Текст книги "Плохое влияние (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уоллес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Глава 16

ЭРОС

Полиция не сводит с нас глаз, пока осматривает разбитое стекло и проверяет, нет ли на

полу следов, которые могли бы указать на обувь нарушителя и дать зацепку. Они меня

знают, и учитывая обстоятельства прошлого, я им не особо нравлюсь. Брюс тоже

наблюдает за нами – и я уверен, что он понимает, что мы знаем о документах. Более

того, он сам прочитал это в анонимном письме. Но у меня есть ощущение, что ему куда

меньше хочется обсуждать эту тему, чем нам. Хотя думаю, что он всё равно заговорит —

в конце концов, дело серьёзное.

Риз нервно перебирает пальцами, пытаясь отвлечься. Она явно напряжена. Один из

полицейских привлекает наше внимание и просит подойти, чтобы задать несколько

вопросов. Мы с Риз на секунду встречаемся взглядами – этого короткого мгновения

достаточно, чтобы понять друг друга без слов.

– Мисс Расселл, мистер Дуглас, – произносит моё имя сквозь зубы. – Мы согласны, что

без объяснений по поводу письма мы не можем предпринять никаких мер или начать

расследование.

Мы снова смотрим друг на друга, и я понимаю, что она не собирается ничего говорить. Но

с чего, чёрт побери, мне начать? Я же не могу просто сказать, что залез в кабинет Брюса, пока его дочь устраивала вечеринку, на которой её преследователь или

преследовательница чуть не пристрелили её, а я в это время копался в его личных вещах.

Это будет моя окончательная гибель. Я не могу позволить себе снова оказаться в тюрьме, когда только выбрался из той, в которой провёл всю свою жизнь.

Одна только мысль о том, что я больше никогда не увижу Риз вызывает у меня глухую

тревогу, и я даже не знаю почему. Я ведь должен ненавидеть её – в конце концов, с

самого момента знакомства мы только и делаем, что ссоримся и спорим. За исключением

того поцелуя. Пожалуй, это единственное хорошее, что произошло, между нами. И самое

забавное – Риз жалеет об этом. Отлично.

– Ну что? – снова спрашивает полицейский. – Не хотите ничего сказать?

– Мы ничего не знаем, – отвечает Риз. – Я вошла... – она колеблется перед тем, как

заговорить, и задумчиво смотрит на меня. – Я вошла в кабинет отца, чтобы найти

степлер, и случайно наткнулась на дело моей матери. Мне это показалось странным, ведь

всю жизнь я думала, что моя мать умерла из-за болезни. – Она говорит это, глядя на

своего отца, и Брюсу приходится отвести взгляд. – Но узнав настоящую причину, я

рассказала об этом Эросу. – Она вздыхает. Всё, что она говорит, звучит настолько

правдоподобно, что я на мгновение начинаю верить, что это правда. – Оказалось, что

причина смерти совпадала с причиной гибели его семьи, как и даты.

Полицейский записывает несколько данных в блокнот, а затем смотрит на Брюса.

– Мистер Расселл, вы знаете что-нибудь об этом деле?

Брюс смотрит на свою дочь, у которой дрожит нижняя губа, как у маленьких детей, когда

они вот-вот расплачутся. Затем он качает головой.

– Это дело расследовалось много лет назад, и ничего не было найдено. Я ничего не

знаю о семье Эроса. Понятия не имею, о чём идёт речь, – бурчит он холодным тоном, не

глядя на свою дочь.

Тогда Риз срывается, не думая о последствиях:

– А почему, чёрт побери, тогда у тебя в кабинете было дело его семьи?! Ты уверен, что

ничего не знаешь? Потому что мне кажется, что знаешь! – кричит она.

– Вы копались в моём кабинете? – отвечает Брюс с яростью, глядя на меня.

Полицейские внимательно следят за разговором, не упуская ни одной детали.

– Нет! – снова кричит Риз. – Я нашла его вместе с делом мамы! Но, конечно! Ты опять

молчишь, папа! Ты всегда так!

