Текст книги "Последняя из рода Гррой. Зелье старика Эдди (СИ)"

Автор книги: Хельга Делаверн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Миссис Уинсли ударила его ногой, и от негодования супруги улыбка мужчины стала ещё шире. Он наслаждался каждым неловким взглядом и движением Амальтеи.

–Я не могла отказать Уинсли, ведь, когда мой отец нуждался в вас, вы бросали все дела и приезжали к нему в замок.

–И гори оно всё в драконовом пламени.

Переглянувшись с матерью, Дерек моргнул и уронил вилку. Тэмперенс рассчитывала, что внезапный шум отвлечёт Амальтею и Роджера от словесной перепалки, но всё напрасно: она их забавляла, и они с удовольствием её продолжили.

–Я думала, младший сын похож на Вас только внешне. Те же волосы, те же зелёные глаза. Однако руки Дереку достались тоже от отца: одно неловкое движение и —бах!—всё горит или рушится!

Пока Роджер придумывал остроумный ответ, к столу подошла Моди.

–Я могу подавать ужин, миссис Уинсли?

–Да! Да, Моди, подавайте! На ужин сегодня восхитительное мясо молодого барашка. Вы любите мясо, мисс Гррой?

Роджер улыбнулся.

–Да, мисс Гррой, Вы любите мясо?

–Не меньше, чем его любите Вы, мистер Уинсли.

–Скажите, а Вы предпочитаете мясо с кровью, как Ваш отец? Или Вы ещё не распробовали вкус, который Дэниел называл божественным?

–Ужин!—громко объявила служанка, вытянув лицо. Она появилась в зале с глиняным котелком, наподобие того, в каком Дженифер варила зелья. Небрежно раскладывая мясо по тарелкам, Моди косилась на Амальтею.

К облегчению Тэмперенс, приём пищи прошёл спокойно, невзирая на то, что Роджер иногда улыбался Амальтее, насаживая мясо на вилку. Но хуже всех на ужине чувствовал себя Дерек. Юноше не давали вставить слово: любые попытки заговорить прерывались либо его отцом, либо матерью, и он с завистью смотрел на служанку, которая болтала без умолку, хотя обычно молчала как рыба и от силы перекидывалась с хозяевами пару фразами за день.

–Я приняла предложение Дерека из корыстных побуждений.—сказала Амальтея, отодвинув пустую тарелку.

–Интересно было бы о них послушать.

Роджер откинулся на высокую спинку стула и, наплевав на этикет, начал ковыряться зубочисткой в зубах. Тэмперенс, не зная, как сгладить неловкость, улыбалась. И Дерек улыбался. Только улыбки у них были разными.

Миссис Уинсли приподнимала уголки рта медленно и растерянно, как скромные матери, когда кто-то уличает их детей в невоспитанности. Роджер Уинсли, не смотря на солидный возраст (ему было не меньше сорока), периодически забывал о своём положении и статусе и вёл себя как ребёнок, из-за чего Тэмперенс приходилось часто краснеть. И учитывая, что воспитание мальчиков, в основном, легло на её плечи, то становится понятным, почему Марк и Дерек в свои неполные восемнадцать и шестнадцать были на редкость рассудительными юношами. Они не хотели огорчать мать, которая без устали повторяла, что ей достался самый непутёвый мужчина во всём Эндельстане. Несомненно, Тэмперенс по-своему любила Роджера, женщину вдохновляла его сила, но проявлял её Роджер исключительно не на людях и за пределами поместья.

Улыбка Дерека была другой, более мягкой и выражала одновременно печаль и восхищение младшего Уинсли. Он восхищался отцом, который вёл себя, как ему заблагорассудится и не заботился о том, что о нём подумают люди, но в то же время Дерек грустил, потому что не мог поступать также. Сын Тэмперенс был уверен: лучше страдания и чувства, что проживаешь жизнь зря, чем разбитое сердце матери.

–В прошлый раз наш разговор прошёл неудачно.

Роджер усмехнулся.

–Ещё бы, ведь Вы обвинили меня в поджоге деревни. Я готов повторять это до тех пор, пока у меня не отвалится язык: я не участвовал в той войне. Уинсли держали нейтралитет.

