Текст книги "Плохое влияние (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уоллес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Глава 44

ЭРОС

Я просыпаюсь, ожидая увидеть свою комнату, но, открыв глаза, вижу потолок, покрытый

плесенью и пятнами – это дом Пейтон.

Я встаю с кровати и потягиваюсь. Пол ледяной, и по коже пробегает мороз. Мой желудок

начинает урчать от голода. Вчера я поужинал всего парой кусочков замороженной пиццы.

Спина болит после сна на этом матрасе. Не должно бы быть так, ведь всю свою жизнь я

почти спал на полу, но я успел привыкнуть к огромной удобной двуспальной кровати в

особняке. Боль в спине только напоминает мне, почему я решил уйти оттуда.

Босиком иду по коридору и, когда захожу в гостиную, вижу Пейтон, готовящую что-то на

кухне.

– Скажи, что на завтрак не будет пиццы, – бормочу почти с мольбой. Мой голос звучит

хрипло и низко.

Она смеётся.

– Нет, но ты всё равно будешь есть пиццу, потому что ты – придурок.

– Ладно, прости, я сделаю всё, что ты хочешь, но только не пиццу.

Никогда не думал, что скажу такое.

Звонит её сломанный дверной звонок, и она оборачивается ко мне.

– Для начала открой дверь.

Я закатываю глаза, сдаваясь, и иду к двери. На пороге стоит Диего, но это не тот Диего, которого я привык видеть. Он бледный и обеспокоенный, с серьёзным выражением лица.

– Эй, разве мы не договаривались встретиться после обеда?

– Да, но я всю ночь не мог спать. Я уже не знал, что делать. Ты должен это знать.

– Что? – спрашиваю в замешательстве. – Что, черт возьми, происходит?

Диего смотрит на Пейтон, которая готовит, а потом на меня.

– Пойдем в комнату.

Мы оба идем по коридору и заходим в спальню. Я только надеюсь, что это не связано с

Риз. Я не могу выкинуть её из головы, хотя делаю всё возможное, чтобы это сделать. Я

очень по ней скучаю. И если с ней что-то случилось, я сразу же поеду туда, где она. Она

всегда будет приоритетом в моей жизни.

Я закрываю дверь.

– Риз беременна.

Я резко поворачиваю голову к нему. Что?

Это должно быть шуткой.

Мы оба молчим, и я начинаю нервничать.

Он, похоже, не шутит. Я сглатываю.

– Что ты сказал?

– Что Риз собирается стать мамой.

Я качаю головой. У меня начинает кружиться голова. Кажется, меня сейчас вырвет. Я

сажусь на чёртов каменный матрас Пейтон и держусь за голову руками.

– Откуда ты это взял?

– Я видел это. Вчера она попросила отвезти её в круглосуточную аптеку среди ночи и

выпила какие-то таблетки для беременности. Она сказала, чтобы я никому не говорил.

– Таблетки для беременности? – спрашиваю с недоверием, вставая с кровати. Я

начинаю ходить из стороны в сторону по комнате.

– Да, чувак, я не знаю. На коробке было что-то подобное написано. Наверное, они нужны

для укрепления «дома ребёнка», где он проведёт следующие девять месяцев, понимаешь?

– Что...? Какой нахрен «дом ребёнка», Диего? Что ты несёшь?

У меня мутит в животе, и я уже не чувствую голода. Беру свою футболку с коротким

рукавом с края кровати и надеваю её, затем обуваю кроссовки. Диего – идиот. Мне нужно

поговорить с Риз.

Я снова выхожу в коридор, и Диего идёт за мной.

– Пока, Пейтон, – говорю, захлопывая дверь и оставляя Диего внутри.

Я стремительно спускаюсь по лестнице, выбегаю на улицу и сажусь в спортивную

машину.

Я даже не знаю, как на всё это реагировать. Я не знаю, что думать и что чувствовать.