Взгляд Риз, полный боли, устремляется на меня, и я качаю головой. Не нужно, чтобы она

меня прикрывала – я был тем, кто вошёл в кабинет и рылся в документах, а не она.

– Расселл, – тихо говорю я, обнимая её за талию. – Успокойся, ты только всё портишь.

Она разворачивается с прерывистым дыханием, смотрит на меня несколько долгих

секунд, а затем поднимается наверх, не сказав ни слова.

– Ну что ж, если вам больше нечего сказать, мы откланиваемся, – говорит полицейский.

– Большое спасибо за объяснения, мистер Расселл, – добавляет он, сделав рукой жест

в знак прощания.

Когда все уходят, Брюс всё ещё зол, с рукой на поясе, уставившись в пол.

– Знаю, что ты что-то скрываешь, – говорит он более спокойным голосом. – И мне это

совсем не нравится.

– Тебе стоит поговорить с дочерью, – отвечаю я тем же тоном.

– Ты мне не указ, понятно? – говорит он, подходя ко мне настолько близко, чтобы ткнуть

меня пальцем в грудь. – Если втянешь Риз в это ещё глубже – вылетишь на улицу. Мне

не нравится всё это, что вы затеяли.

Скорее в тюрьму, чем на улицу.

– Это была твоя идея. Я просто выполняю свою чёртову работу, и до сих пор я с ней

справляюсь неплохо, – скрещиваю руки и поднимаю брови. – Или есть ещё какие-то

причины, Брюс?

– Мистер Расселл, – поправляет он. – И, думаю, нет нужды напоминать тебе о

последствиях сближения с ней. – Я сжимаю руки в кулаки, чтобы немного разрядить

напряжение в мышцах. – Не так ли, Эрос?

Перед глазами мелькают моменты: наш поцелуй с его дочерью, разбитые мотоциклы, как

вчера Риз вошла в бар скорпионов, и все наставили на неё оружие. Как она встала на

обеденный стол у Ариадны и начала танцевать, а потом напилась и блевала в моей

комнате перед тем, как уснуть рядом со мной. И не будем забывать, что я уже видел её в

бюстгальтере и полотенце, и чёрт возьми, я ни о чём не жалею.

На самом деле всё, что она делала с тех пор, как я работаю на Расселл, было плохим.

Возможно, я действительно оказываю на неё плохое влияние, даже не замечая этого, и

мне стоит держаться подальше. Но что-то внутри меня не позволяет это сделать —

возможно, я слишком эгоистичен или просто ещё не готов.

– Да, – спокойно отвечаю я. – Последствия мне вполне ясны. Я просто буду о ней

заботиться, – обещаю. И не уверен, говорю это ему или себе.

– Лучше бы так и было, – говорит он, поворачиваясь и уходя по коридору. Я слышу звук

захлопнувшейся двери и догадываюсь, что это его комната.

Провожу руками по лицу и качаю головой.

Я влип в чёртов лабиринт с именем и фамилией и чертовски в нём застрял.

* * *

Через час после того, как Брюс уходит на работу, я пользуюсь моментом, чтобы выкурить

сигарету на заднем крыльце особняка. Слова мистера Расселл всё ещё звучат у меня в

голове, поэтому я поджигаю маленькое, но коварное оружие смерти, которое держу между

пальцами, и вдыхаю дым, чувствуя, как он заполняет мои лёгкие и как слова постепенно

растворяются.

Я смотрю на серое небо с остатками чёрных туч – хотя буря уже прошла, на небе всё

ещё видны её следы, и ни малейшего намёка на солнце, только раскаты грома где-то

вдали. Воздух холодный, как и атмосфера вокруг, но меня это нисколько не трогает.

Маленькая дрожащая рука ложится мне на плечо, и я оборачиваюсь, выпуская дым почти

в лицо человеку, который смотрит на меня опухшими от слёз глазами и припухшими

губами, явно ожидая чего-то. Я не собираюсь спрашивать, плакала ли она – это и так

очевидно, поэтому решаю промолчать. Она сама пришла ко мне, хотя я всё ещё не знаю

зачем.

