Текст книги "Плохое влияние (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уоллес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

началось. В мой день рождения. Я до сих пор помню этот день, как если бы это было

вчера. Это был один из самых счастливых дней в моей жизни. Хотя раньше наше

обручение было секретом, конечно. И сегодня все было украшено белыми цветами, а

мы стояли перед алтарем. Закат отражался в воде озера, и я не могла оторвать

взгляда от того, как сияли глаза Эроса. Это было прекрасно, потому что, хотя ты

никогда этого не знал, это место очень особенное. И после сегодняшнего дня оно

станет еще более значимым. Это наше место.

На данный момент мы живем в особняке, но теперь, когда я закончила университет и

собираюсь начать работать частным детективом, а Эрос работает тренером по

американскому футболу в школе и стал настоящей легендой спорта по всей стране, мы решили отремонтировать маленький деревянный дом и превратить его во второй

особняк, чтобы переехать туда и всегда наслаждаться видом на озеро прямо из нашей

собственной спальни.

На самом деле, у меня тоже всё неплохо в мире балета. Ты помнишь, как я раньше

боялась сцены? Ну, наверное, теперь это помню только я, но кто бы мог подумать, что когда-то я, та Риз, буду играть главные роли в самых важных спектаклях в

театре «Олимпия». С тех пор как новость о задержании Пейтон появилась в прессе, наша история стала известной, и это привлекло внимание к моему имени, что, конечно, принесло мне много пользы. То же самое можно сказать и об Эросе, потому

что, когда он нашёл дневники Мии Хилл, которые Пейтон спрятала, в которых Миа

утверждала, что оставила следы Эроса на месте преступления и брала на себя

ответственность за убийства, Эрос был освобождён от всех обвинений, и ему была

выплачена компенсация за все годы, которые он провёл в исправительном учреждении

по ошибке правосудия. После этого его пригласили на множество интервью, как и

меня. Но, по крайней мере, мы были друг у друга.

Я помню, как тяжело мне было, когда я получила эту новость. Сразу после того дня. Я

не могла в это поверить. Ты всегда был рядом. Всегда. С тех пор, как я начала

осознавать мир, и с того момента, как нас лишили мамы. И только недавно я узнала, что все это время меня защищали не только Эрос, но и ты. И у меня не было времени

сказать тебе спасибо. Это заставило меня изолироваться от всех. Я не хотела есть, не могла спать, не могла видеть никого, почти не могла говорить. Я отдалялась от

Эроса до такой степени, что даже не разговаривала с ним и запиралась в своей

комнате. Но Эрос дал обещание, что не отойдёт от меня, что бы ни случилось, и мы

знаем, что если Эрос что-то обещает...

В общем, если бы ни он, ни Диего и Саймон, и ни Лили, я бы никогда не справилась.

Кстати, Диего и Саймон всё ещё живут с нами в особняке. Не потому, что у них нет

денег – Диего работает ректором в исправительном учреждении, следя за тем, чтобы всё функционировало как надо, – а потому что Саймон только что поступил в

Официальную Среднюю школу Майами, а наш дом находится совсем рядом. И, конечно, потому что они – наша семья. Мы все четверо больше никого не имеем в этом мире, так что мы – единственные друг у друга, и всё, что у нас есть. И я надеюсь, что мы

останемся такими же близкими, потому что я уже не могу представить свою жизнь

без этих троих. А Лили по-прежнему моя лучшая подруга, которая, кстати, собирается родить ребёнка от Диего.

Да, я тоже была в шоке, когда она мне это сказала. И должна признаться, что немного

ревную, но не в плохом смысле, а в том, когда видишь что-то, что ты хочешь. И да, папа, знаю, что, если бы ты был здесь, ты бы рассердился, что я хочу завести ребёнка

так рано, но, с тех пор как я узнала, я не могу перестать представлять, как бы это

было прекрасно – маленький Эрос. И как я всегда была и буду избалованной... надеюсь, что смогу сделать это очень скоро.

С остальными девочками из школы я почти не общаюсь. Я сняла обвинения с Ариадны, и она воспользовалась известностью новости о анонимном письме, чтобы создать

блог в интернете, где рассказывала, как быть популярной в школе, и публиковала

сплетни, некоторые из которых касались меня. Это ещё раз подтверждает, что

именно она писала анонимные статьи в школьных газетах, где обсуждали слухи о нас, когда я ещё училась в школе, а Эрос был моим тупым телохранителем. И мы не знали, кто был этим анонимом, конечно.

