Текст книги "Измена. Забудь обо мне (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
Annotation
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
– Ты спал с нами по очереди? Ночью со мной, а днём с ней. Так?Дрожащей рукой поправляю воротник водолазки. Сегодня я застала Яра со своей бывшей.– Мне нечего возразить. Разве что-то серьёзное тебе обещал, Алён?– Я думала, что была единственной.– Не надо так думать, – Яр говорит жёстко и непроницаемо. – Единственной ты не была никогда.__В моей сумке лежат документы, подтверждающие беременность. Только Гордеев теперь об этом никогда не узнает. Я ухожу в неизвестность. Одна. Без денег. Без поддержки. Без особой веры в будущее.
Хелен Кир
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35
36.
37.
38.
39.
40.
41.
42.
43.
44.
45.
46.
47.
48.
49.
50.
51.
52.
Хелен Кир
Измена. Забудь обо мне
1.
– Яр, я беременная.
Нет, не так.
– Ярослав, у нас будет малыш представляешь ?
Или так.
– Дай руку.
И вложить в ладонь тест с двумя полосками.
Как лучше?
Ох, я волнуюсь. В моей жизни все перепутано. Судьба странная, играет нами как хочет.
Вытаскиваю черно-белый снимок. Сердечко теплом обливается. Вот он – наш малышок. Едва заметное пятнышко на черно-белом фоне. Мой и Яра. Срок еще маленький, но я ощущаю ребеночка полноценным человечком. И уже люблю его невозможно сильно.
– Беременность протекает хорошо. Мамочке не волноваться. Кушать и отдыхать. Вот список анализов. Сдавайте и приходите на прием.
Я будто в другом мире плаваю. Там я будущая мама. И малыш у меня самый красивый. Он ласковый, тепленький, с длинными-предлинные ресницами. И вообще не карапуз, а самый лучший ребенок на земле.
Не могу ждать вечера. Правда не хочу. Мне прямо сейчас хочется все рассказать Ярославу. Желание непреодолимо.
А пойду. Его сервис здесь недалеко.
Бреду по тротуару, ем вкусное мороженое. Рожок безупречен, он такой невероятный. Ох, боже, смеюсь про себя. Мне сегодня все через край. Надо же. Да я счастлива, черт побери!
Эй, люди! Я беременная! Как же это здорово!
– Здравствуйте, – киваю ребятам на входе. – Яр у себя?
– Э-э … – мнется парень в костюме. – Да. А что?
– Я к нему? Можно?
– Так, – прячет взгляд, а по щекам идут бурые пятна. – Сейчас.
Что происходит? Почему он на меня так и не смотрит? Мне становится не по себе, радость постепенно гасится, уступая место беспокойству. Оно такое гадкое и едва заметно противно царапающее.
– Что-то не так? Он занят? – голос неожиданно проседает.
– Машину тестит. Сейчас узнаю.
– Не надо. Я сама пройду.
Решительно направляюсь вперед.
Бред какой. Зачем расстраиваюсь раньше времени. Может в сервисе просто элементарная запара. Он же постоянно расширяется. Помимо ремонта, открыта еще и продажа авто. Сколько сил нужно, чтобы за всем уследить.
– Подождите, пожалуйста, – быстрым шагом за мной идет тот самый менеджер. – Гордеев занят.
– Ничего страшного, – легко отмахиваюсь и прохожу на территорию закольцованных треков.
Яр все время с клиентами. Он очень ответственно относится к своей работе. С моей стороны некорректно так поступать, отрывать его, но мне не терпится. Простит один раз, правда?
Почти бегу к застывшей посреди кольца машине. Меня даже не смущает то, что она стоит. Вероятно, клиент разбирается с механикой авто. Мне бы тоже научиться водить. Ярик обещал. Только времени не может найти. А теперь и вовсе может быть против моих уроков.
Где же он?
На первых сидениях никого нет.
Почему?
Осторожно обхожу кругом. Багажник машины неровно двигается. Там что происходит? Сломалась?
Тяну ручку на себя и делаю шаг назад.
Боже!
Верхом на Яре сидит Тата. Платье спущено до пояса. Она растрепана, расхристана. Глаза как у шальной ведьмы.
И Ярослав …
Его руки обнимают ее. Рубашка разодрана. Лицо испачкано помадой Таты. Да он блестит как новогодняя елка. Это сон? Галлюцинация? Прикрываю рот рукой, губы разъезжаются, как у плачущего Джокера.
