Текст книги "Плохое влияние (ЛП)"
Автор книги: Хлоя Уоллес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)
Глава 24
ЭРОС
Я оставил телефон на столе и откинулся в кресле, тяжело вздыхая. У Риз закрылись
глаза, она едва держится в сидячем положении. Какая же она неуклюжая.
Тут мне в шею прилетает бумажный шарик, и я наклоняюсь, чтобы его взять.
«Давно не общались. Ты бы хотела приехать в эти выходные в мой дом на Хэмптоне?
Мы будем одни. – Ариадна».
Я закатываю глаза. Эта девушка и её проклятые записки уже достали меня. Во-первых, она не умеет нормально говорить, а во-вторых, неужели она не видела, как я целовался с
Риз у шкафчиков этим утром? Нужно просто включить мозг, и любой, даже с
минимальными умственными способностями, понял бы, что происходит.
Я издаю небольшой звук, чтобы привлечь внимание Риз, так как профессор как раз ведет
урок, и она несколько раз моргает, прежде чем осознает, что происходит. Я скользаю
запиской по столу, так как классы организованы по двум партам, и она нахмурившись, с
узким взглядом смотрит на меня, прочитав её.
Я поднимаю руки в знак мира и пишу ниже, внимательно следя за Риз.
«Не знаю, если ты в курсе, но мы с Риз встречаемся».
Риз тихо смеется. Я снова скатываю бумажку в шарик и кидаю её в её сторону. Увидев
это, Ариадна мне улыбается. Очевидно, она еще не прочитала, что в ней написано.
– Но мы не встречаемся. – тихо шепчет Риз.
– Конечно, встречаемся. – отвечаю я с нахмуренным лицом. Она закатывает глаза.
Бумажка снова прилетает в меня. Я раскрываю её и показываю жестом Риз, чтобы она не
заглядывала в неё пока, потому что я не хочу, чтобы Ариадна узнала, что Риз прочитала, что там написано.
«И что с того?»
Это невероятно. Эта девушка не только преследует нас, пытаясь стать какой-то
неудавшейся маньячкой, но теперь она еще и глупая, не имеющая никакой гордости, столько же, сколько я терпимости к людям. Ничего. Её единственная удача – это то, что
она хоть немного красивая.
Звонит звонок, и Риз использует момент, чтобы посмотреть на записку.
– Ей конец. – говорит она, резко вставая с места. Когда я понимаю, что она собирается
сделать, я тоже встаю и хватаю её за талию, пытаясь остановить.
– Ты что, делаешь? – спрашиваю я, пока она пытается вырваться из моего захвата.
– Меня уже достала эта сука. Она не знает, с кем имеет дело.
Я не могу удержаться от смеха, услышав, как она так говорит. Должен признаться, это мне
немного нравится, но это уже отдельная тема.
Её убийственный взгляд снова направлен на меня.
– Ты что, не видишь, на что я способна?
– Конечно, вижу. Как я могу сражаться с девчонкой, которая даже не смотрит по
сторонам, прежде чем перейти дорогу? – отвечаю я с иронией. – Ты настоящая
преступница.
– Ты идиот. – отвечает она, вырываясь из моего захвата и возвращаясь к своему столу, чтобы собрать свои книги.
– Да ладно, Расселл, это была шутка. Просто сейчас не лучший момент. Ты не думаешь, что у нас и так достаточно проблем, чтобы лезть в драку? – она не отвечает мне. Вешает
рюкзак на плечо и выходит из класса, даже не глянув на меня.
– Как только мы её поймаем, я позволю тебе ей напихать. Можешь ещё и волосы
подстричь, уверен, это будет ей больнее.
Риз оборачивается, чтобы посмотреть на меня и вздыхает.
– Ладно, ты победил. Но больше не сомневайся в моих способностях, иначе тебе
предстоит их проверить, – говорит она угрожающим тоном, закрывая шкафчик с книгами.
– Звучит заманчиво, – отвечаю я, опираясь на шкафчики, скрещивая руки и улыбаясь
привлекательной гримасой. Не знаю, что она имела в виду, но мне было бы не против
проверить это.
В этот момент Ариадна проходит мимо и шепчет мне: «Жду ответа», подмигнув мне.
