Текст книги "Плохое влияние (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уоллес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Глава 20

ЭРОС

Чёрт. Почему, нахрен, должны были жениться друзья Брюса? Ладно, нет. Почему, Брюс, чёрт побери, должен ехать на эту долбаную свадьбу? И ещё хуже – тащить нас с Риз

туда.

– Пассажиры рейса 3437D, направляющиеся в Орландо, пожалуйста, подойдите к

выходу на посадку, – слышится по громкой связи в аэропорту.

Я сглатываю.

Я всегда думал, что ничего не боюсь. Так было до сегодняшнего дня. Сегодня я

обнаружил, что мне страшно, нет, больше того – меня пугают чёртовы самолёты. Даже не

просто пугают, а они меня до жути пугают.

– Давай, папа, мы опоздаем на рейс, – жалуется Риз, тянув меня за руку, пока Брюс

разглядывает витрину в магазине в аэропорту.

– Спокойно, дорогая, этот самолёт не взлетит без нас. Мы пассажиры первого класса, —

отвечает он с гордостью, толкая свой чемодан.

Я следую за ними, таща весь розовый багаж Риз и свою маленькую, почти пустую

чемоданчик, едва наполненный.

– Эрос, ты в порядке? Ты какой-то бледный.

Я киваю головой, чувствуя резкое головокружение.

– Да, всё нормально, просто, наверное, давление упало, – бурчу, стараясь не придавать

значения. Если бы они знали, что мне страшно лететь на самолёте, они бы поржали мне в

лицо. Эти люди летают на самолётах так, как мы с района ездили на метро. Почти каждый

день.

– Хочешь что-нибудь перекусить перед посадкой на самолёт? – спрашивает она с

заметной тревогой.

– Нет, спасибо, не голоден.

Брюс качает головой, как будто я что-то не понял, но я так и не могу понять, что именно.

Всё, что я знаю – если продолжу сейчас, я все вырву, когда эта машина смерти взлетит в

небо.

Риз смотрит на меня с нахмуренными бровями, как будто пытается разгадать меня, но

отводит взгляд, как только я на неё смотрю, и ничего не говорит. Я краем глаза наблюдаю

за её стройным телом, но даже это не помогает мне избавиться от того чувства тревоги, которое я чувствую. Мне хреново.

Когда мы сдаём багаж и садимся в самолет, стюардессы сажают нас в бизнес-класс, и Риз

оказывается рядом со мной. Брюса садят на соседний ряд. Он достаёт таблетку, откидывает кресло и начинает засыпать. Стюардесса оглядывает меня кокетливо и уходит

по проходу, качая бедрами. Риз делает гримасу удивления, и я пытаюсь расслабиться, откинув голову назад, игнорируя ситуацию.

– Ты что, не видел этого? – спрашивает она, снова глядя в проход и следя за её

движениями взглядом.

– Да, видел, – отвечаю, чтобы она оставила эту тему в покое. Я смотрю в иллюминатор

на крыло самолета и глубоко вдыхаю.

Риз поднимает бровь. – Ты боишься летать.

Чёрт. Как она узнала?

Я громко смеюсь, и этот смех выходит какой-то фальшивый, и качаю головой. – Нет, не

боюсь. Я вообще ничего не боюсь.

Риз рисует на лице ехидную улыбку, которую мне бы хотелось рассматривать гораздо

дольше. Солнечные лучи проникают через маленькое пластиковое окно самолета и

играют на её волосах, делая их светлее.

– Да-да, боишься именно самолётов.

В этот момент стюардессы объявляют, чтобы мы пристегнули ремни, и я снова невольно

сглатываю комок в горле.

– Я же знала, что с тобой что-то не так! – радостно заявляет она.

– Не трогай меня, пожалуйста, – прошу я с улыбкой, проводя руками по лицу. – Ты —

зануда.

– А ты – маленькая девочка с розовыми чемоданами, которая даже не умеет их таскать,

– защищаюсь я.

Она прищуривает глаза, словно готовая что-то сказать, но затем снова надувает губы. И

когда я на неё смотрю, мне кажется, что я забываю, что нахожусь в самолёте, и начинают

приходить другие мысли. Пока она не заговорила.

