Текст книги "Измена. Забудь обо мне (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Давлю борзее, чем требует ситуация.
– Разблокируй меня. Пополню счет. Не надо здесь работать.
– Я не твоя собственность, чтобы мне указывать, что делать и как жить. А теперь сделай милость, Яр, пропади из моей жизни.
– Я выкупаю мойку.
На хрена я говорю это? Испугать? Надавить?
Несмотря на внутренний мятеж, продолжаю нести дичь.
– Тогда я увольняюсь. Прямо сейчас.
Не останавливаясь, шпарю первое что приходит на ум. Действую быстро, потому что время на исходе. Сейчас она начнет убегать.
– Предлагаю стать менеджером. На место этого, – киваю в сторону подсобки, – подумай.
Смешок и запальчиво тарабанит. Злая. Яростная. Прекрасная. И такая далекая.
– Тату свою пригласи.
Все. В молоко. Сражение проиграно. Сжимаю зубы и отпускаю. Просить бесполезно, я знаю. Хоть лбом стену разбей, поступит по-своему.
Машина пикает. Я снимаю блокировку.
Алёна тут же выскальзывает и пропадает из вида. Пиздец. Поговорили.
13.
Еще одна встреча и я размозжу ему башку. Даже встреча с Сергеем не вызвала у меня выворачивающих эмоций, там был просто страх, а здесь … Мне будто в который раз сердце вырвали. Вспороли грудь, сунули руку под истекающее кровью ребра и выдрали. Медленно и с наслаждением. Он издевается, а?
Выглядываю в окно, машина стоит. В салоне сидит Гордеев. Да уезжай ты!
Забиваюсь в угол, складываюсь пополам, сжимаюсь в больной комок. Больно. Больно мне! Снова в голове рефреном «за что?»
Все люди как люди, почему мне пригоршнями глотать кислоту надо, не понимаю. Лицо перекашивает, я не могу остановиться.
Господи. Куда мне идти! Ты меня слышишь? Ты же видишь, что я запуталась.
Зачем ты обрек меня любить, чувствовать? Кроме горя ничего в ответ. Я ношу ребенка, я хочу выстоять! Ну помоги же ты мне! Я так устала …
Выкручивает жалостью к себе, вымораживает. Стыну заживо и горю одновременно. Отчаянье страшная вещь, почти убийственная. Оно заставляет взращивать в себе зерна безнадежности и обреченности.
Яр озабочен лишь тем, чтобы всучить мне деньги. Так его совесть очистится, да. Скорее всего так и есть. В нем нет капли сожаления о своем поступке. Почему я не видела раньше, да потому что предпочла не замечать. Было же известно, что он кобель. Но я дурочка, решила, что он и правда в меня влюбился и теперь будет все по-другому. Наивная простота. Идиотка.
Никогда не возьму ни рубля. Пусть он подавится купюрами. Ничего мне не надо. Плевала я на него и на всех. Сволочи. Беспринципные сволочи … А-а-ах, как же печет все.
Выжимаю слезами себя досуха. Нечем больше плакать, пересохла как ручей. Смотрю перед собой в точку и все плывет. Даже на хлопающую дверь не отвлекаюсь.
– Ты какое право имела не обслужить клиента? – противный голос Дракона ввинчивается в уши.
Заторможено поворачиваю голову. Он возвышается надо мной, злобно поблескивает глазами. Большой, полный и ужасно надменный. Руки подпирают выступающее брюшко, в палец врезалась золотая печатка.
Судорожно вздыхаю. Первый день работы в трубу.
– Извините, Альберт. Я сейчас все исправлю.
– Не надо ничего исправлять, – шипит он, – ты уже проявила себя, как смогла, безрукая.
Опирается на стол, я как завороженная не свожу взгляд с перстня.
– Я не безрукая, – оправдываюсь, – первый день … Так бывает.
– Замолчи.
Если бы не это все, вспылила. Но я обескровлена. Мне бы по сопротивляться, а не могу. Подавлена сверх всякой меры. Хочу одного, чтобы оставили в покое. И я смогу.
– Альберт, вы …
– Значит так, – стучит по столу, – этот день работаешь бесплатно. Поняла? Сейчас приедут три машины. Сделаешь сама! Одна!
– Но …
– Что-о??? Бесплатно? Вы думаете о чем говорите?
Позади стоит Диана.