–Нейтралитет, мистер Уинсли, подразумевает держаться в стороне, а не воевать за Грроев, а потом молить короля о прощении. Но я Вас не осуждаю.—добавила Амальтея до того, как мужчина, наклонившись вперёд, впился в неё взглядом.—Мой отец был на редкость жестоким человеком, поэтому я не исключаю, что Дэниел Гррой мог угрожать лично Вам или Вашей семье. Во всяком случае, будь я на месте отца, я бы так и сделала: любыми способами уговорила бы сильных волшебников вступить в ряды моих сторонников. И будь я на Вашем месте, я согласилась бы на любые условия, чтобы сохранить жизнь своих родных.

–На лесть ведутся одни болваны. По-вашему, я совсем идиот, мисс Гррой? Вы думаете, я не понимаю, к чему Вы клоните?

–При всём моём уважении, мистер Уинсли, Вы не понимаете, к чему я клоню.

–Вино.—сухим голосом объявила Моди, держа в морщинистых руках кувшин.

–В нашей семье пьют только красное вино.—сказал Дерек и, обрадовавшись, что никто его не перебил, быстро добавил.—Такое же красное, как наша роза.

–Гррои не любят красный цвет. Они предпочитают чёрный. Такой же, как их кровь.—ухмыльнулся Роджер.

Служанка подошла к Амальтее, и девушка, задев Моди локтем, как ошпаренная вскочила на ноги.

–Осторожно, мисс, не нужно так скакать. Вы не лошадь из прерий.—женщина поставила кувшин на стол.

–Только не волнуйся, дорогая! Всё можно решить!—засуетилась Тэмперенс, когда винное пятно начало расползаться по белому платью гостьи.

Однако испорченный наряд беспокоил Амальтею меньше, чем усмешка Роджера, которую он даже не пытался скрыть. Вокруг девушки крутились все, за исключением мистера Уинсли. Он поднял бокал: «За Грроев!» и осушил его до дна.

–Полагаю, обычная вода справится лучше Вас.—парировала Моди на сетования Тэмперенс. Женщина утверждала, что с лёгкостью затрёт пятно руками. Но всё же она сочла доводы служанки убедительными и приказала ей отвести девушку в ванную комнату.

Моди вывела Амальтею из обеденного зала и растворилась в интерьере, не сказав Гррой, куда идти дальше. Побродив некоторое время слепым котёнком по коридору, девушка отыскала нужную дверь и усмехнулась: ванная комната Уинсли точь-в-точь повторяла уборную Грроев, словно у их предков была одна фантазия на две семьи. Отличие состояло в гигантском, серебряном зеркале. Похоже, Уинсли слабо представляли свою жизнь без постоянного самолюбования.

Покачав головой, девушка открыла кран. В нём что-то зарычало, булькнуло, и в ванную упала капля ржавой воды. Амальтея подняла глаза на бак: тот был пуст. «Значит, мне не суждено застирать пятно»,—прошептала она и повернулась к зеркалу, чтобы привести себя в порядок перед тем, как вернуться в обеденный зал, и еле сдержалась от пронзительного крика. За её спиной стояла Моди. И пока девушка гадала, как служанке удалось бесшумно открыть дверь, Моди медленно на неё наступала.

–Я же сказала Вам искать в комнате миссис Уинсли.—шаги женщины были неторопливыми и, между тем, пугающими.—Что за манера у Вашей семьи делать всё наоборот?

–Что Вы от меня хотите?—Амальтея прижалась спиной к зеркалу. Отбиваться от служанки было нечем, поэтому девушка считала в уме, сколько времени понадобится хозяевам добежать до уборной, если она закричит.

–Отойдите от зеркала и не липнете к нему мокрой спиной, я только вчера его вымыла.—Моди грубо отодвинула девушку и, достав из кармана юбки серую тряпку, протёрла стекло.—Почему из обеденного зала Вы не направились прямиком в хозяйскую спальню? Когда я пролила на Вас вино, то думала, что у Вас хватит ума подняться наверх. Я ждала Вас там.

–Так Вы специально меня испачкали?—возмутилась Амальтея.—Но зачем?