Если я даже не был готов жениться на ней, как, чёрт возьми, мы будем растить ребёнка?

Это просто не может происходить.

Меня тошнит, но я продолжаю ехать. Боже, какой же я дурак, я поклялся защищать её от

всего, но не защитил от самого себя. Я оставил её одну в самые трудные моменты, и

теперь она наверняка меня ненавидит.

Боже мой. Ребёнок. Что за чертовщина?

Я прибавляю скорость, потому что кажется, что меня вот-вот вырвет. Между

замороженной пиццей, отсутствием завтрака и новостями от тупого Диего, у меня желудок

крутится сильнее, чем от какого-то сраного дерьма.

Я паркую спортивную машину почти посреди улицы, выскакиваю из неё, даже не запирая

и оставляя дверь открытой. Нажимаю на звонок. Перепрыгиваю через забор особняка и

стучу в дверь костяшками пальцев.

Через несколько секунд дверь открывает Риз. Наши глаза мгновенно встречаются. Она

только что проснулась – это видно по слегка припухшему лицу и отсутствию макияжа.

Она должна быть в школе, но почему-то она здесь. Почему она дома, когда у неё

занятия? Это совсем не к добру.

Я сглатываю и говорю без колебаний:

– Диего сказал мне, что ты беременна.

Она слегка хмурится и сжимает что-то в руке.

Это... это тест на беременность. У неё в руке тест на беременность.

– Чёрт подери.

О, дерьмо...

Во рту пересыхает, и перед глазами начинают мелькать белые и чёрные пятна. Я совсем

ослаб. Чувствую, как тело становится тяжёлым.

– Нет, нет, не...! – слышу голос Риз.

Чьи-то руки подхватывают меня, но я уже ничего не чувствую.

Я медленно открываю глаза, хотя веки тяжелеют. Я лежу на чём-то мягком, а потолок

совершенно белый, без плесени – значит, я не у Пейтон.

Приподнимаюсь и осматриваюсь. Я в гостиной особняка, на тёмно-синих диванах, где мы

обычно смотрим фильмы. У меня болит затылок.

Риз появляется с подносом и, поставив его на стол, замечает, что я уже очнулся.

– Эрос... – пробормотала Риз, не зная, что делать.

Я всё вспомнил.

Риз, ситуация с тем, что я от неё отдалился, беременность, Диего, говорящий про

таблетки для защиты "дома ребёнка"...

Я потерял сознание.

Я, Эрос Дуглас, упал в обморок из-за чего-то. Что за чертовщина со мной происходит?

Меня никогда так ничего не трогало.

– Я не беременна, – торопливо говорит Риз, наверное, увидев выражение моего лица.

– Но Диего...

– Я ему оторву яйца.

– А тот тест, что был у тебя в руках? Он оказался отрицательным?

– Это был термометр, чтобы измерить температуру воды для приготовления завтрака.

О. Чёрт.

Какой же я идиот. Точнее, мы с Диего оба идиоты. Всё это из-за него.

Я приподнимаюсь. На мне плед, а на подносе, который принесла Риз, полно еды. Я

оставил её одну, а она заботится обо мне. Она даже не выглядит злой на меня. Чёрт, почему она должна быть такой идеальной?

– Ты уверена?

Риз кивает.

– Я бы никогда не измеряла температуру воды тестом на беременность, Эрос.

– Я имею в виду...

– А, – перебивает она. – Да. – Она снова кивает. – Я на сто процентов уверена.

Многое может случиться за полчаса.

Понятно, хотя я предпочёл бы не углубляться в эту тему.

Что, я был без сознания полчаса?

Я встаю, чувствуя лёгкий звон в левом ухе, и тру виски.

– Мне нужно идти.

Чем быстрее я уйду, тем меньше времени проведу с ней, и тем меньше она повлияет на

моё решение. Я всё ещё думаю, что не заслуживаю её, даже если это звучит как клише и

даже если я веду себя с ней как придурок. Но сейчас мне просто нужен отдых от всего

этого.