– Я собиралась дать тебе таблетки, что есть у моего отца, но ты идиот, и не

заслуживаешь их, – говорит она, скрестив руки.

Самолет начинает двигаться, и меня начинает тошнить.

– Расселл, – бормочу, крепко держась за подлокотники кресел. – Дай мне эти чертовы

таблетки.

– Нет, – отвечает она, глядя вперёд.

Самолет начинает поворачивать, и моё сердце бьётся быстрее.

– Пожалуйста, – прошу я, и её взгляд возвращается ко мне. Не знаю, то ли из-за

жалости, то ли из-за паники и слабости, что наверняка написано на моём лице, но она

вздыхает, закатывает глаза и кивает.

– Ладно, – говорит она, передавая мне таблетку. Я кладу её в рот и глотаю быстро, чувствуя, как она проходит по горлу. Это ничего такого, я уже делал это раньше. Но те

были совсем другие таблетки.

– Вот тебе вода, чтобы... – оставляет она фразу в воздухе, когда видит, что я уже

проглотил таблетку.

Самолет набирает скорость. Становится гораздо быстрее. Я крепче сжимаю подлокотники

и закрываю глаза. Я ощущаю, как чья-то рука берёт мою, и маленькие тёплые ладони

обвивают мою, идеально сойдясь с ней. Я открываю глаза и вижу, как Риз улыбается мне

невинной улыбкой, держит мою руку, пока самолёт не взлетает. И вот, без всякого

предупреждения, мы уже в воздухе. Я смотрю в окно, наблюдая, как города и дома

становятся всё меньше и меньше, пока не остаются только облака.

Моё тело расслабляется, я отклоняюсь назад в кресло. Я чувствую лёгкую тревогу, когда

руки Риз отпускают мою, но вскоре одна из них снова ложится мне на голову, поглаживая

её мягко и делая маленькие круги.

О боже, эта девчонка не понимает, что она делает.

Я пытаюсь сохранять спокойствие, но постепенно мои веки тяжелеют, и я, наконец, засыпаю, забыв обо всём, кроме того, как она меня трогает.

* * *

– Мне не нравится это. – говорю я с раздражением, смотря на себя в зеркало

примерочной.

– Эрос, ты не можешь пойти на свадьбу в спортивном костюме, – говорит Брюс усталым

тоном.

– Ну, я надену рубашку, но этот костюм я не буду носить, – отвечаю, снова смотрясь в

зеркало. К тому же, уверен, что он стоит больше, чем ползарплаты. Хотя меня это не

сильно волнует, всё равно я не буду платить.

– Давай, выходи, покажись нам, – пытается развеселить меня его друг, тот, у которого

свадьба.

Я откидываю занавеску, и оба прекращают опираться на стену и смотрят на меня.

– Похож на идиота, – говорю я, злясь.

Друг Брюса, чьё имя я не помню, расхохотался.

– Слушай, ты как модель от Calvin Klein. Мне 45 лет, я на 15 килограммов тяжелее, вот я

буду выглядеть как идиот, а все будут смотреть на меня.

– Твои проблемы не делают меня счастливее, – отвечаю, пока поправляю чёрный

пиджак от смокинга. К нему идут такие же туфли и бабочка. Всё это напоминает мне

людей, которых я раньше грабил, когда сбегал. Иронично, что теперь я с ними живу.

Вместо того, чтобы обидеться, как это сделал бы Брюс, он снова смеётся и мурлычет что-то типа: «Мне нравится этот парень». Брюс смотрит на меня с выражением лица:

«Перестань открывать рот», но я знаю, что он был бы рад, если бы я продолжал, так что

не собираюсь молчать.

– Ладно, снимай это и пошли платить, уже темнеет, и ужин, наверное, готов, – говорят

они, прежде чем уходят.

Мне хочется снести все двери в кабинке и сжечь этот магазин, но вместо этого я сжимаю

кулаки и, в первый раз в своей жизни, делаю то, что мне говорят. После того как мы

оплатили смокинг, мы выходим из магазина и садимся в чёрную лимузин, который ждал

нас на противоположной стороне улицы. Брюс и его друг, которого, как мне показалось, зовут Патрик, весь путь спорят о каких-то делах, а водитель не заводит разговор. Так что я

просто смотрю в окно, и этот район сильно напоминает тот, где живут Расселл. Если

сказать, что это район богатых, описания можно и не давать.