–Бестолковые отпрыски,—бубнила Моди, пока чистила зеркало.—почему у великих людей всегда рождаются бестолковые отпрыски? Куда ты пошла?—рявкнула служанка и обернулась, когда девушка схватилась за ручку двери.—Я тебя в зеркале прекрасно вижу.

–Что Вам от меня нужно?

–Я помочь тебе хочу, бестолочь.

–Я не нуждаюсь в помощи.

–Драконов тоже сама найдёшь?—ухмыльнулась женщина, когда Амальтея предприняла попытку выйти из помещения. Дверь хлопнула.—Так-то лучше. Вот, держи.—Моди достала из-под лифа платья сложенный вчетверо листок.

–Что это?—спросила девушка, не разворачивая пергамент.

–Тихо…

–Что Вы мне дали?

–Тихо!—повторно шикнула служанка и прислушалась.—Некогда теперь объяснять. Молодой хозяин идёт. Спрячь рецепт, бестолочь!

Амальтея с трудом успела засунуть листок в лиф, как Моди вытолкнула её из уборной. Девушка упала в руки Дерека.

–Мама отправила меня справиться о Вашем состоянии. Она думает, что Вы расстроились из-за пятна, хотя по мне это глупый повод для переживаний. Но женщины любят делать проблему из «ничего».—он улыбнулся.

–У Вас весьма скудные познания о женщинах, мистер Уинсли.—ответила Амальтея, разглаживая складки платья.—Проблемы из «ничего» раздувают только те дамы, у которых нет других занятий. А у меня, к счастью, дел по горло.

Дерек выпрямился.

–В Вашем понимании, если моя мама грустит из-за испорченного платья, то она бездельница и недалёкая женщина?

–Я неправильно выразилась. Я имела в виду…

–Я понял. Я передам маме, что с Вами всё в порядке.

Он слышал протяжный стон Амальтеи, но между жалостью к ней и жалостью к Тэмперенс, Дерек, как положено порядочному сыну, всем своим большим горячим сердцем, любившим мать, выбрал миссис Уинсли. Юноша вернулся в обеденный зал, поцеловал женщину в щёку и сел на место. Девушка присоединилась к ним, когда поняла, что Моди вновь удалось пройти мимо неё незамеченной.

–У Роджера разболелась голова, и он поднялся наверх.—ответила Тэмперенс на немой вопрос Амальтеи.—Он просил передать тебе свои извинения.

–Я хотела поговорить с Вашим мужем об отце.

–О, детка,—женщина коснулась руки Амальтеи и посмотрела на неё ласковыми глазами,—ты всегда можешь задать этот вопрос мне. Я была свидетельницей их отношений. Дэниел и Роджер вместе росли и с детства крепко дружили, они были ровесниками, представляли чистокровные дома, поэтому с лёгкостью нашли общий язык. В юношестве их пути, правда, ненадолго разошлись, но то была вина твоего деда, Эдуарда Грроя.

–Он запрещал им общаться?

–Не совсем,—протянула Тэмперенс и убрала руку.

Эдуард Гррой, или, как он сам просил к нему обращаться, Эдди, был единственным ребёнком в семье, наследным принцем, однако, трон его мало интересовал, если интересовал вообще. С детства Эдди часами не вылезал из кабинета королевских алхимиков, где жадно поглощал знания и впитывал их как губка, и к шестнадцати годам точно знал, чем хочет заниматься всю оставшуюся жизнь. Старый король не противился выбору сына, считая, что рано или поздно «игра с колбами» закончится, и Эдди вернётся к по-настоящему важным делам. Но время шло. Эдуард обзавёлся женой (по настоянию отца, разумеется), двумя сыновьями, но алхимию не бросил. Из королевского замка он с семьёй перебрался в родовое поместье Грроев, где в одной из комнат оборудовал себе лабораторию и разрабатывал в ней рецепт вечной жизни, искренне веря, что Боги скрыли секрет бессмертия от людей за их грехи.

