Текст книги "Поцелуй Скарлетт (ЛП)"
Автор книги: Хейди Лоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
5.
У Скарлетт Резерфорд-Мэннинг улыбка богини, мягкий, чувственный смех сирены, проницательный, почти гипнотический блеск суккуба во взгляде. Когда она что-то рассказывает, вам кажется, что вы были там и это случилось с вами. Когда она смотрит на тебя, можно забыть, что всего час назад она чуть тебя не убила и отпускала едкие комментарии о «понаехавших» из твоей страны.
Почти.
Маркус и его родители с удовольствием слушали, как она рассказывает истории из своего пребывания в Сингапуре, где помогала местным юристам.
– Это правда: кормить голубей там запрещено. Я ничего не выдумываю.
Она заворожила всех; даже Норман и Фиона уделяли ей всё своё безраздельное внимание, вместо того чтобы дарить его друг другу. Она была искусной рассказчицей.
Я молча слушала её, поражённая произошедшей ранее переменой. Никто бы не поверил мне, если бы я рассказала им, что произошло между нами. Я даже начала сомневаться, не ошиблась ли. Она как будто не узнала меня, но это было невозможно, если только у неё не рыбья память.
– Однако там настолько красиво и чисто, что тебе, Маркус, там бы понравилось, – сказала она, нежно сжимая его бедро.
Потому что вместо того, чтобы сидеть со мной, своей девушкой, он предпочёл сесть рядом с сестрой.
Они не были похожи. Она унаследовала внешность от матери, вплоть до тугих кудрей и разреза глаз. Маркус был похож на отца, хотя ростом он был выше. Скарлетт была примерно моего роста: немногим ниже 170 см.
– Надо будет съездить туда вместе в следующем году, – с энтузиазмом сказал он.
"А как же я? Почему он не приглашает меня?" – думала я, сбитая с толку тем, как легко он обо мне забыл.
Словно прочитав мои мысли, он добавил:
– Да, ты тоже можешь поехать с нами, Дженна.
Я слабо улыбнулась. Скарлетт тоже улыбнулась, но в её улыбке было что-то неуверенное. В её глазах я увидела, что она помнит меня, но играет роль любящей сестры и дружелюбной свояченицы. Я не доверяла этой стерве!
– А этот милый мужчина, Нил, поехал с тобой? – спросила Фиона слишком любопытным тоном, чтобы быть убедительно небрежным.
– Да. Приятно быть там с другом. И да, мама, он просто друг, – верная своему имени, она покраснела[3]3
Имя «Скарлетт» означает «алый».
[Закрыть]. – Давайте не будем играть в игру «найдём-мужа-для-Скарлетт», ладно?
Хм, это уже интересно. Судя по тому, что она устроила с таинственной брюнеткой в парке, мужа у неё в ближайшее время не будет. Конечно, я не слышала ничего криминального, но любой мог бы подумать, что они поссорились на почве любви. Что самое интересное, так это то, что никто из её родных, казалось, не знал, что она больше по девушкам.
Она поднялась на ноги:
– По крайней мере, не раньше, чем я отосплюсь после разницы во времени, – она рассмеялась своим чувственным смехом, затем зевнула. Возможно, она была единственной на моей памяти, кто умудрялся сохранять красоту, даже зевая.
– В твои апартаменты никто не заходил, милая. Мы знаем, насколько ты в этом требовательна, – заверил её Норман.
– Спасибо, папочка, – она поцеловала его в щёчку. Я видела, как он растаял при её словах.
– Дженна, приношу извинения, но вынуждена исчезнуть. Уверена, ты понимаешь, – она снова зевнула, прикрыв рот рукой, затем улыбнулась. – Моему организму нужно выспаться примерно за неделю.
– Без проблем, – сказал я. Вот как ты извиняешься за то, что обложила меня на дороге? Неплохо.
– Уверена, мы ещё успеем познакомиться поближе.