Прибыв, мы выходим из машины и входим в огромную усадьбу с садом и террасой.

Приветствуют нас горничные, и, войдя внутрь, нас встречает жена Патрика.

– Как прошли покупки? Надеюсь, ты купил что-то очень красивое, Эрос! У нас ужин уже

готов, давайте садитесь, будем есть! – говорит Джозефина, не давая мне вставить ни

слова, но, честно говоря, я бы и не ответил, если бы она мне дала время.

Я оставляю сумку с костюмом в прихожей и направляюсь в столовую, где сажусь на стул с

усталостью. Затем приходят молодожёны вместе с Брюсом и садятся рядом. Я

оглядываюсь, надеясь увидеть Риз, но её нигде не вижу. Взрослые обсуждают декор для

свадьбы и приготовления, пока кто-то не заходит в комнату.

– Извините за опоздание, я была в душе, – извиняется Риз, переплетая руки перед

собой, как хорошая девочка.

Её волосы мокрые, и они свисают перед её лицом мелкими прядями. Она надела летнее

платье с тонкими бретелями и цветами, которое идеально сидит на ней и открывает её

руки. На ногах у неё балетки, которые делают её ещё ниже. Мне приходится сглотнуть, чтобы продолжать смотреть на неё, потому что черт возьми, она выглядит чертовски

прекрасно.

Чёрт, Эрос, отвлекись уже!

– Ничего страшного, дорогая, скажу обслуживающему персоналу, чтобы подали ужин, —

говорит Джозефина, держа в руках золотой колокольчик на столе. Почти сразу появляются

официанты с подносами, которые ставят их на стол и элегантно раскрывают.

У них лица такие, будто они сыт по горло этими людьми, но, конечно, ничего сказать не

могут. Да, почти, как и я.

Чувствую себя так неуютно и хреново, что позволяю этим людям обслуживать меня, что

чуть ли не теряю аппетит. И говорю "чуть ли не", потому что у меня такой зверский голод, что я не могу не поесть. Особенно когда еда такая вкусная, как эта. Без понятия, что это, но я бы съел ещё три тарелки.

А я-то думал, что мне повезло, когда в исправительном доме подавали холодные спагетти

с томатом. Ну и дурак я.

– Ну что, Эрос, какие у тебя планы на будущее? Ты нам ещё ничего о себе не рассказал,

– спрашивает Джозефина, элегантно и с изяществом нарезая свой стейк. Я вытираюсь

салфеткой и проглатываю еду, прежде чем ответить.

– Ну, на самом деле, не особо думал об этом… – говорю, стараясь выглядеть

интересно. Вижу взгляд Риз с другой стороны стола, прямо напротив меня, и вспоминаю

её речь в машине. Ту, в которой она настаивала, что мне надо что-то делать со своей

жизнью.

– Но у меня есть место в футбольной команде в Майами-Бич, это может привести к

какой-то стипендии в будущем, так что думаю, что приму это предложение.

Риз посылает мне довольно кокетливую улыбку, от которой мне хочется встать прямо

сейчас и поцеловать её. То, чего я никогда не смогу сделать. Брюс выглядит немного

удивлённым, или может быть, даже раздражённым, но ничего не говорит.

– Ого, рада за тебя. Надеюсь, всё у тебя получится, – говорит Джозефина, радуясь за

меня.

– Я тоже, – отвечаю я, не отрывая взгляда от Риз, которая делает то же самое.

Начинается сражение взглядов, в котором никто, кроме нас двоих, не имеет понятия, что

происходит.

* * *

Я снова поворачиваюсь, обнимаю подушку и заставляю себя закрыть глаза. Но это тоже

не работает. Я не могу перестать думать о ней. Сколько бы я ни пытался, не получается, и

поэтому я не могу уснуть.

Раздосадованный, я сажусь и включаю свет на тумбочке. Смотрю на время на телефоне

– три часа ночи. Сидя на краю кровати, я опираюсь на колени и протираю лицо.

Поскольку сон не приходит, а я уже до чертиков устал, решаю выйти из комнаты и взять

стакан воды, чтобы немного прийти в себя. Не утруждаю себя надевать футболку, потому

что в такое время вряд ли кто-то бродит по дому, да и мне жарко.