Потом, как будто ничего не произошло, она целует Риз в щеку на прощание, так как это
последний урок, и все студенты идут домой. Эту щеку могу целовать только я. Не знаю, что она о себе думает.
– Ненавижу её, – шепчет Риз, захлопывая шкафчик.
– Я тоже, – отвечаю, вытирая её щеку рукавом своей худи.
Придётся выбросить её в корзину для грязного белья, когда приеду в поместье, иначе яд
змеи сожжёт ткань.
Мы оба начинаем идти к выходу, когда Риз останавливает меня, схватив за руку.
– Подожди.
– Что случилось?
– Тебе нужно поговорить с тренером Джонсом. Сезон только начался, и ещё есть время, чтобы тебя приняли в команду, – говорит она, прерывая мои возражения.
– Но... – начинаю я протестовать.
– Никаких «но». – Она перебивает меня. – Ты сам сказал это на ужине у Патрика и
Джозефины. Кстати, ты знал, что им понравился свадебный альбом? Говорят, он
оригинальный.
– Эээ, нет, не знал. Да, я это сказал, – отвечаю я.
– Вот и отлично, – отвечает она, таща меня в спортзал, не давая мне времени на
объяснения.
Если бы это была другая ситуация, мне бы не возражало, но сейчас не лучшее время для
того, чтобы заниматься американским футболом. Со всей этой историей с Диего и
Саймоном, с Ариадной, совпадением смерти наших родственников и тем, что мы с Риз
рискуем попасть в тюрьму, если её отец узнает о нас, у меня уже достаточно проблем. И
ещё нужно завершить мой список мести, в котором я почти не продвинулся. Просто не
могу.
– Чёрт, Расселл, я знаю, что сказал, но сейчас... – она останавливается посреди
коридора, прижимает свои губы к моим с отчаянной страстью. Она прижимает своё тело к
моему, лаская моё лицо, а потом, оторвавшись от меня, смотрит в глаза и задаёт вопрос.
– Я тебе когда-нибудь говорила, как меня привлекают игроки в футбол?
Я снова пытаюсь поцеловать её, но она отстраняется.
– Это да или нет?
– Ты умеешь играть грязно, Расселл, – отвечаю я, начиная идти самостоятельно.
Когда мы приходим в спортзал, я вижу тренера Джонса, который собирает баскетбольные
мячи, разбросанные по площадке, и решаю взять один и забросить его в кольцо. Он
поворачивается и, увидев меня, кажется, очень радуется, потому что я не помню, когда в
последний раз видел кого-то настолько довольного.
Ах да, подождите, это был я вчера, когда мы с Риз поцеловались. Боже. Я реально только
что это сказал? Что со мной делает эта девушка?
– Эрос Дуглас! – восклицает тренер, хлопая меня по плечу.
– Тренер Джонс, – отвечаю я, как форма приветствия.
– Что тебе нужно, парень? – спрашивает он, положив руки на бока и прижимая мяч к
животу. Вау, он уже сформулировал свои три ключевых слова в одном предложении.
Думаю, стоит аплодировать.
– Видите ли, я подумал о вашем предложении и хотел бы...
– Конечно, да! – перебивает меня он, смеясь. – Ты в команде!
Он радостно развёл руки в воздухе и дал мне полумедвежачие объятие.
– Большое спасибо, сэр.
– Не за что, Эрос Дуглас. Добро пожаловать! Я хочу увидеть тебя послезавтра на поле
после занятий. Будет тренировка, так что мы познакомим тебя с остальной командой, понял?
– Отлично, буду там, – говорю, поворачиваясь, чтобы уйти.
Риз наблюдает за мной с перекрещёнными руками у дверей спортзала. Подходя, она
хлопает и обнимает меня.
– Поздравляю, – говорит она радостно.
– Да, не такая уж большая победа. Я это сделал, потому что, похоже, кому-то очень
нравятся игроки в футбол, – говорю я, выходя из спортзала.
– Эй! – жалуется она, следуя за мной.
Мы оба идём к парковке школы и садимся в машину. Риз застёгивает ремень
безопасности сразу, как садится, как всегда, а я завожу машину, сдавая назад.
– Ты не чувствуешь запаха бензина? – спрашивает Риз, нахмурив нос.
Я нюхаю, и резкий запах топлива наполняет мои ноздри.