В этих больших карих глазах было что-то озорное, отчего я немного встревожилась. Я просто знала, что с ней покой мне будет только сниться.
* * *
– М-м-м, ты вся мятная, – сказал Маркус, притягивая меня для поцелуя, как только я вернулась в комнату после чистки зубов.
Я достала свой MacBook и устроилась в постели рядом с ним.
– Ты не собираешься спать? – спросил он, когда я включила ноутбук.
– Нет, я что-то не устала. Решила немного поработать.
– Детка, ты в отпуске. Ты только что приехала. Расслабься немного.
Он никогда не понимал, насколько меня задевают подобные замечания, что с ним случалось довольно часто. Как будто ему в голову не приходило, что большинство нормальных людей зарабатывают себе на жизнь собственным трудом.
– Мне по-прежнему нужно платить ипотеку. И по счетам тоже. Ты ведь знаешь, что это такое, не так ли?
– Хорошо, я понял, – рассмеялся он. – Пытаешься сказать, что я избалованный и безответственный?
– Нет, не пытаюсь.
Хотя на самом деле именно это я и пыталась сказать.
Он поцеловал меня в щёчку. Его мало что обижало, если не считать родителей.
– Вы со Скарлетт точно поладите, – сказал он, взбивая подушку и ложась. – Она одержима работой. Ей всегда нужно чем-то заниматься. Если это не юридическая работа, то организация мероприятий по сбору средств, возня с лошадьми. Неудивительно, что у неё нет времени искать себе мужа.
Сейчас было самое подходящее время узнать о ней всю подноготную, раз уж он о ней вспомнил. Но действовать надо осторожно и деликатно.
– Но ведь у неё же были парни, верно? То есть, ты же видел их раньше?
– Кажется, какие-то были, – он на мгновение задумался. – Помню пару парней, которые ошивались рядом с ней. Хотя… это было, когда я ещё учился в школе. С тех пор никого.
– Тебе это не кажется странным? – спросила я, стараясь говорить небрежно, стуча по клавишам ноутбука, но не смотря на экран. Я не могла объяснить, почему его грубая старшая сестра так меня очаровала.
– Не совсем. Она скрытная, когда дело доходит до такого рода вещей. Кто знает, возможно, у неё есть тайная семья, о которой мы не знаем, – усмехнулся он.
"Или тайная подружка," – добавила я про себя.
Он снова сел:
– Эй, что ты о ней думаешь? Понимаю, что встреча была короткая, но какое у тебя первое впечатление?
– Она милая, – я слабо улыбнулась.
С оговоркой: только с вами! Или, может быть, я просто застала её в неподходящий момент? Она только что разорвала другие отношения, поэтому, естественно, пребывала не в лучшем настроении.
– Мне правда хочется, чтобы вы подружились. Это так много значило бы для меня. Дороже вас двоих у меня никого нет в жизни.
Это огромная ответственность – быть одним из двух самых дорогих людей в чьей-то жизни, особенно когда ты в его жизни всего 6 месяцев. Меня расстроило, что он сказал это так рано.
– Постараюсь, – сказала я.
Допуская возможность того, что я не дала Скарлетт реального шанса не быть сукой-фанатичкой, ненавидящей всех американцев, я решила в тот вечер не буду судить о ней, пока не узнаю её как следует. То есть, если Маркус любит её, разве она может быть плохой?
* * *
Я закрыла ноутбук так тихо, как только могла, пока Маркус дремал. Двигаясь бесшумно, я выбралась из кровати, подкралась к своему чемодану и осторожно расстегнула его, пару раз оглядываясь, не разбудила ли Маркуса.
Довольная тем, что он не проснулся, несмотря на шум, я вслепую запустила руку на дно чемодана и вытащила пачку "Мальборо" и зажигалку, которую купила на блошином рынке – на ней была дешёвая наклейка с Томом и Джерри, вероятно, нарушающая права торговой марки.