– Ты не можешь уйти, ты ударился головой при падении. Тебе нужно отдохнуть, —

говорит она, подходя ко мне и проводя рукой по моей шее, проверяя, всё ли в порядке.

Я вздрагиваю от её прикосновения, но не двигаюсь. Три дня без неё – достаточно, чтобы

её прикосновение тронуло меня в три раза сильнее. Она стоит совсем рядом и выглядит

потрясающе.

– Почему ты ушёл? – её большие карие глаза смотрят на меня с лёгкой грустью.

– Это сложно, – отвечаю, убирая её руку с моей шеи, разрывая контакт и

отворачиваясь.

– Сложно? – слышу её голос за спиной. – Мы чуть не умерли несколько раз, мы лгали

моему отцу тысячу раз с дурацкими оправданиями, мы прошли через тысячу сложных

ситуаций, а дать мне объяснение, которое ты мне должен, несложно, идиот.

Я поворачиваюсь и смотрю на неё. Конечно, она зла – это же Риз. И у неё есть причины

злиться. Она могла бы убить меня за секунды, если я не скажу ей то, что она хочет

услышать. Её брови нахмурены, кулак сжат, и она выглядит чертовски мило.

– Тебе это кажется смешным? – воскликнула она, приближаясь ко мне. Я даже не

заметил, что улыбаюсь. Не могу удержаться, когда она так меня называет.

– Прости, ты права. Я идиот, – говорю, снова невольно улыбаясь.

– Что с тобой? – раздражённо спрашивает она. – Прекрати! – восклицает, и на её лице

мелькает едва заметная улыбка, хотя очевидно, что она всё ещё злится.

– Просто, когда ты так меня называешь, я вспоминаю, как мы трахались, и это меня

заводит, – без обиняков отвечаю я.

Я вижу, как её лицо заливается краской, а она слегка прикусывает губу. Я делаю шаг

вперёд.

– И ещё меня заводит, когда ты злишься.

– Замолчи! – кричит она, отступая на шаг назад. – Ты просто пытаешься отвлечь меня, чтобы не рассказывать ничего.

– Умная ты... – говорю, двигаясь к ней. Она идёт в противоположном направлении.

– Если ты не скажешь мне... – шепчет она, останавливаясь.

– Что? Что ты сделаешь? – спрашиваю, стоя прямо перед ней и глядя сверху вниз.

Я невероятно возбуждён, и уже не помню, из-за чего мы ссорились. Мне всё равно, что

надо держаться от неё подальше. Она прямо передо мной, и всё остальное перестаёт

иметь значение.

К счастью, Риз толкает меня в грудь, заставляя упасть на диван, потому что ещё секунда

такой близости – и я не знаю, что бы сделал.

– Мы такие идиоты, что не можем злиться друг на друга даже час, ты ведь знаешь это, да? – спрашиваю, облокотившись на спинку дивана.

Мы всегда спорим из-за всего подряд, но никогда не злимся настолько, чтобы разойтись.

Только когда произошло то с моим списком мести, когда Риз нашла мой блокнот, и вот

теперь это. И оба раза по моей вине.

– Говори за себя, я не та, кто ушёл без объяснений к Пейтон, – говорит она, скрестив

руки на груди. – А теперь ты пришёл, упал в обморок, а после того, как очнулся, говоришь, что должен уйти. Ты считаешь это нормальным?

Я чувствую себя полным придурком, потому что всё, что она сказала, – правда.

– Мне нужно было держаться от тебя подальше, – бормочу я. Ей явно не нравится мой

ответ. Я вижу разочарование в её взгляде. – Ну, не только от тебя, но и от всего этого.

– Почему?

