Текст книги "Плохое влияние (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уоллес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Глава 53

ЭРОС

Я выхожу из особняка и плюю кровью на землю прямо перед дверью.

Чёртов Брюс.

Хочет вызвать полицию? Пусть вызывает, пусть скажет, что угодно. Что он скажет?

«Арестуйте его, потому что он влюбился в мою дочь?» Не знал, что теперь можно попасть

в тюрьму за такое, но, если это правда, меня ждут долгие годы за решёткой, наверное, рядом с медвежатами и Микки Маусом.

Закрываю дверь машины с громким звуком и смотрю на своё отражение в зеркале

заднего вида, прежде чем завести машину и выехать, не дождавшись, пока дверь

откроется полностью, задевая авто металлическими решётками. На щеке царапина, которая скоро начнёт кровоточить, к тому же кровь капает с губ, а под глазами

фиолетовые тени.

Есть только одно место, куда я могу пойти сейчас. Есть только один человек, который

примет меня сейчас, как и много раз до этого. Так что я направляюсь туда, проезжая на

красный и объезжая машины, которые едут медленно, нажимая на газ. Если я всё равно

попаду в тюрьму, что ещё пару лет туда добавит?

Паркуюсь у двери, бросаю машину как попало и быстро поднимаюсь по лестнице, повторяя стук в дверь кулаками.

Пейтон открывает дверь и удивлённо вытягивает глаза.

– Ты кровоточишь, – говорит, беря меня за руку, чтобы я вошёл в её квартиру.

– Что случилось? – спрашивает, направляясь к коридору, наверное, чтобы взять аптечку.

– Кулак Брюса Расселла по моей морде.

– Отец Риз? – спрашивает она, снова входя с аптечкой в руках и заставляя меня сесть

на диван. Затем садится рядом и открывает аптечку.

– Да. Он поймал нас, целующихся в гостиной.

– Господи, вы что, безумные? – говорит она, макая ватку в спирт и проводя ею по моей

щеке. Чуть щиплет, но не болит.

– Я думал, это уже было ясно.

– И что ты собираешься делать теперь?

– Он позвонит в полицию. Я не знаю, что он им скажет или что будет делать, но, скорее

всего, я окажусь в тюрьме на всю жизнь, – бурчу, откидывая голову назад. – Я думал, что больше не окажусь в заключении, но, похоже, реабилитационного центра было

недостаточно.

– Я не позволю, чтобы это случилось, – тихо говорит она, нахмурив брови.

– И что ты собираешься делать? Потому что, насколько я знаю, я ничего не могу сделать, чтобы этого избежать.

– Ты можешь, – отвечает она решительно. – Ты можешь сбежать. Со мной.

– Ты серьезно? – спрашиваю, поднимаясь. Это лучше, чем попасть в тюрьму, но это

также означает, что мне нужно будет расстаться с Риз, и я не уверен, что смогу это

пережить. – Я не могу просить тебя об этом, – отвечаю тихо.

– Ты меня не просишь, это я сама предлагаю. У меня здесь больше нет никого. Только ты

и Диего, а с тех пор, как Лукас умер, эта квартира слишком большая для меня одной.

Каждый чертов уголок напоминает о нем, и моя работа в баре тоже не повод для

гордости.

– А куда мы поедем? – спрашиваю, пытаясь понять, хорошая ли это идея.

– Мы можем поехать в Лос-Анджелес на пару дней. Дорога займет два дня на машине, а

там тоже есть пляж, мы почти не заметим разницы.

Я улыбаюсь.

– Я всегда хотел поехать в Лос-Анджелес.

– Значит ты согласен, легенда?

Я не раздумываю дважды. Два дня в дороге – идеальное расстояние, чтобы добраться

сюда, когда захочу увидеть Риз втайне. В отличие от тюрьмы, где я увижу её только через

прозрачное стекло, едва ли смогу к ней прикоснуться.

– Да, малявка. – утверждаю я.

Она бросается мне в объятия, обнимает меня и целует в щеку, восклицая от радости.

– Я сразу начну собирать чемодан. – говорит она, прыгая с дивана, вся в восторге.

Я глубоко вздыхаю. Не могу поверить, что снова становлюсь беглецом. Но лучше это, чем

снова оказаться запертым в четырёх стенах. Я бы не вытерпел этого.

