Текст книги "Ученик бога-лиса (СИ)"

Автор книги: Гульнара Черепашка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Гульнара Черепашка
Ученик бога-лиса

Глава 1

– Вот скажи, зачем ты это сделал?

Ярослав открыл глаза. Тут же зажмурился – слишком яркий свет ударил вспышкой. Попытался прикрыть лицо рукой – рука не слушалась. Тело ощущалось странно занемевшим, словно он отлежал разом всё.

– Что сделал? – хрипнул он с трудом. – Пить, – выдохнул совсем неслышно.

В горле пересохло. Он что, бухал вчера? Вон какой сушняк. Еще и провалы – как ни старайся, вспомнить, чем занимался накануне, не удавалось.

Неизвестный, кажется, поднялся, губ коснулась трубка. Парень потянул – вода! После нескольких глотков сделалось чуть легче.

– Пока хватит, – поведал неизвестный. – Не подумай, что я, – он запнулся. – Но мне правда любопытно. Вот на кой ты решил прикинуться мной?

– Тобой? – шепнул Ярослав.

Со второй попытки веки кое-как приподнялись, образовав щелочки. Голова не поворачивалась. Он скосил глаза, силясь разглядеть незнакомца. Увидел лишь смутный силуэт со светящимся нимбом над головой.

– А кто ты? – выдавил он.

– Не помнишь, – неизвестный усмехнулся. – Чего удивительного-то, – и вздохнул.

До Ярослава стало доходить. Кажется, он в больничной палате. Запах характерный и белизна кругом. Ослепительная. Нет, наверное, стены выкрашены в какой-нибудь нежно-бежевый или желтоватый цвет, чтоб радовать пациентов. Но сейчас, пока зрение толком не вернулось к нему, ощущался только ослепительно-яркий белый свет.

– А шторки можно? – прошептал он.

– А! Слепит? – догадался посетитель. – Конечно, – поднялся, пошуршал – на лицо упала благословенная тень. Неизвестный снова сел возле кровати. – Ты в скалу вмазался. Навернулся с высоты. Это помнишь?

Стоило услышать вопрос – память мгновенно обрушилась на голову. Ослепительная вспышка – вот он стоит на плоской широкой крыше Девятого вала – высоченного небоскреба-стены волнообразной формы на отвесном склоне горы.

Одно из культовых сооружений современности. Наверное, это должно считаться крутым – поймать несчастный случай в таком месте.

Вспомнился и разбег, и ощущение полета. Порыв ветра, ударивший в параплан, раздувший тонкое золотисто-оранжевое крыло. И восторг, переполнивший при виде панорамы долины далеко-далеко внизу под склоном хребта. Бескрайние луга, холмы, сверкающие ленты реки с притоками. Облака вокруг, над головой и под ногами. Яркая небесная синь. Чувство безграничной свободы.

Значит, навернулся.

Значит, занемевшее тело… не занемело оно, судя по всему. Прошиб ледяной пот. Ярослав прикрыл глаза, с трудом сглотнул.

– Ноги, – выдавил он. – Всё?..

– И ноги, и руки, и вообще с позвоночником беда, – охотно пояснил собеседник. – Ну, руки еще, может, вернутся. Врачи проявляют осторожный оптимизм. А кто я – ты уже должен был сообразить, верно? – помолчал с минуту, будто ждал ответа. – Я – бог-лис. Ты ведь мною решил прикинуться перед фанатами, да? – в тоне звучало почти искреннее сочувствие.

– Это… ты меня?

– Я… чего⁈ – возмутился назвавшийся богом-лисом. – Я двинутый, по-твоему? С каких глуздей? Как говорите вы, русские.

– Ну… я прикинулся тобой. Ты сам сказал. Значит, – он помолчал, собираясь с силами. – Использовал для пиара твой образ… стиль. Ты пришел сказать… чтобы я ждал твоего адвоката? Будешь судиться за несанкц… – он запнулся, закашлялся, не в силах произнести длинное слово. – Короче, за… использование… образа твоего без прав, – выдохшись, смолк.

Зрение к нему, наконец, вернулось. Он смог как следует разглядеть визитера.

По виду так и не скажешь, что легендарный бог-лис. Щуплый невысокий парнишка, бледная худая рожа с острым подбородком. Из воротника слишком большой серой толстовки торчит худая бледная шея. Судя по разрезу глаз – азиат. Бровкам придана аккуратная форма, на левой выбриты две тонкие косые полосочки. Лохматый, мелированный.