Смотрю ей в глаза, она же ответно меня рассматривает. Кивает, как бы спрашивает, что со мной. А когда понимает, что я истерила, то лицо каменеет в буквальном смысле. Зеленые брови ползут вверх, а дреды становятся дыбом.
– Позвольте спросить, – низким голосом заводит она, максимально медленно стаскивая планшет с плеча, – почему у вас стажер в истерике?
– Ты кто такая?
– Я-то? – прищуривается и наступает на Альберта, тот ни шагу назад. – На работу к вам хотела устроится, но видимо не судьба. Тут я смотрю рабство приветствуется.
– А-а, – тянет насмешливо, – это ты мне звонила. Ну так иди бери щетку и вперед. Дотирай машину за своей криворукой подругой. А я еще посмотрю, взять вас или нет.
У Дианы глаза наливаются кровью. Она сейчас на него бросится.
– Диана, – встаю и протискиваюсь к ней. Ловит меня за руку, ободряюще сжимает. – Пошли отсюда, а?
– Конечно уйдем, еще не хватало придурков разных терпеть.
– Что ты сказала, сука?!
Рев Дракона разносится на всю подсобку. Он бросается на нас, я пугаюсь, оглушительно визжу и тяну подругу к двери. Но та балда и не думает. Хватает с полки какую-то увесистую хрень, с размаху кидает в жирдяя.
Эта штука разбивается о ногу Альберта, тот с завыванием оседает на пол.
– Я вас посажу, овцы тупые, за причинение повреждений.
– Кто еще кого посадит, – огрызается Диана, тянет меня на выход.
– Ах, вы твари, сейчас в полицию позвоню.
Хватает телефон и что-то набирает. Прижимаю руки к груди и пытаюсь сообразить. Диана бледнеет и шипит, что полиции в нашем случае только не хватало. Я переживаю, вдруг у этого Дракона нога сломана, но вроде шевелит ей и достаточно бодро орет.
Надо же было так вляпаться.
В дверях сталкиваемся нос к носу с Ярославом. Мгновенно оценивает погром, ощупывает меня взглядом и убедившись, что все нормально, подходит к менеджеру.
– Ты что ей сказал?
– А вам какое дело? – поднимается и усаживается на стул, – сейчас подойдут и помоют машину. Остальное внутренние дела.
– Что он тебе сказал? – отрывисто бросает мне. – Алёна!
– Ничего.
– Я спрашиваю … – такого Яра я не знаю. Он темнеет и хмурится, в глазах зарождается буря. – Быстро говори.
– Сказал, что бесплатно работать будет, – влезает Диана, воинственно подпирая бока.
– Да?
Яр на миг зажмуривается. Наклоняется над Альбертом, как тот делал десять минут назад, давит его. Рычит.
– Собирай манатки и пошел на хуй отсюда.
– С чего это? – взвизгивает Дракон.
– Я купил компклекс. Ты здесь больше не работаешь.
14.
– Алён, давай еще немного потерпим, – уговаривает Диана, – он небось тут появляться не будет. Владелец же. Назначит такого же, как Альберт и смотается восвояси.
Тереблю тряпку в руках. Мы почти всю ночь не спали, обсуждали произошедшее. Обстоятельства такие, хоть матушку репку пой. До конца месяца на двоих осталось всего ничего. А мне еще надо на учет встать куда-то. Благо чувствую себя нормально, но это не значит, что следить за собой не нужно. Я прочла в интернете, сдать анализы необходимо. Да и для выплат тоже понадобятся документы.
И с работой просто ужас. Вакансии есть, но зарплата смешная. Тут хотя бы более-менее. Вопрос в том, как дожить до этой самой зарплаты.
– Диана, – просто произношу имя, не зная, что ответить.
Ее я тоже понимаю. В целом она очень рационально рассуждает. Может правда Яра тут не будет, тогда станет намного легче. Коллектив тоже неплохой. Все нормальные, кроме Дракона.
– Так, – сводит брови, – ладно. Если совсем тебе никак, давай прощаться и искать новое место.
– Подожди, – пищу в изнеможении, – еще день отработаем, а потом решим. Хорошо?
Диана тревожно дергается. Отбрасывает пластиковую штуку и присаживается рядом.
– Я всегда с тобой, – пожимает руку, – не брошу. Хватит голову клонить. Не заставляю, просто попросила. Еще день и решим. Только не себе во вред. Эй, подружка, – шутливо толкает легонько, – ну-ка носик по ветру. Прорвемся!