Я ищу свой телефон в карманах, чтобы предупредить Риз, но не могу найти.

Клялся, что он был в карманах, но, похоже, он выпал, когда Брюс сбросил меня на землю

в особняке. Чёрт. И ещё и губа болит.

Я подхожу к холодильнику, чтобы положить лёд, но ничего не нахожу. Почти пусто. Там

только вода.

Как странно.

– Пейтон, у тебя есть что-нибудь поесть? – спрашиваю, открывая и закрывая шкафы.

Всё пусто.

– Эм, нет. Я как раз собиралась сходить за покупками до твоего приезда. – отвечает она, улыбаясь и выглядывая из дверного проёма своей комнаты.

Я тяжело вздыхаю и возвращаюсь на диван. Собираюсь включить телевизор, но он не

работает. Когда я повернул пульт, понял, что у него нет батареек.

Чёрт, тут кто-то живёт?

Я снова встаю, чтобы пойти в её комнату, когда раздаются два удара в дверь. И когда я

смотрю через глазок, чтобы понять, кто это, вижу двух людей, которых я меньше всего

ожидал здесь в данный момент.

Риз и Брюс.

Что, чёрт возьми, они тут делают?

– Пейтон, нам нужно убираться отсюда! – кричу я. Наверное, Брюс позвонил в полицию

и сообщил им, где я, чтобы они приехали меня арестовать, но я не понимаю, что Риз

делает здесь.

Опять раздаются стуки в дверь.

– Кто там? – спрашивает Пейтон из своей комнаты.

Я глубоко вздыхаю и открываю дверь без раздумий. Оставаться на этой стороне без

открытия всё равно ничего не решит, полиция всё равно приедет.

– Эрос! – восклицает Риз.

– Нам нужно убираться немедленно, – говорит она тихо, заглядывая за мои плечи, чтобы убедиться, что никого нет.

– Что за чёрт? – спрашиваю я в недоумении.

– Эрос, мне очень жаль, что я тебя ударил, нервы не выдержали, – бурчит Брюс, выглядя обеспокоенно, с серьёзным выражением лица. – Полиция уже в пути, но они не

арестуют тебя.

– Почему? Что происходит? – спрашиваю я в замешательстве.

Оба выглядят очень встревоженными, и Риз тянет меня за руку, чтобы я пошёл из

квартиры, таща меня по коридору к выходу.

– Всё объясню в машине, – быстро шепчет она. Её руки дрожат.

Но звук снятого с предохранителя пистолета останавливает нас троих.

Я поворачиваюсь и вижу то, чего меньше всего ожидал в данный момент.

Пейтон, направляющая на нас чёртову пистолет.

– Отстаньте от Эроса, – шепчет она.

– Пейтон, не нужно, они просто пришли поговорить, – говорю я, перебивая её.

Я отпускаю руку Риз и собираюсь войти обратно в квартиру, но слова Риз останавливают

меня.

– Эрос, стой, она – аноним.

Я хмурюсь.

– Что ты говоришь? Она не аноним. – говорю я Риз, качая головой. Затем снова смотрю

на Пейтон, которая всё ещё держит пистолет в руках и смотрит на нас с серьёзным

выражением лица.

– Пейтон, опусти пистолет и скажи, что ты не тот чёртов аноним. – говорю я, серьёзно.

Она смотрит на меня и качает головой, её глаза начинают наполняться слезами.

Не говори мне этого.

– Что ты, чёрт возьми, делаешь? – спрашиваю, подходя к ней, начинаю злиться.

Она нацеливает пистолет на мою голову.

– Не двигайся, – шепчет она. Мои шаги останавливаются в середине зала.

– Почему ты собираешься меня застрелить? – спрашиваю я, сердито, с хриплым

голосом. Не может быть, она не может быть анонимом. Это должно быть какое-то

недоразумение.

– Эрос, не делай ничего глупого, – шепчет Риз, напуганная.

Теперь пистолет направлен на Риз.

– Думаешь, ты такая умная, да? – говорит Пейтон, а затем фыркает, выдыхая через нос, как будто издевается. – Моя мать, должна была, позаботится, чтобы ты умерла вместе с

твоей сукой матери, и ничего из этого не было бы.

– Чёрт, о чём ты, блять, говоришь? – спрашиваю я у Пейтон. – Ты что, с ума сошла?