Когда в городе не осталось ингредиентов, которые бы он не пробовал добавлять в зелья, Эдди перевёз жену и подросших мальчиков (старшему сыну Лейстату было двенадцать, а младшему Дэниелу десять) на северные земли, где они попеременно жили то в деревенском домике, то в пещере на скале Э́йнерес. Супруга Эдди, кроткая и покорная Джоан, не перечила мужу, Лейстат тоже, а вот Дэниел бунтовал и даже пару раз сбегал из хижины, но безумного принца это мало заботило. Иногда, когда мужчина отрывался от котла, он задавался вопросом, как ему удалось зачать двух сыновей, если они с Джоан могли не видеться неделями. Но затем Эдди возвращался в удивительный мир алхимии и обо всём забывал. Его невинное увлечение переросло в навязчивую идею во что бы то ни стало найти способ обмануть смерть, и эта идея постепенно сводила его с ума. К сорока годам Эдди стал безумным, седым стариком в очках с крупными линзами в толстой оправе, чей смех, по ночам доносившийся из хижины, пугал северян.

Умер король внезапно: прилёг однажды вздремнуть после обеда и не проснулся. Грроев вернули в город, именно вернули потому, как Эдди не горел желанием принимать на себя обязательства по управлению королевством, а Джоан и Лейстат во всём его поддерживали; они боялись пасть жертвами опасных, порой со смертельным исходом, экспериментов мужчины. Вновь вдохнуть городской воздух был рад только Дэниел.

Однако правление Эдди длилось недолго, он просидел на королевском троне меньше года, точнее, не сидел на нём совсем. От советников и стражников он прятался в залах и злобно хихикал, когда подданным не удавалось его найти.

Несерьёзное поведение отца стало для Дэниела последней каплей, и молодой мужчина, попрощавшись с матерью и старшим братом, отправился в длительное путешествие по землям Эндельстана, где наряду с тёмной магией изучал историю страны и военное искусство.

Братство, тогда ещё в составе ветхих, заумных стариков, приняло решение отстранить Эдуарда Грроя от управления королевством, когда тот, будучи в безумном припадке, расколол цепи и выпустил на волю драконов. Его озарило, что эликсир бессмертия, который он ищет, скрывается в тех, кто бессмертен сам. Гипнотизируя крылатых существ на драколинге, Эдди добавлял в снадобье то чешую, то кровь драконов, однако, чуда не произошло, и зелья по-прежнему не удлиняли человеческий век. И когда возмущённые люди, чьих родственников Гррой использовал в качестве испытуемых, обступили замок, намереваясь сжечь его дотла, члены Братства, недолго думая, предложили на роль нового короля Влада. Молодой человек, на тот момент скромный девятнадцатилетний сын известного писаря, был в городе на хорошем счету. Горожане знали его как честного, справедливого юношу, поэтому согласились на предложение Братства и мирно разошлись по домам. Их бунт закончился, не успев начаться. Грроев отправили назад на северные земли, и династия «чёрной розы» впервые за много лет потеряла трон.

Но даже проводя холодные вечера в пещере Э́йнерес, Эдди не унывал. Напротив, только там он осознал, что все предыдущие действия были неправильными. Не кровь и чешуя дракона приведёт к бессмертию, а его сердце! Над этим рецептом мужчина работал всю оставшуюся жизнь, хотя понимал, что ни при каких обстоятельствах не сможет сварить зелье. Освобождённые драконы разлетелись не только по землям Эндельстана, но и по другим королевствам, а после закона об отмене ловли драконов в стране не осталось ни драконоборцов, ни простых охотников. Но Эдди не унывал, писал рецепт для потомков.

Когда Влад после долгих разговоров и ругани с Братством всё же настоял вернуть Грроев в город, Эдди приехал один и занял почётную должность главного алхимика королевства. Джоан и Лейстат предпочли навсегда поселиться на северных землях и с тех пор ни Влад, ни Эдди ничего о них не слышали. Впрочем, Гррой не интересовался судьбой жены и сына. Он пребывал в истинном блаженстве, когда оставался наедине со своими учениками и пробирками, и умер незадолго до начала войны, но умер счастливым.

–Дэниел действительно натравил дружелюбных драконов на горожан, подчинив их волю себе драколингом и тёмной магией, но выпустил драконов твой дед.—закончила свой рассказ Тэмперенс.—Я не оправдываю твоего отца, но считаю, что часть вины за пролитую кровь лежит и на Эдуарде Гррое. История знает много примеров, когда два поколения ведут одну войну.