Говоря об анониме, с Пейтон я едва ли могу произнести хоть слово. Я не могу. Только

подумать о всём вреде, который она причинила, или представить, что из-за неё ты

сегодня не здесь со мной и не смог быть рядом, когда я шла под венец, вызывает у

меня огромное разочарование. И я не такая сильная, как все думают. Когда я остаюсь

одна, я начинаю думать обо всём, что случилось, и просто рушусь. Но я научилась не

отталкивать людей, которые мне дороги, потому что без них было бы невозможно

двигаться вперёд. Без Эроса я бы не смогла справиться.

Прости, что пишу столько, папа, но я уже не знала, как ещё почувствовать твоё

присутствие в день моей свадьбы. И как рассказать тебе всё, что я не решалась

сказать за эти четыре года.

Потому что, папа, я должна тебе поблагодарить. Даже если ты уже не можешь меня

услышать. Или если невозможно, чтобы ты прочитал это. Но я должна это сделать.

За всё, что ты сделал для меня, и для Эроса тоже. За всё, что тебе пришлось

пережить одному. От того, что ты меня воспитывал, когда я была крошкой и у нас не

было мамы, до того, как ты терпел меня и баловал, когда я уже была старше. За то, что ты всегда был рядом и поддерживал меня без условий. И за то, что заботился о

Эросе тоже, хотя никто не знал об этом, и никто не благодарил тебя за это. Это

быть сильным человеком. И это всё, чем я хочу быть. Так что спасибо тебе за то, что

научил меня идти вперёд, и надеюсь, что когда-нибудь смогу быть такой же сильной, как ты.

Надеюсь, ты там наверху с мамой и с Дугласами.

Мы любим и скучаем по тебе.

Твоя дочь, Риз Дуглас Расселл.

– Почему ты плачешь, принцесса?

Голос за моей спиной заставляет меня вздрогнуть, а затем я оборачиваюсь. Это Эрос. На

нём тот самый смокинг, в котором мы поженились, чёрный, с белой рубашкой и галстуком.

Его глаза сверкают, когда он смотрит на меня, и несмотря на то, что его черты лица с

годами стали более жесткими, он всегда смотрит на меня с тем же блеском.

– Люди уже ждут нас внутри, осталось совсем немного до фейерверков, – говорит он, подходя ко мне и вытирая мои слёзы своим большим пальцем.

И ведь в двенадцать, как только стрелки на часах сделают полный оборот, наступит новый

год. И мы будем как Аарон Дуглас и Елена. Мы начнём этот год с самого первого его

секунды, будучи мужем и женой. Начнём остаток нашей жизни вместе.

– У тебя есть зажигалка? – спрашиваю я.

Он хмурится.

– Ты собираешься курить? Сейчас? Расселл, мы только что поженились, ты серьёзно

хочешь...?

– Я не собираюсь курить, – перебиваю я его.

Он прищуривает глаза, глядя на меня, смещая выражение страха. Затем он вытаскивает

руку из кармана и достает чёрную зажигалку, протягивая мне её.

– Кстати, теперь ты не можешь называть меня Расселл. Теперь я – Риз Дуглас.

Я говорю это с гордостью и поднимаю голову.

– Ты даже не представляешь, как мне нравится слышать это от тебя, – шепчет он, делая

шаг ко мне.

– Так что привыкай, потому что с сегодняшнего дня это моя новая фамилия, – говорю я

с улыбкой.

Эрос приближает своё лицо к моему, медленно, перемещая взгляд между моими глазами

и губами. Я обвиваю его челюсть молодой щетиной, а затем отстраняюсь.

– Разве мы не торопимся? – спрашиваю я с упреком.

– Кто сказал это? – отвечает он, притворяясь, что ничего не понял, а потом обвивает

мою талию руками.

– Отойди, Дуглас, мне нужно сделать кое-что сначала, – говорю, беря в руки письмо и

зажигалку.

Затем я подхожу к краю пирса и зажигаю зажигалку, поднося письмо к пламени, которое

трепещет в воздухе.

Пирс всё ещё покрыт белыми цветами, а луна ярко отражается в воде озера. Постепенно

я вижу, как письмо сгорает, превращаясь в пепел, и хотя это может не казаться так, я

чувствую себя гораздо свободнее. Спокойнее.

Вздыхая, я отпускаю остатки бумаги, прежде чем пепел упадёт в воду озера.

– Это из-за этого ты плакала? – спрашивает он, обнимая меня сзади.

Кивнув головой, я говорю:

– Это было письмо, для моего отца. Знаю, что это может показаться глупостью...

