Текст книги "Измена. Забудь обо мне (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)
Понимаю одно – меня тошнит от ситуации. Оставьте в покое, м? Ну отвалите все уже.
Если бы не Яр, то все было бы хорошо. Ведь можно было избежать, можно было просто попросить тогда денег и уйти в неизвестность. Но он не отпустил.
Никогда больше не поверю никому. Ни одному мужику. Ни одному парню. Ни одному мальчику. Никому! И любить их тоже не стану. И доверять тоже. Я вас всех ненавижу, мужской пол. Всех до одного!
Предатели и самолюбы. Больше всего на свете ценящие исключительно свою персону, да вам женщины только для одного нужны. Все вы сволочи. Гады. Уроды просто.
Падаю на кровать и сжимаюсь в клубок.
– Яр, что ты любишь на ужин? – играю с его ладонью, переплетая наши пальцы.
– Тебя, – губы скользят по уху.
– Щекотно, – смеюсь и уворачиваюсь, – я серьезно.
Рывок и я на спине, а сверху нависает Ярослав. Он так смотрит, что в животе сворачивается тугой узел. Пальцы на ногах поджимаются.
– Тебя, – ведет по краешку губ и завороженно моргает. Ресницы медленно-медленно падают и поднимаются. – И на завтрак. И на обед. И на ужин.
– Ой, какой обжора …
Я была счастлива. Тогда казалось, что навсегда.
Все. Не буду плакать. Больно стираю слезы и втягиваю сопли. Кусок жизни выброшен безжалостно на помойку. К чертовой матери вся ваша любовь пусть идет. Отныне и навсегда. Да … Да …
Хватаю телефон и пишу Сергею, чтобы никогда больше меня не искал и не звонил. Я для него умерла. Нечего тянуть кота за хвост. Теперь решаю все здесь и сейчас. Потом вношу его в ч/с. Облегченно выдыхаю.
А потом захожу в кабинет и перевожу назад пять миллионов Яру. Блокирую от него любые действия. Пусть заберет назад свои отступные. Я не продаюсь и не покупаюсь. Его Тате деньги пригодятся больше, чем мне. Может съездит куда-нибудь отдохнет. Умаялась, наверное, ожидать свой счастливый билет. Так лови его, не урони.
Умываюсь. Смотрю на опухшее лицо. Олег Монгол и то лучше выглядит. Мочу полотенце, прикладываю, постепенно прихожу в себя.
– Я пришла! – кричит Диана.
– Иду.
Торопливо дотираю щеки, выхожу помочь разгрузить еду.
– О-о, – недовольно-осуждающе бурчит, – опять что ли ревела? Знаешь, что собирайся-ка ты погуляй. Съезди в парк, съешь мороженое, а я пока приготовлю. Зеленая, как лягуха.
– Диан, ты тоже устала, – вяло сопротивляюсь, но воздуха глотнуть правда хочется.
– Одевайся, – командует она. – Считаю до трех, чтобы духу не было здесь пару часов. Алён, ты не экономь. Купи себе вкусненького. Я пирожок брала, – делает круглые глаза на мой осуждающий, не до вкусного мне сейчас, – тебе не рискнула. Хрен с деньгами, заработаем. Иди, а? Смотреть тошно. Только отписывайся.
Я знаю ее пару дней. Всего пару. И вот так. Разве так бывает?
В носу щиплет. Не могу себя пересилить. Делаю шаг и втыкаюсь Дианке в плечо. Признательно дышу и обнимаю.
– Ну все, – гундосит она, грубовато отрывает меня.
Тоже всплакнула. Переглянувшись, нервно смеемся.
– Диан, я отдала назад деньги Яру.
– Да? – поднимает бровь. – Ну и правильно. Мы девки гордые!
Беру пару тысяч на всякий пожарный, больше прогуляться иду. Правда надо все пережить и передышать. И еще мне срочно нужна одежда, но потом, пока обойдусь. Поэтому не планирую тратиться в кафе, израсходую лишь на проезд.
Час, и я в том же парке на лавочке. Сижу, наблюдаю как мамы толкают перед собой коляски. В душе теплеет. Я тоже так буду. Такие умильные карапузы. Очень хочется потискать, но не подбежишь же не попросишь. Наслаждаюсь издали.
Отпиваю купленную на остановке воду, в мыслях плывет. Сколько надо заработать для малыша. Ох, как много. Кроватка, коляска, одежда, еда, доктора. Но я смогу.
– Алён, – дотрагиваются до плеча.
Вздрагиваю.
8.