Тайком выбираться из такого большого дома сопряжено с гораздо большим риском, поскольку никогда не знаешь, откуда кто может выскочить. Кроме того, пробираясь по тёмным коридорам и спускаясь по лестнице, я не могла отделаться от мысли, что вот-вот увижу какое-нибудь привидение. Маркус и Скарлетт, должно быть, здорово веселились, играя здесь в прятки в детстве.
Когда я вышла на улицу, на меня подул прохладный ветерок. В чистом чёрном небе мерцали звёзды. Воздух пах свежестью и сельской местностью, совсем не похожей на загрязнённый лондонский воздух.
Я закурила. Первая затяжка была восхитительной. Последнюю сигарету я выкурила в аэропорту Бостона незадолго до посадки в самолёт. С тех пор мне всё время хотелось курить.
Хотя я по-прежнему отрицала наличие у себя зависимости, я знала, что, по крайней мере, смогу продержаться 3 дня без сигареты (хотя я чуть не сдалась и попросила у парня в Ватерлоо затяжку, когда была с Маркусом). Он не знает, что я курю – по крайней мере, при нём я не курила. Он не знает, что я тайком провезла пачку сигарет. В прошлом он говорил довольно неприятные вещи о курильщиках, и всё это, заметьте, было правдой. Я не хотела разочаровывать его тем, что я одно из тех чудовищ, которых он презирает.
На другом конце двора открылась дверь во флигель, и оттуда кто-то вышел. Зажглись светильники, и я увидела, как Скарлетт застёгивает свой розовый халат. Примерно с расстояния 35 метров я незаметно видела, как она сунула в рот сигарету и несколько раз безуспешно попыталась её прикурить. Должно быть, у неё в зажигалке закончился бензин.
Именно тогда она подняла голову и увидела меня.
Блин! В ней было что-то такое, отчего я занервничала. И эти нервы усилились, когда она подошла ко мне.
– Ты же знаешь, что это вредная привычка, верно? – спросила она с какой-то странной, дерзкой улыбкой.
– Знаю, но, похоже, просто не могу от неё избавиться. Огонёк нужен?
Я стала выуживать зажигалку из пачки сигарет, которую до этого положила на пол, но она приблизилась ко мне с сигаретой в зубах и прикурила от моей сигареты. В воздухе витал её аромат. Ваниль? Белый мускус? Что-то восхитительное.
Я смотрела на неё, сама того не сознавая. Она провела рукой по своим густым вьющимся локонам до плеч и посмотрела на небо.
– В Англии никогда не бывает так звёздно. Не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильное впечатление, – пошутила она. – И погода обычно не такая хорошая.
– Не волнуйся, Маркус много рассказывал мне об английской погоде. Я знаю, что обычно погода другая.
Когда она снова посмотрела на меня, по тому, как блестели её глаза и как она ухмылялась, у меня возникло ощущение, что она знает какой-то секрет, в который я не посвящена. Я нервничала от неё ещё и потому, что никогда не стояла так близко к столь красивой женщине, как она. Вся эта тайная встреча поздним вечером казалась мне чем-то нереальным.
– Дай угадаю: он не знает, что ты куришь. Он ненавидит курильщиков, – сказала она.
– А про тебя он знает? – я имела в виду не только то, что она тоже курит, а скорее ту таинственную девушку, с которой она поругалась в парке.
– Нет. Пусть это будет нашим маленьким секретом.
В отличие от большинства курильщиков, курила она грациозно, как настоящая леди, если такое вообще возможно. Все её движения выглядели безумно сексуально, как будто это не смертельно опасная привычка. Если бы я уже не курила, то под её влиянием наверняка начала бы.
– Кроме того, это всего лишь случайное проявление слабости, – добавила она – Последняя пара дней выдалась напряжённой.
Мне до такой степени хотелось расспросить о ссоре в парке, что это вертелось у меня на кончике языка. Но я этого не сделала. Нет, очевидно, никто не должен был об этом знать.
– Маркус сказала, что ты адвокат.
– Да, на полставки. Веду дела только на общественных началах и для друзей-адвокатов.
