Текст книги "Ученик бога-лиса (СИ)"

Автор книги: Гульнара Черепашка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

А в среду он уже улетал вечерним рейсом. Один.

Последнее обстоятельство будоражило поневоле – он впервые настолько удалялся от дома без сопровождения после травмы. Но поделиться этим ощущением было не с кем.

И ладно! – решил он. В Питере тоже остались знакомые – не все ж они откажутся с ним увидеться? Да и с Саниным можно будет встретиться после приезда. А там глядишь, может, и Цинковский объявится.

* * *

Ярослав глядел в лицо сидевшему прямо перед ним, меньше чем в паре метров, парню. И понимал, что не ощущает ничего: ни досады, ни обиды на судьбу, ни зависти. Скорее – слабое сочувствие. Уж больно затравленным казался взгляд новой звезды.

Тенгфей бездумно крутил в пальцах стакан с минералкой – нервничал. Яр с удовольствием отхлебывал горячий чай.

В душе разливалось умиротворение. Собираясь на встречу со своей заменой, парень опасался – не выдержит, сорвется. В душе всколыхнется давняя обида на то, как его вычеркнули из его же собственной карьеры.

Но нет. Парень глядел на яркий костюмчик, экстравагантную прическу и побрякушки – сам не так-то и давно ровно так же выглядел. Не так давно – и в то же время словно в прошлой жизни.

– Ненавидите меня? – спросил неожиданно парень.

Яр аж чаем поперхнулся. Уставился недоверчиво на сидящего напротив собеседника.

– А надо? – подумав, осведомился он.

– Я знаю, что ненавидите, – заговорил тот, словно ответа и не услышал. – Я ведь занял ваше место. Сделал то, что не удалось вам.

– А что мне не удалось? – переспросил Яр.

– Ну как же, – парень ухмыльнулся криво. – Продолжить карьеру. Записать этот альбом, над которым я сейчас работаю. Вы не удержались на вершине – и теперь вам невыносимо видеть, как кто-то другой воплощает ваши мечты.

Мечты?

Яр нахмурился, поглядел на парнишку внимательнее. Чего он, сериалов пересмотрел? Или это теперь часть сценического образа. С Караваева сталось бы – написать бедолаге скрипт!

– Артем, меня пригласили, помнится, чтобы обсудить с вами аранжировку этого самого альбома, над которым вы сейчас работаете, – напомнил он, давя желание спросить – кто писал нелепую речь, которую он сейчас услышал.

– Аранжировка никуда не сбежит, – развязно заявил новый Тенгфей, откидываясь на спинку диванчика. – Для начала мне хотелось бы понять, с кем придется работать.

– Со мной, – вздохнул Яр.

Покрутил чашку. Остыл чай! Подумав, поднялся, добавил немного горячего кипятка. Как там говорил Цинковский – чужая суета не должна поколебать твое душевное равновесие? Иначе грош цена твоему равновесию. Можно считать этот нелепый разговор внеочередной тренировкой.

– Нервничаете, – хмыкнул Артем.

– И что, если даже так? – Яр склонил голову набок.

В конце концов, если так подумать. Чужая придурь – это даже любопытно. В какой-то мере. Любопытные комплексы обнаружились у новой звезды! Спасибо, торчать в Питере придется не дольше трех-четырех дней.

– Ну что, как процесс? – появился Караваев.

– Пока никак, – отчитался Яр, опередив своего визави. – К конкретным вопросам так пока и не перешли, – он принялся выкладывать папки. – Извините, Павел Романович. Я после перелета чуть туплю, – прибавил, чуть улыбнувшись. – Собственно, – он открыл одну из папок. – Артем, я получил материалы еще в Красноярске. Набросал кое-что. Взгляните, что вам самому кажется ближе, – и подвинул листы парню.

Тот поджал губы, но принялся просматривать.

Ну, не безнадежен, – решил для себя Яр. Чуть не закатил истерику на ровном месте с ничего – но собрался. Пусть даже и после прихода продюсера. Какой-никакой профессионализм имеется. Пожалуй, работать можно.

Глава 15

– У вас возникли разногласия с Артемом? – полюбопытствовал Караваев, когда они остались с Яром вдвоем.

– Скорее, недопонимание, – хмыкнул парень. – Артем почему-то решил, что я должен непременно испытывать острую неприязнь к нему.