Вот лучи солнца в лохматой шевелюре и рождали тот самый нимб над головой.

Что еще? Слишком широкие грубые потертые джинсы, слишком большие кроссовки. Обычный тинейджер.

Бог-лис. Легенда. По виду ведь и не скажешь.

– Ой, человечишка, – протянул паренек после затянувшейся паузы. – Ты меня за кого держишь? Думаешь, мне так вот важно это самое реноме? Может, рассчитывал отстегнуть мне за то, что поюзал образ и стиль без спроса? – в тоне звучала насмешка.

Ярослав помолчал с минуту, собираясь с мыслями. Те упорно разбегались.

– Тебе всё равно?

– Мне всё равно.

– Тогда почему, – он запнулся.

– Зачем пришел к тебе, почему мучаю дурацкими вопросами? – визитер помолчал, словно ждал ответа. Вот только Ярослав не в силах был отвечать. Да и смысл – говорить очевидное? – Из любопытства. Не каждый день кумир миллионов приходит, чтоб нацепить на себя твою шкуру. Эдак вроде бы невзначай, – при последних словах собеседник усмехнулся. – Нет, я не злюсь, прекрасно понимаю. И нет, пришел вовсе не злорадствовать. Правда, и не сочувствовать – черств я стал за свои-то годы. Вот! Я просто решил, что моя компания тебе не навредит и не досадит, – он смолк.

Повисла тишина. Ярослав молча таращился в потолок.

Н-да. Чахленькую шкурку он нацепить-то пытался, как выяснилось. Вовсе не таким он представлял себе легендарного бога-лиса! Ни одно из изображений и близко не походило на то, что сейчас парень перед своей койкой видел. Впрочем, достоверных изображений бога-лиса и не существовало. Никто не знал толком, как тот выглядит. Фотографий не было, хотя за них соглашались хорошо заплатить.

Бог-лис хорошо прятался от любопытных! Так хорошо, что многие и не верили в его существование.

Собственно, этой таинственностью Ярослав и решил воспользоваться. А что: если никто не знает, как выглядит этот легендарный лис, значит, выглядеть он может как угодно!

В нынешнем мире Девятый вал был истинной Меккой для разного рода демонов, бессмертных и всех, кто пытался пополнить их число собою. Даже мелкие божества не брезговали посетить его.

Когда небоскребы, промышленные комплексы, скоростные трассы и развязки покрывают практически всю поверхность суши, трудно отыскать место, где энергия жизни циркулирует свободно и в изобилии. И те, кому она была жизненно необходима, отчаянно рыскали в поисках «мест силы» по планете. Кто-то находил такие, выходя на яхте далеко в открытый океан. Кто-то ухитрялся ловить потоки чистой энергии, занимаясь серфингом. Кто-то карабкался высоко в горы. Туда, куда не сумели заползти высокогорные эко-отели и лыжные курорты.

Но самым популярным местом силы уже полвека, как сделался Девятый вал.

Поистине титаническое строение в сотню с лишним этажей, протяженностью в несколько километров и шириной в добрые три сотни метров. Оно высилось над обрывом, растянувшись вдоль Катунского хребта.

Бирюзовая громада в форме волны ярко выделялась на фоне обрывистых гор. Сбоку притулилась площадка канатной дороги.

Канатка на Девятом валу сама по себе была грандиозным, красивым сооружением. Но рядом с небоскребом попросту терялась. Другие строения комплекса вовсе прятались под сенью деревьев.

В этих местах текли мощные потоки природной ци. И даже техногенные сооружения, застроившие несколько склонов и часть низины, не в силах были перекрыть их.

А наиболее мощные потоки текли среди гор. Окутывали острые вершины хребта, стелились над низиной. И именно там постоянно парили десятки парапланов. Легкие разноцветные крылья становились самым простым и быстрым способом добраться до энергетических потоков.

Кому из одаренных первому пришла такая мысль?

Сейчас и не скажешь. Как не скажешь – стали использовать горный курорт как место силы после его постройки, или строили Девятый вал именно для того, чтоб добраться с него до разлитой над горными вершинами природной ци. Кое-кто считал, что заложил проект когда-то один из одаренных. Он же и разработал систему медитаций в полете.