– Ярослав, сколько мне ждать?
Конечно. Сколько? Когда на часах уже почти десять вечера. Незаметно досадливо дергаюсь. Сколько ты меня сюда вызывать будешь, столько ждать придется. Заебло!
Мне сыновний долг не позволяет зарядить в табло, а порой хочется. Видно, несмотря на устоявшуюся репутацию в семье, совесть все же имеется. Нелюбимый сын, разъебай и ненадежный. Ладно, мне привычно.
Отец сидит в высоком офисном кресле. Смотрит как на проштрафившегося школьника. Как же меня все достало. Не в том пришел, не так сижу, не так веду бизнес. Поднимаю ворот кожанки, упираюсь затылком в подголовник и таращусь пустым взглядом перед собой. В башке плывет.
Туман. Такой злоебучий туман, что продираюсь с трудом. Отец молчит, а мне надо что-то отвечать.
Мне давно не двадцать. Я страдаю по времени, когда можно было встать и хлопнуть дверью. Теперь не получится. Вроде как по статусу не положено.
– Не жди.
– Почему?
– Я тебе еще тогда сказал. По-твоему не будет.
По лицу отца идут нездоровые волны. Знаю, категорически не приемлет отказы, но соррян, блядь. Не в моем случае. Уже давно предупредил, что прогибаться не стану. И я реально не понимаю, почему не дойдет, что лишение денежного довольствия не повлияло тогда. В ответ я замутил свой бизнес.
Пожил с полгода божмом, но поднял на крипте старт и выкупил старый сервис.
– А если я твой бизнес сверну?
Запрещенка пошла, да? Нагло хмыкаю. Ну-ну. Попробуй.
Вот тут хер вы угадали. Конечно, отец может смахнуть меня не задумываясь, против его капитала я щенок. Но он меня тоже знает. Стоять буду до края и за ним тоже. И если сейчас у нас есть хоть призрачная надежда сохранять видимость семьи, то потом болты будут.
– Нет.
Отец раздраженно шаркает по шее.
Бесит его. Ну пусть. Что я могу сделать? Не нравится мне от него зависеть. Разве тяжело понять? Маниакальная идея держать все под контролем у него постоянная. Все должны жить по указке. Если идешь против системы, тебе конец. Но это всего лишь верхушка айсберга, на дне творится полнейший треш. Участвовать в нем не желаю.
– Я не дам тебе полностью выйти из семейного бизнеса. Не для того кампанию основывал, чтобы сыновья творили что хотели.
– И поэтому решил привязать всех внуками? – нагло смеюсь в лицо.
– Дети это основа! Кому предлагаешь передать все? Стервятникам? Чем больше детей, тем лучше.
Он двинулся с недавних пор. Поехал кукушкой окончательно. В скрепы поверил, в древние обычаи ударился. Даже хлеб ему делают в его же пекарне. Короче, потёк мужик чердаком. Мать уже с ума сходит.
– Сергей тебе в помощь.
– У меня два сына.
– Отец! – взрываюсь я. – Не перегибай. Мне твои деньги не нужны. Я сам себе заработаю.
Мой крик ярит его. Это предсказуемо. Только мне больше не десять лет, когда от одного взгляда съеживался. Теперь похер. Пусть хоть жилы полопаются.
– Тебе нужна моя защита!
Мгновенное удушье. Я чувствую вздувшиеся вены. Они сейчас лопнут.
– Мне ничего не нужно.
В глазах темно, но я встаю и хлопаю дверью. На хрен их всех. Ненавижу. Я всех их ненавижу.
Падаю на руль, зажмуриваюсь. Все нормально. Просто это посттравматический синдром. На самом деле отболело давно уже. Все дебильные отголоски, они больше эмоциональные, так что в жопу все.
Перебарываю себя, загашиваю злобу. Искр в глазах становится меньше. Сую в рот сигу и глубоко затягиваясь, зло усмехаюсь. Пусть попробует помешать. Значит будем воевать по-крупному. Я ж урод? Да. Так что с меня взять. В первый раз не выжил, посмотрим, что во второй получится.
– Какие люди!
В стекло долбится Азар. Натягиваю маску развеселого разъебая.
– Какими путями?
Азар закатывает глаза и разводит руками.
– Шатаюсь без компаса. Пойдем? – выразительно хлопает по горлу. – Что-то достало все.
– Едем, – толкаю дверь, – давай в «Энджел».
– Там сегодня гоу-гоу. Девки закачаешься. Там будет Окси. Мне светит или опять ее возьмешь?