– Я не вижу между этим особой разницы. В Штатах у нас просто адвокаты и всё.
Она понимающе кивнула:
– Да, в Штатах многое не так, как здесь...
Эта ухмылка сказала всё: она тонко намекала на нашу первую встречу за пределами парка. Она не выказывала раскаяния ни тогда, ни сейчас.
– Что ж, я прощаю тебя за то, что чуть не сбилf меня, а затем пренебрежительно высказалась об американцах.
Я знала, что своими словами открываю банку с червями. И всё шло так хорошо...
– Прощаешь меня? Тебе следовало смотреть, куда прёшь. Лучше будь поосторожнее. Тебе просто повезло, что я успела нажать на тормоз.
От изумления у меня отвисла челюсть. Я уставилась на неё так же, как ранее в тот день. Эта женщина вообще реальная?
– Ну, ты просто превысила скорость, вот и всё.
– Хочешь сказать, тебе известно, какие в этой стране ограничения по скоростному режиму?
– Нет, но я… э-э...
– Так как ты поняла, что я превысила скорость?
Я закатила глаза, затянулась сигаретой, вслух ничего не сказала, но про себя выкрикнула все возможные ненормативные выражения и оскорбления, какие только смогла придумать. Не так уж много оскорблений можно было использовать в адрес женщины, которая так хорошо выглядела, пахла и говорила столь сладким голосом. Если она не идеал, то не знаю, существует ли он. Эта мысль была мне противна.
– Ладно, проехали, – сказала она через некоторое время, хотя в её голосе слышался смех.
Неужели ей совершенно плевать, что она чуть не убила меня? Возможно, это и есть её главный недостаток: она социопатка.
– Не вопрос, – сказала я сквозь стиснутые зубы. – Потому что Маркус хочет, чтобы мы поладили.
– С какой стати ему этого хотеть? – рассмеялась она. – Как долго, по его мнению, это продлится?
Взгляд, которым я наградила её тогда, был убийственным:
– Что "это"?
Я уже знала, что она имела в виду.
– Что бы у вас там ни было. Бог свидетель, ваши отношения несерьёзные. Уверена, сейчас он сражён наповал, как любой юноша, который флиртует с женщиной постарше. Но давай будем реалистами: мы обе знаем, что для тебя это просто небольшая интрижка.
Спокойно и хладнокровно она затянулась сигаретой, затем затушила окурок о посыпанный гравием пол – небрежно, как будто только что не сказала того, что сказала.
– С чего ты взяла, что у меня с Маркусом всё несерьёзно и это просто интрижка, от которой мы оба устанем?
Её улыбка погасла, взгляд стал жёстким и серьёзным:
– Потому что я знаю таких, как ты. Ты слышишь его фамилию, видишь, что у него доброе сердце, и решаешь этим воспользоваться. Ну, только через мой труп!
Вот кого я встретила в городе, – злобную дьяволицу с огнём в глазах. Я знала, что рано или поздно она обязательно покажет своё истинное лицо.
– Не знаю, что ты там о себе возомнила, но я люблю твоего брата, а он любит меня. Я даже не знала ни о чём из того, пока не попала сюда, – я указала на дом. – Меня не волнует ваша фамилия или ваши деньги. Считаешь меня полной нищебродкой? Так нет, я тоже зарабатываю себе на жизнь!
– Ну, конечно, – хихикнула она. – У тебя просто дико прибыльное дело по созданию веб-сайтов для компаний из одного человека. Знаешь, я проверяла тебя. Когда Маркус рассказал мне о тебе, я проверила твою биографию.
Сигарета выпала у меня из пальцев, в висках запульсировало, сердцебиение ускорилось и застучало, как барабан. Я не могла поверить в то, что слышала, в то, что она говорила.
– Ты проверяла меня?
– Только для того, чтобы посмотреть, та ли ты, за которого себя выдаёшь: не погрязла ли ты в долгах и не пытаешься ли решить свои проблемы за счёт брата.