Не слишком удобно, конечно, – как признавали многие из одаренных и бессмертных старой закалки. Но на что ни пойдешь ради совершенствования!

Так что даже те из них, что привыкли медитировать, сидя в уединении, освоили новую технику. Кто-то погружался в транс, и уж после отправлял тело в полет с края крыши. Кто-то осваивал технику мгновенного погружения в медитацию. И отрешался от бренной действительности, уже находясь в полете.

Разумеется, приезжали сюда и обычные туристы. Простые люди, привлеченные славой места силы. И места паломничества десятков демонов и бессмертных.

Последнее сделало Девятый вал одним из самых дорогих мировых курортов. Шутка ли – приехать и встретить самого настоящего одаренного или даже древнего духа! В обычной жизни такие предпочитали скрываться. Собственно, и здесь мало кто афишировал свои возможности. Но сам факт того, что вокруг пешком ходят обладатели сверхспособностей, служил мощным магнитом для праздных зевак.

Ярослав не один год увлекался экстремальными видами спорта. Это было частью его имиджа единственного признанного российского айдола. То, что отличало его от десятков корейских и китайских коллег.

Но сюда он приехал с тайным умыслом.

В легендах о том, что где-то в мире живет тысячелетний бог-лис, обладающий невероятной силой, не было ничего нового. Но в последний год интернет запестрел сообщениями, что знаменитый бог-лис, о котором все слышали, но мало кто его на самом деле видел, регулярно появляется на крыше Девятого вала.

Ну, а что: это место давно признано идеальным для совершенствования. Здесь течет чистейшая ци в изобилии, не иссякая. Даже тысячелетнему богу-лису не зазорно этим воспользоваться!

Личность бога-лиса внушала трепет и любопытство многим. Кто-то считал, что он в миру – богатейший бизнесмен. Кто-то считал, что он выбрал амплуа влиятельного политика, общественного деятеля или даже… эстрадной знаменитости. И Ярослав решил – была не была! Лица бога-лиса никто не знал. О его роде занятий ходили лишь смутные легенды, противоречащие одна другой. Но вот появилось сообщение, что в нынешнем июне бог-лис появится на культовом курорте…

Продюсерам парень заявил, что ему необходим отпуск. И, отработав назначенные концерты и интервью, сорвался на Алтай.

Апартаменты в Девятом валу забронировал заранее. Мог себе позволить. Тем более, Ярослав ожидал, что это вложение окупится сторицей.

С крыши Девятого вала каждый час прыгали десятки парапланеристов. Больше половины из них – одаренные. Ярослав приехал инкогнито, без сопровождения ассистентов и продюсеров. Он уверен был, что его появление заметят сразу. Заметят – и быстро свяжут со сплетней в интернете.

А дальше – дело техники. Прыжки по два раза в день. Приуроченные к восходу и закату. Глубокомысленный вид.

Просчитался Ярик в одном. Не учел порыва ветра, который закрутил легкое крыло и впечатал… парень даже не помнил, что произошло после того, как параплан потерял управление. Слишком стремительно всё случилось – он даже сообразить не успел. Воздушный поток уронил его на скалы или деревья? Прибил к зданию? Уронил на землю далеко в долине?

– Не помню, – шепнул он, забыв о посетителе.

– Чего не помнишь – как падал? – догадался тот. – И ладно. Зачем тебе такие воспоминания?

Поди поспорь.

Хотя да! Он ведь сказал – вмазался в скалу, навернувшись с высоты. Помянул как бы между прочим.

– Давно я лежу тут? – спохватился Ярослав.

– Недавно. Позавчера всё случилось. В коме пробыл меньше суток. Считай, повезло.

Повезло – ничего не скажешь! Выступать теперь в инвалидной коляске… новое амплуа кумира, чтоб его! Вспомнив, что отпуск заканчивается, парень застонал.

– Мне же через два дня в Питер возвращаться!

– Ну, какой Питер? – хмыкнул бог-лис. – Тебе здесь еще долго валяться. В больничке… к продюсерам своим, что ли, торопишься? Так твой контракт сгорел, дорогой. Аннулировали его по причине твоей нетрудоспособности. Вот как только тебя в кому врачи ввели – так сразу договор и расторгли.