Зачетный приват девка делает. Я ее постоянный клиент. Когда достает все … Короче она знает, что нужно делать. Такие дела.
– Посмотрим.
Азар ржет.
Выкручиваю руль, музыку погромче и педаль в пол. Забыть все и всех. Пусть мне повезет. Азар кривляется на сиденье, подпевает чернокожему реперу. Я на автомате включаюсь. Только все равно как во сне.
Навалилось не продохнуть. Алёна еще …
Я не хотел так. Но я не могу связать себя с ней. Не могу! Хуже будет. В первую очередь для нее. Ей нужен другой. Любящий, понимающий. Готовый обогреть и оживить. Вернуть веру после двух уродов, что повстречались ей на пути.
М-м … Зубодробительно. Просто сдохнуть.
Нежная … красивая … такая она …
В груди коловоротом дыру выворачивает. Длинным и зазубренным. Сука. Не могу так больше.
Влетаем в ночник. Все быстро, по отработанному сценарию идет. Хоп-хоп и в пополаме почти.
И все вроде также в жизни. И випка та же, атмосфера вокруг, восторженные визги, возбужденный рёв, но все равно тошно. Гребаная дыра зияет и пульсирует рваными краями. Там пусто. Навылет.
Я курю. Окси елозит по коленям. Танцует приват. Она старается, но сегодня я по ходу пас. Лениво курю. Блестящие волосы рассыпаются по моим коленям. Окси ползет выше. Играет. Ластится как кошка.
Курю.
Снимает верх и остается в одних сверкающих трусиках. Спиной на колени, грудь выпирает. Соблазнительная. Упругая.
Курю.
Сползаю немного вниз. Коготки Окси на ремне. Хищно улыбаясь, показывает ровные белые зубки. Молния вниз. Перехватываю.
– Минуту, – хриплю, останавливаю.
У меня телефон. Какая-то денежная операция. Что за … Отшвыриваю девку. Она обиженно пищит. Не глядя, сую ей за резинку купюру. Пусть не ноет уже.
Пять лямов назад вернулись. Назад! Внутри все опускается. Хлопаю себя по лбу, матерюсь и злюсь. Вот же дурочка.
Встаю. Толкаю дверь, быстро выхожу на воздух. Меня снова растаскивает на куски. Вернула. У нее своих денег по нулям. Как она будет жить?
Перевожу назад. Все операции с моей стороны заблокированы.
Идиотка!
9.
– Как ты нашел меня?
Во все глаза смотрю на стоящего рядом Сергея. Сходила погулять …
В первую минуту пытаюсь сообразить сон это или явь. Все настолько иллюзорно, что с трудом походит на правду. Моргаю с усилием. И вдруг окатывает волной. Доходит, что все реально.
Мне страшно. Я его так давно не видела. Сергей просто исчез из моей жизни. С бракоразводным процессом решал Яр, и я была этому рада. После того, что Сергей натворил, была не готова ни к какому контакту.
Он по-прежнему угрюм и грозен. Также давит тяжелой энергетикой, будто вытягивает из тебя жизненные соки. Собираю все силы, безразлично встречаюсь взглядами, только внутри полный холодец. Все вибрирует и трясется.
Чтобы он не заметил тремора, прячу руки в карманы. С каждой секундой тряска все больше.
– Случайно. Я присяду?
Не знаю, что сказать. Я боюсь Сергея. Затравленно озираюсь, вокруг много народа. Не посмеет. Не дурак же он, сделать что-либо во вред себе. Поэтому настороженно киваю.
Сергей присаживается совсем рядом. В первое мгновение соприкасаемся бедрами. Даже через ткань пронзает холод. Я отвыкла. Он чужой для меня, посторонний. Наша прошлая жизнь кажется выдумкой.
Я сама поставила себе этот препон. Бывший муж перестал для меня существовать, когда лишил жизни Хана. Отодвигаюсь дальше. Не могу … Я не могу простить и никогда этого не сделаю. Он мрачно усмехается, но действия никак не комментирует.
– Как дела?
– Нормально.
– М-м. А я за тобой.
Говорит буднично и как-то слишком просто. От его слов замираю. Мне так становится неприятно. Я что вещь? Или тварь бессловесная? Зачем я ему? Ведь знает, что жила у Ярослава, неужели все равно?
Качаю головой. И еще дальше отодвигаюсь.
– Нет. Ты прям за этим ехал?
– Ехал к брату, но там узнал, что ты от него ушла. Вот я подумал … Был кризис. Готов простить тебя, Алён, – вдруг поворачивается и сверлит взглядом, – я ведь лишь только погулять тебе дал. Короче, чтобы смерть пса пережила спокойно. Перегнул тогда. Ты уж прости. Пора назад.
