Текст книги "Восемь недель (ЛП)"

Автор книги: Хулина Фальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 47

«Когда мы были моложе, наша душа была нараспашку» – Little League by Conan Gray

София

Кто-то стучит в мою дверь буквально через секунду после моего пробуждения.

Первый стук явно мне приснился, но затем кто-то стучит повторно, отчего происходящее становится более реальным.

– Кто там? – спрашиваю я, даже не потрудившись встать с кровати.

Это точно не Аарон – я знаю наверняка. Он бы без предупреждения ввалился сюда, и, возможно, даже бросился на меня только для того, чтобы я встала или обняла его.

Кто мог подумать, что Аарон Марш полюбит объятия? Точно не я.

Кроме того, Аарон уехал, чтобы помочь с покупкой продуктов. Или мне это приснилось, когда он разбудил меня и сообщил об этом. В любом случае, мне всё равно.

– Эм, Лили. Могу я войти или сейчас неподходящее время?

Лили? Ой. Лили.

Она живёт здесь уже неделю. Я не могу поверить, что ни разу не позвала её, чтобы показать мою комнату. Это то, что делают люди? Показывают своим друзьям их комнаты?

Нет? Ладно.

Мне всё равно.

– Да, нет, входи. – Я сажусь, провожу руками по лицу, чтобы… что? Казаться менее сонной? Или попытаться стереть сон со своего лица?

Дверь открывается, и она заходит внутрь, останавливаясь на полпути к двери.

– О, вау. Она…фиолетовая.

Она разглядывает мою комнату до тех пор, пока её взгляд не останавливается на лягушке на моей кровати. Она закрывает за собой дверь, проходит через всю комнату и, оказавшись через мгновение у моей кровати, берет в руки лягушку.

– Так, вы действительно, поменялись ими? Я думала, что это выдумка Аарона, чтобы я была… ну, не знаю, менее подозрительна к вашим отношениям во времена, когда ненавидела их, – сказала она.

– Подожди, поменялись? Аарон отдал мне эту, потому что свою я потеряла. Не помню, чтобы мою плюшевую лягушку меняли на его.

Лили хихикает, кладя лягушку на место.

– Да, он сказал мне, что ты заходила перед отъездом в Германию, чтобы поменять лягушек. Очевидно, он нравился тебе, и он не хотел быть грубым и говорить «нет», ибо не знал, когда увидит тебя снова.

– Я…Я никогда не просила его. Я зашла попрощаться, а потом сказала ему, что потеряла мою лягушку. Он взял и отдал мне свою.

Пожав плечами, Лили подходит к моему комоду, рассматривая стоящие на нём фотографии, а также те, что висят у меня на стене.

– Я полагаю, он хотел сохранить что-то из твоих вещей, поэтому спёр это и отдал тебе своё взамен.

– У него было ожерелье.

Лили даже не смотрит на меня, когда отмахивается, не соглашаясь с моими словами.

– Да, но ожерелье не пахло тобой.

– Нам было восемь, Лили.

Я встаю с кровати и подхожу к ней. Что ж, мне скоро идти к костюмеру, поэтому мне стоило бы побыстрее одеться.

– Ммм, я была чертовски слепа, это было настолько очевидно, – она указывает на одну из фотографий на стене. Это наша общая с Лили и Аароном фотография.

Снимок был сделан во время одного из наших с Лили конкурсов. Мы только-только получили свои медали за второе место, когда Аарон пробежал по льду, чтобы добраться до нас.

Камера запечатлела момент, когда Аарон первым делом бросился в мои объятия, а не в объятия своей сестры, чтобы поздравить нас с победой. Вы не можете видеть моё лицо, но я знаю, что широко улыбалась, особенно когда Аарон обнимал меня.

А Лили? Она смотрит в камеру, держа в руках свою медаль, как гордая мать.

Я помню, как Лили обернулась и просто заставила себя обнять, потому что подумала, что это было групповое объятие, а не то, что Аарон гордился мной. Нам было лет по шесть, поэтому это не имело большого значения, учитывая наш возраст.

– Ты не была слепой, ты была ребёнком, – любезно сообщаю я ей, быстро надевая нижнее белье из своего комода, поскольку на мне всё ещё только рубашка Аарона.

– Ах, ну, я должна была догадаться, – говорит она, оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Её глаза следят за мной, пока я подхожу к своему шкафу и достаю пару черных леггинсов. – Хотя я вроде как планировала свадьбу для вас, ребята.