Спускаюсь по лестнице, стараясь не шуметь, и, когда захожу на кухню, обнаруживаю, что

кто-то пришёл с той же целью. Похоже, жизнь решит поиздеваться надо мной. Это не кто

иная, как Риз Расселл. Она стоит ко мне спиной и наливает воду из кувшина, но я бы

узнал её и с завязанными глазами.

– Похоже, кто-то тоже не может уснуть, – говорю тихо.

Риз пугается, едва не выплеснув воду, и ставит стакан на стол, прижимая руку к груди.

– Ты меня напугал, идиот, – говорит она, выдыхая.

– Это была моя цель, принцесса, – произношу я, подходя к ней. Она автоматически

поворачивается ко мне, ставит кувшин на прилавок и заправляет прядь волос за ухо, немного смущённая. На ней пижама из шёлка, почти не оставляющая ткани, что

заставляет мои глаза неохотно заостряться на её теле.

Когда она пьёт воду, я замечаю, как слегка дрожат её руки. Она нервничает. Я кладу руки

на кухонную столешницу, и она чуть поворачивается ко мне.

– Знаешь, одно из немногих воспоминаний о моей маме – это когда я была маленькой и

не могла заснуть. Она всегда говорила, что, если ты не можешь уснуть, значит, ты

просыпаешься в чьём-то сне. – произносит она мягким голосом, как только заканчивает

пить воду.

В комнате темно, нас освещает лишь свет луны, проникающий через окно и оставляющий

голубоватые оттенки по всей кухне.

Тишина. Только откуда-то из окна доносятся стрекотания кузнечиков.

Я обвожу её маленькое тело и встаю напротив, опираясь на столешницу с обеими руками

по бокам её тела. Не знаю, почему я это делаю, но что-то в моей душе побуждает меня

подойти к ней как можно ближе.

– Ты что, оправдываешь мою бессонницу, Расселл? – произношу с хриплым голосом, наклоняя голову.

Она чуть приоткрывает губы, чтобы лучше дышать, и кивает, её взгляд скользит по моему

животу. Я вижу, как она сглатывает слюну.

– Может быть, – говорит она почти шёпотом.

Мне не нужно думать слишком долго, чтобы понять, что она только что косвенно сказала, что она мечтала обо мне. Я мог бы ответить, что и я тоже, что она – причина, по которой

я не могу уснуть. Причина, по которой я схожу с ума. Но я не говорю этого. Я поступаю

совершенно иначе.

Я хватаю её за затылок и прижимаю свои губы к её губам, которые не заставляют себя

долго ждать и мгновенно отвечают на поцелуй.

Наши рты двигаются синхронно, создавая самое чертовски идеальное чувство, которое я

когда-либо испытывал в своей гребаной жизни. Она ласкает мой торс, поднимая руки к

моим волосам и запутывая их там. Она целует меня с желанием и страстью, и я не

остаюсь в долгу.

Я поднимаю её с пола и сажаю на столешницу, оказываясь между её ног, при этом сильно

сжимаю её талию пальцами и глажу живот. Боже, что со мной делает эта девчонка?

Я чувствую, как она царапает меня по верхней части спины, и издаю приглушённый рык.

Чтобы компенсировать это, я хватаю её за волосы, и она ещё шире раскрывает рот, позволяя моей языку проникнуть внутрь, усиливая поцелуй.

Я не знаю, сколько времени мы так проводим. Но мне этого достаточно, чтобы понять

несколько вещей.

Первое: уже не волнуют меня угрозы Брюса Расселла. Ни угрозы анонимного

отправителя.

Второе: я бы пошёл в тюрьму, лишь бы почувствовать это и сделать это хотя бы ещё пару

раз.

Третье: я никогда не чувствовал этого, и, думаю, не почувствую больше никогда, если не

будет она. Поэтому я, похоже, в большой заднице.

Четвёртое и последнее: я решил рискнуть.

Что бы мне это ни стоило.

Глава 21

РИЗ

Я хочу умереть.

Ну нет, не хочу умереть. Я хочу подойти к нему и целовать его, пока не останусь без

воздуха, а потом, наверное, смогу умереть спокойно.