–Поколения.—протянула Амальтея.—Отец и дед – два разных поколения.

Миссис Уинсли улыбнулась и похвалила девушку, будто Амальтея была маленьким, но очень смышлёным ребёнком.

–Всё верно, а ты – третье. Если, конечно, за отправную точку брать Эдуарда.

Амальтея поблагодарила Тэмперенс и Дерека за тёплый приём и, сославшись на усталость, заторопилась домой. Моди вызвалась проводить гостью до дверей и на её вопрос, правильно ли она поняла смысл и назначение бумаги, которую спрятала в лифе, незаметно кивнула.

Глава 15

ГЛАВА 15

Алан спокойно воспринял желание Амальтеи посетить северные земли и пообещал поговорить на эту тему с королём. Несовершеннолетние не имеют права покидать город без сопровождающих, поэтому мистер Дигеренс взял на себя обязательства по поиску подходящей причины для пересечения границы. Он не задавал девушке лишних вопросов, да и вообще никаких вопросов не задавал. Алан не спросил её, как прошёл ужин с Уинсли, и не требовал объяснений, почему ей срочно понадобилось отправиться на север. За последующие две недели они даже ни разу не пересеклись. Днём мужчина уходил на службу, а когда возвращался, то запирался в своей комнате и до поздней ночи играл на клавесине. На следующий день всё повторялось.

–Почему ты сидишь здесь?—как-то спросила Дженифер, увидев Амальтею на лестнице.

Девушка кивнула на запертую кухонную дверь, из-за которой раздавались проклятия Алана на незнакомом ей языке и шум бьющейся посуды.

–Понятно.—Дженифер села рядом с ней.

Роман завернул на кухню за секунду до того, как туда вошла Амальтея. Ненароком встретившись взглядом с Аланом, она планировала заварить себе чай и подняться наверх, однако, даже не успела достать чашку. Роман сказал приятелю: «Они знают, кто ты такой», и мужчина сначала вежливо, но настойчиво попросил Амальтею выйти из кухни, а затем, когда девушка взбунтовалась, достал волшебную палочку и захлопнул дверь, предварительно выставив Амальтею в гостиную. Против её воли ноги заскользили по полу как по толстому льду, но не вперёд, а назад и вновь начали слушаться хозяйку лишь около лестницы. Поднимаясь по ступеням, девушка слышала, как Алан, обвинив Романа в том, что он не умеет держать язык за зубами, перешёл на причудливый диалект, который местами напоминал драколинг, но значительно искажённый.

–Алан похож на вулкан. Никогда не знаешь, когда он взорвётся.

Амальтея посмотрела на Дженифер.

–Тебя не пугает его приступы агрессии? Я заметила, что иногда ему не нужен повод, чтобы на кого-то накричать. Он злится просто потому, что хочет злиться. Алан зависим от гнева? Если так, то придёт день, когда он сорвётся и перестанет себя контролировать, и тогда гнев перейдёт в ярость. А на примере моего отца хорошо видно, что ярость делает с людьми.

–Алан не сорвётся, потому что принимает лекарства.

–Он болен?

Дженифер поёжилась. Она не собиралась обсуждать болезнь Алана с Амальтеей, но передумала после того, как услышала, что мужчина выбил стекло.

–Мы часто обсуждаем Дэниела Грроя и ни разу не вспомнили о его отце. Наверное, Алан не рассказывал тебе о безумном короле Эдди?

–Тэмперенс Уинсли рассказала мне о нём. Старик пытался найти эликсир бессмертия в природе драконов и ставил эксперименты на людях, но ни одна из его попыток не увенчалась успехом.

–И он горько сожалел, что не успел создать зелье по своему последнему рецепту.

–Эдди не знал, как достать сердце дракона.

–Верно.—Дженифер посмотрела на свои руки.—В королевстве действует одно хитроумное правило: все колдуны в обязательном порядке регистрируются в Книге магов при покупке волшебных палочек. Это делается для контроля над оборотом магических предметов. И за неимением драконоборцев Эдди обратился к волшебникам. Он солгал королю, который очень боится всего, что, по его мнению, противоречит законам природы, что лишит нас магических сил. На самом же деле Гррой удвоил их, но с определённой целью. Он хотел, чтобы мы разыскали драконов и забрали их сердца.