– Потому что тот полицейский был прав, Расселл. Это не моё место. Я здесь чужой. Я

пытаюсь казаться одним из вас, живу здесь, словно всё это принадлежит мне, мечтаю

жениться на идеальной девушке и жить в роскоши, но это всё ложь. Ничего из этого мне

не принадлежит и никогда не будет принадлежать. Я не заработал этого честно, я только

мстил всем как идиот и влипал в неприятности. А ты... Ты хоть представляешь, как ты

выглядишь? Ты... ты идеальна. Как я вообще могу быть с тобой, рискуя твоими

отношениями с отцом? Мы рискуем многим и даже не осознаём этого, Расселл, я...

– Замолчи, – перебивает меня Риз. – Замолчи, потому что я слышу только бред.

– Это не бред, чёрт возьми! – кричу я раздражённо. – Я уже не знаю, кто я такой!

– Ты Эрос Дуглас! Ребёнок, который прошёл через все приюты, который выживал сам по

себе, когда был ещё совсем мал и которого оставили без семьи и обвинили в

преступлении, которого он не совершал. Всю свою жизнь ты провёл в исправительном

учреждении, полном несправедливости, и тебе кажется, что этого недостаточно, чтобы

сказать, что ты не заслуживаешь всего этого? – спрашивает она с недоверием. – Какая

разница, мстил ты или нет, Эрос? Никто не учил тебя, что хорошо, а что плохо, и когда ты, наконец, это понял, ты сжёг тот дневник. И я уверена, что многие из тех, кому ты мстил, этого заслуживали.

– Расселл, я... – начинаю я, глядя ей в глаза. Я даже не подозревал, что она так обо мне

думает.

– Дай мне договорить, – перебивает она. – И не только это. Теперь ты Эрос Дуглас, мой телохранитель, мой глупый телохранитель. У тебя есть работа, и всё это – тоже

твоё, потому что ты заслужил это, делая всё так хорошо, как только мог. Ты защищал

меня от всего, с чем я не могла справиться, ставя мою жизнь выше своей. А деньги, которые ты заработал, ты тратил на меня. Этого тоже недостаточно, чтобы быть со мной?

Мне всё равно, что сказал тебе тот полицейский и что ты делал в прошлом, я знаю только

то, кем ты являешься сейчас. И если я влюблена в тебя, то на то есть причина.

Она глубоко вздыхает, осознавая всё, что только что сказала, и смотрит на меня с

приоткрытым ртом, ожидая ответа. Это первый раз, когда она признаётся, что влюблена в

меня.

Я не знаю, что делать или что сказать. Я чувствую себя дураком. Я был потерян и вместо

того, чтобы обратиться к единственному человеку, который меня понимает, я ушёл от неё.

Я подхожу к Риз и обнимаю её, прижимая к себе. Я чувствую её руки на моей спине, и мне

кажется, что я дома.

– Я идиот, но ты влюбилась в меня, принцесса, – шепчу над её волосами, не отпуская

её из объятий.

Я могу представить её улыбку.

– А ты влюбился в эту богатую и избалованную девчонку, идиот.

Я смеюсь, отстраняясь от неё.

– Прости, – честно говорю я. – Ты сможешь меня простить?

Она собирается ответить, когда мы оба поворачиваемся на звук открывающейся входной

двери, отстраняясь на случай, если это Брюс. Но к нашему удивлению, это всего лишь тот

придурок Диего.

Риз смотрит на него убийственным взглядом.

– О, лучше бы тебе бежать... – угрожающе говорит она, направляясь к нему.

И это не шутка.

– Беги, Диего, – предупреждаю я с весёлым тоном, ровно за секунду до того, как Риз

набрасывается на него и валит на пол с почти боевым криком.

– Ты сумасшедшая, чёрт возьми! – орёт Диего. – Помоги мне, Эрос!

Я не собираюсь ему помогать.

И, боже, я только надеюсь, что Риз меня простит, потому что я клянусь, что невозможно

быть более влюблённым в неё, чем я сейчас.

Глава 45

РИЗ

–...и режиссёр пьесы похвалил меня за мой этюд, – говорю я с гордостью.