Она смотрит на меня интенсивным взглядом, её глаза, как у хищника, полны ярости.

Чёрт, похоже, она действительно тот аноним.

– Мия Хилл, моя мать, всю свою жизнь искала одно единственное, и она отдала всё, чтобы это получить, так же, как и я. Она просто хотела любви Аарона Дугласа. Твоего

отца.

Что, чёрт возьми, мой отец имеет к этому отношения? Я сглатываю, но в животе

образуется комок. Ничего не понимаю.

– Твоя мать была психически неуравновешенной, – говорит Брюс. – Она была

совершенно свихнувшейся.

– Не смей так говорить о ней! – восклицает Пейтон, гневно. Я никогда не видел её такой.

И я не понимаю, как Брюс вообще знал мать Пейтон и почему она утверждает, что её мать

была влюблена в моего отца. Всё это как-то странно. Все, похоже, знают, что происходит, как будто существует скрытая история, о которой мне никто не рассказывал.

– С самого детства я чувствовала, что с моим прошлым что-то не так. Пейтон Харпер и

Лукас Харпер? Это были имена и фамилии, которые не вели никуда, и ни к чему.

Несмотря на то, что я пыталась искать, мне не удавалось найти моих биологических

родителей. Не было ни одной пары с такими фамилиями, связанной с тем, что кто-то

бросил двух детей. Но я не переставала искать. Я нашла новость об оставленных детях

Мии Хилл и о том, как это связано с несколькими смертями, и, исследуя эту тему, узнала, что у неё было двое детей – Пейдж Харден и Лео Харден.

Даты совпадали, как и инициалы, и схожесть в именах, так что я точно знала. Эти дети

были мы с Лукасом. Мы должны были быть ими. Может, нам изменили имена в детском

доме, чтобы защитить от нашего прошлого, но это были мы.

Я нашла квартиру, где жила Мия, в Лос-Анджелесе, и пробралась туда. Там я нашла все

её дневники, где она снова и снова писала о Аароне Дугласе. Также были его личные

вещи, печатная машинка и фотографии людей, которых я не знала, особенно девушки по

имени Елена.

В комнатах дома стояла кроватка, рядом с ней была кровать с плюшевыми игрушками, а

на прикроватной тумбочке – фото нас с Лукасом маленьких, вместе с нашими

биологическими родителями. И это были мы. Тогда всё стало на свои места, и я поняла, что не могу просто так оставить это. Прочитав прощальное письмо моей матери, я

поняла, что должна закончить эту историю. Я должна была узнать сына Аарона, того, за

кого моя мать так боролась.

Я должна была отомстить за свою мать. Я использовала её дневники и начала искать

Эроса Дугласа повсюду. Это не было трудно, так как он часто появлялся в новостях, но он

слишком часто менял города. И вот, наконец, я его нашла – в исправительном

учреждении в Майами. Я убедила Лукаса переехать сюда, сказав, что хочу начать всё с

нуля и изменить обстановку, и он не мог отказать своей сестрёнке.

Я начала спрашивать в школе; несколько девушек сказали, что знают тебя, потому что ты

участвовал в подпольных гонках, когда сбегал из воспитательного учреждения, так что я

решила туда поехать. И в первый раз, когда я тебя увидела... – она тихо произносит.

Затем делает глубокий вдох. – Я не могла не почувствовать то же самое, что моя мать

чувствовала к Аарону Дугласу. Я влюбилась.

– Что, чёрт возьми, ты говоришь, Пейтон?

Аарон Дуглас. Только услышав его имя, я чувствую, как в груди закипает тревога. У меня

остались смутные воспоминания о моём отце, воспоминания, которые я всегда хотел

забыть.

– Я знала, что это неправильно, что не могу позволить себе повторить судьбу моей

матери, но было уже поздно. Ты должен был быть моим. Я сделала всё, чтобы быть

рядом с тобой. Уговорила Лукаса принять участие в подпольных гонках, сказав, что мы

заработаем деньги, и заставила его стать твоим другом, чтобы он мог узнать всё, что

можно, и имел больше шансов выиграть, ведь он не знал ничего о гонках, да и о том, кто

была наша мать, тоже. Так и получилось, Лукас стал твоим другом, а потом и я, но ты

всегда уходил с другими девушками после гонок, а не со мной.