– А это не так? – продюсер приподнял брови.

– Павел Романович, ну вы-то куда? – возмутился бывший айдол. – Ладно Артем – у него гастроли, выступления. Нервы ни к черту. Звезде по штату положено быть капризной, мнительной и истеричной. Но вы-то продюсер, откуда такие мысли? Нахрена я тогда приехал бы сюда?

– За деньгами.

– Я не настолько оголодал. Если бы ваш новый Тенгфей и правда нервировал меня так, как он себе воображает – я б просто послал вас к черту, едва вы позвонили.

– А вы повзрослели, Ярослав, – хмыкнул с удивлением тот. – Знаете, я ожидал скандалов, попыток качать права еще тогда, летом. Вы на удивление зрело приняли… ситуацию. И сейчас продолжаете вести себя, как адекватный человек.

– Спасибо, Павел Романович, – Яр откашлялся. – Неожиданно.

Вот же погань! Вроде и похвалил – а ощущение такое, будто походя в грязь макнул. Адекватный человек, повзрослел. Настолько, что не стал создавать проблем и лишних расходов. Оскорбительно, если так посмотреть!

Да плевать на них. Надоест – пошлет к черту всех, только и проблем.

– Что думаете об Артеме? – неожиданно поинтересовался Караваев.

– В смысле? – удивился Яр.

– О его имидже, образе, – пояснил продюсер. – Вообще, как он держится. Что бы вот вы, как… бывший Тенгфей, ему посоветовали? Вот в целом.

– В целом – нормально он держится, – бывший айдол пожал плечами. – Ну, немного нервный. Немного мнительный – если это не вы скрипт ему писали под то, что он мне выкатил. Возможно, немного усталый – я слышал, у него плотный график, уже откатал гастрольный тур, и впереди новый. Держится нормально. Стиль, имидж – в принципе, рядовой фанат может и не отличить нового исполнителя от прежнего.

– И что, вас это совсем не коробит?

Яр развел руками. Вот с чего бы? Складывалось ощущение, что Караваев добивается от него какой-то особой реакции.

– Ну что ж. Не коробит – и отлично! – тот хлопнул ладонью по столу. – Тогда к делу.

Ну, наконец-то! Следующую пару часов они увлеченно обсуждали репертуар. Выбор Артема продюсер забраковал. И Яр подозревал, что завтра Артем обвинит в этом не продюсера, а его.

Впрочем… кажется, терпеть истерики и закидоны звезды – это часть работы обслуживающего персонала. А он, Яр, теперь – именно обслуживающий персонал. Стоит заранее смириться с неудобствами.

Зато платят нормально!

* * *

Сообщение в мессенджере от Ольги оказалось неожиданным.

Яр сидел в кафетерии при гостинице и ужинал, когда телефон звякнул. Кинул взгляд – новое сообщение в Альте. Он почти и не пользовался этим мессенджером! Был зарегистрирован в нем – но и только. Там знакомых-то никого почти не было.

Номер незнакомый.

Открыл аватарку и рассмеялся негромко. Ольга! Ее лицо он запомнил. Тот же отстраненный взгляд, строгая прическа.

«Здравствуйте, Ярослав. Простите, что врываюсь через личные сообщения. Если это неуместно – вы можете просто проигнорировать это сообщение. Я знаю, что вы сейчас в Петербурге. Хотела спросить, как у вас дела. Всё ли в порядке».

– Мать моя женщина, сколько реверансов и такта! – вслух восхитился Яр.

«Рад вашему сообщению, – поневоле он скопировал ее стиль. – У меня всё отлично, только по вечерам скучновато. Все знакомые заняты, ужинаю в одиночестве. Так что я вам благодарен, что вспомнили обо мне».

В ответ почти тут же прилетел улыбающийся смайлик.

Батюшки! Она способна и изъясняться высоким штилем, и тут же смайлики кидать.

Бывший айдол отправил в ответ поцелуй и розу. И стал ждать ответа, забыв про стынущий на тарелке теплый салат. Опомнился, только когда стейк принесли. Тут и новое сообщение подоспело.

«Уже виделись с новым Тенгфеем?»

Он хмыкнул. Подумав, ответил голосовым. Что видится каждый день, всё в порядке, и работа идет. И взялся за вилку.