–И вы нашли их?

–Мы искали, но они все словно исчезли. Некоторые особо верующие колдуны шутили, что Боги спрятали своих детей от предателей. Сердце дракона Эдуард Гррой так и не получил.

–И как болезнь Алана связана с моим дедом?

–Зелье, которое Эдди вынудил нас выпить, имело побочные эффекты. Роман начал страдать от бессонницы, а Алан от припадков и необоснованных вспышек гнева. Настроение Дигеренса не зависит от погоды или воздействия убывающей луны, и его чрезмерная вспыльчивость – это не черта характера. Он, пожалуй, сильнее всех пострадал от руки династии Грроев. Но Алан борец, и он борется: борется с несправедливостью, борется со злом, борется с самим собой. Мы уважаем его и привыкли к его переменчивости, принимаем Алана таким, какой он есть.—Амальтея стыдливо опустила глаза. Крики в кухне стали менее слышны.—Зато все перестали стареть, за исключением меня. Моё время, похоже, опережает целые столетия.

–Ты хорошо выглядишь.

–Да, если к моему настоящему возрасту прибавить пару десятков.—усмехнулась Дженифер, но её усмешка, скорее, выражала разочарование, чем иронию.—Разве я похожа на молодую женщину, которой в следующем году должно исполниться только тридцать лет?—Амальтея округлила глаза.—Да, когда началась война, я была твоей ровесницей.

Конечно, Дженифер не была старухой, но и молодой женщиной её было трудно назвать. О свежести и пока ещё юношеской привлекательности, какая бывает только у тех, кто разменял третий десяток, говорили лишь волосы Дженифер: блестящие и полные жизненных сил. А глубокие морщины под глазами, которые, как думала Амальтея, появились у подруги Алана от частых слёз, ничто иное, как побочный эффект от зелья Эдуарда Грроя.

Она взяла Дженифер за руку. Теперь масштаб трагедии заиграл для девушки новыми красками. Каждый человек пострадал в войне, развязанной её отцом, по-своему: одни остались без крова, другие потеряли близких, а кто-то лишился всего, что у него было, в том числе права на своевременное старение.

–Прости, что думала, будто ты хотела меня задушить или отравить.

–Ты была напугана, да и сейчас не выглядишь уверенной. Ты не понимаешь, что происходит, и чего от тебя все хотят. Ты растеряна, потому что боишься не оправдать ожиданий Алана, боишься противостоять Тэмперенс Уинсли и не хочешь ругаться с королём. Но больше всего ты боишься стать похожей на своего отца. Я понимаю,—она похлопала Амальтею по руке,—я всё понимаю и не держу на тебя зла.

–Что ты тогда выпила из кружки?

Дженифер скорчила забавную гримасу.

–Отвар ромашки. Он безвреден, если не пить его литрами.

Кухонная дверь тихонько скрипнула. В гостиную вышел раскрасневшийся Роман, а следом за ним Алан.

–Ты хотела чай.—стальным голосом сказал Дигеренс.—Иди, пока он не остыл.

Амальтея, до глубины души растроганная признанием Дженифер, обняла Алана. Растерявшийся мужчина не сразу сообразил обнять её в ответ.

–Что на тебя нашло?—пробормотал он.

Но девушка, уткнувшись носом в его плечо, молчала.

Глава 16

ГЛАВА 16

Однако Алан не спешил выполнять обещание, и поездка на северные земли отложилась на неопределённый срок. Впрочем, Амальтея не сильно расстроилась. Первые дни, на удивление, совсем не жаркого июля она посвятила изучению листа, который ей дала Моди. Текст оказался нечитаемым, но по рисункам на краях бумаги (вероятно, они принадлежали перу самого автора) девушка догадалась, что это был тот самый рецепт эликсира бессмертия Эдуарда Грроя. Амальтея обрадовалась неожиданному открытию, хотя задавалась вопросом, зачем служанка Уинсли хранила его столько лет и не отдала Дигеренсу. Или Моди никому не доверяет?

Утром шестого июля Амальтея спустилась в гостиную, где столкнулась с Романом. Мужчина чистил мантию щёточкой из верблюжьей шерсти.