Кисло улыбаюсь, но держусь. Может и правда не заморачиваться. Да переживу я встречи с Гордеевым. Если ему все равно, то и мне, знаете ли, тоже. Поболит и пройдет. Хоть и боли страшные и местами ужасно непереносимые, но жизнь не заканчивается. Я сильная. Я выдержу.
Шмыгаю носом.
– Эй, девочки, – в дверь пролазит лохматая голова Женьки, – бегом на планерку. Новый собирает. Там на счет зарплаты и развития говорить будет.
В животе привычно скручивается комок. Сейчас снова лицезреть того, кто разбил мне сердце. Ловить взгляд на себе и каменеть от того, что больше в нем нет тепла. Слышать голос и вспоминать, каким он бывает в минуты особой нежности, расслабленности.
Но не это самое ужасное.
Чувство отдаленности и отчужденности. Это самый страшный укол в нервные окончания. Это вскрытие без наркоза. Это как удаление зубного нерва наживую, без анестезии.
Видеть, как Яр уходит или скользит по тебе безразлично взглядом – моя маленькая смерть.
И тем не менее я живу. Ломко, надрывно, хромоного, но живу.
Протискиваемся в небольшое помещение, рассаживаемся. У окна стоит Гордеев. Как всегда неотразим, по-другому не выглядит. Опускаю глаза, стараюсь отключиться от эмоций. Все любовные рефлексии теперь не главное, на первый план нужно учиться ставить совершенно другое.
– Итак, коллеги, – голос Ярослава вливается ядом в вены, – я пригласил вас, чтобы рассказать, как будет работать комплекс. Нас ждут глобальные изменения. Мы все усовершенствуем, завезем новое оборудование, которое отвечает современности и пересмотрим заработные платы сотрудников. Первое, что хотелось бы расширить …
Чем больше слушаю, тем больше поражаюсь. Он хорошо знает то, чем занимается. Со всех сторон доносятся одобрительные возгласы народа. Они восхищены грядущими переменами. А названная зарплата и вовсе вводит в эйфорию. Женя удивленно-восхищенно присвистывает и даже пытается аплодировать.
Если мы с Дианой продержимся, то можем снять что-то поприличнее. Мы может и остались бы на прежнем месте, но в довесок ко всему наш дом облюбовали наркоманы. Рыщут в клумбах днем и ночью, дерутся и черт знает что делают. Вот вам и дешевая аренда.
– Мне понадобятся старшие смен и дельный менеджер. С кандидатами спешить не будем. Пока назначу и.о. Кого, сообщу чуть позже. У кого есть вопросы?
Диана поднимает руку.
– Выплаты два раза в месяц или один?
– Два. Десятого основная зарплата, а двадцать пятого небольшой аванс. Зарплата белая. Вся. Так что с трудоустройством поторопится нужно, кто еще не оформлен.
– Мы стажеры, – разводит руками подруга.
– Стажировка две недели, потом оформление по ТК РФ. Еще вопросы?
Пока сотрудники галдят, наперебой выспрашивая про разные разности, я молчу. В растерянности пребываю. Не спрашивать же его о том, как часто он здесь будет. Слышу только, что мойку будут перестраивать частями, закрывать никто не будет, чтобы клиенты не отвыкли от мысли, что она работает. Все же часто будет здесь, контролировать процесс кто-то должен.
Это мне никак не подходит.
– Если вопросов больше нет, то у и.о. будет в доступе мой номер на крайний случай. А так прошу обращаться к заму, в связи с моим отъездом в командировку на этой неделе. Закончили?
Он так и ни разу не взглянул в мою сторону. Вот и все. У меня яд по телу носится. И кто дурак в нашем случае? Конечно, я дура. Да ему плевать на меня. Случилась в жизни обычная история. Вот и все.
Встретил, попользовался и бросил.
А чего я хотела … Бабочек и цветочков, как у Диснея? Шиш там! Получите злую Гингему. Дайте мне пластырь залепить свою зияющую и кровоточащую дыру в теле.
– Алёнка, ты такая бледная, – обеспокоенная Диана хватает под локоть. – Может перекусишь немного? Я наш заказ подхвачу одна. Перекуси, а потом обсудим ситуацию. Хорошо?
Согласно киваю. Спасибо ей, что не лезет с места в карьер выяснять что да как. Тактичная она у меня девочка. Знает, когда необходима передышка.