– Это не глупость, – перебивает он меня. – Почти пять лет назад, прямо на этом самом

месте, я сжёг свой дневник мести, и, чёрт возьми, я не чувствовал себя таким чертовски

свободным, как в тот день.

Я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза.

– И мы были здесь, прямо как сейчас, в этом же чёртовом месте.

Я улыбаюсь.

– И знаешь, что было потом? – спрашиваю я, отстраняясь от него и делая шаг назад.

Он усмехается с озорным выражением и, прежде чем я успеваю что-то сказать, опускаю

молнию на моём свадебном платье, наблюдая, как оно падает на пол, открывая моё

нижнее бельё, которое белое, кружевное, с подвязкой.

Эрос осматривается, проверяя, есть ли кто-то, кто может нас увидеть, ведь это наша

свадьба, и сейчас нас должны искать гости.

– Ты что, с ума сошла? – спрашивает он, пока я снимаю каблуки.

И это доказательство того, что я не сошла с ума, потому что только сумасшедшая могла

бы намочить такие дорогие и прекрасные туфли.

– Что, Дуглас? – шепчу я, подходя к краю пирса. – Тебе что, страшно прыгнуть в воду?

– спрашиваю, прежде чем прыгнуть.

Чувствую, как холодная вода проникает в моё тело и полностью меня намокает.

Затем я выныриваю, делая вдох и улыбаясь, проверяя, что кольцо всё ещё на моём

пальце. И да, оно на месте.

Эрос смотрит на меня сверху, с пирса, почти как в первый раз, когда мы делали это. С тем

же игривым и желающим взглядом, расстёгивая пуговицы своей белой рубашки одну за

другой.

Я встаю, удаляясь всё дальше от пирса, наблюдая за чёрным озером вокруг и за

звёздами, которые украшают небо.

Но как только он снимает рубашку, невозможно смотреть куда-либо, кроме как на него. Он

стал гораздо сильнее, чем четыре года назад. Его пресс сильно прорисован, создавая

линию, которая исчезает на краю его штанов. Тени от немногих огней на пирсе делают его

челюсть чётко очерченной, а его мускулистые руки напрягаются, когда он расстёгивает

пуговицу на штанах, а затем снимает их. Это вызывает у меня перехват дыхания.

– Моя жена там почти голая, ты серьёзно думаешь, что я не прыгну? – спрашивает он с

озорным выражением, подходя к краю пирса и прыгая, окатывая меня водой.

Затем он всплывает, встаёт на ноги и отряхивает голову, заставляя воду из его волос

снова на меня брызнуть. Тысячи маленьких капелек скатываются по его торсу, и он

медленно подходит ко мне, заставляя меня всё больше нервничать.

Когда он подходит, его руки опускаются мне на талию, а я нежно глажу татуировку с

короной принцессы, которая у него на груди, прямо на левой стороне, над сердцем, прежде чем снова соединить наши губы.

И в тот момент небо наполняется тысячами цветов, которые взрываются и

распространяются по небу, освещая всё.

Фейерверки.

Держась за плечи Эроса, я смотрю на небо с блеском в глазах. И когда я поворачиваюсь, Эрос не смотрит на это зрелище, а смотрит на меня.

Я улыбаюсь, не в силах сдержаться, прежде чем снова соединить наши губы. Они

двигаются в унисон, как всегда, идеально совпадая.

Постепенно наше белье становятся лишними, и, под светом луны и фейерверков, Эрос и

я становимся одним целым, но мы ведь уже ими и являемся.

Мы всегда ими были.

ЭРОС

Когда мы выходим из озера, Риз и я полностью промокли.

И не только в буквальном смысле.

Я поднимаю свой смокинг с земли, понимая, что не мог выбрать более нелепую одежду

для дня своей свадьбы. Не смогу смотреть на фотографии без чувства, что я просто

идиот.

– Боже, вы, наверное, не сделали то, о чём я думаю? – спрашивает голос Диего с

другого конца пирса.

Затем он начинает смеяться.

– Замолчи, дебил, – говорю, вытирая торс смокингом.

– Эрос! – упрекает меня Риз. – Этот костюм стоит кучу денег.

Я подхожу к ней и надеваю пиджак ей на плечи, чтобы вытереть её тоже. Не хочу, чтобы

она простудилась.

– Ну, значит, придётся хорошо его использовать.

– Разве женится на мне в этом костюме – не самое хорошее применение? – упрекает

она меня. Она хмурится и немного морщится носом.

На ней белое кружевное нижнее бельё и мокрые волосы, и честно говоря, в этот момент

мне больше всего хочется снова попасть в озеро. И не для того, чтобы искупаться.