В Питере он находился три дня. Рассчитывал, что его нынче уже выпнут обратно – кому нужно платить за лишние сутки в гостинице? Но работа шла туговато, звезда и правда капризничала. Тем более, что честь сообщать Артему обо всех комментариях и поправках Караваева выпала Яру. Разумеется, Артем не верил, что аранжировщик вносил правки не по своей инициативе.

За три дня Ярослав привык.

Вчера вечером он ухитрился встретиться с риэлтором, и вопрос со сдачей квартиры наконец решился. Арендаторы нашлись нынче, до полудня. Не иначе – магия. Но плату за два месяца вперед ему уже перевели.

Телефон снова звякнул. Похоже, Ольге нынче скучно.

Не Альт – Вотсап. И не Ольга. Номер незнакомый, аватара нет – только синенький кружочек с буквой Т. Яр ткнул на кнопку воспроизведения голосового и тут же пожалел.

На него обрушился поток визга и претензий. Парень торопливо выключил трубку. Снизил громкость на минимум и достал наушники.

Звезда. Называется – только вспомни.

Похоже, Караваев вчера переборщил с поправками. Яр прослушал сообщение, подумал пару секунд и переслал его продюсеру. Пусть тоже послушает вокал – красиво же!

* * *

Шестой вечер в Питере. Командировка откровенно затягивалась.

Яр начинал понимать, с чего народ из звуковой команды разбегается. Он, помнится, даже в лучшие свои времена себе таких истерик не позволял.

Караваев тоже хорош. Нет, продюсер не закатывал истерик в привычном смысле. Он действовал иначе: приходил и вносил правки, словно в пику Артему выдвигая варианты, которые тому откровенно не нравились. Эдакий троллинг из лучших побуждений.

«Лучшие побуждения? – прилетело от Ольги сообщение. – Вы в это верите?»

«Не верю. По-моему, Караваеву парнишка чем-то насолил».

И, подумав, записал минутное голосовое, где выдвигал гипотезу: Караваеву чем-то не угодил Артем, а Артем считает, что неприязнь к нему испытывает Яр. Логика? Да уж какая тут логика.

Ольге, похоже, надоел обмен короткими сообщениями – и она, спросив разрешения в Альте, перезвонила. Дальше разговор пошел уже напрямую.

– А вы и правда не ненавидите его? – в голосе Ольги послышалась отчетливая улыбка.

– Оля! – возмутился Ярослав. – Разумеется, были времена, когда я переживал. Но переживать неделями и месяцами об одном и том же – это скучновато, вам не кажется? Я не настолько постоянен.

Она хмыкнула озадаченно.

– Знаете, я впервые слышу, чтобы кто-то, говоря о потере, обращался к постоянству.

– Тем не менее. Чтобы месяцами или, того краше, годами мусолить одну и ту же потерю, надо быть до крайности постоянным человеком! Человеком-глыбой, я бы сказал. Я не глыба, Оля. Я до крайности легкомысленный тип.

– Вы очень необычный человек, Ярослав, – отозвалась она неожиданно тепло. – Вы… так странно это сказали, – прибавила задумчиво. – О том, чтоб годами мусолить одну и ту же потерю.

– Оль, простите, – тут же повинился Яр, сообразив. – Я не хотел… я не подумал, – он замялся. – Я не пытался задеть вас, просто не знал чего-то, наверное.

– Не стоит, – отозвалась она. – Вы правда не знали и не могли знать. Но ведь как получается. Вы заставили меня сейчас иначе взглянуть на, – она смолкла, вздохнула.

Яр молчал, растерянный.

Что-то стряслось в жизни этой молодой симпатичной блондинки. Что-то, сделавшее ее отстраненной. Возможно, именно поэтому она и пошла в общественную организацию. И принимает чужие беды, как собственные, кидаясь в бой за других.

– Оля, простите меня, – повинился он снова.

– За что? – изумилась собеседница.

– Я тогда разозлился, при нашей первой встрече. Подумал – какого черта вы лезете не в свое дело? Знаете, я был неправ.

– Это я знаю, – хмыкнула Ольга. – Приятно, что и вы признали.

Яр невольно рассмеялся.

– Вот теперь я узнаю вас снова! Только вы могли с таким непередаваемым высокомерием это сказать.

– Высокомерием? – изумилась она.