– Как расторгли⁈

В сравнении с этой новостью даже известие о травме и ее последствиях показалось на секунду ерундой.

– Вот так. Очень просто, в одностороннем порядке… без компенсации и неустоек, насколько я знаю. По причине, – он задумался. – Как же это они выразились… да! Необоснованного риска, повлекшего за собой крупные убытки. В течение первого часа после введения в кому, – повторил он.

– Я буду судиться, – шепнул Ярослав.

– Не советую. Проиграешь, еще и сам на штрафы и неустойки нарвешься. Ты, кстати, думаешь – твои продюсеры идиоты? Они тоже твою аферу выкупили. Караваев был в бешенстве. Заявил – уж если натягиваешь на себя шкуру бога-лиса, так изволь соответствовать. А ты мало того, что каким-то убогим бессмертным получился. Так еще и вмазаться в скалы ухитрился при ясной погоде. И, вместо того, чтоб на радость фанатам встать без единой царапины и разнести всё вокруг своей мощной ци, отправился в больничку. Бледный, бездыханный и в крови. Какое жестокое разочарование! Еще и калекой остался. А как же полное исцеление с помощью ци?

– Иди ты, – вяло огрызнулся Ярослав. – Юморист хренов…

– Ты смотри-ка, еще и огрызается, – почудилось, или в голосе посетителя звучало одобрение? – Значит, жить будешь, – бог-лис поднялся со стула.

– Стой, погоди! Куда ты? – всполошился Ярослав.

– Что значит – куда? У меня, по-твоему, дел других нет – с тобой тут просиживать?

– А… ты еще придешь?

– А ты что, скучать будешь?

– Я? – Ярослав смешался.

– Нет, блин, я! – фыркнул бог-лис. – Давай, лечись, не отвлекайся, – и широко ухмыльнулся. – Времени у тебя теперь – вагон и маленькая тележка. Спешить никуда не надо, фанаты донимать не будут, – и выскользнул за дверь.

Бывший айдол уставился в потолок.

Фанаты донимать больше не будут… были времена, когда он мечтал об этом. Нет, он сам стремился к популярности. Вот только ее оказалось слишком много. Настолько, что он малодушно думал уйти, всё бросить. Были даже мысли уехать в глушь, затеряться в тайге. Глупость, конечно. Вот только…

Теперь и теряться не нужно. Сами о нем забудут. Уже наверняка забыли! Если он третьи сутки отдыхает здесь, а навестил его только этот тип.

Накатила тоска. Контракт разорван, еще и радоваться надо, что без штрафов! О славе, о дальнейших выступлениях можно не мечтать. Годы работы, бессонные ночи, гастроли, концерты чередой… всё псу под хвост! Точнее – лису. Последняя мысль вызвала истерический смех. Не просто какой-то там зверушке из леса, а богу-лису! Безработный калека. С ногами можно попрощаться. С руками… врачи проявляют осторожный оптимизм. Шикарная формулировка!

* * *

После появления родителей сделалось чуть легче. Нет, не так: сделалось, как ни странно, спокойнее. Словно они привезли с собой немного тепла родного дома.

Ярослав опасался, что мать будет рыдать. Отец – светить мрачным лицом. Нет – родители выглядели собранными и вполне жизнерадостными.

При виде того, как стоически держатся они оба, парень ощутил раскаяние. Изо всех сил держат лицо, чтоб не расстраивать его! Оболтуса, который сам их расстроил, создал кучу проблем на много лет вперед.

Тем не менее, выздоровление шло. В один из дней снова появился странный знакомый.

Ярослав с изумлением глядел, как тот в минуту ухитрился обаять отца и мать разом. Перекинулся парой слов с одним, помог передвинуть какую-то мебель и разобраться с пакетами другой. И вот уже – ах, как мы рады, что у Ярика такой замечательный друг! То, что Ярик второй раз в жизни видит этого друга и не спросил даже его имени – как-то прошло мимо.

Имя бога-лиса он узнал, когда спросила мать. Юлиан Цинковский.

– Родители греки, что ли? – спросил тогда отец.

– Не совсем, – уклончиво отозвался тот. – Но рядом, рядом.

Угу, совсем близко! Где Греция и где Китай – ближний свет! Хотя кто сказал, что Цинковский – китаец? Так по первому взгляду и не скажешь. Хотя наличие бурятской или чукотской крови, пожалуй, заподозришь.