Смотрю на них, не отрываясь. Тата торжествующе улыбается и гладит Яра по всклокоченным волосам, а он …
Как он мог? Зачем тогда со мной был? Зачем все говорил? Зачем обещал? Зачем?
Он обещал быть рядом. Всегда. Для чего вытащил меня из адского ада с Сергеем, чтобы утопить в своем, да? Я же поверила. Я же полюбила его. Я же всю себя отдала-а-а.
Задохнувшись, медленно оседаю на землю.
Гордеев молчит. Он тупо смотрит прямо перед собой, так и не ссадив Тату с себя. Даже рук не убрал. Окаменел, как статуя.
– Яр! – злится Тата. Слышу ее через заложенные уши. – Она так и будет смотреть на нас?
– Заткнись.
– Ярик!
Какой противный голос. У меня дурацкое дежавю.
Сначала его брат, с которым развелась, привел в дом женщину, и потащил в спальню, а потом Яр сделал то же самое. Только в машине.
– Вставай, Алён.
Яр стоит передо мной, протягивая руку. Молча отворачиваюсь. Сама с трудом поднимаюсь с асфальта.
– Забирай, – швыряю ключи от его квартиры.
Вытаскиваю деньги и тоже бросаю. Мне ничего не нужно. Все вытряхиваю, оставляя себе только документы и медкарту.
– Алёна! – кричит Яр вдогонку.
Я не слышу. Я ничего не слышу!
2.
– Прекрати!
Яр хватает и разворачивает.
Не хочу его видеть. Категорически не желаю.
Выламывая руки, выкручиваюсь. Больше всего на свете боюсь взглянуть ему в глаза.
– Вернись к своей женщине.
Виляю голосом, но упрямо талдычу как заведенная. Увеличиваю пропасть между нами, рою с катастрофической скоростью. Мне так больно. Дыра, с размаху пробитая предательством Яра, ширится с каждой проклятой секундой.
– Алён, нам надо поговорить.
– Смеешься? – вырвавшись, с силой бью по лицу. – Ты издеваешься? – луплю по второй. – Ты сейчас с ней занимался сексом, – ору в бешенстве, – а ночью со мной. О чем ты собрался говорить?
Меня всю трясет. Колотит так, что зубы лязгают.
Яр растрепанный. Но это не мешает ему упрямо закусить удила и самоуверенно смотреть, будто сейчас все объяснит и я пойму. Не верю своим глазам. Он хотя бы раскаивается? Хотя бы немного стыдно?
Кажется нет. Он злой и наглый.
– Тата пришла выбрать машину.
– И ты случайно трахнул ее на заднем сиденье?
Скрещивает руки на груди и расставляет ноги. Вот такие они Гордеевы. Нагадил и поза Наполеона, хоть в лоб хоть по лбу. Хамы и предатели.
– Алён … Она не чужой мне человек.
Шутит да? Или издевается?
Припечатываю раскрытыми ладонями ему по плечам, аж гореть начинает и ору.
– Ты такой же, как Сергей.
– Не сравнивай меня с ним, – цедит сквозь зубы.
Как же. Любое упоминание о брате личный триггер, да? Только нечего упираться. Яр на поверку оказался таким же мудаком. Отличие братьев в том, что Сергей хотя бы был прямой в своих сумасбродных желаниях и не скрывал их, а вот Яр просто гад подколодный.
Он хуже.
– А то что? Жаль застрелить некого, да? За неподчинение.
Его братец, недолго думая, убил мою любимую собаку. За то, что отказалась от бредовой идеи растить планируемого ребенка от его любовницы, а потом лучше не вспоминать что было. Я сейчас режу по живому, но не только мне должно быть оглушительно больно.
– Ты дура, – бледнеет Гордеев.
– А ты умный! Иди назад и обогрей несчастную. Замерзла, наверное, без тебя.
– Хватит, – обрывает он. Потом хватает меня за плечи и встряхивает, – что ты хочешь от меня, Алёнка? Ну? Я разве что-то обещал?
– Я спала в твоей кровати, – немею, – этого мало? Ты говорил, что я тебе нравлюсь. Этого мало? Говорил, что мечтал обо мне.
Яр закрывает глаза и сглатывает. Жилы на шее перетягиваются, как канаты, того и смотри лопнут. А потом взгляд, как безжалостный нож. Слова и того хуже.
– И что?
– Подожди, – осеняет меня, – ты что, спал с нами двумя?
– Нет. До сегодняшнего дня ты была единственной.