– Я не так выразился, – фыркнул парень. – Но вам это свойственно – не знаю даже, как сказать. Эдакий пафос.

– Это называется – чувство собственного достоинства.

– Не буду спорить. Ощущается оно несколько гипертрофированным. Простите! Я правда не хотел обидеть, – снова повинился, опасаясь, что она бросит трубку и перестанет выходить на связь вообще. – Это просто… ощущение. По нашим временам – необычно.

– Ну, по нынешним-то временам – это я и сама знаю, – хмыкнула она.

– Но знаете, вам это идет! – он перевел дух.

– Ой, Ярослав. Это что, грубая лесть? – она рассмеялась. – Вот уж не ожидала!

Парень выдохнул. Не разозлилась! И сам себе изумился – с чего ему так пугаться, что она не пожелает больше иметь с ним дела?

Неловкость сошла на нет. Дальше болтали обо всём. Яр заказал чай – и начисто забыл о нем, расспрашивая Ольгу уже о ее работе. К себе он направился, только когда подошел официант напомнить – в полночь кафетерий закрывается.

Торчать в Питере пришлось еще почти неделю. Яр почти привык к заскокам звезды и даже находил их по-своему забавными.

А по вечерам набирал Ольгу, или она сама звонила. И пара-тройка часов перед сном попросту улетала. В ночь перед отъездом Яр поймал себя на том, что набивает сообщение. О том, как нашел в новой знакомой понимающую, тонко чувствующую и умнейшую собеседницу. Не представляет, как раньше обходился без их ежевечерних созвонов. И как восхищается… и прочее, и прочее.

Он поморгал, изучая произведение рук своих. Перечитал пару раз – и удалил к чертовой матери.

– Это пошлость, – озвучил громко в пустоту номера. – Чудовищная, гротескная, возмутительная пошлость. Она просто не поймет, если я ей такое пошлю. И сама меня пошлет, – заключил со вздохом.

Набрал «Спасибо за вечер».

Двусмысленно. «Спасибо за разговор».

Лучше. Но тупость. Еще раз вздохнул и отправил одинокий смайлик в виде розы. Уснуть сумел только после этого.

«И вам спокойной ночи, Ярослав», – это он прочитал уже утром. Хлопнул себя ладонью по лбу, выругал идиотом.

Перезвонил Ольге уже из аэропорта. С ходу повинился, что не прочитал накануне вчерашнее сообщение, увидел только утром. И предложил встретиться, когда вернется.

– А я как раз сижу в аэропорту, – рассмеялась Ольга. – Лечу в Питер! У нас даже вылеты близко по времени. Разминулись мы с вами, получается.

– Вот же, – расстроился Яр. – Вы ж не так давно вроде и вернулись?

– У меня постоянные разъезды. То командировки, то еще что-то. Но это ненадолго, – прибавила она. – Как вернусь – и правда можно встретиться. Если, конечно, не передумаете и никуда больше не улетите.

– Ну, я-то точно в ближайшую пару-тройку месяцев никуда не улечу, – заверил он.

– Вот и славно! Значит, договорились, – вроде бы повеселела она.

Проболтав еще с полчаса, оба засобирались на посадку. Немного досадно было улетать, зная, что увидеться с Ольгой не получится. Но… нелепо жить от встречи до встречи – тем более, что они едва знакомы, если так посмотреть.

А Яру, в придачу ко всему, следовало наверстать упущенное в практике. С этой поездкой он совершенно забросил тренировки и медитации. По вечерам, вместо занятий, трепался часами с Ольгой. Даже сейчас вот – собирался вроде выпить кофе перед полетом. Вместо этого снова болтал по телефону. Как какая-нибудь кумушка-сплетница, право слово! Он с родителями-то за это время созванивался пару-тройку раз. И Ирке несколько фотографий прислал похвастаться – только и всего.

* * *

– И где ты шлялся-то столько времени? – полюбопытствовал Яр, глядя, как Цинковский стягивает кроссовки.

– Навещал могилы предков, – тускло сообщил тот.

Шутить разом расхотелось.

– Извини, – проговорил парень. – Я не знал…

– Ты чего извиняешься-то? – Цинковский поднял на него изумленный взгляд. – Понятно, что не знал – я никому и не говорил, – он помолчал, глядя в пол, подчеркнуто неторопливо убрал кроссовки на обувницу. – Чаем напоишь?