Глава 2

– И чего вы обе тут мнетесь? – послышался за дверью палаты голос Цинковского.

– Да мы это, – отозвалась подружка Ирины.

– Шо? Выгнали⁈ – хрипло каркнул лис, подражая волку из старого мультика. – Чем это вы доконали беднягу?

– Ой, Юлиан… вас же Юлиан зовут? – оживилась Наташка. – А может, вы к нему зайдёте – вдруг он уже остыл? Ну… и нас позовете, если что. Пожалуйста! – протянула просяще.

– Фу ты, ну ты – пальцы гнуты! – фыркнул Цинковский и толкнул дверь, вваливаясь в палату. – Эй, ты чего девчонок обижаешь, герой?

– От героя слышу, – обиженно буркнул Ярослав. – Такие сами кого хошь обидят. Пусть сидят в коридоре, ладно?

– Что они тебе сделали, бедняга? – покачал головой гость.

Ярослав поднял на него замученный взгляд.

– Ирка-то ладно, она нормальная, – вздохнул он. – Она сестра моя! А вот эта Натали, ее подружка, – скривился досадливо. – Ой, бедненький Тенгфейчик, – передразнил он пискляво. – Подумать только – я в палате самого Тенгфея!

– Издержки славы, – хмыкнул Цинковский, не выказав ни капли сочувствия.

– Ну, какая, к едреной матушке, слава? – он снова скривился болезненно. – Кончилась слава. Финита ля комедия!

– Кончилась пока только карьера, – назидательно отозвался чертов лис. – Слава пока при тебе. Правда, фанаты больницу не осаждают, – прибавил он задумчиво. – При мне только парочку каких-то убогих малолеток прогнали взашей от двери отделения. Они пытались к тебе с ромашками пробиться. Какую-то полянку ободрали в лесочке поблизости, охламонки! Гринписа на них нет.

Ярик не сдержался, хрюкнул сдавленно. Потом вздохнул.

– Вот-вот, – занудел тут же гость. – Значит, безвестных девчушек, вандалок, тебе жалко стало. А вот подружку сестры не жалеешь.

– Цинковский, а Цинковский, – окликнул парень. – Будь человеком… то есть, будь кем хочешь, конечно… позови, пожалуйста, санитара!

– А я тебе чем не угодил? – изумился он.

«Ты мне, что ли, утку понесешь⁈» – хотел рыкнуть Ярослав. С трудом сдержался.

– Цинковский, – выдавил он. – Вот будь человеком, а? Ну, свали!

Тот недоуменно вытаращился на него. Через пару секунд отвис. Пожал плечами и вышел. Захлопнул дверь.

Ирина просочилась опасливо в палату спустя четверть часа после ухода санитара. К тому моменту Яр успел пожалеть о вспышке. В самом деле, чего он вызверился на Цинковского? Ведь обрадовался в первый момент, увидев его! Поразительное дело – на него присутствие бога-лиса тоже действовало успокоительно.

На самом деле он разозлился на собственную беспомощность. И на неловкость, которую порождали теперь обыкновенные ситуации, на которых в прежней жизни даже внимания не останавливал.

Нет, ну зачем же он обидел лиса? Каким бы раздражающим тот порой ни казался – но на душе теперь было противно.

Ирка подтвердила – Цинковский отправил к нему санитара и свалил, сославшись на дела. Наташка сидела в коридоре – надо бы и перед ней извиниться. А то эдак всех вокруг себя разгонит. Звезда эстрады, блин!

* * *

– Куда собираетесь возвращаться после выписки – в Питер?

Ярик чуть удивился вопросу врача. Тот заставил его задуматься – а что ж он намерен делать после больницы? По правде сказать, он уже думал об этом, только вот грызли сомнения.

В Питере ему теперь, по сути, делать нечего. Да, квартира там была – купил на сногсшибательные гонорары, когда его лицо знали миллионы. Но кто там его ждал? Бывшие коллеги? Ха! Фанаты, поклонники? Четыре раза ха. Да и собственная беспомощность пугала – пусть он и сам себе не хотел в этом признаться.

– Сначала всё-таки в Красноярск, к родителям, – проговорил наконец он.