– А теперь нет …
– Теперь нет …
Удар под дых. Перерублен спинной мозг. Нервная система разрушена.
За что мне все это? Мама, папа, вы меня на мученье родили? Поднимаю глаза в небо, прижимаю руки к груди. В который раз … Почему вы не забрали меня с собой?! Немо ору в небеса. Но там даже мой Хан.
Я одна. Я снова одна!!!
Бедная наивная дурочка.
Сколько еще обжигаться? Сколько гореть на медленном огне? Ну скажите срок, я подготовлюсь. Буду ждать, терпеть, стиснув зубы.
В себя прихожу, когда начинаю окончательно задыхаться.
– Ну что ж. Тогда всего тебе с ней хорошего.
Едва силы нахожу, чтобы выдавить на прощание. В голове щелкает и взрывается. Мне так плохо, так душно, что хочется орать дурниной. Внутри зреет чернота, она провоцирует на то, чтобы вцепиться Яру в одежду, трясти его, бить по лицу, что-то требовать и снова хлестать по щекам. Но я не могу. Внутри все ходуном, а на деле руки поднять не могу. Меня будто частями выключает.
– Подожди, – касается пальцем плеча. Дергает будто оголенный провод в двести двадцать к влажной коже приставили, – так расставаться нельзя.
– Вам – можно.
– Кому это вам?
– Сказала же … Гордеевым.
Отворачиваюсь.
Ты сволочь, Яр. Сволочь! Я шла сказать тебе о ребенке. О том, что у нас все сразу получилось. О том, что я не могла долгое время зачать, пусть не по своей вине, но все же. Я летела. Я была уверена, что …
Ах, как же мне плохо. Ненавижу это плохо. Преследует всю жизнь, господи! Когда же закончится уродское плохо и станет хорошо.
– Алён, я хотел сказать насчет Таты. Давай ты сейчас успокоишься, и я объясню.
– Смеешься? Еще скажи, что мне показалось.
– Так. Ладно.
Он вытаскивает телефон и набирает кому-то. Дозвон не проходит. Пробует еще несколько раз и снова ничего. Яр зол и решителен. Я абсолютно не понимаю, что происходит и к чему весь цирк. Зачем мне что-то ждать, я не хочу.
– Короче, – мрачно заявляет, – я тоже устал. Ото всего! Я должен тебе объяснить, – рубит рукой по воздуху. – Все это, … – кричит руками вокруг, – да что надо? – орет в зазвонивший телефон, – какая проверка? Шлите всех на хер! Я сказал, – отходит в сторону, делает знак, чтобы не уходила, а сам отходит дальше и дальше.
Говорит.
Отмираю. Все ясно. Больше мне здесь делать нечего. Обернувшись в последний раз, вижу, как из машины выходит Тата и направляется к Яру.
3.
Надо взрослеть.
Все, закончилась жизнь, в которой за меня кто-то постоянно отвечал и решал. И неважно нравилось или нет. Это было удобно. Правда?
Ем печенье, вяло жую, сидя на кривой лавке в парке. Попить бы, но здесь дорого. Да и денег своих собственных у меня кот наплакал. Тысяч тридцать не больше.
Есть вариант продать дом, что достался от родителей. Нет, трогать не хочу. Он мне дорог как память. Кощунством будет, если воспоминания о папе и маме обменяю на купюры.
И поехать туда не вариант. Есть причина, там Сергей рядом. Если только многим позже. Сейчас что делать?
Подруг нет и отродясь не было. Так вышло. Да и немудрено при моем-то образе жизни, прошлом и настоящим.
К Яру теперь дорога закрыта. Я ее перерыла сама только что. Точнее, он безжалостно перелопатил.
Ну какой он все же предатель. Так оберегать, такие слова наговаривать изо дня в день, а потом поступить как последний урод. И Тата эта. Выжидала момент и выждала. Не упустила своего. И предатель, кстати, тоже не упустил. Или он все же одновременно на два фронта усердно работал? Может Тата тоже беременная?
Яростно пинаю камешек. И слез нет, как назло. Может легче бы было. Как же все у меня не по-человечески. Как заклинило меня, одна только злость. Это плохо …
Уже восемь часов. Нужно что-то придумать. Не всю же ночь сидеть под открытым небом. Допустим, сегодня смогу оплатить самую дешевую гостиницу. А завтра? Что буду делать завтра?
Я так устала. Ну не могу больше. Эмоционально выстирана и высушена.