Присаживаюсь на стульчике в подсобку и достаю обед. Нет, я не хочу много, там где-то на дне лежат печенья. Выкладываю суп в стеклянной банке. Картошку-пюре и капусту. Наконец, вылавливаю печеньку. Как только собираюсь все засунуть назад в пакет, влетает Яр.
При виде моего обеда у него глаза округляются. Не сводит глаз с моих баночек. Он что никогда тару из-под краснодарского соуса не видел? Накрываю все пакетом, нечего там разглядывать.
Гордеев подходит и берет в руки пюре.
– Мясо где?
– Какое мясо?
Дурак, что ли. Куда лезет?
– Обыкновенное. Свинина или говядина. Курица на худой конец.
– А я без мяса люблю теперь! – накрывает злостью, выдираю еду из рук.
Сую как попало, толкаю в холодильник. Перечислять еще мне будет! Я на него еще не заработала, чтобы пихать в первое второе и компот! Мы дома с мясом едим, а на работе можно обойтись.
Ярослав бледнеет.
Выдвигает со скрежетом стул, садится с размаху. Тяжело смотрит, я тоже задыхаться начинаю. Поела, блин.
– Возьми деньги.
От возмущения сводить зубы начинает. Какого черта надо. Сволочь продажная, сколько ему говорить. Пусть подавится своими подачками.
– Да я лучше до конца жизни пустую картошку буду есть, чем субсидии от тебя приму. Понял?!
Гордеева ответно перекашивает. Трясет натурально и вязко, будто его на самом деле заботит мое питание и реакция на его же слова. Будто и правда волнуется о том, как живу. О, нет. Я больше не куплюсь. Я больше никогда не поверю ни одному мужику. Пусть они провалятся все.
– Глупая.
– А ты умный! Вот и иди тогда подальше. Ищи под стать себе.
– Алёнка …
– Не называй меня так!
Со злости швыряю печенье назад. Все. Расхотела есть. Спасибо большое. Я и так ем плохо, а теперь, наверное, вообще с голоду помру. Ни черта не лезет.
– Хорошо. Не буду, – встает он.
Разворачивается и уходит. Истекая бессильной злобой, пялюсь в спину. Вот сволочь, достал просто. Почему у меня так все кособоко. Может я уродка какая? Выругавшись, как следует, тащусь в бокс.
Диане уже тяжеловато, но она ободряюще улыбается. Я вся киплю. Надо куда-то слить отрицательную энергию. Засучиваю рукава и включаюсь в работу. Мою так, что подруга пару раз одергивает и велит притормозить. Покрикивает на меня, осаживает. Не дает лезть в труднодоступные места, где в три погибели сжаться надо. Отгоняет. Тогда перехожу в другую зону и снова яростно драю.
– Милая моя, ты с цепи сорвалась? Я, конечно, все понимаю, – ведет глазами и руками, – но побереги себя, ок? Пошли на перекус, ладно?
Волокусь в след за ней. В животе урчит с эхом. Пока мою руки, из подсобки слышу удивленный голос Дианы. Захожу, а там … ничего себе.
На столе еда из ресторана. Я его знаю. Часто заказывали, когда …
Н-не-ет. Не хочу.
Меню тоже самое. Стейки, спаржа и нежнейший салат. А на десерт мое любимое пирожное.
15.
– Ничего себе, это кому интересно?
Диана аккуратно подходит и цепкими пальчиками хватает конвертик. Разворачивает.
– Это тебе.
– Я не буду!
Апатично отхожу в другой конец бытовки, сажусь смотрю в окно. Купил все-таки. Незаметно вытираю набежавшие слезы. Вот паразит.
Он реально считает, что мне от этого легче или как? Можно уже забыть меня раз и навсегда. Нет желания быть кошкой, которой хозяин постепенно отрезает хвост. Можно уже сразу рубануть.
Я не понимаю действий Яра ни разу. Руководствуется остатками совести или для него нагадить и потом делать вид, что ничего такого не произошло обычная жизнь. Скорее всего так и есть.
– Алён, может поешь? – сводит брови Диана. – Тут хоть свежее, не наши с тобой акции в маркете с почти истекшим сроком годности. Говядина, медальон. Будешь? Не ради себя, если так-то. Подумай.
Еще одно.
Понимаю, не маленькая. Но я не могу преступить. Не за кусок же говядины продаваться. Ой, я понимаю. Рассуждения у меня не зрелые, но у ж какая есть.
– Нет.
– Тогда и я нет.
Деловито складывает все назад в пакет, а потом сует наши баночки в микроволновку. Молчим. Нашу тишину разбивает Женька.