–Алан ещё не вернулся?—тихо спросила она, прислонившись к периллам.

Желание короля отгородить жителей от волшебства постепенно переросло в паранойю. Влад думал, что с заходом солнца члены Братства объединяются в группировки по интересам и колдуют в своё удовольствие, или того хуже, пытаются сжить его со свету, поэтому с недавних пор ночью в замке дежурят по два человека, не общающиеся вне службы между собой. По крайней мере, так описала ситуацию Дженифер. Но Амальтея, которой король признался, что не боится ни магии, ни драконов, знала, что Влад вкладывает в эти ночные дежурства совершенно иной смысл.

–Если король не найдёт задушенного Стюарта в углу, значит, Алан скоро придёт.

Она спустилась на одну ступень.

–Я хотела спросить тебя про инцидент, который произошёл между тобой и Аланом на прошлой неделе.

Избавившись от шерсти Грея на рукавах мантии, Роман перешёл к очищению брюк. На них кот любил валяться не меньше, ко всему прочему он предпочитал вылизываться на всей одежде, что, по его мнению, плохо лежит.

–Если тебя интересует причина нашего разногласия, то боюсь, что ничем не смогу тебе помочь. Алан, скорее, убьёт меня, чем простит, если я расскажу кому-либо о том, что про него выяснило Братство.

–Нет, мой вопрос не касается причины вашей ссоры.

–Спрашивай.—кивнул Роман, опустившись на колено. Натирание ботинок до блеска, причём, той же щёткой, какой мужчина чистил одежду, должно было стать последним шагом в процедуре прихорашивания Романа. В отличие от приятеля, он не мог покинуть замок в грязной обуви или мятой одежде.

–Закрыв дверь, Алан резко перешёл на незнакомый мне диалект. Ты понимал, что он тебе говорил?

Он усмехнулся.

–Да. Более того, я ему отвечал на том же самом диалекте. Но ты не слышала, я говорил тихо.

–Это же не…

–Драколинг?—Роман встал на другое колено.

–Да.

–Почему не драколинг? Самый настоящий драколинг, только немного не тот, который знаешь ты.

–Как это?—спросила Амальтея и спустилась вниз.

Мужчина выпрямился и, размахивая круглой щёткой, сказал:

–Я попробую объяснить. Когда огнерожденные объединились с…

Девушка впала в ступор.

–Какие огнерожденные?

–Огнерожденные,—растерянно повторил Роман,—те, кто создали Братство Чёрного Кольца.

–Я не знаю, кто создал Братство Чёрного Кольца.—сказала Амальтея с кислым выражением лица.—Алан мне обо всём урывками рассказывает.

Мужчина бросил взгляд на настенные часы. Он явно спешил.

–У меня есть не больше двух минут.

Жители бывшего Эндельстана делились не только на чистокровных, нечистокровных, драконорожденных и колдунов, но и на огнерожденных. Последние появились вследствие постоянного проживания с драконами бок о бок. Люди считали Огненные Земли непригодными для существования, поэтому короли и Лорды отправляли туда особо опасных для короны мятежников умирать, кто-то приезжал на Остров Драконов по собственной воле, чтобы их грех самоубийства драконы взяли на свои бессмертные души. Но ящеры, которые обосновались на тех землях, не жаждали человеческой крови, поэтому со временем и те, и другие научились обретать покой рядом друг с другом. Островитяне, выходцы с разных земель, отказались от старых Богов и в качестве земной и небесной власти признали драконов, называя самого древнего из них Повелителем.

На Огненных Землях всегда царила атмосфера свободы: как таковых управленцев там не было, не считая Законовержца и Жреца. Но они были необходимы для соблюдения порядков, и островитяне сами избирали людей на эти должности. Друг к другу жители обращались не иначе, как «брат» или «сестра».

Переселившись на Остров Драконов, сыновья Камелии привнесли хоть маленькое, но значительное изменение. Благодаря Грою и Уинсли, у огнерожденных появился собственный язык – варварский драколинг.