– Это замечательно, моя маленькая, – отвечает мой отец, намазывая варенье на свой

завтрак. – Ты уже сделала все домашние задания?

Я киваю.

На самом деле нет.

– Вот и хорошо, тебе нужно получать хорошие оценки, чтобы поступить в университет, —

говорит он и затем откусывает. – А у тебя как с тренировками, Эрос?

– В следующую пятницу у нас лига. Это самый важный матч из всех, будет человек, который вручает стипендию, так что мне нужно сыграть ахрененно хорошо, – потом

прочищает горло. – То есть, как можно лучше.

Отец кивает с гордостью, одобряя его правильное выражение без грубых слов.

Я почти забыла про стипендию для Эроса. А ведь это очень важно, потому что пока это

его единственный шанс на стабильное будущее, когда он перестанет быть моим

телохранителем. Хотя мне нравится, когда он всегда рядом, но, когда мы найдём

настоящего анонима или анонимов, Эросу, к сожалению, придётся уйти из особняка.

– В следующую пятницу? В тот же день, что и спектакль Риз?

Мы с Эросом смотрим друг на друга. Он кивает.

– Нам понадобится усиленная охрана на спектакле. Никто не защитит её так, как ты.

Лёгкая улыбка появляется на моём лице, и я опускаю голову, чтобы её не было видно.

Отец прав. Никто не защитит меня так, как Эрос.

И да, в ту же пятницу, что и матч Эроса, для меня тоже важный день, потому что наконец-то я сыграю главную роль в постановке, которая не будет проходить в школе. Там будут

присутствовать важные люди, которые могут оценить моё будущее как танцовщицы. И к

тому же, учитывая, что в прошлый раз, когда я преодолела страх сцены, на меня чуть не

упал прожектор, это добавляет ещё больше давления.

– Чёрт, какая подстава, а я хотел посмотреть этот спектакль про уток, – жалуется Эрос.

– Лебедей, – поправляю его я.

– Следи за выражениями, Эрос, – поправляет его отец.

– Ну какая разница, – отвечает он, закатывая глаза и кусая тост.

– Я могу записать на видео, – говорит Диего.

– Я думал, ты придёшь поболеть за меня, – возмущается Эрос.

– А что у тебя с лицом? – спрашивает мой отец, не удержавшись от смены темы и с

любопытством глядя на Диего.

Диего смотрит на меня с выражением чистой ненависти, но отец этого не замечает.

– Ударился о дверь.

Вернее, мой кулак ударился о его щёку.

Отец смеётся.

– Ты что, слепой?

– Свет был выключен.

– Так в следующий раз включи его. Для этого и существуют выключатели, Диего.

Эрос не выдерживает и начинает смеяться, что вызывает у меня тоже улыбку.

Кажется, после того как я так хорошо попала Диего в лицо, мне больше не нужен Эрос как

телохранитель.

– Не смейтесь над ним, – на этот раз защищает моего отца. – Ты ведь сам думал, что

слоты тостера можно использовать для зарядки телефона, Эрос.

Эрос сразу перестаёт смеяться, и теперь единственная, кто смеётся над ситуацией – это

я. Чувствую на себе убийственные взгляды Эроса и Диего, а также осуждающий взгляд

моего отца, поэтому опускаю голову и пытаюсь сдержать смех.

– Кстати, к нам приедут гости – из комитета юристов, так что тебе придётся надеть

костюм, Эрос. Ты не можешь ходить в таком виде и рассчитывать произвести хорошее

впечатление.

Эрос смотрит на свою одежду и поднимает бровь.

– А что с ней не так?

– Она неуместна. Предполагается, что ты телохранитель моей дочери и вышел из

исправительного учреждения. Мне нужно, чтобы клиенты доверяли мне, чтобы подписать

договор. А если ты так одет, создаётся впечатление, что ты можешь украсть какую-нибудь

ценную вещь.