– Ты права, – говорю я. – Посмотрим, что происходит. Если машина теряет бензин, мы
можем застрять посреди дороги.
Риз кивает, и я пытаюсь открыть дверь машины. И говорю пытаюсь, потому что чёртова
дверь не открывается. Я снова пробую и даю ей пинок.
– Что случилось? – спрашивает Риз, испуганно глядя на меня.
– Не могу открыть её.
Риз пытается открыть свою дверь, но у неё тоже не получается. Я глубоко вздыхаю и
снова пинаю свою дверь, начиная терять терпение.
– Боже мой, – восклицает Риз. – Не может быть, чтобы это происходило. – Она
заикается, нервно.
– Тихо, может быть, просто замки сломались. Не переживай. – говорю я, пытаясь её
успокоить. Но чёрт, я не могу обманывать никого, потому что вероятность того, что всё это
сделано нарочно, – это первая мысль, которая приходит мне в голову.
– Подожди, кажется, мой отец оставил инструменты в бардачке, – говорит она, открывая
его. Когда она это делает, мы оба обнаруживаем, что внутри ничего нет, кроме
машинописной записки.
Риз берёт её с некоторым страхом и начинает читать вслух.
– Вы забыли обо мне? Я думал, вы этого не сделаете. Я всегда думаю о вас. Думаю о
том, как могу закончить ваши жизни и как заставить вас страдать, – её голос
дрожит, и она глубоко вдыхает, прежде чем продолжить. – Давненько ничего между нами
не происходило, правда? Поэтому я решил устроить небольшое... примирение.
Немного... взрывное? У вас есть десять минут, прежде чем бензин распространится, и
вы взлетите на воздух. Удачи. Ах да, сладких снов.
Риз останавливается, читая записку, и начинает с истерикой рвать её. Она плачет, её руки
дрожат.
– Расселл, успокойся! – восклицаю я, остановив её руки. – Мы выберемся отсюда, ты
меня слышишь?
– Эрос, машина взорвётся, – едва шепчет она, слёзы капают с её глаз, и я качаю
головой.
– Конечно, нет, – говорю я, снова пнув стекло. – Помоги мне. Проверь, не открываются
ли задние двери.
Она делает, как я сказал, расстёгивает ремень безопасности, чтобы проверить. Пока я
продолжаю пинать стекло, которое никак не разбивается.
– Нет, не открываются, – шепчет она.
– А багажник?
– Тоже нет, – отвечает она, не переставая плакать. – Эрос, я не хочу умирать.
– Мы не умрём. Попробуй ещё раз. – настаиваю я.
– Не открывается, чёрт возьми! – восклицает она в истерике.
– Риз, послушай меня! Мы не умрём в этой машине! Мы найдём способ выбраться, а
потом я буду целовать тебя, пока не останусь без воздуха, – произношу, давая сильный
пинок, и наконец образуется трещина в стекле.
– Отлично, значит, если я не умру здесь, я умру от чего-то другого, – говорит она
саркастично.
Мы оба несколько секунд молчим, пытаясь выбраться, пока не заговорила она.
– Подожди, здесь есть труба от того, как сломалась стиральная машина. Она под
обивкой, так что, возможно, он не заметил её, когда блокировал машину.
– Давай сюда, – требую я, протягивая руку. Она передаёт мне трубу и снова садится на
переднее сиденье. Это металлическая труба, немного тяжёлая, но она поможет добить
стекло.
Запах бензина в машине становится всё сильнее, и мой гнев только растёт. Машина
начинает издавать странные звуки, что указывает на то, что бензин, возможно, распространяется быстрее, чем обычно. То есть у нас остаётся всё меньше времени, чтобы выбраться.
Сделав несколько сильных ударов, я добиваюсь трещины в стекле и продолжаю до тех
пор, пока оно не начнёт разлетаться на куски. Собрав всю силу в одном последнем ударе, я выбиваю стекло, и оно разлетается, создавая отверстие в оконце и громкий звук
разлетающихся стекол.
– Мы выберемся, – говорю, добивая маленькие осколки вокруг, чтобы можно было
выбраться.
– Эрос, оно вот-вот взорвётся, – шепчет Риз, почти не в силах говорить.
– Вылезай первой, – говорю я, взяв её за руку, чтобы она могла пройти через меня. Она
качает головой.
– Я не оставлю тебя здесь.