– Потому что ты была для меня моей чёртовой сестрой, Пейтон! – восклицаю я. – Я бы

сделал для тебя всё, что угодно. Я любил тебя, как родную. – говорю в прошедшем

времени. После того, что я только что услышал, теперь невозможно думать так.

Я всегда доверял ей. Клялся Лукасом, что никогда не позволю, чтобы с ней случилось

что-то плохое, и когда он умер, я сдержал это обещание. Она и Диего были самыми

близкими к семье людьми, которых я когда-либо имел с тех пор, как моя семья погибла, и

узнать всё это – это как удар ножом в спину.

– Я знаю, но это не тот тип любви, который я хотела! – восклицает она, начиная плакать.

Пистолет дрожит в её руках.

– Когда Лукас случайно увидел все дневники нашей матери и узнал правду, он хотел

рассказать тебе, потому что для него ты был братом, Эрос, и он не мог скрывать от тебя

ничего. Но он не хотел говорить тебе это перед гонкой, чтобы не отвлекать тебя, так что

планировал сказать потом, а я не могла позволить, чтобы это случилось... – всхлипывает

она.

Не может быть. Это не может быть правдой.

– Я не могла позволить, чтобы ты узнал, иначе весь план пошёл бы к чёрту, и мы бы

никогда не были вместе, так что я подрезала тормоза на его мотоцикле и перерезала пару

проводов, чтобы не дать ему рассказать тебе и выиграть больше времени, чтобы убедить

его молчать.

– Ты убила Лукаса? – спрашиваю я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Вопрос

выходит с дрожащим голосом. У меня такой сраный ком в горле, что я едва могу

проглотить слюну.

– Нет! – кричит она. – Я не хотела его убивать! Я только хотела, чтобы он упал, чтобы

выиграть время и попытаться убедить его не говорить ничего, но он так сильно ударился

головой… а я… не знала, что делать… не хотела, чтобы это случилось...

Я щиплю переносицу, чувствуя, как слёзы катятся по лицу.

– Ты чёртовая психопатка, – перебиваю я её с отвращением.

Она просто продолжает плакать, не переставая держать пистолет направленным на нас.

– Пойми меня, Эрос, я просто хотела самого лучшего для тебя! Когда ты вышел из

исправительного учреждения, как раз нашли тело моей матери в озере, и я знала, что ты

встретишь Риз, поэтому я была в ярости и пыталась убить её, прежде чем ты

привяжешься к ней, чтобы её смерть не повлияла на тебя. Я пыталась перерезать

верёвку, чтобы уронить светильник, но ты её спас. И вот тогда всё пошло к чёрту. Столько

лет вместе, а теперь ты решил жить с ней... – вздыхает она, качая головой.

– Я не могла позволить, чтобы это случилось. Я решила пойти по стопам моей матери и

создать анонимного человека, который бы угрожал разлучить вас, но ничего не

получалось, всё шло только хуже. Я связалась с Ариадной и Джастином, чтобы

объединить усилия, хотя и делала это анонимно, чтобы они не могли меня выдать, и даже

старший брат Джастина вовлёкся, чтобы дать нам свои камеры и микрофоны, чтобы

следить за вами. Когда я пришла на вечеринку, которую устроила Риз в особняке, я

воспользовалась моментом, чтобы установить их, так я могла слышать все разговоры, знать, что вы будете делать в любой момент, и быть в курсе всего, чтобы спланировать

всё идеально. И когда я увидела Риз в коридоре, я поняла, что это мой момент. Я

попыталась в неё выстрелить, но не попала, и поняла, что этот выстрел принесёт

последствия, поэтому я снова вернулась на вечеринку и осталась там, чтобы никто не

заподозрил меня. Я всегда была рядом, в каждой драке, каждом поцелуе и каждом

моменте, но никто не заметил меня. Я всегда была на шаг впереди, и всё это потому, что

Брюс Расселл не хотел раскрывать свою историю о прошлом. Ты так сильно чувствовал

вину за то, что бросил ребёнка без семьи, чтобы твоя дочь не оказалась в опасности? —

спрашивает она Брюса с явной злобой.

И сразу понимаю, что тот ребёнок, о котором они говорят, это я.

– Ты всё ещё можешь остановиться, опусти, чёрт побери, пистолет, – перебиваю её. Я

не хочу продолжать слушать её бред. Всё это просто безумие.