Гуглю хостелы, так дешевле. Сутки стоят две с половиной тысячи. Это дорого? Думаю да. Вот полторы. Подойдет. Только ехать на другой конец города.
Разве у меня есть выход. Нет. Так что еду. Дряхлый автобус еле-еле катится. Хрипит всеми частями умирающего металлического тела. Вот-вот развалится. Утыкаюсь в мутное стекло носом. Заснуть бы и не проснуться.
– Остановка Артамонова.
Объявляют в маршрутке. Моя. Это конечная. Выхожу, как дряхлая бабка. Плетусь по навигатору черт знает куда. Нахожу весьма затрапезного вида здание и излишне не эмоционируя прохожу в отведенный номер.
Там уже кто-то есть. На одиночество рассчитывать глупо, конечно.
– Привет, а кто тут у нас?
– Привет, – отвечаю размалеванной девице с колтунами на голове, – если не против, болтать я не намерена. Возможно, пообщаемся завтра утром.
У меня правда нет ни сил, ни желания. Ничком падаю на кровать.
– Больно надо, – демонстративно втыкает наушники и отворачивается.
Вот спасибо. Кошусь на нее. Вся драная. Волосы в веревки скручены, в носу и ушах много украшений. Кошмар.
Валяюсь несколько минут, а потом встаю. Проверяю белье. Чистое. Вроде ничем не пахнет. Складываю вещи, снова ложусь, накрываясь с головой.
Перед глазами сегодняшний день.
Мелькает кадрами, бежит.
Странно, за одно мгновение жизнь может перевернуться и извернуться по-своему. Моя судьба еще страннее. Живут другие люди, не заботятся ни о чем, не думают о том, что завтра. Нет, я не завидую. Пытаюсь понять почему одним легко, а другим – как мне.
Мама и папа погибли. Потом муж-тиран, который готов был ради наследника переспать с другой женщиной у меня на глазах, не понимая, что никогда не сможет зачать. Для этого нужно пройти элементарное лечение. Потом побег из дома, потому что изверг убил Хана.
И Яр. Его родной брат. Окутал любовью, лаской приманил. Втрескалась в него по уши, а он вот так со мной. Я ему не нужна.
Сериал, а не судьба.
– Что мне делать? – не замечая ничего, шепчу вслух.
– Эй, ты чего? Ревешь, что ли?
Да. Сама не заметила, как заплакала.
– Отстань.
Уворачиваюсь. Прячу мгновенно распухший нос в подушку.
Отстраняюсь от назойливой девушки. Сталкиваю сумку. Бах, доки на полу. Любопытная Варвара суется туда и присвистывает.
– Ниче се. Ты беременная. Тебя выгнали что ль?
– Не твое дело, – грубо забираю бумажки и сую назад.
– А-а-а, – понимающе накручивает прядь на палец. – Кобелировал? Ясно-понятно. Не грусти. Сейчас достойных мужиков нет.
Ох, какая. Прямо за три секунды мою жизнь разгадала. Аж зло берет. Только на что? Девушка-то тут причем. Могла просто лежать и не реагировать на мои нюни, а она спустилась и жалеет сидит. И глазюки у нее добрые, если по-честному.
Но я все равно сопротивляюсь.
– Тебе то откуда знать?
– Мне? – поднимает зеленую бровь. – Поверь. Знаю. Есть будешь, болезная? Кстати. У тебя телефон разрывается.
Опасливо смотрю на входящий. Яр!
Сердце ухает вниз. Но все равно отвечаю. Нужно сказать, что все. Между нами – все. Я не хочу больше терпеть.
Я не хочу больше прощать.
Я просто хочу жить.
Не надо никакой вонючей любви и счастья от мужчины. Они все предатели!
Все!
– Алло.
4.
– Слушаю.
В трубке молчание.
И такая тоска накатывает, хоть вой на луну. Упираюсь затылком в прохладную стену. Вдавливаюсь до боли. Как-то нужно отвлечься от рвущего ощущения в груди. Меня перемалывает вместе с костями.
Вот и вся бравада. Чпонь-к и испарилась. Где я сильная? Где все смогу? А-а-а. Дайте поорать погромче. Разорвет сейчас, по стенке размажет.
Зачем звонит сволочь такая, м? Объяснить? Пусть подавится и захлебнется. Пусть к Татке своей валит. Предатель!
Все. Хватит нюнить. Пошли на хрен все Гордеевы. Настоящие, с которыми по ноздри нахлебалась и все будущие однофамильцы, все кто хоть как-то похож на них будет. Видеть больше не могу.