– Это хорошо, – врач просиял. И Ярик прикусил язык – в конце концов, какое медику дело до его метаний и сомнений? – В таком случае, я прикреплю вам к выписке направление. У вас в Красноярске очень хороший реабилитационный центр. Главврач – мой бывший сокурсник. Пара курсов вам не повредит. Подвижность рук точно улучшит.

– Спасибо, – растерянно поблагодарил парень.

– Отдыхайте, – врач кивнул, вышел.

Да, сначала в Красноярск – это правильное решение. Даже если временное. Туда в его нынешнем состоянии и добраться будет проще. Меньше времени займет дорога. Квартиру в центре Питера можно сдать. Деньги пока есть – но стоит уже думать, на что станет жить. Руки понемногу начинали слушаться. Ярик даже мог немного времени проводить сидя, а не валяться всё время бревном.

Парень кинул взгляд на тумбочку возле кровати.

Слушаться – это, конечно, громко сказано насчет рук. Вот лежат, скажем, апельсины на блюдце – сестра утром принесла. И что проку? Даже если он сумеет дотянуться, взять один и не рассыпать при этом остальные – очистить добычу ему точно не под силу! Да что апельсины – он и воды в стакан себе навряд ли нальет. Придется сидеть и ждать, когда кто-нибудь к нему зайдет, чтоб попросить о помощи. И так во всем.

Последняя мысль тут же вытянула воспоминание о последнем посещении Цинковского. Тот несколько дней не появлялся. Наверняка обиделся!

На душе снова потяжелело.

Цинковский появился тогда в его палате ни с того ни с сего, без предупреждения. Как черт из табакерки! И за короткое время Ярик привык, что тот рядом. Заявляется внезапно, как и обычно, наводит шум и суету. Словно приносит с собой ветер и яркое солнце со склонов горы.

Дверная ручка клацнула. Он только вздохнул. Попросить, что ли, воды ему налить?

– Чего страдаешь, бедолага? – раздался знакомый голос. – Что, апельсинку тебе некому почистить? – и в палате материализовался пакостный лис – легок на помине! – Ярик, ты что, всех вокруг себя разогнал?

Вот вроде и глумится, сволочь. Но до чего же он рад его видеть!

– Юль, ты это, – Ярослав запнулся. – Прости меня, а? Что вызверился тогда. Я это, – он смолк, сообразив, что несет.

– Ууу, как всё запущено, – протянул Цинковский. – Ярик, тебя что, правда все бросили? – он подошел, шмякнулся нагло на край кровати. – Ну, ты тоже извини. Не сообразил тогда. Так чего, почистить тебе апельсинку-то? – и, не дожидаясь ответа, сам принялся чистить кожуру с фрукта.

Половину, конечно, нахально сожрал сам. Пока Ярик рассказывал о том, что врач выписал направление на реабилитацию и о своем решении ехать в Красноярск.

– Ну, вот и славно, – заключил лис, дослушав. – А то твои предки тут головы ломают: как бы так тебя аккуратно подвести к мысли, чтоб домой ехал. Хотя бы на первое время.

Ярик поперхнулся последней долькой. Аккуратно подвести⁈

Он-то сам последние дни голову ломал: как бы так аккуратно выяснить – желательно достоверно – что они на самом деле думают об идее, чтоб он поехал домой. Последние года четыре он в Красноярске и не появлялся. Нет, появлялся – кажется, года два с лишним назад. Во время гастролей. Так тогда он даже на минутку домой заскочить не смог – концерт съел все силы и время.

– То есть, они не против, – заключил он вслух.

– Они за! – фыркнул лис. – И не думай дурного, – прибавил он. – Это ж родители твои. Они переживают за тебя. И само собой, хотят, чтоб ближайшее время ты был под присмотром. По крайней мере, до тех пор, пока не окрепнешь как следует. И не освоишься.

Угум. Пока не освоится с положением инвалида. Ярик помрачнел.

– До Красноярска и добираться быстрее, чем до Питера. Мороки меньше, – продолжил Цинковский жизнерадостно. – Кстати, если это тот реабилитационный центр, о котором я думаю – дела твои не так плохи! На ноги, может, и не поставят – а руки на место приделают. Хотя они и сами понемногу на место встают – я слышал, ты врачей прямо радуешь! Медсестричка какая-то говорила – мол, как на собаке заживает.

Комментировать Яр не стал, только вздохнул. Если бы!