– Нет, – она качает головой. – Теперь, когда правда открыта, единственный выход —

сбежать, ты и я, как мы планировали.

– Ты с ума сошла, – выплевываю я с отвращением. Не могу поверить в то, что она

говорит. – Ты правда думаешь, что я могу уйти с тобой после всего, что ты сказала?

– Ты не понимаешь, что мы созданы друг для друга, Эрос? – спрашивает она. – Не

будь как твой отец, он был слеп, не увидел, с кем должен был быть, и поэтому он умер, как и твоя мать, которая только и делала, что вставала между ними. Так что выбирай, Эрос, или вы оба умрёте. И неужели ты хочешь, чтобы эта история повторилась?

Пистолет остаётся на уровне наших голов, дрожащие руки сжаты вокруг него, и он может

выстрелить в любой момент, даже по ошибке. Напряжение в комнате настолько велико, что его можно ощутить на коже, он буквально висит в воздухе, проникая в наши ноздри с

каждым вдохом и выдохом. Это ужасно – не знать, будут ли эти моменты последними в

твоей жизни или в жизни кого-то, кого ты любишь.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Риз. Я сделаю всё, чтобы с ней ничего не

случилось, даже если мне придётся сбежать с Пейтон. Но, наверное, Брюс уже позвонил

в полицию, когда пришёл, так что мне нужно немного больше времени, пока они не

приедут.

– Ты врала мне всё это время, Пейтон, я не могу сбежать с кем-то, кто оказался совсем

не тем, кем я думал, – говорю я.

– Я не другая, я же Пейтон, твоя маленькая сестрёнка! – восклицает она. – Ты меня

прекрасно знаешь, и мы оба любим друг друга. Я просто хочу, чтобы мы забыли всё это и

начали заново, вместе, вдали отсюда, – говорит она, продолжая плакать. Тени от

размазанной туши придают ей дикий вид. Это пугает.

– Я не могу, Пейтон! Ты преследовала нас целый чертов год! Ты пыталась нас убить! —

кричу я.

– Я просто хотела отвезти тебя от неё! – орёт она. – Я её ненавижу! Она и её семья

всегда получали всё, что хотели! Семьи Расселл и Дуглас не должны были ни за что

бороться, да? А моя мать хотела только одну вещь, и из-за такой, как Риз, она не смогла

её получить. Но, в отличие от моей матери, я буду умной и не убью тебя, Эрос. Я убью её.

Следующее, что я слышу – выстрел. Моё сердце замирает, когда пуля не вонзается в

мой живот, а в живот того, кто стоит за мной. Я чувствую, как воздух выходит из груди, и

мгновенно жалею, что не остановил эту пулю.

Следующее, что я слышу – это звук тела, падающего на пол, беспомощно обрушиваясь

на землю.

ЭПИЛОГ

Глава 54

РИЗ

Пистолет направлен на меня.

Когда Пейтон заканчивает свою фразу, я уже знаю, что произойдёт.

Я умру.

Не ожидала, что смерть будет такой. Честно говоря, я никогда не задумывалась, как

именно я уйду, но уж точно не так, с таким количеством вещей, которые я не успела

пережить.

Когда мой отец наконец узнал о моих отношениях с Эросом и когда у нас с ним появилась

хоть малая надежда на то, что мы сможем быть вместе. Когда я, наконец, почувствовала, что такое счастье – любить кого-то так сильно, что готова на всё ради него, и понимать, что ты любима и защищена, как Эросом, так и своим отцом, которым я горжусь, потому

что теперь я его понимаю. Умереть, когда я уже знала, кто был анонимом.

Глотаю слюну. Мои глаза полны отчаяния, я ищу хоть какой-то выход, но почти не успеваю

среагировать.

Я просто зажмуриваю глаза, надеясь на несколько мгновений, которые превращаются в

целую вечность, чтобы пуля прошила мою кожу.

Звук нажатого курка звучит как удар по ушам, но я не чувствую удара.

Когда я открываю глаза, я жалею, что сделала это.

Мой отец лежит на земле, без сознания. И мир, кажется, останавливается.

Красное пятно, которое начинает расширяться на его белой рубашке, появляется прямо в

центре его живота. И вскоре кровь появляется на моих руках, в моих волосах, на полу…

– Папа, что ты сделал? – спрашиваю я, держа его голову в своих руках.