Колочусь затылком, стискиваю зубы. На разрыв меня сейчас … На куски.
Смогу. Забуду и капец. Завод закончился. Мой ключик раскрутился до полной остановки. Ах, как мне больно стало. Я будто умираю сейчас.
– Алёнка …
Закрываю рукой рот, чтобы не заорать. Говорить не могу, способна лишь нечленораздельно подвывать.
Зачем ты это сделал, Яр? В который раз спрашиваю – зачем брал, если ноша оказалась тяжела, чтоб тебя.
Тихо бьюсь о холодную стенку. От нее веет морозом, который пробирает до легких, забирая возможность дышать. С усилием борюсь. Активирую речевой аппарат, надо ответить.
С неимоверным усилием сглатываю ком. Я так хочу быть сильной. Хочу показать, что меня не сломала измена. Что мне наплевать. Только как?
Какое же мерзкое, страшное дежавю. Второй раз вляпаться настолько сильно, что ноги ломаю. Да что ноги! Я позвоночник дроблю. Вся основа – вдребезги!
– Зачем?
Как в другой реальности выпаливаю.
Опускаю голову и понимаю, что что-то не то происходит. Абсолютная тишина давит на уши до звона. Обостряюсь и одновременно с этим глохну.
Мое восприятие основано только на дыхании Ярослава. Он так тяжело хватает воздух, что слышу хрипы в легких. И тут же все пропадет.
– Так вышло. Я не буду оправдываться.
Голос такой чужой. Такой северный. Слова как в снегу. Мокром, липком, отяжеляющим.
– Мгм.
Выдавливаю из себя и замолкаю.
Заберите кто-нибудь у меня телефон и расколотите о стену.
– Ты приедешь?
– Зачем?
– Поговорим.
– О чем?
– Так сразу не объяснить, Алён.
– И не надо.
А ведь и не надо.
Смысл? Послушать про Тату? Я не хочу, если честно. Стандартность фраз будет звучать изрядно банально. Улавливать скрытый посыл в сказанном нет охоты, да и не будет его. Я так понимаю, женщина в моей ситуации хочет уловить его, только вопрос в том, что мужчина ничего не посылает. Он говорит, как есть. Ведь так?
Вскакиваю на ноги. Меня сметает с силой с кровати. Несусь к стене, упираюсь спиной и съезжаю на пол. Дредовая соседка опасливо косится. Порывается подбежать, машу рукой и не подпускаю.
Не надо. Это мой Аид. Хочу спуститься в подземное царство без посторонней помощи, перевозчик по Стиксу не нужен. У меня и монет-то нет, чтобы заплатить Харону.
– Мгм. То есть пропадаешь с радаров?
Голос ровный, спокойный и мертвый. Почему такой безучастный не понимаю. Ведь с утра другой был, нежный, ласковый и счастливый. Обнимал, целовал.
М-м-м … Бож-же-е! Разбить бы себе башку, чтобы воспоминания вывалились оттуда.
– Да. Навсегда.
– Прими последний подарок.
– Нет.
– Да. Прими. И если что, знаешь где меня искать. Если будет нужна помощь, все решу. Прости, что так вышло.
Трубка валится из рук. Новая знакомая ловит и смотрит на экран.
– Ниче се. Тут тебе пять лямов прилетело.
Все равно. Мне наплевать на них.
5.
– Вроде недорого.
С тоской таращится на грязную кухню, но все равно пытается ободряюще улыбаться.
– Диан, я не знаю. Воняет здесь.
Не то, что воняет. Кажется, тут кто-то ел консервы и не выбросил банки с остатками. Но данная квартира нам подходит по цене. Ничего больше не нашли, перелопатили тысячу объявлений.
Да. Такая перемена в жизни. Моя дредовая соседка оказалась очень предприимчивой и такой же безденежной. Сошлись два неприкаянных одиночества. Так-то нормально, да и лучше вместе держаться.
Диана бросает небольшую сумку на пол, где почище и решительно втыкает руки в бока.
– Ой, все. Помоем! Зато по цене нормально. Хватит тебе. Тут подклеим, тут почистим.
– Берете девчонки? – торопит риелтор. – Можно поскорее?
– Ладно, – уныло вздыхаю, – сойдет.
– Подписываем.
Отдаем оплату и получаем ключи.
– Сейчас отдраим, – воинственно трубит соседка, – потом пойдем на рынок. Купим картошки и пшена какого-нибудь. Может курица по акции попадется, – задумчиво накручивает прядь волос. – И работу на завтра искать. Да?