Я уже собираюсь сделать ещё одну затяжку, когда Риз обхватывает меня руками и

прижимается ко мне, всхлипывая.

Не раздумывая, я бросаю сигарету на землю и крепко обнимаю её, поглаживая по

волосам. Именно тогда я замечаю, что от неё пахнет алкоголем и что я снова переступил

свои границы по отношению к ней.

– Расселл, – говорю я, беря её за плечи и отодвигая на шаг. – Ты пила?

Риз кивает и вытирает слёзы рукой.

– У меня была бутылка водки, которую я украла у отца и спрятала в комнате. – Она не

выглядит виноватой, и это меня забавляет. Но я не могу засмеяться – моё серьёзное

выражение лица остаётся неизменным.

– Садись, – говорю я, помогая ей опуститься на ступеньку у входа. Она слегка пьяна и

покачивается.

Она шмыгает носом и трёт глаза.

– Прости.

– После всего, что ты мне устроила, ты извиняешься за то, что напилась в своей

комнате? – отвечаю с ироничной усмешкой. Странно слышать извинения от Риз – у неё

слишком много гордости.

Она усмехается и облизывает губу. Я заставляю себя отвернуться и достаю ещё одну

сигарету, чтобы отвлечься. Поджигаю её и затягиваюсь, ощущая на себе взгляд Риз.

– Можно? – спрашивает она, глядя на сигарету, пока я выдыхаю дым.

Я нахмуриваюсь. Это шутка?

– Ты с ума сошла? – говорю, отодвигая сигарету.

Она выглядит недовольной.

– Почему нет?

Я медлю с ответом несколько секунд.

– Ты слишком хороша для всей этой дряни, – говорю, и уже не знаю, говорю ли о

сигаретах или о себе.

Её глаза медленно моргают, и, прежде чем я успеваю опомниться, Риз уже держит

сигарету между своими маленькими и хрупкими пальцами. Она делает глубокую затяжку, и меня удивляет, что она даже не кашляет.

– Я могу выдержать, – говорит она, выдыхая дым.

Чёрт, эта девчонка сведёт меня с ума.

Я прочищаю горло и вырываю сигарету из её пальцев, осознавая, что в очередной раз

провалил свою работу. Поздравляю, придурок, ты только что позволил девчонке, которую

должен защищать, закурить. Добавим это к списку провалов.

Я внутренне усмехаюсь – кажется, у меня есть список на каждый случай.

– Эрос, – тихо произносит она, глядя вниз. Её губы блестят, и она дрожит – наверное, замёрзла.

– Расселл, – отвечаю я.

Она поворачивается ко мне и наклоняется вперёд, прижимая своё тело к моему. Её руки

мягко обвивают мою шею, и она закрывает глаза, которые, кажется, слипаются от

усталости. Её рот приоткрыт, и я слышу её медленное и глубокое дыхание – как и своё

собственное. Её тело, несмотря на холод, излучает невероятное тепло, или, по крайней

мере, так оно воздействует на моё, заставляя пульс учащаться до невозможности. Её

губы находятся в миллиметре от моих, и я умираю от желания сократить расстояние.

Но я не могу.

– Ты обещала, что этого больше не повторится, – бормочу я, отстраняя её и вставая со

ступеньки, с комком в горле. Мне больно это делать, но я не могу позволить, чтобы всё

это зашло дальше. Это неправильно. Мне и так тяжело быть рядом с ней весь день и

сдерживать свои желания.

Она вдыхает воздух и смотрит на меня так, будто я только что сказал ей самое

болезненное в её жизни. Возможно, она думает, что я её унизил или что-то в этом роде, но я просто пытаюсь спасти нас обоих. После того, что сказал Брюс, я не собираюсь

рисковать.

– А ты обещал, что будешь меня защищать, – отвечает она, вот-вот снова расплачется.

– Это то, что я пытаюсь сделать, – говорю я, проходя мимо неё, прежде чем зайти в дом

и с силой захлопнуть дверь. Если я не положу этому конец прямо сейчас, мы оба

окажемся в ещё более дерьмовой ситуации, чем сейчас. А это уже нелегко.