Затем я смотрю на рану, которая находится прямо посередине его живота, и пытаюсь

снова прижать её, но выходит слишком много крови.

Я не знаю, где Эрос, и почему Пейтон всё ещё не выстрелила в меня, но я просто

пытаюсь сделать всё, чтобы он не умер. Чтобы он не умер из-за меня, из-за того, что

пытался защитить меня.

Раздается ещё один выстрел.

Я поднимаю взгляд и молюсь, чтобы это не был Эрос, лежащий на полу.

И я выдыхаю с облегчением, когда вижу, что это Пейтон, кричащая от боли, держась за

свою ногу, в то время как Эрос подходит к нам с пистолетом в руках. Затем он

наклоняется и начинает прижимать открытое ранение.

– Эрос, я не хочу, чтобы он умер, – шепчу я, сквозь рыдания.

– С ним всё будет в порядке, полиция скоро приедет, я только что вызвал скорую, —

говорит Эрос, не переставая сжимать рану. – Пейтон, наверное, забрала мой мобильный, когда обняла меня.

– Эрос, я… прости, – говорит мой отец, едва слышно. – Прости меня…

– Не извиняйся, Брюс, – говорит Эрос, глядя ему в глаза. – Ты был как отец для меня, лучшим, которого я только мог бы иметь, так что ничего страшного. Всё будет в порядке, Брюс, всё будет хорошо. – Он успокаивает его, не переставая оказывать давление на

рану.

Я не перестаю плакать, взгляд моего отца фиксируется на моём. И я думаю только о том, что это не может быть последним разом, когда мы смотрим друг другу в глаза. Это не

может быть концом.

– Риз, твоя мать... – кашляет, из ее груди выходит кровь. Это не хороший знак.

– Папа, не уходи, пожалуйста, – прошу я. – Мне так жаль всё это, ты просто пытался

меня защитить.

Я слышу шаги, поднимающиеся по лестнице, и догадываюсь, что это полиция.

– Мы здесь! – кричит Эрос. Мы оба поворачиваемся, и Пейтон всё ещё на полу, но

пытается встать.

– Быстрее! – восклицает он, срывая голос.

– Эрос, Риз... – потом снова кашляет. – Теперь вы можете быть вместе. Вы должны

быть вместе... что бы ни случилось...

Его глаза закрываются.

– Папа! – кричу я. – Проснись!

Но он не просыпается. Его глаза закрыты.

Я продолжаю кричать. Пока полицейские уносят его, пока я вижу, как они уносят его тело, и пока Эрос поднимает меня с пола, обнимая. Я разрываю горло, пока плачу, как будто

это могло бы что-то изменить.

Я не представляю себе тот ад, который пришлось пережить Эросу, когда он был

маленьким.

Он видел, как умирают его собственные родители и его маленькая сестра, которую он, наверное, так сильно любил, пока он сам лежал там, беспомощный. Он пережил, как

тысячи полицейских забрали его насильно из его собственного дома, не понимая, что

происходит, не зная, вернется ли он когда-нибудь, не зная, увидит ли он снова своих

родителей, обвиняя его в убийстве, которого он не совершал.

Я всегда думала, что моя мама умерла из-за болезни, так что мне не пришлось пережить

это. У меня был мой отец. У него не было никого.

Теперь, когда я понимаю, что это значит быть на его месте, грудь сжимается, а сердце

болит, только от мысли об этом. Это невозможно вытерпеть.

Я вытираю слёзы, чтобы хотя бы немного увидеть, как полиция арестовывает Пейтон и

надевает наручники на её запястья. Это невероятно – всё это время она была здесь, рядом, каждый момент, каждая секунда, и мы не могли этого заметить. Я никогда не

доверяла ей, но даже не думала, что она может быть анонимом. Или лучше сказать, анонимной. Она, должно быть, унаследовала психологические проблемы своей матери, чтобы совершить всё то, что она нам устроила. Даже убить собственного брата.

Я не хочу её больше видеть. Просто хочу, чтобы её увезли.

Она проходит мимо нас, с размазанным по лицу тушью и спутанными волосами, её тянут

за собой сотрудники полиции.

– Когда-нибудь ты будешь моим, Эрос Дуглас, – шепчет она.

– Я бы предпочел умереть, как мой отец, чем быть с тобой. – говорит Эрос, сильнее

прижимая меня к себе.

