джулия с улыбкой качает головой.

– Нет, я вроде как трахалась с твоим парнем. Мы обе хороши.

Мы смеемся. Никогда в своей жизни я не думала, что буду смеяться над чем-то, что сказала моя сестра, и все же я здесь.

– Кстати о нем, мне нужно расстаться кое с кем. Наконец-то.