Ушам не верю. То есть ересь, вылетающая из его рта, нормально звучит, да? Что он несет …
– Мы в разводе, Серёж.
– И что?
– Для тебя ничего, а для меня – весомый факт. Назад пути нет.
– Ошибаешься.
Он так это говорит, будто давно решил. Голос глухой, но настолько уверенный, что мне не по себе. Кошусь на Сергея. Он спокоен, ничуть не встревожен. Будто мы только вчера расстались. Вид настолько непробиваемый, настолько уравновешенный, что вызывает оторопь. Это что-то нездоровое.
Зная его характер …
Бежать надо.
Я не знаю, что произошло с ним в последнее время, но кажется, что Сергей стал еще мрачнее, еще более зацикленным. Внешне не выдает ни одной раздражительной эмоции, как машина сидит, как робот запрограммированный, фишка в том, что внутри. Там цунами и шторм. Сметет и не чихнет.
– Сереж, – от леденящего страха, решаю не лезть в разборки. Внутренним чутьем ощущаю, что лучше спокойно себя вести. Очень боюсь спровоцировать, потому что кажется, еще немного и сосуд пробьет. – Не нужно. Я никогда не смогу быть рядом с тобой.
– Да?
Сначала улыбается. И улыбка практически парализует. Так Лектор улыбался Клариссе. Я смотрела этот фильм. Губы раздвигаются в змеиной улыбке.
Поворачивается и хватает меня за руку. Против воли волочет к себе, не успокаивается пока не придвигает. Склоняет голову, лбом почти по моему стучит. Отшатываюсь от боли, но не дает ни на секунду отодвинуться.
Я жду. Закричать не могу. Я боюсь.
– Слушай, – хрипит, – ты все равно вернешься. Поняла? Даже если ты … будешь против … – сжимает до боли руки, вскрикиваю. – Все равно заберу.
– Отпусти, – срываюсь на животный писк, – мне больно. Мне больно-о.
– Девушка, – раздается рядом напряженный голос. Перед нами стоит пара крепких парней с колясками. Оба в спортивках, большие, мускулистые. В руках перекладинки люльки как тростинки смотрятся, – все в порядке?
Сергей ослабляет хватку. Я пользуюсь моментом, запальчиво тарабаню что все нормально и опрометью убегаю с площадки. Нахожу в себе силы, оборачиваюсь. Парни о чем-то беседуют с Сергеем.
Припускаю на остановку бегом и запрыгиваю в подходящий автобус. Забиваюсь на заднее сиденье, съезжаю и пытаюсь быть меньше ростом. Боже … Боже! Зачем я его встретила. Как он меня нашел. Как все теперь это разрулить.
Падаю на сложенные руки и замираю.
Мне так страшно.
Немного подумав, вытаскиваю из телефона симку и ломаю, соскребаю с нее все, что можно соскрести. Попрошу Диану приобрести новую для меня. Не хочу иметь больше ничего общего ни с кем из братьев. Проказа они, а не люди.
Сергей однозначно меня триггерит. Даже вводит в ужас. Я немею в его присутствии, замираю как змея при звуках дудки. Он как будто магнетизирует. При звуках голоса впадаю в кому, теряю возможность сопротивляться. Правда. Даже ноги не двигаются. Если бы не парни, так и сидела бы парализованной куклой.
Вяло направляюсь с остановки домой. По сторонам озираюсь затравленно, жду подвоха из каждого куста. А если он выследит, где живу, что тогда.
А нам тут еще как минимум месяц! Денег-то нет!
Падаю на скрипучую карусель, отталкиваюсь. Под звук ужасного звука, качусь по кругу. Вот моя жизнь: потрепанный двор, обшарпанная пятиэтажка и безденежье. Что делать … Что же делать …
Сдавливаю виски. Думаю. В идеале нужно пойти на работу и потом сразу же съехать после первой зарплаты хоть к черту на рога. Выбрать самый дальний район и жить там тихонько. Потом видно будет.
– Ты чего здесь?
Вскрикиваю от неожиданности.
Рядом стоит Диана с пустым мусорным ведром. У нее глаза по пять копеек. Ну конечно, у меня, наверное, вид как у затравленной жертвы. Слабо улыбаюсь, пытаюсь купировать испуг. А то окончательно подумает, что я припадочная.
– У меня тут приключение, – лицо кривится и стекает вниз.