Я смеюсь.

– Тот единственный раз, когда мы играли дома, не считается.

– Вы, ребята, заставили меня быть вашей собакой, что, чёрт возьми, мне ещё оставалось делать?

– Я не знаю, Лили. Что делают собаки? – я надеваю леггинсы, затем нахожу и натягиваю носки, потому что становится довольно холодно. – Лаять и мочиться, наверное? Собаки определённо не планируют свадьбы.

Она поднимает руки, как будто я держала её под дулом пистолета.

– Я была очень талантливой собакой. До такой степени, что могла бы провести всю церемонию целиком.

Быть ребёнком действительно волшебно. Вы находите радость во всём, и ваше воображение ничем не ограничивается. Видишь палку? Нет, это волшебная палочка. Видишь лист, а в нём песок? Нет, это самодельная чашка для чая странной формы.

Я снова сажусь на кровать, делаю глубокий вдох, прежде чем задать вопрос, который не выходит у меня из головы с тех пор, как она приехала сюда на мой день рождения.

– Ты ведь не злишься на меня за то, что я была с твоим братом, не так ли?

Лили хмурится, смотря на меня так, словно вот-вот расхохочется. Она качает головой, подходя ко мне, чтобы сесть рядом.

– Мне жаль тебя. Я всегда думала, что ты гораздо умнее того, чтобы встречаться с кем-то вроде Аарона.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Ах, ты знаешь, он худший человек, какого только можно встретить в принципе. – Она кладёт голову мне на плечо. – Типа, ты слышала, как он говорит? Он хуже Колина, я имею в виду его раздутое эго. Аарон искренне верит, что он лучший из лучших.

Да, правда. Я не могу с этим спорить. Но так случилось, что Аарон действительно довольно хорош в хоккее, так что я не могу винить его за то, что он гордится собой за это.

– Нет, серьёзно, София, я рада за тебя. Я же сказала тебе, мне всё равно, это твоя жизнь. Больше тебе скажу, я всегда хотела произнести великолепную свадебную речь и не лгать о том, что мне нравится супруга моего брата. Я могу рассказать о том, как вы, ребята, избегали меня, когда мы были моложе, и делали прямо противоположное тому, чего хотела я. Так что это удобно.

– Я считаю, что твоя последняя роль была великолепна. Со всеми этими «гав» и рычаниями.

Я не помню точно, что именно Лили тогда сказала, но не очень много. В конце концов, она должна была быть собакой.

– Ну, если бы у тебя был ребёнок, а не собака, может быть, ты бы тоже научилась каким-нибудь словам.

Я искренне желала, чтобы мы с Лили ходили в школу вместе, росли вместе. Представьте себе все истории, которые мы могли бы рассказать, всё то, что мы пережили бы вместе. К сожалению, жизнь не всегда даёт вам то, чего вы хотите.

– О, собственно зачем я сюда пришла, – говорит Лили, снова выпрямляясь. – Колин хочет пойти в бар на Новый год, и ему было интересно, пойдёшь ли ты с нами. Мы даже сделаем исключение для Аарона.

– Как любезно с вашей стороны.

ГЛАВА 48

«Клянусь, я буду твоей навсегда, пока вечность не распадётся» – Till Forever Falls Apart by Ashe, FINNEAS

София

– Ещё по шоту? – спрашивает Колин, хотя он уже заказал четыре новых и в данный момент эти четыре порции ставят на стол.

– Шоты с текилой? – спрашивает Лили, насыпая немного соли на тыльную сторону ладони, слизывая её, и выпивает шот, затем отправляет в рот ломтик лайма.

Колин целует её в макушку, прежде чем допить свою порцию.

София смотрит на меня, в её глазах та же озорная искорка, что и в первый раз, когда мы делали снимки вместе. Она лучше переносит алкоголь, чем я. В этом я виню Германию. Но, чёрт возьми, разве это не круто, когда она почти трезвая после четырёх рюмок, в то время как я едва справляюсь со своим пивом и двумя рюмками.

Она наклоняется ко мне, прижимаясь губами к моему уху, и произносит:

– Держу пари, ты не будешь пить свой.

Если бы она думала, что я когда-нибудь откажусь от вызова… Возможно, мне придётся показать ей, почему я этого не сделаю. Если ты не хочешь, чтобы парень участвовал – не бросай ему вызов. Он примет его, даже если риск смерти выше.