На Эросе чёрная футболка с обрезанными рукавами, обнажающими его мускулистые

руки, и чёрные рваные джинсы в сочетании с кроссовками. Он обычно так одевается, так

что мы уже привыкли.

– Мне нравится, – отвечает Эрос.

Мне тоже. Очень. Но лучше промолчать об этом. Ведь что уж там скрывать – Эрос в

костюме – одно из самых сложных и невероятно сексуальных зрелищ.

– Спорить не о чем, – отвечает отец, вставая из-за стола. – Пойдём, а то опоздаем в

школу.

Эрос и я переглядываемся, вставая из-за стола. Он тяжело вздыхает, а я улыбаюсь с

лёгким вызовом. Я просто умираю от желания увидеть его в костюме.

* * *

– Убери этот чёртов телефон.

– Нет. Выходи.

– Я не выйду, пока ты не уберёшь телефон. Я выгляжу нелепо и не хочу, чтобы это

осталось в памяти.

Я сдерживаю тихий смешок.

– Уже убрала. Всё, спрятала, – вру, держа телефон в руках и готовясь сделать снимок, как только он выйдет из ванной.

– Ты уверена?

– Да, – говорю, держа палец на кнопке камеры. Нужно действовать быстро.

Дверь ванной открывается, и передо мной появляется чёртов греческий бог, одетый в

белую рубашку и чёрный пиджак, простые чёрные брюки и классические туфли. Он

поправляет воротник рубашки и аккуратно уложил волосы. Чёрт... Кажется, у меня либо

отвисла челюсть, либо сползли трусики.

Щелчок камеры – единственный звук в комнате.

– Чёрт, Расселл, удали это, – говорит он, подходя ко мне, когда понимает, что я его

сфотографировала.

Я блокирую телефон и качаю головой.

– Посмотри на себя... Ты как деловой мужчина... – говорю с укоризненным тоном, оглядывая его с ног до головы. Костюм сидит на нём чертовски идеально, но, честно

говоря, мне бы сейчас больше хотелось увидеть его без этого костюма.

Чёрт, успокойтесь, гормоны...

– Ну что, думаешь, у меня нет компромата? – говорит он с угрозой в голосе. Потом

достаёт телефон из кармана.

– Эй, подожди, что ты собираешься делать? – я встаю с кровати.

Он разворачивается, чтобы я ничего не увидела.

– Эрос, что ты делаешь? – пытаюсь заглянуть через плечо.

– Познакомься с моим новым фоном экрана, – говорит он, показывая телефон. На

экране – моя фотография, как я сплю, с каплей слюны у рта.

– Что...? – зависаю, глядя на фото снова.

Боже, это ужасно!

– Когда, чёрт возьми, ты меня так сфоткал? – спрашиваю я, нахмурившись. Я это

ненавижу!

– Это было в твой день рождения. Посмотри на себя... выглядишь как младенец... —

отвечает он моими же словами и начинает смеяться. Я чувствую, как краснею от стыда.

Чёртов...

– Если кто-нибудь это увидит, я тебе клянусь...!

Эрос делает шаг ко мне и берёт за талию. Чувствую тепло его прикосновения через ткань

платья, и дыхание сбивается.

– Что? – спрашивает он, почти касаясь лица.

– Что? – растеряна из-за близости. Эрос улыбается, и я чувствую, как его рука скользит

по моей спине.

– Ты хотела что-то сказать, – шепчет он.

Я собираюсь ответить, но звонок в дверь прерывает нас. Эрос отпускает меня, а я ругаю

всех богов за этот звонок и за то, что он застал меня спящей, пока Эрос делал эту

фотографию. Могла бы договориться с ним, чтобы он удалил её, но не хочу стирать ту, что сделала я – вряд ли у меня будет ещё шанс увидеть его таким.

Мы вместе выходим из его комнаты и спускаемся по лестнице. Мой отец встречает двоих

мужчин и женщину в деловых костюмах с портфелями и папками, и делает знак, чтобы мы

подошли.