* * *

На деле выписки пришлось ждать еще почти неделю.

К изумлению Ярослава, несносный лис взялся сопровождать его с родителями и сестрой в родной город. Парню прямо-таки чесалось спросить – ну, неужели ему заняться совсем нечем?

Держал язык за зубами. Спросишь – и испарится лис, как не бывало! Он ведь – птица вольная. Зверюга, в смысле…

– Сам ты зверюга, – шепотом поведал Цинковский в самое ухо.

Ярослав встрепенулся. Ошалело оглядел зал аэропорта. Задремал он, что ли? Глянул на сидящего рядом бога-лиса. Лицо безмятежное, глаза прикрыты.

– Ладно, как скажешь, – согласился он. – Я чего, во сне болтал?

– Ты вообще болтливый парень, – отозвался тот, не открывая глаз. – Как, впрочем, и все люди. Вы, люди, вообще…

– А ты что, не людь, что ли? – голос Ирины заставил вздрогнуть обоих.

Ярослав обернулся. Сестра застыла чуть позади Цинковского с подносом в руках. На подносе – бумажные стаканчики с кофе и какая-то выпечка. Она обошла его коляску, поставила свою ношу на подлокотники кресел рядом. Выдала каждому из парней по стакану, булку для брата распаковала.

– С рук можно не кормить, спасибо, – поспешил тот. – Я могу…

– Да-да, ты у нас и могучий, и самостоятельный, – с готовностью покивала Ирина. – Это я помню. Мне же лучше – выпью кофе, пока не остыл! – шмякнулась напротив. – Так что ты тут про людей говорил? – прибавила, обращаясь к Цинковскому.

– Ирулэн, ты чего подкрадываешься⁈ – возмутился тот вяло. – Пугаешь.

– Угу. Скажи, что не заметил. Не увиливай от вопроса!

– В том-то и дело, что не заметил, – с легкой растерянностью отозвался лис и запустил пятерню себе в волосы, растрепывая челку. – Лучше сама колись: как ты так ухитрилась подкрасться ко мне со спины, что я даже не понял, что кто-то рядом есть, пока ты голос не подала?

Ярослав покосился на него. А морда-то растерянная! Ну, насколько он научился распознавать эмоции Цинковского – учитывая, что тот вечно ходит с непроницаемым либо ехидным таблом.

Чего, серьезно – не услышал шагов Ирины? Он, Ярослав, тоже не заметил. Но он-то вообще сонный был. А вот Цинковский бодрствовал, хоть и прикидывался дремлющим. И должен был слышать всё! Он парень проницательный, трудно представить, чтоб кто-то в принципе мог к нему подкрасться. И, кажется, его самого этот факт обескуражил. Ирина отпила еще кофе, фыркнула.

– Я сзади подошла, а вы оба дрыхли! Тоже мне, секрет Полишинеля.

Судя по нахмуренным бровям, Цинковского ответ не устроил. Он же – бог-лис, в конце концов! Уж его-то простая смертная обвести вокруг пальца не могла.

– Юль, сделай лицо попроще, – попросила сестра.

Ярослава поневоле передернуло. Она так фамильярно разговаривает с древним божеством! Ну, по меньшей мере, могущественным бессмертным.

Наверное, могущественным, – поправил Ярослав сам себя. Сам-то он признаков могущества Цинковского пока ни разу не видел. Но не мог же какой-то никчемный слабак прожить добрую тысячу лет? Так вот – как бы там ни было, но разговаривать с древним и могучим существом в таком тоне… парень не брался даже выразить словами, как такое назвать. По меньшей мере, это неоправданный риск.

Если не попытка совершить самоубийство.

– Ох, прости, Ирулэн, – ухмыльнулось древнее грозное божество. – Я и забыл, что к тебе не со всяким лицом можно подходить.

– Ой, не придуривайся только, – она поморщилась. – Кофе пей! Сонное царство…

– До посадки больше часа, – Цинковский пожал плечами. – А кофе горячий. Пусть остынет.

Ярослав кинул взгляд на часы. И правда – больше часа. Даже не так: почти полтора часа! А у него уже все мышцы задеревенели. Чтоб отвлечься, отпил кофе, придерживая стакан обеими руками. Не хотелось в придачу ко всему обвариться.

Губы всё-таки обжег. Как же злит эта беспомощность!