– Тогда ты должна была выяснить, что я всегда была честна с ним, что у меня собственный дом и я зарабатываю более чем достаточно, чтобы заплатить за него, – я уже не сдерживала ярости.
– От этого ты всё равно ему не подходишь. Чем скорее он это поймёт, тем лучше будет для всех.
Тут мне кое-что пришло в голову, и от этого у меня по спине пробежали мурашки:
– Ты знала, кто я, когда увидела меня в городе?
Она не ответила. Молчание было красноречивее ответа.
– Да ты сумасшедшая! Ты, наверное, нарочно пыталась меня сбить!
Она закатила глаза:
– Я бы не остановилась, если бы хотела твоей смерти. Нет, просто будет лучше, если ты первым же самолётом улетишь обратно в тот захолустный городок, из которого приехала, и оставишь моего брата в покое.
Прости меня, папа, но я сейчас выцарапаю этой сучке глаза! Ярость вскипела во мне, и не знала, что бы сделала, если бы она когда-нибудь вырвалась наружу.
– Возможно, ты просто худший человек, которого я когда-либо встречала, – сказал я, качая головой, по-прежнему ошеломлённая тем, насколько противной она стала. – Я слушала, как Маркус рассказывает о тебе, и думала, что у тебя из задницы светит солнце. А оказалось, у тебя там так же темно, как и у всех остальных. Может быть, это как-то связано с твоей недавней ссорой?
Я не собиралась поднимать эту тему, но на войне – как на войне. И по убийственному взгляду, который она бросила на меня, я поняла, что мой удар попал в цель.
– О чём ты?
– Знаешь, услышала твой разговор в парке с одной разъярённой брюнеткой. Её звали Сьюзен, кажется? Она настаивала, чтобы ты ей больше не звонила. Похоже, ты её правда разозлила, раз она лично удалила свой номер из твоего телефона.
Если бы на улице не было темно, я была уверена, что увидела бы, как кровь отхлынула от её лица. Она отвернулась, тяжело дыша:
– Не знаю, что тебе там привиделось, но могу тебя заверить...
– Я видела, как поссорились двое любовниц. Твоей семье известно о Сьюзен?
О, это было восхитительно – смотреть, как она извивается, уверенная, что её любовница-лесбиянка останется в тайне, которую она не хотела разглашать. Сьюзен назвала её трусихой – может быть, именно поэтому?
– Сьюзен – подруга, не более. И как ты смеешь предполагать обратное!
– Не моё дело, с кем ты спишь, просто не суй свой нос в мои отношения.
Мы долго смотрели друг на друга. Это очень неуместное сочетание – гнев с мягким, нежным и сладким ароматом ванили. Её темпераменту подошло бы что-нибудь более острое.
– Не вздумай наживать себе врага в моём лице, Дженна, – сказала она наконец.
– Как другие ко мне, так и я к другим.
Хотя я говорила уверенно, сама была в ужасе от неё. Когда она одарила меня последней, испытующей улыбкой, я только насторожилась. Она знала, что я объявила ей войну, и битва началась.
– Спокойной ночи, – сказала она, повернулась и направилась обратно в свои апартаменты.
Всю дорогу до постели я дрожала, а потом у меня никак не получалось заснуть.
6.
К моему великому облегчению, в последующие дни я вообще не видела Скарлетт. На следующее утро после нашей небольшой размолвки я легла позже обычного, а когда проснулась, Маркус уже оделся и позавтракал. Он сообщил мне, что сестры пару дней не будет в городе, и что, когда она вернётся, мы «устроим что-нибудь совместное», что бы это ни означало. Я просто выдавила из себя улыбку и сдержалась, чтобы не сказать ему, что ненавижу его сестру до глубины души и что теперь мы находимся в состоянии войны. И хотя она вывела меня из себя, я ни словом не обмолвилась о Сьюзен или своих подозрениях относительно сексуальной ориентации Скарлетт. Не мне об этом говорить.