Как... как он может быть таким совершенным, это просто невозможно!

– Риз, дорогая, ты в порядке? – спрашивает Джозефина с её места. Её сестра

подправляет последние детали прически, и по туалетному столику разложены различные

косметические средства.

Я отрываю взгляд от окна на секунду, чтобы посмотреть на неё.

– Эээ... Да, конечно, – говорю, кивая головой.

– Ты выглядишь немного рассеянной.

– Это ничего важного, правда, – отвечаю, снова поворачиваясь, чтобы найти Эроса во

дворе. Персонал устанавливает последние приготовления и раскладывает оставшиеся

стулья. Гости уже прогуливаются по саду, украшенному белыми простыми цветами, и

начинают садиться.

Но я не вижу его нигде.

– Так, я готова, – говорит радостным тоном Джозефина. – У меня есть что-то старое и

голубое, волосы сделаны, платье красивое... Подожди. Платье действительно красивое, правда? Чёрт! Я должна была купить то без рукавов, но их не было в моем размере. Да, конечно! В это никто не поверит! Всегда могли бы сделать несколько поправок и...

– Джозефина, – перебиваю её. – Ты прекрасна. Правда. – улыбаюсь ей.

Её сестра смеётся.

– Ты тоже, – говорит она мне. – Вообще-то, мы хорошо выбрали это платье, тебе оно

идеально подходит.

Я благодарно улыбаюсь. На самом деле, платье не такое уж и плохое. Сначала я думала, что оно слишком яркое, но потом поняла, что не так уж много случаев, когда можно

надеть красное платье, состоящее из двух частей, с открытым животом и декольте. И

теперь я знаю, что сделала правильный выбор.

Снова смотрю в окно, немного прищурив глаза. Где же он?

– Мне нужно идти, я оставила Майкла одного с тремя детьми, – извиняется её сестра, вытирая маленькие слезы.

– Ладно, – отвечает Джозефина, тоже вставая.

Прежде чем её сестра успевает открыть дверь, слышатся три легких стука. Когда дверь

открывается, появляется Эрос в своем идеальном черном смокинге и с бабочкой, и я

искренне не верю, что всего несколько часов назад я целовала этого парня, который, кажется, только что спустился с небес. И нет, я не преувеличиваю ни капельки.

– У меня сообщение для невесты, – говорит он с улыбкой. Джозефина улыбается, осматривает его с головы до ног.

– Парень, надеюсь, ты не собираешься сказать мне, чтобы я бросила Патрика на алтаре

и сбежала с тобой, потому что у нас будут серьезные проблемы, – говорит она, хихикая.

Я тоже смеюсь, затем с озорной улыбкой смотрю на Эроса, и он мне отвечает той же

самой.

– Нет. Я пришёл сказать, что всё готово. Гости уже ждут. – Он сожалеет о предложении.

Она смеётся, но лицо её меняется.

– О, Боже! Я выхожу замуж! – восклицает она, хватая меня за руки.

– Всё будет идеально, – подбадриваю её.

– Да, всё будет, конечно, – говорит она, слегка поправляя волосы. – Ладно, пора идти.

– Она выходит из комнаты и делает глубокий вдох. – Пожелайте мне удачи.

Я перекрещиваю одну ногу перед другой, слегка шатаясь, пока держу сумочку перед

собой и наблюдаю, как она исчезает в коридоре. Эрос оглядывается и, когда она

полностью исчезает, медленно закрывает дверь, чтобы не создать шума. Повернувшись, он идет ко мне, медленно облизывая нижнюю губу. Как хищник, готовый атаковать свою

добычу.

– А что у нас тут? – произносит он хриплым голосом, осматривая меня с головы до ног.

Это заставляет мои нервы напрягаться, а пульс учащается. Я смеюсь и кидаю сумочку на

пол, обвиваю руками его шею. Я на каблуках, поэтому почти такая же высокая, как он.

Почти, потому что Эрос все равно выше. Он проводит руками по моей талии, опуская их

еще ниже и чуть назад, прижимая меня к себе.

Я приоткрываю губы и поднимаю голову, пытаясь достать до его губ, но он наклоняет

голову назад, что заставляет меня еще больше волноваться.

– Я думал, ты считаешь меня идиотом и ненавидишь меня, – говорит он с гримасой.