Выпрямился и направился к кухне.

– Само собой, – отозвался Ярослав, разворачивая коляску следом за ним. – Мне тут бывшие коллеги подгон как раз организовали, – слегка усмехнулся. – Перед отправкой домой вручили какой-то фирменный чай. Вот и заварим!

– Фирменный? – оживился лис. – Любопытно! Поглядим, попробуем, – и впервые с момента, как переступил порог, улыбнулся – широко и открыто.

На кухне Яр тут же развел суету. Принялся ставить чайник, доставать заварник с чашками и печеньем. Вспомнил, что так и не удосужился позавтракать. Дома, кроме него, никого не было – даже Тоторо. Разошлись кто на учебу, кто на работу.

– А я смотрю, ты бездельничал, пока меня не было, – заметил Цинковский, усаживаясь к окну. – Всё забросил!

– Не всё, – запротестовал Яр. – Я возобновил тренировки, как только из Питера вернулся! Вот в первый же вечер сел медитировать. И, кстати, вышло не так плохо, как я ожидал, – он вздохнул, глянув на скептически приподнявшего брови лиса. – Ну, я думал, возобновить их второй раз тоже будет тяжело.

– То есть, ты и до отъезда в Питер бросал?

– Бросал, каюсь, – повинился Ярослав. – Но я потом всё осознал и начал заново! А потом уехал в Питер, – он уселся рядом с лисом, дожидаясь, когда чайник закипит. – Между прочим, чай я именно оттуда привез, – похвастался с вызовом.

– Зубы ты мне заговариваешь, горе-ученичок, – усмехнулся Цинковский. – Рассказывай давай, чего в Питере забыл! И что ты там осознал.

И Яр принялся рассказывать.

Чай заваривать, когда закипел чайник, принялся лис. Рыкнул только негромко, чтоб не отвлекался и каялся, как положено.

Рассказал обо всём. Как забил на тренировки в первый раз. Как решил, что наставнику надоел бестолковый ученик. О кошмарах и тяжести. О том, как снова взялся за тренировки. О музыке, о блоге, который завел с безделья, о звонке бывшего продюсера, о новом контракте. О командировке в Питер. О встрече с новым Тенгфеем. И об Ольге.

– И что, ты прямо целыми вечерами напролет, – лис снова изобразил лицом саркастическое недоумение. – Вечерами напролет с ней…

А вот на слова о Тенгфее и внимания не обратил!

– Да! Я днем работал. А вечерами возвращался в номер, и целыми вечерами напролет болтал по телефону, – отрубил Яр. – И вспомнил о медитациях, только когда сидел в аэропорту! Но кстати, за полторы недели, как ни странно, хуже не стало.

– Экие финтили, – пробормотал Цинковский, ставя заварник на стол, накрывая его полотенцем и усаживаясь на прежнее место. – И сейчас вечера напролет с ней общаешься?

– И сейчас тоже, – нахмурился Яр. – И собираюсь продолжить в том же духе!

– Вы только посмотрите, – протянул лис, и на хитрой морде расплылась ехидная ухмылка. – Ярик, да ты, никак, влюбился⁈ Батюшки-светы, какая прелесть, – он умилительно сложил ладони перед грудью. – Мой малыш вырос!

– Да иди ты, – нахохлился Яр, насупился, но почти тут же рассмеялся. – Вот так бы и стукнул, честно!

– А ты стукни, Ярик. Ты стукни! – подначил Цинковский.

– Да черта с два тебе, – фыркнул бывший айдол. – Решил отвертеться от чаепития? Не выйдет! – и потянулся к вазочке с печеньем.

Лис с усмешкой наблюдал за ним. Потом покачал головой.

– Вижу, вижу – размяк, разжирел, разленился, – хмыкнул он. – Как там у вас, у русских, говорится? Кот из дома – мыши в пляс! Ну, ничего. Я вернулся – и я за тебя возьмусь. Филонить больше не получится.

– Жду с нетерпением, – хмыкнул Яр. – И это, – он возмущенно зыркнул на непроницаемую физиономию лиса. – Не надо поклепов! Ничего я не разжирел. Даже похудел немного после Питера.

– Ага, ага, – тот покивал. – Это называется – художественный самообман.

Ты ж гляди! Именно что художественный, никак иначе. Не музыкальный, не поэтический, не кинематографический.