Диана ободряюще поглаживает по плечу.
И меня отпускает. При негласном участии все расслабляется. Фонтан эмоций прорывает блокаду, вырывает долбанутой истерикой.
– Ты что? – подхватывает подмышки.
– Он нашел меня.
10.
В руках проект моек. Их у меня пока еще в компклексе нет. Подкинули неплохой вариант. Мне бы вникнуть, только голова по-прежнему как валенок. Не варит. Туплю в окно. С трудом возвращаю себя к делам. Идея заманчивая …
Если грамотно подойти к делу, то потом все руки само потечет. Есть такой вариант. Подгрести мойки, пошатать кто послабее неплохо будет. Короче, есть над чем размышлять. От монополизма в здравом уме еще никто в перспективе не отказывался.
Еще заманчивее найти Алёну …
С-с-к-а … Сколько еще думать, м? Ну, блядь, сколько?!
Опять!
Все. Забыл. Выбросил ее из головы срочно. Не мой вариант. Не нужна она мне.
Я реально устал от разбитого состояния. Творю разную дичь. После Алёнки сорвался с цепи и несет меня кубарем. Как остановиться не знаю. Азар втягивает в загулы, я не сопротивляюсь. Потому что реальность пиздец давит. Дело в том, что сам хочу забыться. Не вывожу я.
Понимаю, что мудак я мудище и что? Че-т реально достало. Как выпрыгнуть из жопы пока не знаю. Уравнение в двумя неизвестными. И я не Лобачевский, если так-то.
Да и по всем показателям порядочности во мне по нулям. Лет не мало, а в душе гарь и зола.
Жру абсорбенты горстями. В душе пусто. Будто вытащили из меня жизненно важный орган, а без него тяжко. Ночью совсем труба. Снится.
Обнимаю. И там в снах все хорошо. Алёна рядом. Просыпаться иной раз неохота. Долго отхожу. Задолбался.
Зло смахиваю со стола канцелярию. Лабуда летит на пол, в голове звоном херачит. Зачем найти? Что дальше-то?
Конец все равно один. Точнее никакого конца нет. Да и начала тоже.
Денег дать? Так не возьмет. Купюрами не искупишь вину и пробоину не залепишь. Думал быстро отлипну. Возьму свое и отвалю по тихой грусти. Ни-хе-ра!
Ладно. Пошло оно все.
Все, хорошо. Надо тормозиться.
Зачем тогда … Ищу ответ и не нахожу. В очередной раз четки мыслей перебираю.
Нравилась? Да. Хотел? Да! Любил? Нет.
Это другое.
Она неземная была, не досягаемая. Мечта, что ли такая. Незакрытый гештальт. Да какой гештальт? Будто у нас что-то было с ней когда-то.
Просто тот вечер, когда она шла из бани … Он перевернул сознание. Влетело махом. Как заклинило. И ничем не выжечь. Вообще ничем!
Там даже потом Татка ночью не загасила. Кипело и булькало, что в вулкане. Трахал Тату, а представлял Алёну. Закрывал глаза и … Ох, твою ж … Как только не вертел Татку, что только с ней не творил. В молоко. Бесполезно.
Эти плечи. Эти мокрые волосы. Силуэт фигуры в лунном свете. Наяда. Замкнуло провода.
Получилось то, что получилось. Кого винить? Это жизнь. Мы все в ней конченые твари. Добываем свое и исчезаем с горизонта. Платим и забываем. Так же легче жить, да? Конечно. Конечно! Нам никто ничего не должен.
Сердце снова болезненно колотится. Шманает навылет. Того и смотри вырвется из-под ребер и покатится. Прикладываю ладонь к ошалевшему мотору. Лупит как угорелое. Бахает, что колокол.
С-су-к-к … Ш-ш-ш … Тихо. Тихо … Все нормально.
Надо отвлечься.
Подрываюсь, вылетаю на улицу. Разговаривать ни с кем не хочу. Под удивленные взгляды сотрудников срываю с места на скорости и топлю в пол. Расколошматиться бы на хрен, чтобы хоть что-то в башке на места стало.
Забрал что хотел, что еще тебе, Яр? Живи, радуйся. Проблемы нет. Только куда теперь деть воспоминания об упоении с ней, м? Ну куда? Таких же никогда не было. Была похоть, была эротика, было много чего, а взахлеб не было. И вроде ничего особенного, но тащило по волнам, заворачивало так круто, что тело в невесомость падало.
Нужно все забыть. Вычеркнуть из памяти. Все бред собачий. Было и прошло.