Глава 17

РИЗ

Взгляды моего отца и Эроса встречаются над столом и тут же возвращаются к их

тарелкам. Я стараюсь не поднимать глаза – не хочу, чтобы кто-то заметил, что я плакала.

Не хочу, чтобы меня расспрашивали, и не хочу ни с кем разговаривать. Даже есть не

хочется, и это уже тревожно. Поэтому я просто верчу еду на тарелке, пока служанка не

уносит её.

– Риз, слуги поставили матрас в комнате Эроса, – недовольно говорит отец. – А ты, Эрос, будешь спать на своей кровати, на другом конце комнаты. Я поставлю охранника у

двери на всю ночь – при малейшем шуме он мне сообщит. Ясно?

Эрос кивает, и как только его взгляд останавливается на мне, я тут же отвожу глаза.

– Я могу спать на диване? Или лучше пусть он спит на диване, – говорю, натянуто

улыбаясь.

– Тебе нужна охрана, – отвечает отец, вставая из-за стола. – У меня есть дела, спокойной ночи.

Не дав мне ответить, он исчезает из столовой. Я не понимаю, почему он ведёт себя так.

Ещё несколько дней назад он был лучшим отцом на свете, а теперь у меня такое

ощущение, что он меня ненавидит. Кроме того, он постоянно ведёт себя странно. Где мой

отец, и что с ним сделали?

Вздохнув, я повторяю его жест и направляюсь наверх, а за мной, как обычно, следует

Эрос.

Сначала иду в свою комнату, стараясь не наступить на инструменты, разбросанные на

полу – дверь всё ещё не установлена. Беру чистую одежду и пижаму. Когда я уже

собираюсь снять футболку, чтобы переодеться, раздаётся кашель из дверного проёма, заставляя меня вздрогнуть. Я не думала, что он пойдёт за мной в комнату.

– Что ты здесь делаешь? – говорю, напуганная. Эрос смотрит на меня пристально, свет

из коридора сияет над его головой, отбрасывая тени на его лицо и подчёркивая мышцы на

руках. И этот шрам на левом предплечье – я всегда хотела спросить его о нём.

– Твой отец сказал...

Я не даю ему договорить. Сейчас мне плевать на то, что сказал отец.

– Уходи, – перебиваю я.

– Расселл...

– Уходи, Эрос. Я переоденусь и приду к тебе в комнату. Со мной ничего не случится.

– Как хочешь, – серьёзно отвечает он и уходит.

Когда я слышу, как захлопывается дверь его комнаты, я снимаю одежду и надеваю

пижаму. Хотя комната тёмная, всё отлично видно благодаря свету фонарей, проникающему через окно, и освещению из коридора. Сюда доносится пение сверчков из

сада и плеск воды в бассейне. Я закрываю окно на всякий случай, думая о том, насколько

неловка моя ситуация с Эросом. Я думала, что наши постоянные перепалки не могут

стать хуже, но мы умудрились доказать обратное. За это нам точно можно дать приз.

Я чищу зубы, ставлю телефон на зарядку и выхожу босиком в коридор, остановившись

перед его дверью.

Я нервничаю. Почему, чёрт возьми, я нервничаю? Не должна. Это мой дом, а не его. В

конце концов, я просто иду спать – мне не обязательно с ним разговаривать, и он не

обязан мне ничего объяснять. Стучу в дверь, и оттуда доносится приглушённое:

– Входи.

Почему я постучала? Это было слишком вежливо.

Я оглядываю комнату и немного удивляюсь – на этот раз она не выглядит как свалка.

Просто обычная комната. Но, конечно, не на это я сразу обращаю внимание. В первую

очередь я замечаю Эроса, лежащего на кровати с руками, закинутыми за голову, закрывающими лицо. И, конечно же, с обнажённым торсом. Да, комната тёмная, но лучи

света от фонарей снаружи достаточно освещают его пресс.

Боже, с таким видом я просто не могу оставить голову пустой.