– Да. Мы же за месяц только заплатили. Денег-то кот наплакал.
Диана никак не комментирует перевод от Яра. Но по моему лицу еще тогда поняла, что я решительно настроена вернуть их назад. Мне подачки не нужны. Никогда не понимала, как можно заменить самое дорогое материальной компенсацией.
Так-то «хорошо» богатые придумали. Случилось что с человеком, нате вам баблишко. Идите купите себе что-то и все пройдет. Несчастный случай, а вот вам денежка! Бросили тебя? Вот кругленькая сумма. Иди утешайся. Да пошли вы все с такими расчетами. Я не продаюсь.
– Снимай барахло, возьми пока вот, – бросает мне велосипедки ядовитого цвета и длинную футболку в тон.
Снимаю свою одежду. Аккуратно развешиваю на стуле. Кошмар, кроме этого у меня ничего нет. Ужас.
– Куплю такой же с первой зарплаты. Спасибо, Диан.
– Да ладно тебе, – роется на балконе, – Алён, глянь сода! Оу, и порошок. Щас намутим средство.
На пол летят смятые пачки. Им лет сто, но не беда. Главное есть чем наводить порядок. Приступаем к работе максимально быстро.
– Хоть диван свежий. Только купили что ль, – косится на софу.
– Шкаф вроде тоже не сильно пострадавший.
– Ага. Вроде не воняет, – осторожно принюхивается. – Это компенсация за грязь, – сдергивает пыльные шторы, – ф-фу-у! Я пошла в ванной их замочу.
Киваю, не отрываясь от работы.
Мы долго приводим все в порядок, но, когда почти падаем дома становится гораздо уютнее. Все отчищено до блеска. Сижу на блестящем полу, устало дыша. Приглаживаю влажные пряди волос, кислород в легкие поступает через раз.
Диана валяется рядом в позе морской звезды. Прикрыв глаза, трепещет ресницами. Что ж такое, брови зеленые, ресницы тоже. Дреды разноцветные. Натюрморт блин.
Зато она хорошая.
– Неприятность эту мы переживе-е-м! – очнувшись, горланит.
Смеюсь. Нерадостно, но улыбаюсь. Что остается делать.
В животе громко урчит от голода.
– Я на рынок. А ты сиди, жди меня, – поднимается, идет к сумке, достает плитку шоколада и разламывает пополам. Мне отдает большую часть. – Ешь, я быстро.
Что ж я такая размазня, сижу как дура, глотаю слезы. Эта шоколадка … Я буду помнить о ней в любых обстоятельствах. Сжимаю фольгу в руке, пока не слышу, как Диана хлопает дверью. Отламываю кусочек, бросаю в рот. Вкусно.
На кухне ставлю чайник на плиту, хорошо, что мы догадались купить с собой пачку и взяли еще немного сахара. Жду, когда закипит.
Устало опускаю голову на столешницу. Как все странно, как все быстро.
Как оглушительно скоро меняется жизнь.
Буквально недавно меня сонную гладили и целовали. Шептали ласковые слова и перебирали мои волосы, а теперь я на другом краю города. И слава Богу, что встретилась с Дианой. Бывает так, когда сходишься с человеком сразу и, наверное, навсегда.
Вновь подкатывает. Не хочу. Я не хочу вспоминать.
Но словно издеваясь, в голове всплывает.
– Ты моя самая любимая девочка, – горячие губы палят кожу между лопаток. – Ты моя мечта. Всегда … Всегда …
– Яр, – словами внахлест, потому что тоже таю, рассыпаюсь, – я даже не думала, что ты так меня …
– Я тебя очень!
Красивые слова. И только. Они ровным счетом ничего не значили и не значат. День назад думала по-другому. Гордеев был очень убедителен. Если бы мне знать, то никогда не искала бы в нем спасения, убежала в другое место. Но поехала именно к нему. Что тянуло туда?
Искала защиты. Вот и все. Только вышло как всегда по-другому.
С Гордеевым все произошло быстро, ошеломительно и невозможно стремительно ярко. Он настолько хотел заполучить меня себе, что развод с бывшим организовал в кратчайшие сроки. Я так была рада избавиться от тирана, так была счастлива окунуться в новую жизнь, что абсолютно перестала замечать все вокруг.
Только взамен мне ничего не предложили. И да, ничего не обещали. Тогда на все было плевать, я плавала во влюбленности, как в сладком коконе.