Мы оба насыпаем немного соли на тыльную сторону ладони, считая от трёх. Только когда мы доходим до одного, София не слизывает соль со своей руки, а наклоняется ко мне. Её язык скользит по моей шее, прежде чем она выпивает свою порцию.

У меня отвисает челюсть, а содержимое рюмки выплёскивается на стол. К счастью, не на мои штаны. Когда я поворачиваю голову в сторону своей девушки, я вижу, что она безудержно смеётся. Она плавно опускается обратно, садясь за столик, пока её бедро не прижимается к моему.

– Я выиграла, – произносит она сквозь смех.

У неё самый заразительный смех, который я когда-либо слышал. Такой искренний, громкий и радостный. Жаль, что не все живые существа слышат её смех.

Когда я слышу этот смех, что-то внутри меня переворачивается. Я никогда не могу точно определить, хочу ли я смеяться вместе с ней, или целовать её так, что у неё перехватывает дыхание, или трахать её девятью способами до воскресенья. Может быть, всё вышеперечисленное, но тогда в каком порядке?

– Ты жульничала, – слегка повернувшись на своём сиденье, я поднимаю её голову со своего плеча, затем беру её в руки, глядя на неё. Моё сердце учащённо бьётся в груди, и это сводит меня с ума. Почему она продолжает это делать? – Облизывать меня не было частью спора.

Она улыбается.

– Я и не говорила, что есть какие-то правила…

– Ты и твой острый язычок.

Наши лица так близко друг к другу, что я чувствую, как её горячее дыхание обжигает мою кожу. Мягкие губы всего в миллиметре от меня, такие соблазнительные и сладкие. Её глаза сияют даже при тёмном освещении этого бара, прокладывая путь прямо в мою душу, когда она смотрит на меня. Но это естественно. Такие красивые глаза обязательно найдут путь к чьему-нибудь сердцу, даже если вы и не подозревали, что влюбитесь в них.

– О, Боже мой. Они только что открыли сцену для караоке! – Лили тянет мою девушку за руку, оттаскивая её от меня. – Мы должны спеть песню вместе!

– Я плохая певица, – отвечает София, всё же следуя за Лили на сцену. Что бы Лили ни сказала, я не слышу этого, но я лучше, чем кто-либо другой, знаю, что моя сестра не умеет петь. Так что это будет весело.

Не слишком для всех присутствующих, но, тем не менее, весело.

– Давайте споем испанскую песню! – Лили говорит, забывая, что микрофон уже улавливает их голоса.

Выражение лица Колина стоит того. Моя сестра знает в общей сложности ноль испанских слов, может быть, основы, такие как hola^[20] или si^[21]. Знаете, слова, которые, в принципе, знают все.

Теперь вы можете задаться вопросом, почему желание моей сестры спеть испанскую песню оказалось для Колина таким шокирующим как сейчас. Всё очень просто – его мать родом из Испании, поэтому он неплохо владеет испанским.

Эта ночь становится более весёлой.

Когда София и Лили начинают петь, стоя на сцене рука об руку и едва попадая в такт, не произнося ни одного слова правильно. Я больше не могу сдерживать смех. Он просто вырывается, и я не могу это контролировать.

Но они обе смеются над собой, заставляя всех в этом баре присоединиться к ним, даже барменов. Когда я смотрю на охранника у входа, я даже замечаю, что он улыбается самой слабой улыбкой. Ни у одной из них нет великолепного голоса, и ни одна из них не знает слов, но у них великий дух.

Теперь мои глаза прикованы к Софии, и, сам того не замечая, я больше не смеюсь, а вместо этого улыбаюсь ей и наслаждаюсь видом. Она так непринуждённо красива, что это убивает меня каждый раз.

Есть ещё кое-что в этом выступлении, что заставляет меня любить его. Я вижу свою сестру счастливой.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел её такой свободной, такой светлой. Так что, если для того, чтобы она была счастлива, нужен вечер караоке, я бы таскал её в караоке-бар каждые выходные, если понадобится.

– Ты когда-нибудь видел мою сестру такой счастливой? – спрашиваю я Колина, отмечая, что он смотрит только на неё.

Возможно, мне всё-таки не нужно никуда тащить свою сестру. Мой лучший друг, кажется, прекрасно справляется с этой задачей – делает Лили счастливой.

– Видел, – говорит он как бы между прочим, – в моей постели, когда я глубоко погружен в неё.

К сожалению, у меня больше нет выпивки, которой я мог бы плеснуть в него, так что придётся ограничиться рвотными позывами.