Я до сих пор не могу осознать, что происходит. Я не могу прекратить плакать и не могу

двигаться. Мне хочется только одного – чтобы с моим отцом всё было в порядке.

Подходит один из полицейских.

– Мы нашли комнату, полную личных вещей, которые совпадают с теми, что

использовались анонимом, и много других вещей, которые ещё предстоит проверить, например, дневники, письма, записи и другие доказательства. – Он немного

прокашливается. – Но вы можете не переживать, всё уже позади. Мы отвезём Брюса

Расселла в больницу, и всё будет хорошо.

– Спасибо, – шепчет Эрос.

Я глубоко вдыхаю, чувствуя, как воздух наполняет мои лёгкие. Я не могу перестать думать

о своём отце. О ране на его животе, его лице и его последних словах.

Я поворачиваюсь и осматриваю квартиру Пейтон. Дверь, которая всегда была закрыта на

ключ, теперь открыта, и я подхожу, чтобы заглянуть внутрь. Это маленькая комната, в

которой стоит старая пишущая машинка, журналы и коробки, полные разных вещей.

Стены украшают фотографии Эроса и мои, но вместо моего лица на них – Пейтон с

Эросом. Это пугает.

Остальная часть квартиры кажется пустой, как будто здесь никто не жил. Я не знаю, что

Пейтон собиралась планировать, и, возможно, никогда не узнаю, но одно я точно знаю —

я сделаю всё, чтобы она провела последние дни своей жизни в тюрьме. Моё сердце всё

ещё бьётся бешено, и мои руки не перестают дрожать.

– Твой отец поправится, Расселл. Всё будет хорошо, – говорит Эрос, убирая волосы с

моего лица.

Мы оба покрыты кровью, и мне не важно, что мы грязные, мне важен только мой отец и

мы с Эросом. Больше ничего не имеет значения.

Я бы хотела закрыть глаза и проснуться в своей постели, чтобы это всё оказалось просто

кошмаром, чтобы я встретила Эроса в других обстоятельствах, но, сколько бы я ни

моргала, всё остаётся прежним. И это реальность, с которой мне предстоит столкнуться.

К счастью, у меня есть Эрос рядом, и теперь я уже не знаю, был ли это случай, удача или

судьба, но я смотрю на свои руки, покрытые кровью, и думаю обо всех моментах, которые

привели меня сюда. С того дня, как мы впервые встретились, столкнувшись в коридоре

школы, когда он вломился в мою комнату, заявив, что будет моим телохранителем, что

выбесило меня до предела. Я также вспоминаю наш первый спор из-за громкости его

музыки, мешавшей мне учиться, или тот момент, когда он впервые назвал меня

принцессой, на занятиях балетом. Тот день, когда мы с ним разгромили несколько

мотоциклов битой, и как сильно мы спорили перед тем, как впервые поцеловались. Ну а

после этого, конечно, мы продолжали ссориться. Не могу забыть тот день, когда я

последовала за ним в бар, и нас окружила группа преступников с оружием, или когда я

ударилась головой, и он остался рядом, держа мою руку, пока я не пришла в себя. Мы

даже испортили свадьбу друзей моих родителей, сбежав по вентиляционному каналу, после того как всю ночь целовались на кухне. Мы пережили взрыв машины, ужасный

вечер весеннего бала и грандиозную ссору из-за его мести. И как забыть тот самый день, когда сам Эрос Дуглас сделал мне предложение на причале в мой день рождения? Я

никогда этого не забуду. И, конечно, та ночь тоже стала нашей первой ночью, хотя потом

было ещё много других, что привело к тому, что Эрос чуть не потерял сознание, думая, что я беременна, хотя это всего лишь был термометр для воды. Потом его ранили на

матче за стипендию, когда я выступала на своем балетном шоу, и мы снова поссорились

из-за страха, что нам придется расстаться.

Последнее, что я помню, – это как мой отец застал нас с Эросом вместе в гостиной и

рассказал историю о смерти наших родителей и Майи Хилл, матери Пейтон. После этого

всё становится размытым, и, как только я думаю об этом, в желудке появляется тяжёлый

комок, который едва даёт мне возможность проглотить слюну.

Я смотрю на Эроса, который разговаривает с полицейским в нескольких шагах от меня.