– Я выйду потом. Поверь мне, – шепчу, глядя ей в глаза. Даже я сам не верю в свои
слова. Остались считанные секунды до взрыва, бензин распространился почти с
головокружительной скоростью.
Она кивает, тяжело вздыхает, и, наконец, вытаскивает ноги через окно. Я помогаю ей
выбраться, чтобы она не порезалась о стекла, и как только она оказывается снаружи, вижу, как она начинает ловить воздух с отчаянием.
– Расселл, беги, – говорю я твёрдо. – Уходи как можно дальше.
– Что? Ты что говоришь? Вылезай немедленно, Эрос, – шепчет она, её руки дрожат.
– Мне не хватит времени! – кричу я. Если она не уйдёт прямо сейчас, последнее, что я
сделаю в своей короткой жизни, окажется напрасным.
Она тянет руки через окно, пытаясь вытащить меня за футболку, но без успеха.
– Я не уйду без тебя, – произносит она. И я вижу по её взгляду, что она говорит чистую
правду.
Я не раздумываю ни секунды и проталкиваю своё тело через окно. Чувствую, как стекло
врезается в ладони и ребра, а затем приземляюсь на землю, порезавшись ещё сильнее.
Моё сердце бьётся как сумасшедшее, и как только Риз протягивает мне руку, чтобы
помочь встать, машина начинает трястись.
Мы оба начинаем бежать, или скорее, я тащу Риз как можно быстрее, вытягивая её руку, когда вдруг громкий взрыв и жар налаживаются на нас, заставляя нас взлететь в воздух.
Единственное, о чём я могу думать, – это защитить её. Чтобы с ней ничего не случилось.
Я тяну её с отчаянием, пока не ставлю её перед собой, и моё тело накрывает её, когда мы
падаем на твёрдое асфальтовое покрытие.
Я чувствую, как что-то твёрдое ударяет меня по голове, и в моих ушах раздаётся писк.
Этот пронзительный звук не даёт мне услышать ничего больше.
Я пытаюсь моргать, но мне трудно. Веки как будто стали тяжелыми, и всё, что я вижу, становится размытым. Вокруг огонь. Чёрный дым. Мне трудно дышать, и я чувствую
сильную боль в виске. Вещи летают в воздухе и падают вокруг нас. Но я не слышу их
ударов.
Кто-то меня двигает. Риз держит моё лицо, что-то произнося, но я слышу только этот
постоянный писк, который с каждым моментом становится всё громче.
Она плачет и оглядывается по сторонам, как будто прося о помощи. И единственное, о
чём я могу думать, – это то, что с ней всё в порядке. С ней не случилось ничего плохого.
Через мгновение я уже не могу ничего видеть. Кажется, я слышу её голос, говорящий, что
всё будет хорошо.
Пока этот писк снова не звучит, теперь ещё громче, поглощая меня в черную спираль, которая оставляет меня совершенно без сознания.
Глава 25
РИЗ
Звук сирен скорой помощи и полиции звучит в моей голове, как будто это зацикленный
процесс рядом с шумом взрыва. Я снова сильно закрываю глаза, чтобы избавиться от
этого и трясу головой, как будто это может помочь хоть чем-то.
– Через несколько минут я вернусь, чтобы проверить твою температуру, но все раны уже
обработаны, чтобы избежать инфекции, – говорит мне медсестра, убирая кислородный
аппарат в багажник машины скорой помощи.
– Это не я нуждаюсь в лечении, – отвечаю я резко, глядя на землю парковки. – Разве
никто не скажет мне, что происходит с Эросом?
Меня не пускают к нему. Говорят, что я могла получить удар по голове и у меня легкое
сотрясение мозга. Но мне все равно. Эрос снова спас мне жизнь. И это он без сознания, а
не я. Мне даже не должны были уделять внимание.
– Скорая уже увезла его. Не переживай, – отвечает она с легкой улыбкой.
Но это не то, что я хочу знать. Я просто хочу знать, все ли с ним в порядке. И никто мне не
говорит.
Медсестра смотрит на меня с сочувствием.
– Останься здесь на минутку, твой отец уже в пути.