Думай о делах! Думай и голову разной сопливой херней не забивай. Бери Тату и пользуй куда хочешь. Бери Окси. Бери любую! Алёна не для тебя!
А-а-а …
Что ж так таращит, м? Что так наизнанку-то? Ненавижу это чувство.
Все. Все! Запускаю руку в волосы, тягаю с силой. Боль отрезвляет. Упрямо бычу перед собой и твержу, как заклинание – забудь!
Подъезжаю к компклексу мойки, которая уже умирает. Боксы ржавые, убитенькие. Оборудование, конечно, так себе. Посмотрю, скорее всего смогу выкупить и реанимировать. В целом доходное место. Прежним хозяевам она уже на хрен не нужна, мне пойдет. Расширяться, так расширяться. Немного вложений на первых порах и в шоколаде. Потом мощное вливание и греби лопатой.
На подъезде решаю проверить персонал. Возможно, кого-то оставлю у себя, предложу лучшие условия. Если сотрудники дельные, таких днем с огнем поискать. Поэтому заезжаю в бокс и заказываю полную обработку салона. Присаживаюсь недалеко на лавке. Пью вонючее кофе из автомата, наблюдаю.
Старший кричит вглубь служебки. Грубо дергает кого-то из сотрудников. Это все при клиентах. Молодец, что сказать. Такого сразу убирать надо. Этика ему незнакома.
– Позовите стажерку, – величаво командует, – пусть приступает.
Едва стакан удерживаю в руках. Но горькая хрень все равно проливается и жжет пальцы. От неожиданности выхватываю сигу, но и ее сминаю. Вот так встреча.
В старом спортивном костюме выходит Алёна.
11.
Ошарашенно смотрю в глаза Яру. Не ожидала!
Вот это я устроилась на работу. Прекрасно. Нигде покоя нет! Что за ... М-м-м!!!
Первый порыв бросить все и уйти. Я как-то не готова под присмотром наяривать, но останавливает одно -зарплата. Она здесь достаточно высокая. Может мне так кажется, не знаю. Опыта особо нет.
Диана нашла нам работу буквально за день. Я сама же упросила ее съехать в обозримом будущем. В двух словах обрисовала ситуацию, и мы приняли решение, что свалим из этого района как можно дальше. Она придет немного позже. Пошла показывать рисунки в агентство. Диана графический дизайнер. Колледж закончила, а я вот не сподобилась. Тоже надо думать. Без образования никуда в приличное место не попасть. Вот если только сюда и все.
Яр рядом. Сколько не отвлекайся на рандомные мысли он в двух шагах.
Как дура стою. Менеджер неодобрительно косится. Он и так взъелся на меня, чем не по нраву пришлась не понимаю. Воспринимает будто я его личный враг. Может тут так принято грызть новеньких. И я молчу, норов не показываю. Нужны деньги. Такая простая арифметика.
– Пошевеливайся, – прикрикивает.
Так неловко, но делать нечего. Кушать что-то надо.
Молча прохожу к стенке, снимаю керхер. Секунду соображаю, как нажать. Мне показывали, но так волнуюсь, что из головы вымело все адекватные мысли.
– Куда ты суешь, бестолочь! – шипит дракон.
Тушите свет. К лицу подкатывает краснота. Мне становится удушающе жарко.
– Свали отсюда, – грозный голос Яра заполняет гулкое пространство. – Сначала научись с сотрудниками разговаривать, а потом рожу свою здесь свети.
Не поворачиваюсь. Собираю всех богов про себя. Какого лешего Гордеев приперся именно сюда! Если сейчас меня попрут, то это еще время поиска, а у меня его нет. Пережила бы придирки, все равно дракон последние два дня работает, потом в отпуск сваливает.
– Послушайте, – отвечает Яру.
– Нет, это ты послушай, – отодвигает меня назад, ставит за себя. Вот это уже ни к чему, я не должна пользоваться защитой предателя. Телепаюсь тряпкой между ними, выскользнуть без вариантов. Ох, не нравится мне. Сердито и нагло протискиваюсь нахрапом, а Яр продолжает орать, – она справится. Ты можешь идти.
Менеджер не спорит. С горящим злым лицом размашистым шагом сваливает в подсобку. Мне конец теперь. Закусив губу со злости, смотрю ему вслед наливающимися слезами глазами. Все. Не работать мне здесь. Дракон меня сожрет.
И такое отчаяние берет. Готова этим керхером по лбу ударить долбанного Гордеева. Гад. Сволочи кусок! Всю жизнь испортил. Горите вы керосином, раздолбаи.