– Едите? Че у вас?
– Дифлопе, – улыбается Диана.
– Да? Тогда возьмите вот к дифлопе, – и вываливает нам на середину стола половину курицы, – мама сунула. Сказала на всех. Лопайте.
И уносится.
– Спасибо, Женька! – кричит Диана. – Во! Давай. Налетай.
Молча отщипываю кусочек, ем. Подруга болтает, заполняет паузы. А я все никак от встречи на собрании не могу отойти. Судорожно соображаю остаться на работе или все же убежать с позором.
Отстраненно жую, глядя как Диана копается в телефоне. Фукает, отметая вакансии. Морщится.
А может мне все же продать дом? Ведь Сергей сто процентов не уедет, не бросит же хозяйство. Жить от него в нескольких километрах такое себе удовольствие. И тем более после ужасной встречи, намерения его просто жесть.
Продать и влезть в ипотеку. Там выплаты на ребенка … Потом няню найти … И куда я без вышки устроюсь? Черт побери одна засада кругом.
А если …
– Ты свалишь из моей жизни или нет?! – от истошного визга закладывает уши.
С бешеным ором влетает разъяренная Тата. Она вне себя. Кричит, визжит, брызжет слюной. Я даже не понимаю, чего она хочет. Хотя что тут понимать, ей надо чтобы я просто исчезла.
Выглядит растрепанной, максимально разъяренной. Тонкие пряди упали на лицо, пальцы скрючены, еще немного и она бросится.
– Выйди отсюда, – цедит Ди, – это помещение для персонала.
– Заткнись, нищенка. Где хочу, там и хожу. Это бизнес моего мужчины.
Ох, как …
Перехватывает спазмом. Я пульсирую, как свежая рана. Быстро же он переквалифицировался. Одним днем. Раз и все! Значит ее мужчина … Её …
– Серьезно? – поднимает бровь подруга. – Что-то не помню, чтобы о тебе говорили на собрании, как о лице, что может таскаться где угодно. Может ты террористка. Кстати, надо полицию вызвать.
Несмотря на ситуацию мне немного смешно.
Вот умеет Ди вывернуть в свою пользу. Боже, как я хочу собраться. Как я хочу остервенеть. Научите меня, девочки. Подскажите хоть кто-то! Как это делать? Что ж я за тряпка-то такая. Чуть что и сопли на кулак наматываю. М-м, как задрало!
– Я тебе сейчас вызову! – грозится. – Я так вызову. Слышь, замараха, чтобы завтра тебя тут не было.
Это мне.
Вот же падлюка.
Командовать еще будет.
Соскребаю, как бабка в колобке со всех сусеков наглости побольше и по капле в ладошку противостояния надавливаю. Хватит, да? Надо отвечать.
Нагло шпарю по ухоженному лицу хамоватым взглядом.
– Обязательно. Бегу. Волосы назад.
Даже Диана прячет ухмылку. Ой, перегнула что ли? Но Ди прям подмигивает.
Зато Тата зеленеет. Швыряет в стену клатч. Упирается в стол руками, наклоняется надо мной и шипит. Взгляд не отвожу, успеваю рассмотреть филлеры, идеально структурированные брови, подкачанные губы.
– Яр мой. Поняла, дешевка? Он и был мой, а ты – презрительно фыркает, – ты гребанный фастфуд. Запомни, грязнуха деревенская.
Не ведаю какая сила поднимает меня, но в глазах темнеет. Сука!
– Заткнись.
– О, – удовлетворенно тянет уголки губ, – цапануло? Ну естественно. Ты создана для того, чтобы коров доить и ходить в платьице в цветочек. Возвращайся к курам и уткам. Они тебе очень подходили. Мамаша с папашей к чему приучили, тем и занимайся. Лохушка сельская, найди себе тракториста.
Как там? Красные линии пересечены, теперь только жесть в ответ.
Прерывисто дышу, но пока еще себя контролирую. Проворачиваю слова в голове. Может я бы и проигнорила, но мама и папа … Нельзя.
– Лови тогда, – сухо выдаю, – от лохушки сельской, – и боже прости меня, – хватаю за волосы и прикладываю со всей силы ее мордой об стол.
16.
– Ты что творишь, дура!
Я разбила ей губы. В углу сочится кровь. Тата вся красная, всклокоченная. Она настолько в шоке. Не верит, что приложили лицом. Не ожидала, что руку на нее подниму. Видимо в жизни такого никогда не случалось. Прикладывает ладонь к лицу и смотрит на красные размазанные капли.