Я не отвечаю. Она уходит, чтобы поговорить с несколькими медсестрами, которые
смотрят на меня краем глаза. Я смотрю на остатки машины и взрыв снова звучит в моей
голове. Мои руки не перестают дрожать с тех пор. Медсестра говорит, что это из-за того, что мой пульс нестабилен, но я думаю, что это потому, что мы едва не погибли. Больше
того, Эрос был готов умереть, чтобы спасти меня. Когда я думаю об этом, меня
охватывает ужас.
Мне не выходят из головы его потерянные глаза, когда он падал на асфальт. Крови было
так много, которая текла из его головы... Я даже не знала, что делать. Хорошо, что были
люди, которые не ушли из школы и, услышав взрыв, выбежали, чтобы вызвать полицию, потому что я бы даже не вспомнила, по какому номеру нужно звонить.
– Боже мой, ты в порядке, – слышу голос отца, который, выдыхая, обнимает меня. – Я
приехал как можно быстрее, где Эрос?
От одного только звука его имени по мне проходит холод.
– Его увезли, – вырывается голос из моего горла, но я даже не могу понять, это мой
голос или нет. Я все еще в состоянии шока.
– Я сейчас узнаю, – шепчет он. И в следующее мгновение его уже нет.
Я даже не знаю, почему я это делаю, но, опираясь на землю возле машины скорой
помощи, я пытаюсь подняться и встаю на асфальт. Мои ноги дрожат, и меня тошнит. Мне
нужно увидеть его сейчас. Любопытство, узнать, все ли с ним в порядке, разъедает меня
изнутри так сильно, что мне кажется, что я потеряю сознание. Резкое головокружение
накрывает меня, и когда я чувствую, что собираюсь упасть, меня поддерживают сзади.
– Я знал, что мы снова встретимся, – говорит мне очень знакомый голос.
Как только я выпрямляюсь, я оборачиваюсь и поднимаю брови от удивления.
– Алекс, – произношу я едва слышно. Он помогает мне сесть обратно и кивает.
– Ты в порядке? Я слышал, что случилось, – его зеленые глаза смотрят на меня с
беспокойством.
Я качаю головой.
– Мне нужно, чтобы ты сделал мне одолжение, – произношу я почти умоляюще.
Он скрещивает руки на груди и нахмуривается.
– О чем ты?
– Мне нужно, чтобы ты отвез меня в больницу, чтобы никто не заметил, – говорю я, молясь, чтобы он согласился. Он единственный, кто может помочь мне в этот момент.
Я наблюдаю за своим отцом, он разговаривает с несколькими врачами на расстоянии, рядом с группой полицейских, которые уже допрашивали меня по поводу всех деталей. Я
рассказала им о письме с угрозами, чтобы они знали, что это не было случайностью, но
сомневаюсь, что это что-то даст, ведь письмо, вероятно, не пережило взрыв, разорвало
его на куски и потом сожгло.
– Я не могу так поступить, я... даже не должен был заботиться о тебе, ты же
несовершеннолетняя, Риз…
– Алекс, пожалуйста… – перебиваю его, скривив лицо.
Он оглядывается вокруг, проверяя, что на нас никто не обращает внимания, и потом
вздыхает.
– Ладно. Садись вперед, – наконец соглашается он. Он помогает мне встать и ведет
меня к сиденью. Затем закрывает двери машины скорой и садится за руль, прежде чем
завести мотор.
Я смотрю в зеркало заднего вида на полицейских, которые поворачивают головы, и на
моего отца, который бежит за машиной, а затем останавливается посреди парковки, наблюдая, как мы уезжаем. Мне очень жаль, что он не знает, что происходит, но я не знаю, что ему могли сказать эти врачи, и я не могла рискнуть, что он не пустит меня сделать
что-то подобное.
Вздыхая, я откидываю голову назад и поддерживаю ее на спинке сиденья. Я все еще
чувствую головокружение, и тревога в животе только усилилась.
– Хочешь, я остановлю машину? – спрашивает Алекс, косившись на меня.
– Нет, не можем остановиться, мне пройдет, как только я узнаю, что с Эросом все в
порядке, – говорю я, глядя вперед. Мой отец всегда говорил, что если у тебя
головокружение, нужно смотреть на какой-то фиксированный объект на дороге. Ну вот, это
не работает.
– Эрос – один из парней, который был с тобой в приемном покое? – спрашивает он.
Я киваю, хотя понимаю, что он меня не видит.