Слезы проливаются сразу и обильно. Тяжелые капли срываются, падают. Нагибаю голову, сжимаю покрепче ручку и иду к его машине. Срываю со стены пеногенератор, обильно лью. Запениваю всю морду, не жалею.
– Алён.
Блокирую работу прибора. Не глядя на Яра, едва цежу, при этом стараюсь говорить вежливо.
– Вы оплатили компклекс работы. Пройдите, пожалуйста, в зону ожидания пока я закончу. Там вам предложат чай или кофе на выбор. Так же там есть телевизор, и вы сможете приятно провес …
– Алёна! Посмотри на меня.
Мертвею.
Зачем он так говорит? Таким голосом как тогда. Зачем … Это же так больно.
Швыряет в запретную зону. Блокировка летит к черту, броня падает и рассыпается. Мое сердце снова бьется через раз. Больно! Больно же! Невыносимо.
Не хочу. Я не хочу снова в кипящий котел, не желаю вариться заживо от безысходности и захлебываться горем. Иначе не выдержу. У меня тоже есть предел.
Дышу и считаю про себя. Диана научила. Помогает. Промаргиваюсь и начинаю снова воспринимать мир.
Едва реанимируюсь. Как только обретаю возможность говорить, выскребаю из себя.
– Разговоры с клиентами не поощряются.
Яр ругается. Он так матерится, что по ушам режет. Такие слова выдает, кошмар. Слава Богу, что в боксе никого кроме нас. Но тут камеры. Я еще не знаю, пишется ли звук, если да, то вообще конец однозначный.
Мне нужен всего месяц, чтобы заработать. Ну нет времени искать что-то еще. Поэтому преодолеваю себя, дергаю Яра за рукав и прошу успокоиться. Не понимаю, почему он разошелся, ведь я же молчу. Имею право после всего с ним не разговаривать или нет? Думаю да. Так в чем дело?
– Прошу тебя. Мне нужна эта работа.
Сверлит глазами. Взбешенный, всклокоченный и ужас какой злой. Лицо перекошено. Ну надо же. А я будто бесчувственная. Он подумал, как мне, м? Или его только свое состояние интересует? Повернуться и уйти? Вот было бы отлично.
– Если бы взяла деньги, то сейчас бы со шлангами не бегала, – выговаривает Гордеев.
– Правда? – брови взлетают. – А мне не надо.
– Серьезно?
– Да. Отступные не беру. Подари своей даме. Я обойдусь.
– Это не отступные.
– А что же?
– Это на жизнь.
Урод! Взрывает как ментос в кока-коле. Сразу же! Мощной едкой пеной в небеса.
– Заработаю сама. Миллионами от девок своих откупайся. Им привычнее брать.
– Тебе они нужны. Разве нет? – выразительно смотрит на спортивку из секонда. Да пошел ты! В секонд тоже люди ходят! – Купишь себе что-нибудь.
И вновь накрывает бессильной волной. В этом его понимание счастья женщины, да? Купить себе что-то. Прекрасно. Оттопыриваю губу и так хочется бросить в него чем-нибудь тяжелым, но я контролирую. Пока еще контролирую …
– Шел бы ты, Ярослав … в комнату отдыха подобру-поздорову. На возврат купи себе … сердце и мозги. Жить приятнее станет.
Замирает. На дне взгляда непробиваемая темнота. На лице маска. Порывистый выдох, а потом тихая фраза.
– Прекрати. Не злись.
Она будто в противовес срабатывает. Навылет долбит.
– Злиться? О, нет. На кого? На кобеля и предателя? Бог с тобой. Иди с миром. На твой век таких «Алён» – доверчивых дур, с головой хватит.
– Да что ты знаешь?! – вдруг орет он.
Его трясет крупной дрожью.
Задело так, да? А меня?!
– Достаточно знаю. Пусти.
– Ни хера ты не знаешь!
Он хватает меня и неожиданно притягивает к себе. Яростно обнимает, я почти задыхаюсь. Барахтаюсь и сопротивляюсь. Луплю его по коленкам носками сапог. Отталкиваю.
– Не дотрагивайся. Не подходи! Ты в этой машине … С ней! Сволочь! Тварь!
Как назло припирает к задней двери и больше всего на свете я боюсь, что он откроет и затолкнет внутрь. Я не сяду туда. Лучше на крайние меры пойду. И черт побери! Замок долбанной двери щелкает.
12.
– Сядь, – грубо двигаю Алёнку дальше на заднем сиденье.