– Эй, спокойно, – предупреждает Ди, закрывая меня собой.
– Спокойно? – набирает обороты. – Спокойно?!
Визжит на всю бытовку. Я же обхожу подругу и выхожу на первую линию. Что ж поделать, мы уже пару раз подрались. Такая видать судьба, она не спрашивает, как удобнее, а подкидывает разные сюрпризы. Как сейчас, например.
– Ну дрянь, – бросается и хватает небольшую табуретку, – сейчас ты получишь.
С воплем нападает, как индеец с томагавком наперевес. Стараюсь оттолкнуть Диану, она же подпрыгивает, пытаясь защитить от удара, мы сталкиваемся, падаем и я заваливаюсь на бок, а сверху опускается стул.
Ох, как больно. Подскакиваю на ноги, как ужаленная. Неугомонная вновь на меня нападает.
– Убью! Чтобы завтра тебя не было тут … Завтра не было ….
Изгибаюсь, хватаю за руки, раздираю кожу ей в кровь. И вдруг все исчезает. Я в странном состоянии. Отряхиваюсь, ошарашенно осматриваюсь по сторонам. В углу скрючившись сидит Тата, а над ней нависает Яр.
Его шевелюра растрепана и стоит дыбом. И если бы я сейчас была на месте Татки, то никогда в жизни не подумала, что склонились надо мной с добрыми намерениями. Может она сабмиссив и ей так нравится? Хотя кому говорить подобное? Мне?
Меня вообще на помойку выбросили за ненадобностью. Правда в отличие Таты в глаза ему с собачьей преданностью не заглядываю.
– Ты что здесь делаешь?
Рычит, как зверь.
Тата сжимается, становится в два раза меньше ростом. Лицо скукоживается и обильные слезы проливаются. Они потоком льются, так горько рыдает, так плачет. Осталось только схватится себя за волосы и рвать.
– Ярик, – тянет к нему руки, – она набросилась на меня.
Мои глаза сейчас переплюнут размер Совы из Винни-Пуха. Надо же как изящно врет. Вот же брехло. Навалять бы ей следом за поганый язык.
Как же все бесит, как же надоел фарс. Ну почему я все время с ними сталкиваюсь, а? Это такое чувство юмора у судьбы, наверное. Больше разумного объяснения не вижу.
Вытираю кончик носа. Оттягиваю рукава мастерки. Замерзла от стресса. Пытаюсь к себе прислушаться, вроде ничего не болит. Табуретка хоть и пластиковая, но все равно ощутимо было.
Безучастно наблюдаю за ними, как кино смотрю.
Гордеев дергает Тату, ставит на ноги, будто забывает о ней. Развернувшись, сверлит нас взглядом. Разбиваюсь о ледышки. Сыплюсь со звоном. Надо же какая реакция. Готов защищать ее, да?
Надменно выворачиваю губы и презрительно морщусь. Не собираюсь оправдываться. Пусть хоть разорвет.
– И?
– Что «и»?
– Как все это, – обводит кругом, – можешь объяснить? Что за драка?
– У женщины своей спроси.
Предательски виляет голос. Хватаюсь за горло, ругаю себя, что дрогнула. Гордеев не дурак, догадается, что мне не все равно. Только что же теперь, ведь Тата его женщина в настоящий момент и, видимо, была ей всегда. Я же транзитный пассажир в жизни Гордея.
Разве я хотела расставаться. Да нет, конечно. Только Яр распорядился по-своему. Короткая любовная остановка не стала постоянной. Добро пожаловать, вон из реальности Яра.
– Я пришла в гости! – визжит Тата.
Вырывает из печальных грез мерзкий голос.
– И быстро предложила Алене исчезнуть с горизонта? – повышает голос Диана. – Хватит притворяться. Это ты спровоцировала драку.
– Ярик, – снова в мольбе протягивает руки. Вот это актриса. Аплодирую стоя! – Это не так.
– Врунья! – кричит Ди. – Ты обзывала её. Сказать как?
Я молча выхожу из подсобки. Оправдываться и объяснять сил нет. Это низко говорить о том, чего не было в помине. И вообще мне плохо от того, что я без конца становлюсь участницей долбаного тройственного союза.
Знала бы – сбежала сразу. Но я влюбилась в Гордеева. Будь проклят тот день, когда понадеялась на помощь. Лучше бы обошла стороной его дом.