– Да. Тот с темными голубыми глазами.
Алекс выпускает какой-то смешок или скорее выдох носом.
– Знал, что между вами что-то есть, – говорит он с ноткой разочарования.
– Это не… – собираюсь возразить я. Мы должны держать это в секрете, что бы не было, между нами. Мы ошиблись, поцеловавшись утром в школе. Кто угодно, кто работает в
школьной газете, мог это заметить и опубликовать, и если эта газета попадет в руки моего
отца, все будет кончено.
– Я видел, Риз. Видел, как он на тебя смотрел, – перебивает он меня. Я тяжело
вздыхаю. Никогда не обращала внимания на такие вещи. Разве он смотрит на меня как-то
иначе?
– Жаль, я бы хотел познакомиться с тобой раньше. Я даже не успел по-настоящему тебя
узнать, – говорит он с улыбкой, в которой есть что-то грустное.
– Ну да, говорят, что все происходит не зря. Возможно, для тебя есть кто-то лучше, —
отвечаю я, почти не глядя на него.
Я ненавижу такие разговоры, у меня нет опыта, чтобы справляться с ними, и честно
говоря, я чувствую себя глупо, говоря такие вещи.
– Возможно, ты права, – потом он очищает горло. – Кстати, Саймон стабилен. Я знаю, что говорил, что нужно подождать двадцать четыре часа, чтобы быть уверенным, но я
почти уверен, что он переживет это. Его тело хорошо отреагировало на лечение.
Волна облегчения охватывает меня.
– Ты не представляешь, как мне приятно это слышать. Я не знаю, как тебя благодарить,
– говорю я с чуть более веселым тоном.
– Ну, я планировал кое-что другое, но сойдет и твоя дружба, – говорит он с улыбкой, поворачивая направо. Больница появляется в моем поле зрения, и я отстегиваю ремень
безопасности, прежде чем Алекс припаркуется прямо у входа.
– Все сделано, – говорит он. – Хотя мне стоит подумать, потому что все, что ты делала
с тех пор, как я тебя знаю, это пряталась от полиции в больнице и была беглецом в
машине скорой помощи, – добавляет он с улыбкой.
Я выпускаю тихий смех, который почти звучит как вздох, и смотрю на него с пониманием, когда выхожу из машины.
– Еще одно, – добавляю, чувствуя, как мои ноги снова начинают дрожать. – Ты
случайно не знаешь, может ли Эрос быть в больничной палате? Я имею в виду, на
каталке с капельницами.
Мой голос звучит грубее обычного, слышно, что со мной что-то не так, и это не только
последствия взрыва.
– Я читал отчеты, и это, скорее всего, так. Сомневаюсь, что его будут держать в зале
ожидания, учитывая, в каком он состоянии, – говорит он, потом слегка хмурится. – Это
из-за чего-то особенного?
Да, я боюсь больничных палат.
– Нет, ничего особенного, – говорю, придавая всему это значение. – Спасибо, что
довез. Я тебе очень обязана.
– Не за что, – бурчит он, прежде чем закрыть дверь, и я направляюсь к входу в
больницу. Но я знаю, что это может стоить ему работы, если он не придумает хорошую
отговорку.
Я останавливаюсь на мгновение перед дверью больницы и глубоко вдыхаю. Я знаю, что
смогу сделать это, просто я не готова эмоционально. Смерть моей матери оставила в
моей душе глубокие раны, и это одна из них.
Не раздумывая, я быстро вздыхаю и вхожу, бегу к ресепшену, где медсестра работает за
компьютером, и ставлю обе ладони на стол. Её лицо мне сильно знакомо.
– Мне нужно увидеть Эроса Дугласа, это срочно.
Её лицо принимает немного смущённое выражение.
– А вы кто?
– Риз Расселл, его девушка, – говорю я, как оправдание, чтобы меня пустили.
Но, произнеся это вслух, я понимаю, что звучит это гораздо лучше, чем я думала, и мне
даже нравится.
– Можете сказать, в какой он палате? Или он в травмпункте? Его оперируют? – быстро
спрашиваю.
– В 211-й, второй этаж, – отвечает она с усталым голосом. Какая неприветливая.