– Мерзость.

Он дерзко ухмыляется, затем подмигивает мне, как будто хочет, чтобы я надрал ему задницу.

– Хотел бы, чтобы это был ты, а?

– Определённо, – я снова давлюсь, воспоминания о той единственной ночи, которую мы провели вместе. – Ты когда-нибудь сожалел об этом?

Колин смеётся.

– Быть с твоей сестрой? Не, чувак. Она для меня всё.

Я бросаю в него салфетку, ту самую, которой вытирал текилу со стола.

– О том, что ты отсосал у меня, я имею в виду. – Мы больше никогда не говорили о той ночи.

Это случилось, и хотя мы с Колином, по-видимому, оба рассказали об этом Грею, что закончилось тем, что Грей смеялся до слёз, мы никогда по-настоящему об этом не говорили.

Не уверен, о чём тут нужно было говорить. Я тоже не говорю о сексе, который у меня был с теми, кого я трахал. Я всегда просто ухожу, и всё. Но всё же мне всегда было интересно, сожалеет ли он об этом.

– Я сожалею, что рассказал Грею, – говорит он, – но только из-за его комментариев и смеха. И, возможно, потому, что он рассказал Майлзу, чтобы посмеяться вместе.

Он не хотел ничего плохого, мы оба это знаем. И он не смеялся над нами, он был несколько удивлён. Нам было лет по девятнадцать или что-то в этом роде. Парни этого возраста смеются почти над всем, поддразнивая друг друга. Мы всё ещё это делаем, даже два года спустя.

– Значит, кроме этого, никаких сожалений? – Колин качает головой, слегка пожимая плечами. – Ты сказал Лили?

– Да, сказал. Я хотел, чтобы она знала, прежде чем кто-нибудь из наших друзей случайно проговорится, и она подумает, что я ей изменил или что-то в этом роде. Она восприняла это хорошо. Хотя, ей было немного противно, потому что я говорил о нас с тобой, а не о каком-то другом парне. Но в остальном, я не думаю, что она на тебя злится.

– С чего бы ей злиться на меня?

Он подмигивает.

– Ты знаешь, потому что мой рот был на твоём члене до того, как я прикоснулся к ней.

– Отвратительно, чувак.

К тому времени, когда песня заканчивается, некоторые люди кричат, чтобы Лили и София спели ещё одну. Я не понимаю почему, поскольку моим ушам нужен отдых, но, конечно, почему бы и нет?

И, конечно же, они дают своим поклонникам то, чего они хотят, начиная петь ещё одну испанскую песню. Однако на этот раз Колин этого не выдерживает.

– Я не могу позволить им дальше портить испанские песни, – бормочет он и поднимается на сцену.

Лили приветствует его с распростёртыми объятиями, протягивая ему свой микрофон, чтобы они могли делиться им, потому что, не дай Бог, моя сестра разочарует миллионы своих поклонников.

Смех Софии наполняет зал, прежде чем она спрыгивает со сцены, чтобы потанцевать, вместо того чтобы придумывать новые слова к песне, названной в её честь. Ну, возможно, не в честь неё, но я почти уверен, что песня называется «София».

Затем какой-то парень подходит к Софии, но я думаю, он не слишком вторгается в её личное пространство. Я бы с удовольствием встал и послал его на хуй, но тут София оборачивается, указывая на меня. Она машет мне, и я машу в ответ.

Парень кивает мне головой, и я делаю то же самое в качестве некой формы подтверждения. Затем он что-то говорит моей девушке, прежде чем уйти. Только тогда я замечаю, насколько я был напряжён. Подсознательно я сжал руки в кулаки, готовый пустить их в ход на случай, если этот парень прикоснётся к тому, что принадлежит мне.

София подбегает ко мне, тяжело дыша, как будто она танцевала несколько часов.

– Тебе понравилось моё выступление? – спрашивает она, плюхаясь рядом со мной.

Она прислоняется ко мне, закидывая ноги на спинку сиденья.

– Мне понравились моменты, где ты не знала слов или не улавливала никаких интонаций. Это мои абсолютные фавориты.

– Мои тоже! – затем она поворачивает свой телефон на столе лицом к себе, нажимая на экран, чтобы он загорелся. – Уже почти полночь.

– Ещё пять минут.

– Это будет мой первый новогодний поцелуй, – признается она, беря мою руку в свои, чтобы посмотреть на запястье. Она скручивает ленту, рассматривая её со всех возможных сторон.