Я скользну руками по его плечам и перекрещиваю их за его спиной, прижимаясь еще

сильнее.

– Да, ты идиот. Я тебя ненавижу, – произношу я медленно, прежде чем снова

попытаться. На этот раз, оставаясь всего в миллиметрах от его губ.

– В таком случае... – шепчет он, его дыхание учащается. Я чувствую, как его теплое

дыхание касается моих губ, и клянусь, я никогда так не хотела поцеловать кого-то. – Я

тоже тебя ненавижу, Расселл.

Мне не удается ответить, потому что он прижимает свои губы к моим и толкает меня

назад, заставляя меня потерять равновесие из-за каблуков, что заставляет меня

рассмеяться прямо посреди поцелуя. Я следую его ритму, возбужденная и нетерпеливая, как этой ночью, но чуть более сладко. И черт возьми, теперь я понимаю, почему у него

имя как у Бога. Потому что его губы – это чертов рай.

Раздаются удары в дверь, и, увидев, что Эрос не собирается останавливаться, я сама

разрываю поцелуй.

– Риз, ты там? – спрашивает мой папа с другой стороны двери.

Я резко отстраняюсь от Эроса, как если бы его прикосновение вдруг стало огненным.

Святые угодники.

Эрос поднимает брови, но не перестает улыбаться, как будто вся эта ситуация забавная.

И что еще хуже, его губы все в красной помаде. Точно такой же, как у меня.

– Да! Подожди минутку! Я как раз платье примеряла! – кричу я, толкая его к шкафу.

Когда я открываю его, вижу, что в нем нет места. Он заполнен сумками, и сверху есть

ящик, так что он не может спрятаться там.

Я подбираю сумочку с пола и быстро поправляю макияж в зеркале, чтобы не было видно

следов. Эрос сдерживает смех.

Я снова толкаю его в пространство между дверью и шкафом и пытаюсь стереть помаду с

его губ пальцем, но безуспешно.

– Приведи себя в порядок, – шепчу я строго. Он поднимает руки в знак мира.

Я уже собираюсь открыть дверь, когда он хватает меня за руку и снова тянет к себе.

– Будь спокоен! – говорю я, стараясь не кричать.

– Ты слишком красива, – шепчет он, прислонившись к стене.

О, боже. Как теперь можно дышать?

Ручка двери открывается, и я спешу схватить её, чтобы сделать вид, что я тоже открываю

дверь.

– Привет, папа, – говорю с невинной улыбкой.

– Привет, – отвечает он, не совсем уверенно. Поднимает немного голову и смотрит за

меня. – Ты не знаешь, где Эрос? – спрашивает, даже не глядя на меня.

Я смотрю вправо. Он наблюдает за мной, кусая губу.

– Эмм... Нет. А что? – когда я замечаю, что он собирается войти в комнату, делаю шаг

назад и поворачиваюсь вокруг себя.

– Посмотри на меня! – восклицаю я громче, чем думала. – Мне подходит это платье?

Кажется, мой отец немного отвлекается от своей поисковой миссии, смотря на меня и

улыбается с любовью.

– Ты очень красивая. Хотя, мне кажется, ты слишком долго ждала, чтобы его надеть.

– Я не хотела, чтобы оно испортилось, – отвечаю я, быстро направляясь к двери и

зацепляя свою руку за его, почти увлекая его в коридор. – Ты видел, сколько детей у

сестры Джозефины? – спрашиваю, пытаясь его отвлечь. Он снова смотрит назад, но не

видя ничего, кажется, он успокаивается.

– Майкл мне сказал, что Фиона снова беременна.

Я делаю фальшивый звук восклицания, и когда мы почти спускаемся по лестнице, я снова

оглядываюсь. Правда, мне совсем не интересно, о чем он мне рассказывает, и я не могу

не улыбаться, вспомнив о том, что только что произошло, все еще с учащенным пульсом

и дрожащими ногами от адреналина.

* * *

Обычно говорят, что свадьбы – это нечто волшебное и особенное. Считается, что, когда

ты выходишь замуж, это должен быть самый счастливый день в твоей жизни. Ты —

главная героиня или герой, и всё крутится вокруг тебя. Так вот, позвольте мне сказать, что

с этой точки зрения свадьба – это скукотища. Серьёзно. Я потеряла всякое желание

выходить замуж после того, как побывала на этой церемонии. Это было скучнее, чем

уроки мистера Тёрнера, а это уже о чём-то говорит.