Ярослав поймал себя на том, что одновременно и ждет момента, когда же привыкнет к жизни в новом состоянии. И боится этого. Привычка означает, что надежды нет.

* * *

Ярослав не поверил, когда очутился-таки дома. В знакомой квартире, где вырос. На знакомой до боли кухне.

– Обои, что ли, переклеили? – пробормотал он, пока мать суетилась, причитая перед холодильником.

– Ма, да не суетись! – встряла Ирина. – Пустой холодильник, в спешке ведь уезжали черт-те когда! Доставку заказать – и вся недолга. Куда сегодня готовить⁈ Ярик, ты точно хочешь под ногами путаться? – напустилась она на брата. – Не хочешь пойти умыться, и потом дождаться, когда мы что-нибудь сообразим?

– Прекрасно-прекрасно! – встрял Цинковский, не успел Ярослав возмутиться. – Мы оба умоемся, и вместе подождем! Да, Яр? Поехали, – он лихо развернул его коляску в узком проходе – Ярослав только за подлокотники схватился.

– Слышь, ты, гонщик! – возмутился он. – Пассажира вытряхнешь.

– Не боись, не вытряхну. А если и так – так летать полезно.

– Я б поспорил, – проворчал Ярослав и смолк.

На удивление, ехидных комментариев не последовало. Хотя сам Яр мог бы запросто насыпать их добрый десяток. Начиная с того, что сомневаться надо было раньше.

После умывания лис завез его в комнату. Пока Ярослав возился на кровати, устраиваясь, с любопытством обошел помещение. Оглядел заваленный стол и полки, старые плакаты на стене. Парню показалось – даже принюхивался. Подойдя к окну, распахнул его, не спрашивая разрешения. Внутрь ворвался поток воздуха – только тогда Ярослав понял, насколько было до этого душно.

– А это что? – подал голос лис.

– Где? – он лениво приоткрыл один глаз, слегка повернул голову.

Цинковский возился по-прежнему возле окна, так что понять, чем он там занят, и что нашел, не удавалось. Да по совести, Ярославу было не слишком-то и интересно. Ну, осматривает территорию. Наверное, для лисиц это нормально.

Лис что-то раскопал на полу между краем подоконника и шкафом. Водворил это на стол, сдвинув бесцеремонно часть раскиданных папок.

– Ярик! – в голосе звучала искренняя укоризна. – Ну, что это такое? Как ты мог⁈

Нет, аж любопытно.

Парень, скрутившись, извернул корпус и вытянул шею. Увиденное вызвало острый приступ разочарования. Цинковский, оказывается, нашел горшок с засохшим черт-те когда бамбуком и водрузил его на стол.

– Я-то думал – ты что-то интересное найти умудрился, – протянул он. – На кой тебе этот сушняк? Он сдох еще до моего отъезда в Питер. Выкинуть надо было.

– Ты! – вскинулся Цинковский. Подскочил и занес ладонь с явным намерением отвесить подзатыльника.

– Ай! – возмутился Ярослав, прикрываясь ладонями. – Ты чего?

– Ты, – повторил лис негодующе. Взмахнул еще раз поднятой ладонью – и опустил ее. – Ты сам чего⁈ Чего несешь. Выкинуть⁈

– Блин, Цинковский. Ну, цветок и цветок. Давно засох! Не понимаю, чего родители из моей комнаты музей устроили, – прибавил ворчливо.

– Ярик. На комнату мне твою плевать. С высокой… пагоды, – вздохнул лис. – Но это же бамбук! – последнее слово произнес чуть ли не с придыханием. – Как у тебя рука вообще поднялась⁈ Да еще язык повернулся – сдох, засох, – передразнил он. – Неужели ничего в груди не ёкает? Ты его сушняком обозвал! – твою дивизию, он глумится, или это реально вот слезы в голосе послышались?

Да нет, быть не может! Цинковский – и слезы по засохшему цветочку?

Тот вернулся к столу. Ярослав снова скрутился, силясь разглядеть, что тот собирается делать. Лис бережно, почти нежно поправил накренившиеся стебли. Поотрывал засохшие листочки, ссыпал на какой-то лист бумаги. Выгреб из горшка мусор – помнится, после того, как бамбук засох, Ярослав скинул в него несколько раз окурки и фантики от конфет. Всё думал – выбросит вместе с цветком.