Как же тяжело приходится взрослеть. Как же это больно.
Приводит в чувство жужжащий телефон. Поднимаю голову. Чайник свистит очень-очень сильно. Бегу к плите и выключаю. Вот растяпа! Унеслась в свои мысли и почти уснула. Бегу назад к телефону. Диана, наверное.
Едва перевернув экран к лицу, столбенею.
У меня звонок из прошлого. Звонок из моего личного ада. Сбрасываю абонента и тут же прилетает сообщение.
«Не отказывайся от разговора. Давай встретимся. Сергей»
6.
– Иди, все потом, – рявкаю Тате.
Мне надо побыть одному. Она крутится постоянно рядом. То звонит, то пишет, то всякий раз нечаянно попадается на пути.
Башку разрывает. Надо уладить с Алёной, а тут она мельтешит.
– Яр! – упрямо сверлит. – Прекрати так со мной разговаривать.
Хочется вытолкать ее из кабинета взашей. Неужели трудно понять, что сейчас так и сделаю, если не послушает. Это будет больно. Не надо меня вынуждать.
– Вышла.
Тата с шумом выдыхает. Лупит по двери и вылетает, бормоча проклятия. Пусть остынет, мне тоже не помешает.
Не в моих правилах жрать посреди дня на работе, но стакан вискаря так нужен, иначе разнесу все нахрен. Плещу на пару пальцев, вливаю и отбрасываю стекло, как ядовитую змею.
Что за жизнь!
Все в жопу катится с бешеной скоростью, останавливаться не собирается. Не наладится, видимо, никогда, потому что в самом начале зарядило до удушья. И теперь полной грудью не вдохнуть, все время удавка на шее.
Она не отпускает. Только туже затягивается. Мне никогда не стать свободным.
Тру лицо. Отросшая щетина царапает. Зарос, как вшивый пес. Как Алёнку вышвырнул из жизни, так и потерял смысл. Похер. Пусть живет одна. Ей не судьба быть ни с одним из нас. С Серым не вышло, а со мной тем более.
При мелькающих кадрах сцены в тачке, взрываюсь в ошметки. Она так смотрела. Сдохнуть можно. Разорваться надвое. Но так получилось. Я скот. Реально скот и что теперь. Не подарочек, что уж. Но я хотел им быть, хотел!
– Я сказал – вышла! – ору в открывающую дверь.
Только на пороге не Тата. Там Серый стоит. Давно не виделись и главное все вовремя. Как сговорились. Зло лыблюсь. Что еще остается, когда обосрался по всему периметру.
В клоунской манере приседаю и показываю на кресло. Он тоже не в настроении. Хмурый, обиженный и очень злой. Что ж, посоревнуемся у кого жизнь гаже.
– Кишки не порвал? – закуривает прямо в кабинете. Терпеть этого не могу. Распахиваю окно и швыряю пустой цилиндр, предлагая использовать вместо пепельницы. – Кричишь, как ненормальный.
– А ты нормальный.
– Хватит, а? Кому бы говорить? – давит окурок. – Как моя жена?
Сука.
Какая жена? Он лишился ее охерительно быстро. Со спринтерской скоростью также извратил судьбу, как и я. Только на его месте женой я бы ее не называл. Она ему никто теперь.
– Что несешь? Какая она тебе жена? Ты в разводе.
– Это временно.
Кривая ухмылка ломает лицо. Не могу сопротивляться. Я как ебанутый Джокер беззвучно изгаляюсь, кривляюсь и юродствую. Самому от себя противно. Только тело не слушает, продолжает свой дьявольский танец. А мозги … Я их обронил и никак не найду.
– Слушай, тебя что не смущает, что она у меня была? Ты же понимаешь, что я с ней спал.
Серый почти задыхается, но бровью не ведет. Только кулаки на подлокотниках сжимает. Была б его воля, голову мне оторвал и всю кровь выпил.
Подначиваю специально. Он же не отказывал себе в удовольствии дрочить меня по другим поводам, когда было настолько больно, что просто оставалось повеситься. Нет, конечно. Пользуется до сих пор. Я же принимаю. Пусть и он примет.
– Трахал ее.
С удовольствием ковыряю гнойную царапину. Я хочу, чтобы всем было больно в моей безысходности. Не только мне.
Взрослые мужики, а раны все те же. На вид альфачи, но в душе подранные, покоцанные кошаки. Бывает. И не такое, мать вашу, бывает. Иной раз покруче заворачивает.
– Да ничего страшного, – скрипит зубами, – переживу.