– Это моя дочь, Риз Расселл, а это её телохранитель, Эрос Дуглас, – представляет он

нас. – Они из комитета адвокатов, будут у нас несколько дней.

Гости улыбаются и кивают, я тоже приветствую их.

– Следуйте за мной, – говорит отец и идёт в коридор, за ним идут гости.

Когда они поворачивают за угол гостиной, я замечаю, что из одной папки выпадает

бумага. Молюсь, чтобы никто этого не заметил, и чтобы я могла её прочесть. Честно

говоря, учитывая все сомнения относительно моего отца сейчас, мне очень хочется знать, зачем эти адвокаты приехали.

Эрос и я переглядываемся. Как только гости исчезают из виду, не оборачиваясь, я быстро

наклоняюсь и поднимаю бумагу.

«Офисная улица – Авеню Хиллс, Майами-Бич. Документ три..»

– Что написано? – спрашивает Эрос.

Я продолжаю читать.

– Я не знаю. Это очень технические термины. – Мне понадобилось несколько секунд, чтобы перечитать абзац. – Говорится что-то об расследовании.

Мы с Эросом услышали шаги в коридоре и прервали наш разговор. Один из адвокатов

появился в гостиной и направился к нам.

– Думаю, это мое. – сказал он с улыбкой, глядя на листок.

– Ах, да. – кивнула я. – Мы как раз собирались Вам его отнести...

– Если позволите... – пробормотал он, вырывая листок у меня из рук. – Спасибо за

Вашу преданность к делу. – сказал он перед тем, как развернуться и уйти.

– У тебя есть какие-то планы? – спросила я Эроса.

– Хочешь подняться наверх? – ответил он с хитрой улыбкой.

– Я не это имела в виду! – воскликнула я. – И вообще, чтобы ты знал, этого не будет.

Насколько я помню, я еще не простила тебя за то, что ты был идиотом. – Я закатила

глаза и направилась к двери особняка. Эрос последовал за мной. – Мало того, что ты

исчез, так у тебя теперь еще и мое фото с слюнями на заставке.

На самом деле я больше не злюсь на него, тем более, когда он в этом костюме, но иногда

неплохо воспользоваться ситуацией в свою пользу.

– Я забыл об этом маленьком нюансе. – вздыхает. – Есть какое-нибудь пожелание, мисс Расселл?

– Возьми ключи от моей машины, поедем на Авеню Хиллз. – бормочу я, открывая дверь, не давая ему выбора.

Примерно через пятнадцать минут мы оба подъезжаем к улице с офисами. Эрос пока не

знает, зачем мы приехали, но я знаю. Я хорошо знакома с юридическим комитетом моего

отца – он работает там с тех пор, как умерла мама, и я много раз бывала там. Их офисы

точно не находятся на Авеню Хиллз. И да, я понимаю, что документы были якобы от их

клиентов, но лучше перестраховаться.

– Мы на месте. – говорит Эрос, паркуя машину.

Оба выходим и заходим в здание. Дверь с механизмом «на себя» и «от себя», и когда мы

ее открываем, звенят колокольчики. Внутри – стойка ресепшена и зал ожидания с

несколькими людьми, очередь к стойке и два коридора: один прямо с несколькими

дверями, другой – слева. Справа – лестница.

– Что теперь? – спрашивает Эрос, скрестив руки и понизив голос, чтобы никто не

услышал. На фоне слышны звуки клавиатуры, шаги и телефонный звонок.

– Я поговорю с администратором.

– Что ты ей скажешь?

– Не знаю. – признаюсь, пока очередь двигается вперед.

– Может, попросим парочку бургеров? – шутит он.

Я толкаю его локтем и улыбаюсь, заметив, что мы – следующие.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – спрашивает администратор.

– Здравствуйте, я хотела бы записаться на прием к моему адвокату, Брюсу Расселл.