Я составила список мест, которые хотела бы посетить, длиной в две страницы формата А4, и даже тогда Маркус продолжал добавлять туда то, что я забыла. То, что мы не успели посетить в первый день в Лондоне, мы распланировали на эти два дня: музей мадам Тюссо в Мэрилебоне, за которым следует Лондонская темница. Затем, на следующий день, он повёл меня на футбольный стадион "Арсенал", чтобы я сфоткалась для отца, который был большим футбольным фанатом, а "Арсенал" – его любимой командой с тех пор, как подростком он попал на игру в ирландском баре. Я знала, что он позеленеет от зависти, когда я отправлю ему фотографию, на которой стою возле стадиона. Нам даже удалось забежать в "Harrods".
– Если мы объездим всё за несколько дней, тебе нечего будет делать в течение следующих семи недель, – сказал Маркус однажды утром за завтраком.
Его родители уже уехали на похороны старого друга в Уилтшир, так что мы завтракали наедине.
Когда я попыталась размешать ложкой густую овсянку (которую он называл кашей), то была уверена, что ложка хрустнет. Он приготовил её сам, что всё объясняло. На вид и на ощупь овсянка больше походила на цемент, чем на завтрак. Я поймала себя на том, что соскучилась по стряпне его родителей, даже если она подавалась с гарниром из их неприличных проявлений привязанности.
– Я просто хочу побольше всего посмотреть. Как ты думаешь, можно мне немного тостов... без обид.
Всё было бы не так плохо, если бы желудок не вопил от голода. Накануне вечером у нас был только лёгкий ужин, из-за которого мне теперь жутко хотелось есть.
– Пытаешься сказать, что моя стряпня – дерьмо? – рассмеялся он.
– Ну, не такими словами...
Он скорчил самую длинную гримасу, совершенно фальшивую, просто чтобы я неловко себя почувствовала.
– Да ладно, я такого не говорила.
– Единственный способ искупить свою вину – это подойти сюда и поцеловать меня, – его ухмылка расплылась по лицу, когда он постучал пальцем по губам. – Прямо сюда.
– О, правда? – я подыграла ему, встала и поцеловала его.
Мы продолжали хихикать и целоваться, как услышали голос позади себя:
– Не обращайте на меня внимания, я просто зашла перекусить.
Я подавила желание закатить глаза.
– Доброе утро, Скарлетт, – сказала я вместо этого самым приятным голосом, какой только смогла изобразить.
Я вернулась на своё место к миске с цементом и смотрела, как она целует Маркуса в одну щёчку и с любовью трётся о другую. Таков их утренний ритуал? Хотя у меня не было своих братьев и сестёр, я и представить себе не могла, что буду так любить брата или сестру, что буду с такой нежностью приветствовать их каждое утро. Возможно, это что-то чисто английское.
Она налила себе кофе из дорогой на вид кофеварки, и я смотрела, как она общается с Маркусом. Она была одета по полной программе для верховой езды: тёмно-синяя куртка, зелёные брюки, которые облегали самую твёрдую задницу, которую я когда-либо видела, гетры и сапоги, которые выглядели смертельно опасно. Даже без макияжа она выглядела великолепно – моложавой и безупречной. В чём, блин, её секрет? Такая злая девушка, как она, не может выглядеть так свежо.
– Кажется, его звали Саймон или что-то в этом роде. В последнее время у родителей так много друзей сыграли в ящик, что я, честно говоря, всех и не упомню, – Маркус всегда, казалось, оживал, когда появлялась она.
– Боюсь, именно это и происходит, когда достигаешь определённого возраста. Не помнишь, когда они вернутся? – она потягивала кофе, прислонившись к кухонной стойке, глядя только на него и полностью игнорируя моё присутствие. Что ж, меня это вполне устраивало.
– Позже вечером, может быть, утром. Будешь сейчас кататься на лошади?
– Нет, Маркус, я собираюсь поплавать, – она помотала головой. – А что, ты тоже хотел покататься?