– Ты придурь конченый. Знаешь об этом?
– Ты хуже. Ты на самом деле …
– Заткнись! Завали свой рот!
Быстро отхожу к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Иначе удавлю.
Молю всех богов, пусть заткнется. Мотор надрывается. Молотит как перфоратор, я со счета сбиваюсь. Тарабанит так, что в голову кровь толчками шибает. Еще немного и через уши выливаться начнет.
Хватаюсь обоими руками за раму и нагибаю башку. Давай! Лейся! Я хочу захлебнуться и сдохнуть.
– Остынь. Я не по этому поводу приехал.
В нос вбивается еще раз никотиновый запах.
– Ну.
– Ты реально хочешь выйти из игры?
– А ты наблюдаешь, как я отчаянно с кем-то делаю ребенка, чтобы предоставить внука отцу по условиям ублюдского завещания?
У папаши не выйдет прогнуть меня. Я в семье кто? Урод! Вот останусь им до конца.
– Не знаю. По крайней мере, я не собираюсь отказываться. Внук будет.
Как же ему денег охота. Ох, бляха-а-а. Но не осуждаю. Пусть уже забирает и катятся они все на хер из моей жизни.
– У тебя есть план, как убедить отца, чтобы он меня вывел?
– Попробую поговорить.
– Пробуй. Может из совета тоже удастся отца убедить меня вышвырнуть. Заебался мотаться по пустякам.
Правда надоело. Видеть никого не могу. Каждый раз как в болото проваливаюсь, а потом выбравшись, дышу полной грудью.
– Скажи, ты дурак? – прищуривается Серый. – Ладно, Алёна, оставим ее. Просто скажи, ты придурь? Речь не о миллионе рублей. Мы единственные наследники. Ты хочешь спустить все на тормозах? Это огромные деньги, Яр. Громадные!
– Насрать. Мне хватает.
– Ты реально дебил.
– Не надо учить, – взрываюсь я. – У меня бизнес. Я его основал. Даже ни от кого не зависел на первоначале. Старт с крипты. Меня устраивает. Понял? Не собираюсь плясать под дуду сбрендившего кукловода. Тебе надо – исполняй.
Дверь с грохотом открывается. Вбегает взбешенная Тата и не глядя на Сергея орет.
– Мне значит жаль денег на путевку на Бали, а сбежавшей дурочке пять лямов с барского плеча отсыпал? – пинает носком туфли тумбочку. – Купи мне, Ярик. Иначе все здесь расколочу!
Серый мгновенно поворачивается и сжигает Тату.
– Где она? Куда сбежала? – брезгливо трогает за локоть Тату. – Говори, где Алёна!
7.
Сменить номер не судьба была, да?
Мозгов нет, считай навечно. Но с учетом того, что Сергей меня до этого времени не трогал, я была спокойна. А потом закружило и понесло. Безалаберность, как известно, потом откликается. В моем случае – голова на плаху прошлого кладется успешно.
О чем нам теперь говорить? Заношу палец и готовлюсь занести абонент в черный список. Только на последнем этапе останавливаюсь. Я знаю, он найдет, если захочет.
Сергей принадлежит к тем людям, которые мир перевернут, но цели достигнут. Это его философия жизни. Сдохни, но добейся. А то, что он меня не доставал … Значит, не надо было. Вот и все.
В моем положении, чтобы не оказаться в аду, нужно пойти на разговор в любом случае.
Алёна: «Я не хочу с тобой встречаться»
Сергей: «Почему?»
Прилетает мгновенно. Будто он ждет.
Алёна: «Нам не о чем больше говорить»
Сергей: «Ошибаешься. Ты больше не с Яром, да? Я наберу?»
Алёна: «Нет!»
Сергей: «Не понял) Не с Яром? Или мне не набирать?»
Алёна: «Не набирай»
Пауза. Она очень мучительная. Сергей просто так не отступит.
Верчу в руках телефон, покрываясь липким потом. Не дай Бог ему узнать, что я ношу ребенка. Это самое страшное для меня.
А для него это решение проблемы и тогда не выбраться.
Сергей: «Я дам тебе время подумать, и мы все же поговорим. Не отказывайся. Я перезвоню позднее»
Трясет до ужаса. Мне страшно.
Бегаю по квартире, как умалишенная. Меня колошматит, внутри звенит и трескается. Бежать? Только куда бежать, где он меня не найдет. Но может все не так страшно? Может я накручиваю, может просто гормоны. Я не знаю.