Мы прошли через столько всего вместе, и теперь самое сложное – это попытаться вести

нормальную жизнь. Хотя, если честно, с ним рядом я сомневаюсь, что наша жизнь когда-либо будет нормальной. Его взгляд встречается с моим, и он прекращает разговор с

полицейским, чтобы подойти ко мне.

– Пейтон отправят в тюрьму за столько преступлений, что сомневаюсь, она когда-либо

выйдет на свободу, – вздыхает он. – Полицейские отвезут нас в больницу к твоему отцу, так что не переживай.

Я киваю, чувствуя, как немного успокаиваюсь. Ведь в такой момент потерять

самообладание не поможет ни мне, ни Эросу.

– Ты помнишь тот день, когда я была пьяная после вечеринки у Ариадны, и ты

пообещал, что будешь меня защищать? – спрашиваю, не отводя взгляда.

– Да, я помню, – отвечает он, его глаза становятся мягче, и я чувствую, как его рука

крепче сжимает мою.

– Ты выполнил это, – признаю я. – И ты обещал, что вернёшь моё доверие, когда я

найду твою тетрадь; и что мы найдём анонимного и выберемся отсюда вместе.

Эрос кивает, немного смущённый.

– Обе эти вещи сбылись, – бормочет он, немного удивлённый.

– Теперь хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что ещё. – говорю, глядя в глаза, с

серьёзным тоном. – Пообещай, что мы будем вместе, что бы ни случилось.

Я использую те же слова, что и мой отец.

Он вздыхает и обхватывает моё лицо руками.

– Ты что, думаешь, я бы выдержал любую другую избалованную девчонку, кроме тебя?

– спрашивает он с лёгким юмором.

– Пообещай мне это. – настаиваю я, нахмурившись.

– Не нужно мне ничего обещать, Расселл, потому что я точно не отпущу тебя, даже если

нас будут угрожать тысячи анонимов. Но если тебе от этого спокойнее... – он вздыхает.

Потом берёт меня за руки. —...обещаю, что мы будем вместе, что бы ни случилось.

Я киваю головой, гордая его обещанием и чувствуя себя спокойнее. – Не думай, что я

снова вынесу такого идиота, как ты, охранника, – отвечаю я, направляясь к двери.

– Хотя, думаю, теперь ты мне уже не понадобишься, – тихо говорю, поворачиваясь.

– О, да ладно! Ты же знаешь, что не сможешь прожить и дня без меня, – слышу его

голос позади.

И, несмотря на всю ситуацию, на моём лице появляется лёгкая улыбка.

И правда, это так. Мне не нужно знать, как я оказалась здесь, или почему; была ли это

случайность или дело судьбы, что мы пересеклись, не зная, насколько это опасно, не

зная, что, будучи вместе, мы разбудим величайшую угрозу, которую только могли бы

представить, когда мы столкнулись в этом коридоре школы. Да, хоть нам и не нравится

это признавать, я была избалованной девчонкой, а он – моим тупым охранником, но это

не имеет значения. И хоть мы были на грани потерять эту битву, я бы снова рискнула, потому что в конце концов мы спасли друг друга, и без предупреждения.

А такие истории никогда не забываются.

РИЗ

Дорогой папа,

Прошло уже четыре года с того дня, как ты ушел навсегда, но сегодня я скучаю по

тебе больше, чем когда-либо.

Не знаю, будешь ли ты задаваться вопросом, почему, там, где ты сейчас, или станет

ли это письмо пеплом, как только оно сгорит в огне. Но, возможно, мне просто нужно

было почувствовать, что я все еще могу поговорить с тобой.

Если бы ты меня никогда не спас, если бы ты не встал перед той пулей, которая

должна была меня поразить, я никогда бы не смогла пережить этот день. Так что я

обязана этим всем тебе. Потому что сегодня, наконец, после стольких лет и

стольких преград, Эрос и я поженились.

Клянусь, это был самый счастливый день в моей жизни. Мое платье – это то, которое мама носила на вашей свадьбе. Потребовались несколько изменений, но в

конце концов оно получилось идеально. Я распустила волосы, а кольцо – то же, которое Эрос подарил мне почти пять лет назад. А знаешь что? Эрос согласился

надеть смокинг без возражений. И он так хорошо в нем выглядел. Точнее, как кольцо на

пальце.

Мы поженились на причале нашего дома на озере. Здесь, в Майами, где все это