–Мы с Аланом говорили на варварском драколинге.—подытожил свой рассказ Роман.—Он слегка отличается по написанию и звучанию от настоящего языка драконов. Но вся шутка в том, что ты не понимаешь варварский драколинг, а мы не понимаем чистый. Этакая забавная игра слов, правда?

–Зачем огнерожденные объединились в Братство, если у них не было иерархии? Кто-то захотел стать Лордом драконьих земель?

Мужчина вновь взглянул на часы.

–Угроза извне. Прости, у меня нет времени объяснять.

–Если Вам не нужна бумажка, которую Вы оставили на кровати,—протянул Грей с лестницы западного крыла,—то привяжите к ней нитку и сделайте мне, наконец, новую игрушку! От старых бантиков повсюду валяются клочья!

Роман улыбнулся и вышел из замка, а Амальтея вернулась в комнату, чтобы не дать Грею уничтожить рецепт эликсира бессмертия.

Однако она напрасно переживала. Чересчур эмоциональный кот, как всегда, драматизировал. И первое, что он сделал, когда очутился в спальне, – с разбегу прыгнул на кровать. Бумажка поднялась в воздух, но девушка не дала ей плавно опуститься на пол: поймала налету.

–Полагаю, с отъездом зубастого чудовища, на которого меня променяли все живущие в этом замке, у Вас станет больше времени на изучение варварского драколинга по записям Эдуарда Грроя?

–Рецепт написан на варварском драколинге?

Грей надул щёки.

–Вы намеренно проигнорировали начало моего предложения?

Кошачьему ворчанию не было предела. Грей безосновательно ревновал обитателей замка к Клычку и продолжал это делать, даже когда Алан вывез дракона за пределы города: «в безопасное место», как он сам выразился. Однако, где именно находится то самое безопасное место, мужчина никому не сказал. Или же не поставил в известность только Амальтею. Одним словом, о Клычке в поместье Грроев больше не заговаривали.

–Ты хочешь, чтобы я подтвердила, что дракон – это зубастое чудовище, или хочешь, чтобы я тебя пожалела?

–Я прошу добавить всего лишь капельку уважения в ваше море безразличия по отношению ко мне!

–Мы тебя уважаем.

–Возможно. Но крылатого змеёныша вы любите больше!

Временами Грей напоминал капризного ребёнка, причём, не только эгоистичными репликами, но и вопиющим поведением. Например, в обед он мог спокойно отказаться от мяса, потому что утром ему взбрело в голову, что поросёночек (телёночек, ягнёночек) не заслуживает такой страшной смерти. Его позицию в семье восприняли спокойно: ни Алан, ни Роман не подшучивали над Греем и не пытались ему доказать, что «обед» ещё до попадания на стол покинул мир живых, а Дженифер даже поддержала кота. Женщина отказалась от мяса ещё в детстве. Но к вечеру его мнение стремительно менялось, что, несомненно, раздражало всех. Когда вместо сочных овощей Грей уплетал не менее сочный кусок баранины, то обязательно приговаривал, как глупы люди, которые не употребляют то, что дала природа. Не выдержав, Роман запустил в него крошечный помидор. По размеру он был не больше двух-трёх влажных, кошачьих носов, к тому же мужчина намеренно промахнулся, однако, Грей надолго затаил обиду. Во всяком случае, свою одежду от кошачьей шерсти Роман чистил чаще остальных.

Похожая ситуация была с Клычком. Сначала, когда Алан только принёс дракона, Грей обрадовался, малыш забавлял его, но стоило коту понять, что отныне всё внимание будет доставаться одному Клычку, как он тут же возненавидел «крылатого змеёныша». Пакостей Грей, конечно, не делал и ничего дурного про дракона не говорил, но при любой возможности тяжело вздыхал и сообщал с надрывом (из кота вышел бы замечательный актёр, если бы Боги решили создать его человеком), что уйдёт из дома, раз его здесь никто не любит. И даже теперь, когда Клычка в замке нет, Грей продолжал ворчать.

–Почему ты так думаешь?

–Я видел, как вы с ним возитесь!

Амальтея пожала плечами.

–Думаю, с тобой возились не меньше, когда ты был котёнком.

Разозлившись, Грей начал фырчать и подпрыгивать на месте. И как только он вцепился острыми когтями в простыню, его серая шерсть встала дыбом.