– Ты знаешь, что я не люблю. А вот Дженна любит, – он посмотрел на меня, ожидая подтверждения. – Ты же в Штатах занималась верховой ездой. Говорила, что хочешь покататься верхом, пока будешь здесь...
– Э-э… я не...
– Может быть, в другой раз, – перебила меня Скарлетт, потому что у меня ком встал в горле. Слава Богу, у неё лучше получалось выражать своё нежелание проводить со мной время. – А то я заеду в лес, а она там заблудится.
– Но... – начал он.
– Маркус, я сегодня не в настроении, ясно? – быстро, но твёрдо сказала я.
– Ладно, – он пожал плечами, но казался недовольным. – Тогда в другой раз. Просто хотел, чтобы вы чем-то занялись вместе, познакомились друг с другом получше.
Мне хотелось, чтобы он перестал нести подобную чушь. Мы никогда не станем лучшими подругами. Ей хотелось, чтобы я ушла из его жизни, а мне хотелось оставаться её частью – всё, тупик.
Она села рядом с ним. Вдвоём они оказались напротив меня – казалось, против меня. В её глазах была хитрая улыбка, как будто она провоцировала меня на какие-то неприятности.
– Какие планы на пятницу?
– У нас пока ничего не запланировано, – сказал Маркус. – А что?
– Я направляюсь в Эдинбург на встречу с клиентом. Подруга разрешила мне пожить в её квартире, пока её нет. Вы могли бы поехать со мной, занять свободную комнату. Это если у Дженны есть хоть малейшее желание увидеть Эдинбург.
У меня-то есть, но только не с ней. И какую именно игру она здесь затеяла? Что она задумала? Зачем ей приглашать нас, когда очевидно, что она меня терпеть не может?
Но не я успела высказать свои сомнения, что бы я ни придумала, как Маркус ответил:
– Неплохая мысль. Поедем на машине?
– Нет, поездом. Но отправляемся очень рано утром, так что успейте выспаться накануне.
– Отлично. Я сейчас закажу билеты, – Маркус вскочил и поспешил наверх.
Скарлетт прихлёбывала кофе, ничего не говоря, просто наблюдая за мной глазами, полными веселья. Она ждала, что я заговорю, скажу что-нибудь грубое, возможно, чтобы Маркус это услышал, но я не собиралась поддаваться на эту уловку:
– Будет здорово. Мы будем втроём: твой брат, его девушка, его сестра. Нам будет весело.
Когда она отняла чашку от губ, на них застыла улыбка:
– Уверена, что так и будет, Дженна.
Когда она произнесла моё имя, у меня по телу пробежал холодок. Она не столько произнесла его, сколько выдохнула.
– Очень мило со стороны твоей подруги, что разрешила нам остановиться у неё. Она просто подруга или...
Я знал, что это сотрёт улыбку с её лица.
– Знаешь, что такое клевета, Дженна? – спросила она, взбалтывая содержимое своей чашки.
– Вроде того.
– Позволь просветить. Если кто-то распространяет ложную информацию, которая наносит ущерб чужой репутации, на него можно подать в суд. Так что твой маленький домик, которым ты так гордишься, возможно, придётся продать, чтобы возместить ущерб.
Законы Массачусетса продолжали оставаться для меня загадкой, поэтому у меня не было ни малейшего шанса разобраться в английском праве или поверить в обоснованность её претензий. Насколько я знала, она могла говорить наобум, лишь бы запугать меня, но на случай, если это не так, я решила, что лучше эту тему больше не поднимать. В конце концов, она юрист, и, судя по тому, что говорил Маркус, чертовски хороший.
Я сглотнула, и она это заметила. Как мне не нравилось, что она видит меня насквозь.
– Я рада, что теперь мы на одной волне, – она осушила свою чашку, вымыла её и выскочила из комнаты.
Излишне говорить, что мне очень не хотелось ехать ни в какой Эдинбург.