Я приближаюсь к её лицу и сливаю свои губы с её, не в силах остановиться.

Нас прерывает покашливание.

– Извините, что прерываю, но пока вы развлекались, все вас искали. Нужно идти.

– Ты настоящий зануда, знал об этом? – говорю, подходя к Диего, чтобы толкнуть его

обеими руками, мстя за то, что он нас прервал.

Он кладет руку мне на плечи, начиная идти.

– Теперь ты мужчина, легенда, – шепчет он. – Ты женился. Повзрослеешь ли наконец?

– спрашивает, глядя в небо, с какой-то надеждой.

– Это говоришь ты? Тот, кто только что смеялся, потому что мы трахались в озере?

– Эй! – жалуется Риз сзади нас. Она обнимает себя руками и держит в руках свадебное

платье.

– Извини, принцесса, это было очевидно, – молчу, пожимая плечами.

Как только мы заходим в хижину, высыхаем и меняем одежду, мы возвращаемся к гостям.

Уже поздно, и большинство уже уходит. Мы, наоборот, остаемся здесь, потому что

находимся ближе к аэропорту, а завтра начинается наше медовое путешествие.

Риз и я в доме, потерянном в джунглях Пунта-Каны, с видом на море? Это скорее

настоящий рай. Жаль, что нужно лететь на этом дурацком самолете. Я ненавижу эти

чертовы самолеты.

Потому что да, может, годы идут, но мой страх перед самолетами так верен мне, что, к

сожалению, не исчезает. Но ладно, пока Риз рядом, все будет хорошо.

Я смотрю на нее с другого конца зала. Она обнимает Лили, у которой довольно заметно

вырос живот. И когда я говорю «довольно», я имею в виду реально сильно. Она просто

огромная. Диего настоящий красавчик.

Вздыхаю, наблюдая за сценой.

Я знаю, что Риз моложе меня, но мне бы очень хотелось увидеть её такой.

Ожидающей нашего ребёнка. Я не скажу ей об этом, потому что не хочу её давить, но

после того, как узнал историю наших родителей и всё, что они сделали для нас, я знаю, что стану хорошим отцом. Или, по крайней мере, постараюсь. Хотя, не могу сказать, что я

– лучший пример для подражания, но я могу стать лучше.

И, наконец, я чувствую себя хорошо в своей коже. Потому что всегда думал, что не

подхожу этому миру. Слова того полицейского, который сказал мне в тот раз в участке, всё

ещё преследовали меня, когда я думал о своём будущем. Я хотел быть с Риз, но я вырос

в чертовой нищете. Не имел ничего из того, что было у неё. И когда я узнал, что на самом

деле я должен был принадлежать к её миру, всё стало на свои места. Я понял, что она —

моё место. И больше не было никаких неуверенностей о нашем будущем, как раньше.

Более того, я благодарен, что вырос без ничего, потому что теперь я ценю в тысячу раз

больше всё, что у меня есть. Особенно её.

А видеть её сегодня в свадебном платье... боже, думаю, не существовало человека на

всём чертовом свете, кто был бы счастливее меня в тот момент.

Как только уходит последний гость, я подхожу к Риз и кладу руки ей на талию.

– Я слышал, что сегодня у нас брачная ночь? – говорю, прикладывая руку к уху, как

будто кто-то на самом деле сказал это. Она улыбается, качая головой.

– Кто сказал «брачная ночь»?

После этого я приседаю, чтобы поднять её с пола и беру на руки, поднимая, как

принцессу, так же как в тот день в её балетной школе, когда мы едва ли знали друг друга.

Прошло много времени, но я помню это, как если бы это случилось вчера.

И, идя к нашей комнате, в которой когда-то будет наш будущий дом, и слушая её смех, я

понимаю, что добился своего.

Что, несмотря на то что я вышел из того чертового исправительного учреждения с

единственной целью – отомстить и с способностью делать всё, чтобы забыть своё

прошлое, я не только преодолел всё это, но и женился на человеке, благодаря которому я

смог это сделать.

С ней. С Риз Расселл.

И хотя наши жизни постоянно были под угрозой, я бы защищал её тысячу раз, только

ради того, чтобы жить в этот момент.

Я ставлю её на землю и ухмыляюсь. Затем смотрю ей в глаза, не в силах удержаться от

того, чтобы не прикусить нижнюю губу.

– Эрос Дуглас может поцеловать невесту, – шепчу вслух, прежде чем наклониться.

Конец

Перевод: Краюшкиной Екатерины