Я слегка трясу головой и закрываю за собой дверь. Подхожу к матрасу и ложусь, укрыв

ноги одеялом. Отсюда я слышу его дыхание и как он ворочается на кровати. Я делаю то

же самое – никогда не могла заснуть быстро, особенно если это не моя кровать.

Приподнимаюсь и прислоняюсь спиной к стене, встречаясь взглядом с Эросом с другой

стороны комнаты.

Сжимаю руки в кулаки, стараясь направить все свои нервы в какое-то русло, а потом

отвожу взгляд к полу, хотя его взгляд всё равно ощущается на мне.

– Думаю, я должен тебе объясниться, – его хриплый, но тихий голос раздаётся в

тишине, чтобы нас не услышали.

Я снова смотрю на него. И как бы это ни звучало мазохистски, клянусь, я бы сейчас

хотела лежать рядом с ним. Но, конечно, не могу уронить своё достоинство ещё ниже, чем

уже сделала, поэтому остаюсь на месте.

– Нет. Не хочу слушать. Мне всё равно.

– Да нет же, тебе не всё равно. Я знаю, что ты плакала.

Чёрт. Почему он такой наблюдательный? Ненавижу его.

– Ты ничего не знаешь, – огрызаюсь я.

Спустя несколько секунд молчания он снова начинает говорить. А я даже не уверена, хочу

ли это слышать. Неужели я настолько жестока к себе, что хочу услышать, как он скажет, что я ему не нравлюсь? Или что я сама себе напридумывала глупостей и для него я всего

лишь ребёнок? Это и так уже слишком очевидно, не хочу слышать это из его уст. Лучше

бы тот, кто меня преследует, выстрелил мне в голову, пока мы играем в лото, чем

пытаться проспать здесь всю ночь, сдерживая слёзы.

– Я знаю, что ты думаешь, будто я тебя унизил, но, поверь, у меня были причины...

– Эрос, – перебиваю я. – Я сказала, что не хочу тебя слушать.

Я снова ложусь на матрас и кладу голову на подушку, пытаясь завершить разговор.

– Но ты должна, я просто пытаюсь сказать тебе, что...

Я закрываю глаза и сжимаю одеяло в руках.

– Если ты не замолчишь, я закричу.

Его голос затихает, и я слышу, как кровать чуть скрипит.

– Ладно. Но потом не предъявляй претензий, потому что я уже задолбался с тем, что ты

меня никогда не слушаешь.

Я не отвечаю – не собираюсь снова с ним говорить. Сон постепенно накрывает меня: день был долгим и тяжёлым, и я не смогла отдохнуть.

– Я просто хотел, чтобы ты знала, что ты мне действительно небезразлична, – слышу я

в тот момент, когда начинаю засыпать. Глаза тяжелеют, и у меня нет сил ответить,

поэтому он, наверное, подумает, что я уснула. Его голос мягкий и спокойный, почти шёпот.

– Намного больше, чем ты думаешь.

* * *

– Он идиот, – повторяю я в миллионный раз.

– Сколько бы ты ни говорила, что он идиот, это не изменит того факта, что ты пыталась

его поцеловать, – парирует Лили.

– И он меня отверг! Опозорил!

– Уверена, он не хотел тебя опозорить. Перестань быть такой параноичкой, – бормочет

она, записывая химические формулы в тетрадь. – Может, ты ему просто не так

нравишься, как думала.

– Да я поняла это ещё тогда, когда он оттолкнул меня, чтобы я его не трогала, – рычу я.

– Что, я такая уродина?

– Не говори глупостей. Может, ты ему нравишься, но что-то мешает ему тебя поцеловать,

– задумчиво отвечает Лили, покусывая кончик ручки.

– Перестань придумывать оправдания в его защиту, Лили. Факт в том, что я выглядела

полной дурой, – вздыхаю и захлопываю учебник по химии.

– Я его не защищаю, просто... – она вздыхает. – Если честно, я уже давно заметила, что между вами что-то есть. Мне он тоже нравился...