– Юль, – он улыбнулся. – Разливай чай! Наверняка уже заварился.

Лис сверкнул желтыми глазищами, но язвить в ответ не стал. Даже поразительно – как у него так быстро иссякли запасы яда. Не иначе – и правда какие-то свои лисьи неприятности, так что даже ехидничает вполсилы. Но конечно же, ничего не скажет – он ведь такой сильный и независимый!

Глава 16

– О, Ярик. Тут про тебя в передаче говорят! – удивилась Ирка.

– Чего про меня? – удивился парень, заходя в комнату. – Так это про Тенгфея! – рассмеялся он, услышав краем уха знакомый псевдоним. – Это уже не я.

– А по-моему, ты, – сестра нахмурилась.

Яр остановился в дверях, слушая диктора.

В груди помимо воли поднялась волна ужаса. Речь и правда шла о нем. Бывший айдол под псевдонимом Тенгфей, настоящее имя – Ярослав Сорокин. Обманут, выброшен на обочину… незаконное расторжение контракта…

Чтоб тебя! Что это⁈

И тут же пришло понимание. Яр знал только одного человека, который мог бы поднять эту историю на поверхность. Организовать это клятое разбирательство.

– Мы пока не сумели связаться с самим бывшим айдолом, – жизнерадостно рассказывал ведущий. – Насколько нам известно из источников, молодой человек после пережитого предпочитает уединенный образ жизни…

Яр развернул коляску, вылетел из зала. Телефон лежал на кухне. Он трясущимися пальцами набрал знакомый номер.

– Видел уже передачу? – голос Ольги так и сочился самодовольством.

– Оля, – выдавил парень. – Оля, это что такое⁈ – не выдержав, заорал. – Что это за хрень⁈ Оля, я тебя что, просил об этом⁈

– Яр. Ты почему орешь на меня?

– Оля, зачем? Просто скажи, зачем⁈

– Ярослав. Я не собираюсь вести диалог в таком тоне. Перезвонишь, когда остынешь и будешь готов извиниться, – она нажала отбой.

Он не успел возмутиться. Не успел перезвонить – зная, что трубку она не возьмет.

Телефон в руках зазвонил сам. Яр уставился на дисплей и застонал, увидев знакомый номер. И что⁈ Что прикажете отвечать на вопросы, которые ему сейчас начнут задавать?

Однако вопросов задавать никто не стал. С номера Караваева звонил его помощник.

– Проверьте почту, Ярослав Антонович, – без приветствий распорядился он. – Павел Романович уже отправил вам документы, – и отключился.

Яр застыл. Дышать сделалось тяжело.

Караваев даже говорить с ним не стал. Не будет упреков – мол, находился в Питере, обсуждал аранжировки будущего альбома, а в это время кампания по очернению бывшего работодателя уже вовсю шла. Просто переслал документы – и это самое скверное.

Парень набрал номер сам. Ожидаемо – абонент не абонент. Помощник позвонил – и тут же заблокировал его номер. Вся недолга.

Покатил к компьютеру. Что за документы увидит на почте – уже знал.

Увольнение – само собой. И штрафы, а как же. Все штрафы и неустойки, которые ему негласно простили после падения.

Яр в уме пересчитал цифры и тихо застонал. Все его сбережения! Он ведь рассчитывал оплатить следующий курс реабилитации. Всё уйдет, и еще должен останется… или продавать квартиру в Питере. Это – минус источник дохода с аренды. Придется расплачиваться с квартирантом, который только въехал. Еще минус неустойка! Хотя в сравнении с тем, что насчитали юристы Шоу-компани, это мелочь…

– Я банкрот, – выговорил он тихонько вслух. – Я полный банкрот.

Нет, кое-что после продажи квартиры у него останется. Оля, черт ее задери! Будь проклято это знакомство. Что ее дернуло? Пару недель назад он считал себя вполне обеспеченным человеком. Даже вполне счастливым – у него появилась работа с неплохой оплатой, у него появились цели в жизни. И какая-то блондинка парой движений всё пустила прахом!

Господи, а он еще откровенничал с ней вечерами!

Кажется, он для нее был просто материалом для очередной миссии. И чхала она на него самого с высокой колокольни.