Мне обидно.
И еще я беременна от него. Я даже сказать ему не могу, потому что боюсь последствий. Он обязательно скажет Сергею. И тот слетит с катушек. Быть пленницей до конца дней. Не хочу!
Но еще я уверена, что не нужна Яру ни при каких условиях, так значит и ребенок ему тоже будет не нужен. Одна выращу. Все одна. Пошли вы все к черту!
– Ты куда? – останавливает Гордеев, осторожно прикоснувшись к локтю. Тут же бьет током. Яркая дрожь бежит по телу. Съеживаюсь и стараюсь скрыться скорее. – Алёна, я хочу знать.
– Пусти.
– Яр! Оставь ее, – Тата вновь рядом, виснет на Гордееве.
Вот же липучка. Пиявка прям!
Фыркаю. Смотреть на унижение неприятно. Но каждому свое.
– Заткнись! Быстро ушла. Я с тобой потом поговорю. Бегом, сука! – встряхивает так сильно что голова мотается как на нитке.
Высокие отношения … Морщусь, словно мне больно. Гадость на самом деле. Только их дело, может это заводит.
Плача и причитая, Тата убирается восвояси. Слышу, как Гордеев просит Диану выйти. Начинаю сразу паниковать, я не хочу оставаться наедине.
– Буду рядом, – обнимает Ди и подмигнув, смывается.
– Что тебе нужно? – наконец срываюсь. – Достал меня. Хочешь кого-то успокоить, выбери Тату. А меня оставь.
– Хорошо, – кивает и отходит в сторону. – Но только после того, как согласишься сначала стать менеджером, а потом остаться старшей на точке. Тут будет чем командовать.
17.
– Соглашайся.
Припираю дверь плечом, не давая ей выйти.
Глаза Алёнки округляются. Рот приоткрывается и возмущению нет предела. Понимаю. Но как объяснить, что чувствую за нее ответственность. Впервые в жизни понимаю, что я кому-то что-то должен.
Стыд жрет.
Даже за то, что оголтело заменяю ее размалеванной куклой. Только сколько не деру до потери пульса, нихера не работает. Я запрограммирован на стоящую напротив. Мозги взорваны баллистической ракетой по имени «Алёна».
Закрыть пора гештальт. Нужно скорее опускать железный занавес, прятать все в глубокую шахту и не вспоминать. Не получается, сколько не стараюсь. Дело не в любви. Какая любовь в наше время. Хотелка. Все. Секс всему голова.
Вроде взял. Кончил и не раз. Должно спустить на тормозах, ведь черта подведена. Блядь, блокпосты рушатся сколько не возводи.
На семью положил, а на нее не могу. Скребет за ребрами, задолбала непрекращающаяся чесотка.
Опираюсь бедрами на подоконник, сую руки в карманы. Что за нахрен, даже не моргаю, когда смотрю на нее. Будто впрок хочу набрать зрительных впечатлений, чтобы потом ночью воспроизводить.
Это ничего не значит, мне приятно вспоминать и все. Все …
Необыкновенная она. Даже наряженная в самую дерьмовую одежду сейчас все равно наядой выглядит. Гребаное свечение изнутри, оно насквозь бьет. Огненное зрелище.
– На что ты рассчитываешь, Яр, – дергает плечом, – если бы мне знать, что это твой компклекс, на метр не приблизилась.
Конечно, не приблизилась. Понимаю, только все равно неприятно. Махровый эгоизм пробивает совестливая дыра.
А что я хотел? Невозможно сохранить нейтралитет после всего произошедшего. Девушки не прощают. Такие как Алёна – без вариантов. Тут только лбом стену пробивать. Но я этого делать не стану.
Ни к чему. Да и не нужно никому.
Отметаю крамольные мысли в голове, выдаю на автомате.
– Я буду платить.
Мотивация? Для нее почему нет. Деньги двигатель. Тем более, что реально собираюсь ей платить вдвое, а то и втрое больше остальных. В благодарность за то, что подарила мне ночи. Если сразу большим объемом не взяла, значит всуну частями.
Рано радуюсь. Алёнку ошпаривает предложением. Буквально выворачивает. На лицо наползает чудовищное презрение и насмешка. Она где-то горькая, невозможно не рассмотреть ту горечь.
– Засунь себе их поглубже.
И снова фиаско. Неужели трудно понять, что надо сейчас купировать гордость, как хвост собаки. Ни к чему все, зачем навешивать на себя маски, с какими не совладаешь.