– Он мне не нравится, – перебиваю я. Лили поднимает бровь с видом "серьёзно, Риз?", но я даже не удивлена её признанием – половина девушек в школе без ума от него.

Просто они не знают его настоящего.

Лили качает головой.

– Дело в том, что на твоей вечеринке он сказал мне, что у него с тобой никогда ничего не

будет или что-то в этом роде. А спустя несколько минут уже целовал тебя в твоей

комнате. С моей точки зрения, ясно, что ты ему нравишься.

Я хмурюсь.

– Какой в этом смысл?

Да и вообще, это я его поцеловала, если уж на то пошло.

– Знаешь, логика плохих парней: они пытаются убедить себя, что девушка им не

нравится, пока внезапно не влюбляются, а потом пугаются, потому что не знают, что

делать, и сбегают. А нам потом приходится страдать. Вот почему нельзя влюбляться в

плохих парней, как бы они ни были сексуальны и привлекательны.

Я поднимаю обе брови.

– Вау, Лили, тебе стоит написать роман. Или, знаешь, лучше прекрати их читать! Они

явно влияют на твой мозг, – восклицаю я, закатывая глаза.

– Дура, я просто пытаюсь помочь, – обижается она.

– Тогда лучше повтори мне ещё раз вопросы к экзамену мистера Тёрнера и помоги мне

сдать его.

Теперь уже Лили закатывает глаза и берёт в руки тетрадь, прежде чем начать задавать

вопросы. Я отвечаю правильно на каждый и повторяю ещё раз.

Когда мы заканчиваем учёбу, разговор как-то сам собой скатывается на обсуждение

(точнее, Лили обсуждает) её безумных теорий о загадочных письмах и Эросе. Честно

говоря, все её теории глупы и нелепы. Ну серьёзно, зачем ФБР ставить нам ловушку? Или

ещё хуже – что какие-то шпионы хотят отомстить нам за то, что мы случайно вмешались

в их секретные планы, и теперь собираются нас убить.

Очевидно, Лили нужно меньше смотреть телевизор.

Когда Лили уходит, я снова ложусь на кровать, уставившись в потолок и глубоко вздыхая с

закрытыми глазами. Нужно признать, что я обижена сильнее, чем думала. Обижена или

просто зла. Я точно не влюблена в него, но не могу отрицать, что каждый раз, когда его

вижу, мои чувства и нервы будто взрываются, а гормоны сходят с ума. Вот почему мне

хочется его целовать, не останавливаясь, пока не останусь без воздуха. И из-за этого

сейчас я чувствую себя ещё хуже. Отлично.

Два коротких стука в дверь прерывают мои мысли. Это мой отец.

– Риз, тебе нужно подняться на чердак и достать чемодан. В эти выходные мы едем в

Орландо, – приказывает он, осматривая мою комнату, как будто видит какое-то странное

существо. – И приведи в порядок свою комнату. Тут ужасный бардак.

Я тяжело вздыхаю. Осматриваю комнату. Да, немного беспорядочно: книги валяются на

полу, одежда разбросана по всей комнате. Но это не так уж плохо по сравнению с

комнатой Эроса в тот раз, когда я туда зашла – вот уж действительно была свалка. Хотя, противоречиво, пахло там довольно приятно.

– Иду я. – отвечаю, вставая.

После того как я немного убираю в своей комнате, направляюсь в чердак и открываю люк, позволяя лестнице из старых деревянных ступеней разложиться, и в коридор падает

немного пыли. Отступаю в сторону, чтобы пыль не попала мне на голову, и начинаю

подниматься по ступеням. Они скрипят под моим весом, и мне кажется, что они вот-вот

сломаются.

На чердаке все покрыто пылью. Здесь коробки, запечатанные картонные коробки и

различные предметы, выглядящие как мебель, покрытая покрывалами и простынями. Все

это освещено слабым светом, проникающим через маленькое круглое окно в конце. В

общем, здесь ощущается неприятная атмосфера.