Лицо девушки становится озадаченным, она смотрит на меня в ожидании пояснений, но я

молчу.

– Думаю, вы ошиблись.

– Разве это не офисы юридического комитета?

– Нет, – отвечает она резко. – Это офисы частных специалистов.

– Каких специалистов? – спрашиваю в замешательстве.

– У нас работают редакторы, нотариусы, следователи...

– Следователи? Частные детективы? – перебиваю ее. Мы с Эросом переглядываемся.

– Да, хотите кого-нибудь нанять? – спрашивает она с ноткой подозрения.

Я качаю головой.

– Нет, спасибо. – затем поворачиваюсь и направляюсь к выходу, Эрос следует за мной.

Наверняка администратор думает, что я сумасшедшая.

– Расселл, нельзя делать поспешные выводы, – говорит Эрос, зная, что я вот-вот что-то

скажу. – А вдруг это нотариусы для оформления документов?

Я качаю головой.

– Зачем тогда было врать?

Эрос замолкает и облокачивается на машину.

– Я до чертиков устал от этого. Такое чувство, что мы постоянно находим какие-то

бессмысленные зацепки и идём по следам, которые ни к чему не приводят. Я уже не

понимаю, какое отношение твой отец имеет к анониму, к Ариадне и Джастину, и ко всему

этому.

– Эй, успокойся. – говорю, подходя к нему. Он смотрит мне в глаза. Жёлтый свет

фонарей подчёркивает его черты лица.

– Я живу в постоянном страхе и беспокойстве за тебя, боюсь, что с тобой что-то

случится, а я не смогу ничего сделать. – искренне бормочет он, глядя мне в глаза.

– Тебе стоит больше беспокоиться о себе. Ты тоже в опасности. – говорю, нежно

поглаживая его челюсть. – К тому же, я могу защитить себя сама.

– Не сомневаюсь, и Диего наверняка тоже. – отвечает он, заставляя меня улыбнуться

при воспоминании. – Но когда я ушёл, я думал, что, находясь подальше от тебя, всё

будет лучше. Что ты будешь в меньшей опасности.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю, нахмурившись.

– Вся моя жизнь была и будет полна неразрешённых несправедливостей, как будто я

проклят. Аноним предупредил нас держаться подальше, мы не послушались и не раз

подвергли свои жизни опасности из-за того, что были вместе. Но я не могу избавиться от

чувства вины за то, что тяну тебя в эту бездну.

«Не приближайся к нему больше, чем нужно» – слова моего отца звучат у меня в голове.

– Может, это и звучит как бред, но всё это тянется бесконечно. Я больше не хочу

прятаться, чтобы быть с тобой, я боюсь быть с тобой, зная, что подвергаю твою жизнь

опасности. Я не хочу получать эти чёртовы записки от анонима и садиться в машину с

тобой рядом, зная, что, возможно, больше никогда не выйду из неё.

Его глаза передают столько эмоций, что я не могу сдержать слёз. Я его прекрасно

понимаю, но это не его вина. Я прислоняюсь к машине и кладу голову ему на плечо.

– Помнишь, когда ты пообещал мне, что всегда будешь меня защищать? – тихо говорю.

Мой взгляд устремлён на тротуар, но я могу запросто представить, как он хмурится. Это

было на вечеринке у Ариадны. Я была пьяна и заставила его остановить машину, чтобы

меня не вырвало. Тогда мы ещё не целовались.

– И я сдержал обещание.

– А я обещаю тебе, что всё это закончится. Мы найдём анонима и выберемся из этой

ситуации вместе. – говорю, выпрямляясь и глядя ему в глаза.

Он стоит, прислонив голову к стеклу машины, слегка задрав её вверх. Рукава пиджака

немного задраны, и он скрестил руки, напрягая мышцы предплечий.

– Обещаешь?

Я улыбаюсь и обвиваю его шею руками, притягивая к себе.

– Обещаю. – шепчу, едва касаясь его губ.