– Я-то засуну, ты что будешь делать. По тебе за километр видно, что деньги нужны. Я предлагаю обучение, служебное жилье и хорошую зарплату.
– Нет.
Ясно. Все предельно ясно.
Упрямая, как осел. Не насильно же ей пачки в руки совать. Шагаю по помещению, кляня прежнего владельца. Мог бы и пошире площадь охватить. Я тут как тигр в клетке. Едва плечами между стен помещаюсь. И близость с ней … невыносима.
Стояла бы хоть она на месте. Ерзает, руки заламывает. Любое движение пиздецом по телу прокатывается. Успокойся уже, хватит. Но не могу. Я буквально вдыхаю ее. Уникальная. Запах снова будоражит, едва до ноздрей долетает тонкий аромат пионов. Не понимаю почему Алёнка ими пахнет. Это не парфюм, нет. Это ее кожа.
Задерживаю дыхание, застывая перед ней. Ноздри трепещут и жадно хватают воздух. Алёнка замечает, испуганно отшатывается. И я тоже. Одновременно отходим в разные стороны.
– Уйти хочешь?
– Да.
Куда … Сейчас уйти или вообще … О чем мы …
Насильно разворачиваю себя, заставляю пялится слепо в окно.
Отвыкай. Отвыкай!!!
– Не горячись. Подумай. Я не буду нажимать ни на что. Твоя воля соглашаться на менеджера или нет. Просто тогда работай … Не буду к тебе лезть. Обещаю.
Алёна думает. Залипаю, наблюдая как размышляет. Постукивает себя пальчиком по губе и водит по верхней пухлой. Сомнения чуть ли не на поверхность кожи выплывают. Надеюсь, что останется. Может хотя бы так станет немного легче. Буду видеть, что с ней, как живет. Короче все такое.
– Диане предложи.
Неплохой вариант, но в Алёнке заинтересован больше. Соглашаюсь на всякий случай.
– Подумаю.
– Тогда останусь на месяц при условии, что пообещаешь, что в мою сторону смотреть не станешь. Потом уйду.
Месяц так месяц. За это время может многое изменится. А пока соглашаюсь на все условия. В конце концов может и передумать. Хотя бы тридцать дней поживу с мыслью, что у нее все более-менее. А там возможно получится всучить отступные.
– Алёнка, я понимаю тебя. Но, возможно, ты простишь. Так бывает, понимаешь. Люди расстаются и … Нам же хорошо было. Так что …
Несу какую-то хуету, самому противно. Лицо Алёны перекашивает. Она силится не зареветь и ей с трудом удается. Но клянусь, мне еще хуже.
– Мне пора.
Хлопает дверью. Я редко вздрагиваю, только теперь почти подлетаю к потолку. По ощущениям внутренние органы поднялись и опустились, перепутавшись между собой. Сейчас тело работает абсолютно неправильно, правда есть нюанс – мозги обретают потрясающую ясность.
По моим полушариям кинолентой шпарит черно-белая надпись – проебанная жизнь.
18.
– Алёнка, а давай с первой зарплаты купим что-то дельное.
Захлопываю раскладку с колледжами. Сегодня пол-ночи и все утро мониторю куда можно поступить. Край нужно выучится. Пока с трудом представляю, как совмещу беременность, работу и учебу, но деваться некуда. Без образования все двери закрыты.
Заглядываю к Диане и вижу, как она копается на сайте посуды. Невольно восхищаюсь. Красиво как. Особенно вон тот веселенький наборчик. Большая кастрюлька, средняя и ковшик. Благородный серый цвет снаружи, внутри приглушенно-оражневый.
– Наверное, можем себе позволить теперь, – бормочу, запихивая в рот карамельку.
За пару недель надежды на улучшение материального обеспечения увеличиваются прогрессивно. Так что можем, как говориться, себе разрешить потратить немного денег.
– Конечно, – тянет себе из кулька, – я на новой должности, – подмигивает залихватски, – а ты моя и.о. Продались за деньги, да?
Ой … Недовольно морщусь. Диана улыбается. Она умнее меня. После моего разговора с Яром мы все обсудили. И так судили и этак. В целом я могу трижды свернуть рот набок. Как бы не сходила с ума, не выворачивалась наизнанку от неприязни, боли и злости, уйти сейчас и бросить все самый простой и глупый вариант. Тем более в нашем положении.