– Всё отлично, доходы выросли на тридцать процентов, а студенческий совет уже

готовит весенний бал, – объясняет мой отец своим друзьям-богачам, пока они

наслаждаются закусками на банкетном столе.

К сожалению для меня, я вынуждена оставаться здесь, потому что, если я уйду посреди

разговора, это будет невежливо. А мой отец не хочет, чтобы я вела себя грубо, когда

нужно производить хорошее впечатление.

Я бросаю взгляд на зал, полный столов. Я не разговаривала с Эросом с тех пор, как мы

встретились в комнате невесты, и, кажется, вселенная хочет, чтобы так и продолжалось, потому что нас даже не посадили вместе ни в машинах по пути сюда, ни за столами на

обеде, ни даже на мессе. Я всё время была рядом с отцом на всей свадьбе, и, честно

говоря, мне уже немного надоело. Ну, не немного, а довольно сильно.

– Риз, дорогая, не принесёшь мне ещё шампанского? – спрашивает мой отец с улыбкой, протягивая мне бокал.

Я улыбаюсь и беру его.

– Конечно, папа.

– Очень очаровательная молодая девушка, – слышу, как какая-то дама говорит моему

отцу, как только я оборачиваюсь. Наверное, она говорит это из вежливости, потому что я

говорила с ней весь банкет, или точнее, она говорила со мной, и я могу поклясться, что

она меня совсем не любит. Был момент, когда она сказала, что я слишком

"провокационно" одета для свадьбы. Мне чуть не захотелось кинуть в неё икру, но я

сдержалась.

Я закатываю глаза и продолжаю идти к столу с угощениями.

Я почти уже беру бутылку, когда вдруг слышу щёлканье пальцев, которое привлекает моё

внимание.

Я поворачиваю голову, но не вижу никого.

– Риз, – шепчет кто-то. Я снова поворачиваюсь в другую сторону и вижу Эроса, который

зовёт меня из коридора.

Не могу не улыбнуться, глядя на него. Он поднимает указательный палец, показывая мне

знак, чтобы я подошла. Я качаю головой и поднимаю бокал, давая понять, что я занята.

Он пожимает плечами, вскакивает на стул посреди коридора, а затем поднимает руки и

начинает снимать один из квадратиков на потолке.

– О боже, – шепчу, не отрывая взгляда. Когда я осознаю, что шампанское начинает

переливаться из бокала, я спешно ставлю бутылку на стол.

– Эрос, – шепчу, пытаясь привлечь его внимание. – Эрос! – говорю немного громче.

Он поворачивается и подмигивает мне.

Чёртов идиот.

Я осматриваюсь, убеждаясь, что нас никто не видит.

– Что, чёрт возьми, ты творишь? – шепчу ему. Он молчит.

– Подожди меня, – говорю, делая жесты, прежде чем сделать глоток шампанского, чтобы оно не пролилось, и нести его к отцу.

– Вот, – говорю с нервной улыбкой.

– Спасибо, маленькая.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, прежде чем эта дама начнёт снова расспрашивать меня о

моей жизни студентки или спрашивать, есть ли у меня парень. Но голос моего отца

останавливает меня.

– Куда ты идёшь?

– В туалет, – говорю, не задумываясь.

– Но туалет в другую сторону, – говорит он немного растерянно.

– Потому что... я не в тот туалет иду. Я в другой, – бурчу с нервным смехом.

Мой отец кивает головой, слегка озадаченный, и я тороплюсь вернуться, чтобы найти

Эроса.

Когда я прихожу, потолок на месте, а он сидит на стуле и курит сигарету.

Мой первый инстинкт – это отнять у него сигарету и выбросить её.

– Ты не можешь здесь курить.

Эрос поднимает руки в воздух, выпуская дым.

– Расслабься. Мы не можем целоваться, а мы целуемся.

Я открываю рот, а потом снова закрываю его, потому что мне нечего на это ответить.

Честно говоря, он прав.