Я не задерживаюсь, чтобы поблагодарить её, просто выхожу и бегу к лифту, нажимая
кнопку второго этажа снова и снова, как если бы это могло помочь мне быстрее
подняться. Мужчина рядом смотрит на меня странно и незаметно отходит в сторону, подальше от меня.
Двери открываются с сигналом, который сообщает, что я прибыла на нужный этаж, и я
бегу по коридору, ищу номер палаты.
Найдя её, я почти врываюсь в дверь, но останавливаюсь на пороге. Смотрю на дверь, на
номер и затем на свои ноги, которые не двигаются. Глубоко вздыхаю, стараясь не делать
это слишком быстро, чтобы не закружилась голова, потому что я уже достаточно чувствую
головокружение и тошноту. Это нормально, учитывая, что я едва не умерла в результате
взрыва, если бы не Эрос.
Вздыхаю. Эрос там, внутри. Он меня спас, снова. Мне нужно сделать это.
Открываю дверь, прикладывая больше усилия, чем следовало бы, и вижу, что Эрос сидит
на краю кушетки, готовясь встать. На его голове повязка, стоят капельницы, а в отличие от
обычных пациентов, Эрос всё ещё в той же одежде, в которой был, а не в больничной
пижаме. Его глаза встречаются с моими, и его тело расслабляется.
– Боже мой, – шепчу я, облегчённо бросаясь в его объятия. Он обвивает меня руками, и
я клянусь, что чувствую себя невероятно счастливой, что он рядом, больше, чем я когда-либо могла бы подумать.
Если бы кто-то сказал мне несколько месяцев назад, что я буду входить в больничную
палату, чтобы увидеть парня, который вошёл в мою комнату в тот день, нарушив моё
личное пространство и которого я так сильно ненавидела, я бы не поверила. Но вот я
здесь.
– Спасибо, – это всё, что я могу сказать.
– За что спасибо? – спрашивает он с лёгким издевочными нотами в голосе.
Неосознанно я улыбаюсь, видя, что даже с капельницей он сохраняет свой характер.
– За то, что спас меня, – произношу я. – Я сбежала и приехала сюда на скорой.
Эрос смеётся, и я тоже невольно начинаю смеяться.
Его лицо оказывается очень близко к моему, и он вздыхает, глядя на мои губы. С улыбкой, он сокращает расстояние и целует меня, чувствуя, как моё тело расслабляется.
Не в силах удержаться, перед глазами появляется образ моей матери, лежащей на той же
кушетке, и я заставляю себя как можно скорее отстраниться от Эроса.
Смотрю на стены палаты, они точно такие же, как были в той, в которой она лежала.
Потолок, мебель... всё одинаково.
– Ты в порядке, Расселл? – спрашивает Эрос, нахмурив брови.
– Да... э... – встряхиваю головой, ощущая лёгкое головокружение. – На самом деле, нет.
– Что случилось?
– Эта палата... Она точно такая же, как была у моей мамы. Это меня пугает.
Эрос поворачивается, чтобы осмотреть палату, затем фокусирует взгляд на мне. Не давая
мне времени вмешаться, он вырывает капельницу, и несколько капель крови падают на
пол, сопровождаясь стоном боли.
– Что ты...?
Он берёт меня за руку, чтобы встать, и идёт к двери.
– Уходим.
– Мы не можем, мы только что попали в аварию, Эрос, тебе может что-то случиться.
Посмотри на свою голову, – говорю, останавливаясь в коридоре. – Я даже не знаю, законно ли это.
Он снимает повязку и бросает её на пол, показывая рану среднего размера, которая
тянется до его лба.
– С ним ничего не случится, – говорит он, пожимая плечами. Но я вижу его серьёзное
выражение, и понимаю, что ему больно. – Я в порядке. Мы идём домой, – шепчет он, снова тянув меня за руку.
– Ты не боишься? – спрашиваю, крепче сжимая его руку. В начале всех этих анонимных
атак я боялась, но теперь всё зашло слишком далеко. Мы едва не погибли. Не думаю, что
смогу оправиться после такого. Взрыв продолжает повторяться в моей голове, и я не
знаю, как заставить его прекратиться. И вопрос, может ли этот человек снова что-то
попытаться, тоже меня мучает.
– Я боюсь только того, что с тобой что-то случится, – произносит он, глядя мне в глаза, прежде чем продолжить идти по коридору больницы, всё ещё держась за мою руку.