Я беру чемоданы и немного встряхиваю их, прежде чем попытаться спуститься по

лестнице. Это довольно трудно, потому что мне не за что держаться. Мои ноги дрожат, когда я ставлю ногу на следующую ступень, и она снова скрипит под моим весом.

Я глубоко вздыхаю и ставлю следующую ногу. Останавливаю чемодан на ступени на

мгновение и снова беру его, чтобы не уронить.

Когда я ставлю следующую ногу, раздается треск, и я сдерживаю крик. Чемоданы

вырываются из моих рук. Сердце сжимается, все происходит слишком быстро. Я пытаюсь

ухватиться за что-то, чтобы не упасть, но это невозможно. Через мгновение я чувствую, как мое тело рушится на пол, и что-то твердое ударяет меня в затылок.

Все становится мутным и тяжелым, и я больше ничего не чувствую.

Тьма.

Когда я снова открываю глаза, с трудом различаю коридор, который качается вокруг меня.

Он необычайно знаком, как будто я уже была здесь раньше. Длинный, с ковровым

покрытием, с множеством картин на стенах.

Я внимательно смотрю на свои руки, пытаясь понять, не снится ли мне это, но мое тело

двигается само, как будто я не контролирую его, и оно уже привыкло к этим движениям.

Мои ноги спотыкаются, и я опираюсь на стену. Чуть сползая, я поддерживаюсь о дверь, и, не желая того, она открывается на несколько сантиметров, позволяя мне увидеть и

услышать то, что происходит внутри. И тогда я понимаю, что не живу это сейчас, а

нахожусь как в сне, в каком-то дежавю.

Я вижу Ариадну и Джастина, разговаривающих. В день той вечеринки у рыжеволосой. Оба

стараются не кричать, но это невозможно, так как оба сильно взволнованы. Я чувствую, как кровь бьет мне в голову, вызывая боль.

– Я не дам никому воспользоваться мной, ты понимаешь? – кричит Ариадна.

Джастин стоит слишком близко к ней, в руке у него стакан с алкоголем, он немного

покачивается, так что я предполагаю, что он слегка пьян.

– Я не пытаюсь воспользоваться тобой, ты знаешь, что это выгодно для нас обоих, – он

выглядит злым, на шее у него напрягается вена.

– Да, но мы рискуем слишком многим. Кто-то может узнать, и знаешь, куда пойдет наша

репутация? – она выглядит обеспокоенной, проводя руками по-своему идеально

уложенному волосу.

– Да, я знаю, но оставь это мне, я возьму на себя грязную работу, а ты останешься

чистой, – Джастин делает еще шаг к ней, и она поднимает голову. Их губы почти на

миллиметры друг от друга, и у него рука на талии Ариадны.

– Ладно, – говорит она, успокаиваясь, – но если Риз узнает об этом...

Звук моего подавленного крика, когда я понимаю, что они говорят обо мне, и дверь, открывающаяся с противным скрипом и показывающая мое тело, заставляет их прервать

разговор и повернуться ко мне.

– Черт, – пробормотал Джастин, отступая от нее. Я вижу все в расплывчатых чертах.

Я чувствую, как они следят за мной, и мои ноги начинают двигаться сами по себе с

невероятной скоростью. Я слышу их шаги позади меня, пока бегу по коридору.

– Лови ее! – кричит Ариадна. Но моя зрительная картина превращается в водоворот из

цветов, которые двигаются с разных сторон и все больше смешиваются, как ритм моего

ускоренного дыхания, пытающегося добраться до лестницы.

После этого я уже ничего не вижу. Все становится темным, и знакомый запах, мужской и

утешающий, наполняет мои ноздри. И я не знаю, является ли это частью дежавю или же я

действительно это чувствую.

Чьи-то руки трясут меня. Все становится настолько реальным, что это больно. Я

открываю глаза и вижу Эроса. Я словно витаю.

– Они... Джастин...

Мои веки тяжелеют, я смотрю на его идеальное лицо, он выглядит обеспокоенным. Я

знаю, что он что-то шепчет, но я не могу этого услышать.

– Это она... Ариадна, – с трудом шепчу я, прежде чем все снова поглотит темнота.