– Кто сказал, что я буду тебя целовать?

София отпускает мою руку, позволяя ей упасть.

– Кто сказал, что я буду целовать тебя?

Нет. Это сделаю я.

Рука, которую она только что держала в своей, теперь тянет её за волосы так, что её голова запрокидывается назад. София смотрит на меня снизу-вверх. Может, я и смотрю на неё с другого угла, но собственнический, требовательный поцелуй, который я запечатлеваю на её губах, все равно передаёт мой посыл.

Она моя. И только моя.

Мой язык проникает в её рот. Только когда она улыбается в ответ на поцелуй, я, в конце концов, снова отпускаю её.

– Не говори такого дерьма, Льдинка. Ты пожалеешь об этом.

– Буду говорить, если это будет означать, что ты будешь целовать меня таким образом чаще.

– Аарон, София! – Лили вскрикивает. – Давайте выйдем на улицу посмотреть фейерверк.

Я думал, мы просто посидим в баре, будем считать от десяти, потом прокричим «С Новым годом» и через десять минут вернёмся домой… Видимо, я ошибался.

Итак, теперь мы стоим снаружи, я держу Софию в своих объятиях, потому что эта женщина забыла внутри свою куртку и замёрзла до чёртиков. И она всё время удивляется, почему я прозвал льдинкой. Она в буквальном смысле одна из них.

В конце концов, я надеюсь, мы услышим, как люди в баре начинают обратный отсчёт. Почему-то я всё время забываю, что здесь говорят совсем на другом языке.

Как бы то ни было, мы с Колином присоединяемся, начиная с восьми, потому что сначала были в замешательстве. Лили и София следуют примеру.

Фейерверки продолжают взрываться, хотя у нас осталось пять секунд, но всегда есть какие-то глупые люди, где бы вы ни были в мире.

– Три! – кричим мы.

– Два!

– Один!

Пока Колин и Лили кричат «С Новым годом», я уже прижимаюсь губами к губам Софии.

Ночное небо заполняется фейерверками, и вся улица внезапно заполняется людьми, которые вышли из своих домов, чтобы зажечь на улице ещё больше фейерверков, маленьких, побольше – какие только можно вообразить.

– С Новым годом, любовь моя, – шепчу я на ухо Софии, ожидая, пока она скажет это в ответ, прежде чем мои губы вернутся к её губам для ещё одного новогоднего поцелуя, потому что, чёрт возьми, почему бы и нет?

ГЛАВА 49

«Ведь без тебя, малышка, я собьюсь с пути» – Falling Like The Stars by James Arthur

София

– Ты можешь не разбрасывать свою одежду по всей гостиной? – говорит Уинтер, врываясь в мою спальню и швыряя в меня моей курткой.

Мы вернулись в Нью-Сити неделю назад, и с каждым днём эта женщина становится всё более раздражающей.

Возвращение сюда также означает, что я больше не смогу видеть Аарона каждый день, но он пишет мне смс… каждый час. Ну, я действительно вижу его ежедневно – мы либо вместе обедаем, либо видимся на хоккейной тренировке, где мы с Лили наблюдаем за Бруклином на расстоянии нескольких миль. Но мы больше не спим вместе в одной постели. По крайней мере, до тех пор, пока он не ночует у меня или я не ночую у него, чего пока не произошло.

Впрочем, я всё понимаю. Я бы тоже не хотела проводить ни дня в этой комнате в общежитии, если бы у меня был другой выбор. Уинтер – заноза в заднице, хуже, чем мой дядя-педофил. Да, я это сказала. Она ещё хуже, чем он.

– Ты всегда везде оставляешь свои вещи. Ты барахольщица или что-то в этом роде?

Она меня очень раздражает. Я всегда думала, что умею находить нужные слова или могу предположить слова других, но с ней… Я просто никогда не узнаю.

– Ты ведь знаешь, что «барахольщица» – неподходящий термин? К тому же, я оставила свою куртку висеть на вешалке, а не где-нибудь

– Не имеет значения. Ты раздражаешь меня своей грязью.

– Моей…Чем?

– Значит, теперь ты даже не понимаешь по-английски. Просто великолепно, – Уинтер глубоко вдыхает, затем очень медленно повторяет то, что она сказала.

– Я поняла, что ты сказала, Уинтер. Я из Нью-Сити. Я родилась здесь и свободно говорю по-английски. В твоих словах просто нет ни капли смысла.