Яр крутил в памяти обрывки разговоров и тихо ужасался собственной наивности. Она ведь прямым текстом выспрашивала у него подробности работы на сцене. Спрашивала и о той поездке на Алтай, и о прыжке с крыши Девятого вала, и о больнице. О расторжении контракта. А он и рад языком трепать! Даже не задумался – на кой ей всё это. Всё потому, что вроде бы невзначай. К слову пришлось. Ей бы в разведке работать! Вот она точно была каким-нибудь чекистом в прошлой жизни.

Сарказм не помог. Трясло.

– Соберись, тряпка, – тихо приказал он сам себе. Прижал ладони к лицу, потер.

Помогло слабо. Если продать квартиру… да, спешная продажа – потеря в деньгах. Черт! Еще и в этом потеря. Ну, или продать без спешки. Заплатить штрафы. Что останется – на реабилитацию. Дальше – работать… пусть даже тот же фриланс, через интернет. Если после этой гнусной истории кто-то рискнет с ним связываться.

Хотелось выругаться вслух, стукнуть кулаком по столу.

В груди разлилось знакомое жжение, заставив остановиться. Что там Цинковский рассказывал – грязная ци? Мутнеет при стрессе – от сильного испуга или злости. Значит, сейчас он и комнату собственную разнесет со злости, и снова откатится в практике.

Яр заскрежетал зубами.

«Ты – просто медлительная черепаха. Ты живешь сотни лет, тебе некуда торопиться. Твоя коляска – это твой панцирь…»

Нет, готовиться каким-то особенным образом не нужно. Всё, что требуется для дыхательных практик и медитации – только сам практикующий. А штрафы… штрафы точно никуда не убегут. Вот откроет глаза – а они на месте.

Да, штрафы никуда не денутся. А наработанный с трудом прогресс – канет запросто. И придется всё начинать сначала.

Ирка зашла лишь, когда он собирался выныривать из пустоты без мыслей. Словно знала, что дергать его раньше не нужно.

– А, ты медитируешь? – она застыла возле двери. – Там Миша пришел…

– Миша? Санин, что ли? – удивился Яр.

– Сказал, что нужно поговорить, – сестра кивнула. – Это ж вроде тот твой знакомый, журналист, да? – она прикрыла дверь, подошла. – Ярик, у тебя проблемы? Что-то этот выпуск странный был, – и нахмурилась. – Ты чего, медитировал?

– Я сейчас выйду, – проговорил парень. Соображать получалось туговато.

– Ладно, я пока твоего гостя чаем напою, – Ирка слегка улыбнулась. – Кажется, Тоторо он понравился, – и вышла, прикрыв дверь.

Санин понравился Тоторо, – повторил Яр про себя, силясь добраться до смысла слов. После медитации – кажется, он даже отключился на какой-то момент от реальности – голова соображала неохотно. Впрочем, ему удалось достичь нужного для медитации состояния! Без мыслей и даже без присутствия в собственном теле. Вон, сам не заметил, как часа три прошло! Или это он так долго письма счастья изучал?

Насколько успешно он сумел подавить вспышку гнева – скажет разве что Цинковский, когда явится.

Прислушался к ощущениям – ничего особенного. Ни тяжести, ни легкости. Просто… словно спал, а теперь проснулся.

Заставил себя встряхнуться. Сонливости не ощущал, а вот реакции явно замедлены. Надо ехать на кухню – нехорошо, что Ирка развлекает Санина в одиночестве. Спихнул своего гостя на сестру.

* * *

– Неправ ты, Ярик, – поведал Санин, когда Ирина ускакала.

Заявила – какая-то встреча однокурсников. По поводу то ли курсовика, то ли лабораторных, то ли всего вместе.

Яр только брови приподнял, выжидательно уставился на собеседника. Санин с раздражением хлопнул себя по коленке.

– Да пойми ты! – заговорил он горячо. – Думаешь, ты – единственная жертва Шоу-компани? Ольга нашла еще нескольких людей, с которыми обошлись так же, как с тобой. И они все молчат, они боятся! Ну, в основном молчат по той же причине, что и ты, – прибавил спокойнее, с явным усилием давя запал. – Все они после того, как их кинули, ощущают, что остались в одиночестве. Ольга взялась разматывать этот клубок.

– Ольга забыла спросить тех, на кого это непосредственно повлияет.

– Яр, – начал Санин.