– Что, черт возьми, ты делал? Ты что, с ума сошёл? – спрашиваю, сводя брови и

скрещивая руки.

– Я собирался выйти отсюда, чтобы твой отец не заставил меня оставаться с этой кучей

стариков и не смотреть, как новобрачные режут торт. Я уже задолбался от этой свадьбы,

– говорит он, вставая.

– Ты что, думал уйти оттуда? – спрашиваю, нахмурив брови и скрестив руки.

– А куда ещё? – отвечает он.

– Может, через заднюю дверь? – отвечаю я тем же тоном.

– Они закрыты, дорогая "я самая умная", – говорит он, поднимая пальцы в воздух, подражая моему голосу.

– И поэтому мы должны выйти через вентиляционное отверстие, господин "я считаю себя

шпионом"?

Эрос делает шаг ко мне, смотрит сверху вниз и скрещивает руки. Он вызывает меня на

дуэль, что меня бесит.

– У тебя есть идея получше?

Я прищуриваю глаза и отвожу взгляд.

– Нет, – бурчу я, сердито.

– Что ты сказала? – снова спрашивает он, поднося руку к уху.

– Я сказала "нет", идиот слепой.

– Ладно, теперь поцелуй меня, – говорит он, обвивая мои бедра руками и притягивая

меня к себе.

– Не хочу, – отказываюсь, отворачивая голову. Хотя на самом деле я очень хочу, черт

возьми, мне так этого хочется. Но мой гордость всегда на первом месте.

– Конечно, хочешь. К тому же я победил, это мой приз.

Я смотрю на его губы и, не раздумывая, прижимаю свои к его, создавая короткий, но

довольно интенсивный поцелуй, от которого у меня в животе появляется странное

чувство, которое щекочет. На самом деле, немного странно целовать того самого Эроса

Дугласа, моего глупого телохранителя, но, честно говоря, я бы могла привыкнуть.

– Ну что, пошли.

Сначала я забираюсь на стул, и Эрос помогает мне подтолкнуть меня наверх в

вентиляционный шахт, затем он поднимается и снова ставит квадратик на место. Шахта

довольно широкая, но для того, чтобы двигаться, нужно ползти на четвереньках. К

счастью, здесь довольно чисто, и я не испачкаю своё платье. Я знаю, что нужно двигаться

вправо, чтобы выйти, так как там находятся двери, поэтому начинаю ползти, а Эрос

следует за мной сзади.

– Как тебе? – спрашивает он.

Снизу, или точнее, снаружи, слышны голоса гостей и новобрачных, которые что-то ликуют.

Я почти собираюсь ответить, когда снова ставлю руку вперед, и один из квадратиков

падает вниз.

Я сдерживаю крик, закрывая рот рукой, когда понимаю, куда он упадет.

Прямо на торт.

Все начинают восклицать что-то, и Джозефина вопит, когда вся тортовая масса летит на

её платье, как раз в тот момент, когда новобрачные начинают его резать. Одна свечка

вылетает и попадает в голову даме, той самой, что разговаривала с моим отцом на

банкете. И самое удивительное – её волосы начинают гореть, она орёт как

сумасшедшая, пока не сбивает их и не кидает в воздух. Это даёт мне понять, что это

парик.

– Что, чёрт возьми, произошло? – спрашивает Эрос.

Мужчина рядом, думая, что у неё всё ещё парик на голове, выливает бокал шампанского

ей на голову, промочив её, и она начинает бить его сумочкой. А лучше всего то, что

горящий парик падает прямо на подарки, которые тоже начинают гореть.

– Подарки! Потушите подарки! – кричит Патрик, схватив чашу с пуншем, которую, видимо, собирается использовать, чтобы потушить огонь.

Джозефина начинает плакать, а фотограф не прекращает снимать. Уверена, у них

получится отличный альбом.

Честно говоря, мне бы очень хотелось посмеяться. Но когда я смотрю вниз и встречаю

взгляд ярости моего отца, который смотрит наверх и видит меня в вентиляционном шахте, все желания смеха исчезают. Это страшно. Я не могу описать своё лицо в тот момент, но

делаю всё возможное, чтобы натянуть улыбку и помахать ему, как идиотка.

– Расселл? – снова спрашивает Эрос.

– Дуглас, думаю, мы вляпались по самые уши.