Боже, пожалуйста, позволь мне вернуться в прошлое. Желательно к началу того времени, когда Аарон и я стали именно такими – вместе, мы.

– Ты ужасный человек, – бормочет она себе под нос, затем набирается наглости осмотреть мою комнату, как будто она не шныряла повсюду, пока меня не было чуть больше двух недель. – У тебя много фотографий Аарона. Ты запала на моего парня?

Я почти смеюсь ей в лицо, услышав это.

– Твой парень?

– Да.

– Ты бредишь, Уинтер Варли.

И я абсолютно уверена в этом. Как, чёрт возьми, Лили умудрялась делить пространство с этой женщиной с первого курса? В общей сложности я едва продержалась целый месяц, и предпочла бы спать на улице, чем провести ещё один день в её компании.

– Что? Ты думаешь, что ты его девушка? – она смеётся. – Милая, ты же знаешь, что Аарон крутится рядом с тобой только из-за пари, верно?

– Как только закончишь нести чушь, закрой дверь, когда будешь уходить.

Она делает шаг вглубь моей комнаты.

– Ты мне не веришь?

– Я никогда не поверю ни единому твоему слову.

Может, она просто позволит мне вернуться к заданию? Разве ей не нужно делать свои собственные школьные задания?

Звонит мой телефон, и пока Уинтер продолжает болтать о том глупом пари, которое она только что выдумала, я проверяю свои сообщения.

Аарон: Я не могу уснуть, не перестаю думать о тебе.

Я улыбаюсь про себя, быстро убирая эту улыбку с лица, потому что какого хрена на самом деле? Я не улыбаюсь, получая сообщения от кого-либо.

София: О, соскучился по мне?

Аарон: Нет. Но по твоей милой попке, трущейся обо меня, когда я пытаюсь заснуть, я действительно скучаю.

Аарон: Кроме того, я думал кое о чем другом…

София: О, нет. После это не последует ничего хорошего.

Аарон: Послушай, мой маленький пакетик с кетчупом. Я прямо сейчас подойду и пихну тебе в лицо подушкой, если ты ещё хоть раз скажешь это дерьмо.

София: Маленький пакетик кетчупа? Что?

Аарон: Да. Теперь это твоё новое прозвище на всю злобную неделю. Тебе лучше научиться любить его.

Это настоящий спорт – пытаться понять, как работает его мозг. Его новое прозвище для меня немного вызывает у меня вопросы, но я полагаю, что смогу к нему привыкнуть. По крайней мере, такое случается всего раз в месяц.

София: Подожди. Уинтер разговаривает со мной.

– Боже мой, ты можешь просто уйти? Тебе нужно, чтобы я объяснила это по буквам или что-то в этом роде? – огрызаюсь я, когда она садится рядом со мной и пытается заглянуть в мой экран.

Что у неё за чёртова проблема? Я не расхаживаю здесь, не вхожу в её комнату, чтобы поговорить с ней, так какого хрена она так со мной поступает? Если подумать, Уинтер не просто ненавидит меня, она завидует мне по каким-то неизвестным мне причинам.

Ладно, может быть, не всё так уж и неизвестно, но, типа, просто брось это. К этому времени она уже должна была понять намёк на то, что у них с Аароном никогда ничего не получится.

– Ты хоть услышала что-нибудь из того, что я только что сказала?

– Нет.

Я никогда не буду слушать, что она говорит. Серьёзно, всё здание может быть в огне, и я не поверю ни единому слову, слетевшему с её губ, не говоря уже о том, чтобы даже услышать их.

– Этим ты роешь себе могилу, Софи. Я говорю тебе, – она встаёт с моей кровати и направляется к двери.

Подшучивая над ней, я уже вырыла себе могилу. Как только за ней закрывается дверь, я снова смотрю на экран телефона.

Аарон: Я говорил Лили, что это будет плохой идеей позволить тебе остаться с Уинтер.

Аарон: Она завидует, что у меня с тобой отношения намного лучше и глубже, чем когда-либо были с ней.

София: Я поняла это через две секунды после того, как въехала.

Хотела бы я солгать, но это не так.

С той самой секунды, как я переступила порог этой комнаты в общежитии рядом с Аароном, она возненавидела меня. Недовольные взгляды, с которыми мне приходилось мириться, были лишь небольшим показателем этого.

София: В любом случае, о чём ты думал?

Аарон: Не бери в голову. Уже разобрался с этим.