Близость шарашит по нервам. Ненавижу чувство беспомощности, оно каждый раз рядом с ней возникает. Мне будто отрубает всю сучность души, вылазит верхом убойная розовопузость. Спрятать бы, да не помещается никуда. Уродство какое-то, ей-богу. Меня выматывает состояние раздробленности.
Зажимаю пальцы в кулаки. Что блядь как сопля! Ноешь … Но она-то рядом. Да почему такая? Взялась на мою голову. Как вышвырнуть из жизни и забыть? Ну не нужна она мне!
Трясется вон вся, как щенок замерзший. Нос мокрый, глаза мокрые. И пальцы синие. Замерзла.
– Выпусти.
Пищит как кутёнок. Надо ж было такой беззащитной уродится.
Сгребаюсь в кучу. Думаю. Поспешно стаскиваю броню и формирую защиту. Что было, то было. Ничего не сделать уже. Алёнка зажимается в клубок, копошится и злится. Как раздраженный ёжик фыркает.
– Можешь минуту посидеть спокойно?
Ресницы как стрелы взлетают. Жжет взглядом своим. Усмешка трогает мои губы. Ненавидит. Знаю.
– С тобой я больше не то, что минуту, секунды быть не хочу. Или ты меня выпускаешь, или я … Я … – озирается по сторонам. – Открой дверь, – обессиленно.
Ничего лучше не нахожу, как сказать.
– Полсекунды дай мне. Пожалуйста.
Только зачем мне, а? Все просто. Совесть очищаю. Да, наверное, так называется.
Отворачивается. Быстро теребит рукав растянутой мастерки. Неотрывно таращусь на торчащие нитки. Они меня бесят, вымораживают. Как нищенка с паперти выглядит. Неужели нельзя что-то приличное купить? Разве я ограничивал?
– Вернись, вещи хотя бы забери.
У нее же целый гардероб. Я все забил. На каждый сезон шмотки, как одержимый покупал. Дергается. Морщится, будто я жидко обосрался. Выпячивает дрожащую губу и машет головой. Шипит, как маленькая змейка.
– Нет.
«Не-ет» – про себя передразниваю.
– Ты на кого похожа? Что пытаешься доказать? И кому? Мне?
– Я никому ничего доказывать не собираюсь. Отстаньте уже от меня.
Под ноги падает пакет. Забыл совсем про него. На сиденье вываливается выпечка и кусок мягкого сыра. По салону ползет запах и у Алёнки дергается горло. Меня расшибает в лепешку. Она есть хочет?
Что за …
Краской полощет по лицу. Все бросается на щеки. Ее тонкое горло дезориентирует и выбивает из оболочки. Я глохну. Так все плохо? Да плохо! Я же не мультики смотрю, вот она передо мной сидит. То есть до такого дошло, да? И что было выёбываться? Зачем мне назад деньги перевела не понимаю. Чтобы жрать было нечего?!
– Ты ела сегодня?
Голос виляет. Алёна смотрит прямо перед собой, молча застегивает высокий ворот. Молчит. Эта ебаная тишина громче натужного крика. Из рук все валится. Опускаю голову, зависаю.
На сколько меня хватит? Сколько еще терпеть смогу, прежде чем оторвет крышу, и она полетит по ветру.
– Послушай …
Не знаю, кажется, в этот момент давление бьет по самым высоким точкам. Меня шибает от пятки до макушки. Судорожно пытаюсь сообразить, что надо сказать. В башке жжет и долбит. Как убедить ее хоть что-то съесть?
– Нам не о чем говорить.
– Понимаю. Не настаиваю. Просто съешь это, и я отстану.
Алёна ведет плечом. Жест напряженный и настолько протестный, что невольно сжимаю зубы. Противен. Я ей очень противен. И как всегда косячу – зеркалю действия. Самого от себя выворачивает. Последней тварью себя ощущаю. Но что поделать, я не могу по-другому.
Так будет лучше для всех.
Перебарываю в себе дерьмо. Отворачиваюсь. Мне не хватает воздуха в гребаной тачке душно, стекла запотели. Дышу с перебоями, кровь толчками в башку бьет.
– Не буду. Я не голодна.
– Да?
Не верю ни единому слову. Алёнка серого цвета. Меня взрывает. Я реально не понимаю, другие девки как девки, а эта непробиваемая. Уперлась и ни шагу назад.
– Да.
Тихий голос режет тишину острым ножом. И единственное, что хочу сейчас избавиться от немоты. Но еще больше хочу, чтобы она приняла деньги. Мне так спокойнее. Пусть возьмет.