– Миш, погоди. Я сейчас кое-что тебе покажу, посиди, – он покатил в комнату. Вернулся с телефоном. – Вот, посмотри, – придвинул ему экран с перечнем штрафов, открытым в почте. – Миш, мне чтоб расплатиться с этим, придется квартиру в Питере продать! А я ее только сдал. Вот, в эту поездку арендаторов нашел.

– Яр, они не имеют права…

– Миш, ты это их юристам в суде скажешь⁈ – вспылил Яр. – Приставам и коллекторам скажешь, когда меня прессовать начнут? Когда новых штрафов за просрочки накидают. И меня по твоему слову, конечно же, немедленно освободят от всех долгов!

– Яр, не психуй. Я тебе уже говорил, Ольге приходилось браться за подобные дела. И она их выигрывала!

– За чей счет, Миш? За чей счет?

Санин открыл рот, собираясь что-то сказать, но не стал. Вздохнул, покивал. Подвинул к себе остывший чай.

– Ладно, я молчу, – проговорил он устало. – Ты прав. Но и Оля права, Ярик – она работает для того, чтобы таких, как ты, становилось меньше.

– Стоило б напрягаться! Можно просто расстрелять…

– Яр, – укоризненно протянул он.

– Ладно, я тоже молчу, – признал парень. – Давай чай подогрею – остыл.

– Угум, – Санин подвинул ему кружку, и Яр принялся запихивать их в микроволновку. – А насчет Ольги – вариантов у тебя нет, уж прости. Может, ты этого и не хотел. Может, ты ее об этом и не просил. Но теперь выбора у тебя нет. Придется довериться ей и идти до конца, – он сочувственно глянул на парня. – Если нужна какая-то помощь – смело звони мне. Чем смогу – помогу. А насчет коллекторов – не суетись. Чтоб они взялись за тебя, и чтоб пошли пени по просрочке, должно пройти время. Оно пока что не поджимает. Ольга работает. И у нее все шансы добиться правды и в этот раз! Не спеши продавать квартиру, скорее всего, это не понадобится.

– Миш, ты понимаешь, что когда дело дойдет до приставов, продавать ее станет поздно? Продажа – это не дело пяти минут!

– Яр, они не могут обязать тебя выплатить долги целиком одномоментно. Это решается через суд. А ты можешь требовать предоставить тебе время и разделить платеж с учетом твоих доходов.

– Отсутствующих.

– В данном случае этот факт играет тебе на руку. В любом случае, продавать квартиру стоит лишь в том случае, если этого потребует суд. И опять же – ты можешь требовать время и деление долга на отдельные платежи. Будешь выплачивать им по дырке от бублика в год, – он ободряюще улыбнулся. – Но это, скорее всего, не понадобится. А вот платить им что-то прямо сейчас не торопись. Выбить через суд отмену этих нелепых долгов будет проще, чем выбить из этих упырей свои кровные обратно.

Яр досадливо дернул уголком рта. Вспомнив про остывающий снова чай, отпил. Печенье покупала или мать, или Ирка. Песочное, с изюмом. Но сейчас кусок в горло не лез.

– Яр, раз уж Ольга взялась за это дело и впутала тебя. Знаешь, это ее манера, – перебил Санин сам себя. – Лес рубят, щепки летят.

– Прямо в рожу спасаемым, ага, – ввернул Яр.

Журналист на это только вздохнул, стыдить за формулировки не стал.

– Так вот – ты имеешь теперь право на бесплатную юридическую помощь от ее организации. Я могу связаться, найти для тебя юриста.

«Там теперь такой мастодонт пришел на мое место, – вспомнились слова Костика. – Даже не пробуй связываться!»

Костик!

Точно. Юрист от общественников – это хорошо, конечно. Но он посоветуется с Костиком. Может, тот что дельного надумает. Максимум, оценит шансы этих излишне резвых общественников, чтоб им икалось.

– Ладно, в одном ты прав, – неохотно признал Яр. – Выбора у меня теперь нет, – помолчал, потом с досадой хлопнул себя по коленке. – Блин! Ведь всё же нормально было. Жил, никого не трогал. Работать начал, к музыке вернулся. На второй курс реабилитации собрался. С медитациями этими, будь оно неладно, что-то получаться начало. И на тебе! Не одно, так другое.

– В жизни оно так обычно и бывает, – философски отозвался Санин.