Текст книги "Ученик бога-лиса (СИ)"

Автор книги: Гульнара Черепашка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

«Бывает. У идиотов, что не просчитывают последствий своих поступков!»

Промолчал. И ведь он даже просчитать ничего не мог. Познакомил его приятель с симпатичной блондинкой!

Платиновой блондинкой. Лощеной элегантной красоткой. С задумчивым, отстраненным и таким пронзительным взглядом… таким, что всё из башки вылетело напрочь. Тьфу ты! Интересно, это общий для всех правоведов талант – гипнотизировать жертву, как удав кролика?

* * *

– А, Ярик, – хмыкнул Константин, не размениваясь на приветствия. – Что, прижало? А ты о чем думал, дорогой.

– Я ни о чем не думал, Костик, – буркнул парень. – Я вообще ни сном ни духом!

– Да ладно, – хмыкнул тот скептически.

– Кость, меня с этой деятельницей познакомил один приятель… в рехабе пересеклись. Я понятия не имел, что она возьмет – и вцепится в эту историю. Я же им говорил, что заключил с Шоу-компани договор. Что условия меня устраивают, – Яр перевел дух.

– Да ладно! То есть, тебя с этой малышкой Мышкиной познакомил какой-то приятель из рехаба, – хмыкнул Костик. – И ты не понял, зачем!

– Кость, я, – Яр запнулся. – Блин! Я думал – тогда, когда всплыла эта тема, мы всё обсудили. И меня поняли! – он помолчал, прикрыл глаза. – Кость, я кретин, да? Не подумал, не учел, – убито перечислил он. – Да мне в страшном сне не приснилось бы, что через мою же голову кто-то вздумает причинять мне добро! – снова вскинулся, повысил голос.

– Ладно-ладно, не кипиши. Я понял, – хмыкнул приятель. – Так ты звонишь, чтоб я за тебя словечко замолвил?

Яр тяжело вздохнул.

– Кость, я помню, что ты с ними больше не работаешь. Вообще, посоветоваться хотел. Я тогда не стал лезть на рожон. Как показала практика, правильно, – он помолчал. – А теперь Ольга уверяет, что у нас неплохие шансы, – последние слова выделил интонацией. Получилось ядовито. – Я хотел посоветоваться – стоит вообще продолжать? Я такой, что забыл бы всё это как страшный сон. Но мне сейчас придется продавать квартиру…

– Так, стоп! – остановил Константин. – Давай по порядку. Тебе нахрен не сдалась эта борьба за правое дело. Но ты полезешь туда, чтоб отвоевать свой шанс сохранить свое, не отдавать последнее штрафами. Шанс есть. Но если дать тебе стопроцентную гарантию, что ничего у тебя не отберут – ты плюнешь и на суд, и на свое увольнение. Я твою мысль правильно уловил?

– Ну… да, – Яр выдохнул. – Только кто ж мне теперь даст.

– Так. Не предпринимай ничего до завтрашнего утра, лады? И подружке своей резвой позвони. Мышкиной. Пусть тоже лапки сложит и не суетится.

– Ты про Ольгу?

– Ну да, – удивился слегка Константин. – Ольга Мышкина, правовед. Общественница. А ты что, и фамилию у нее не спрашивал?

– Костя, я жениться на ней пока не собирался! Ну, в смысле – мы ж совсем недавно познакомились…

– Ууу, как всё запущено, – протянул тот. – Ярик, то есть, ты еще и жениться не прочь на этой отбитой?

– Сам ты отбитый, – обиделся бывший айдол. – Ну да, занесло ее. Слегка. Она ж не со зла. Просто так привыкла. Оля, она, – он запнулся, сообразив, что защищает женщину, которая привела его к грани краха. – В общем, меня тоже занесло, – сообщил он неожиданно для себя. – Наорал на нее…

– Н-да, – выдал Костик. – Ярик, ты про стокгольмский синдром слышал?

– Про что? Тьфу! Да иди ты, – обиделся парень. – Я к тебе за советом, а ты…

– А я серьезно хочу помочь, – оборвал тот. – Я ж сказал: до завтра не предпринимай ничего! Ни во что не вписывайся, никому ничего не обещай. Даже Ольге своей ненаглядной. И ей скажи, чтоб повременила лезть куда-то своими шаловливыми ручонками. А то ведь закопает тебя. Из лучших побуждений, – прибавил саркастично. – Я позвоню в районе десяти-одиннадцати, – и первым нажал отбой.

Яр вздохнул и медленно выдохнул.

Вот правда: как его угораздило, а? Он что, правда запал? Вспомнились долгие вечерние разговоры, когда он был в Питере. Ольга каждый день звонила – хотя у нее давным-давно была глубокая ночь. И по доброму часу с ним разговаривала.

Интересно, к слову. Захочет она с ним разговаривать сейчас? Чтоб посвятить в ход дела, она прислала к нему Санина. Сама, значит, не желает общаться лично. Хотя… прислала она его больно быстро.

Нет, извиняться он не будет! Разозлившись на себя, Яр нашел ее номер в списке контактов. Нашел, поглядел на него какое-то время. И переключил экран на рабочий стол.

Подумав, набрал сообщение Костику.

«Она со мной не разговаривает. Заблокировала».

Ну, нет у него сил о чем-то просить! Тем более, кто б его слушал.

«Ладно, фигня, – прилетел почти сразу ответ. – Прорвемся!»

Ну и славно. Ему же лучше.

Глава 17

– Ох, резвая мышка эта твоя Мышкина! Помнишь, я тебе вчера говорил – пусть придержит коней? Хотя она сама как конь с яйцами…

– Да, я видел, – понуро отозвался Ярослав. – Вроде ночь прошла – а такого успела наворотить! Всё плохо, да?

– Всё вполне себе недурно, – жизнерадостно отозвался Костя. – То, что Мышкина наворотила, нам же на руку. Ну и тебе тоже.

– То есть, прежде всего – на руку вам. Ты снова в одной лодке с Шоу-компани?

– Тенг, не прикапывайся к формулировкам! В конце концов, кто из нас двоих юрист? Короче, слушай. Они готовы снять все свои штрафы. Откатать всё назад – целиком.

– Угум. Готовы откатать назад. Если?

– Совершенно верно, просто так никто благотворительностью не занимается. Если ты выступишь на телевидении. И скажешь – вот сам, лично, по доброй воле и не под дулом автомата. Что ты не просил Мышкину лезть в твои дела. Что она сама тебя подставила, подвела под монастырь. Втерлась в доверие, вытянула информацию, а сам ты – ни сном ни духом. Ну, ровно то, что говорил вот вчера мне.

– Костя, стоп. Если я скажу, что она подвела меня под штрафы – придется объяснить и то, что выступление мое – это способ от штрафов уйти.

– И говори! Говори вслух всё, как есть. Контракт расторгли, про тебя забыли. Ты не обиделся, место свое в жизни нашел. А вот когда эта мышка-правозащитница подняла шум, на тебя навешали все штрафы и неустойки в полном объеме. Ты выступаешь, потому что за это тебе их обещали простить. И потому что тебе не нравится, как тебе добро причиняют без твоего на это согласия.

– Костя. Долги мне простить обещали, или они отменяются сразу после моего выступления? – резко осведомился Яр. – И это прописано в договоре, который вступает в силу…

– Ярик. Разумеется, всё четко по договору, где четко прописаны обязанности сторон.

– Договор. Мне, лично. На почту. Без предварительного изучения с лупой – пальцем не шевельну!

– Открой почту. Я тебе его выслал час назад.

– Ясно, – выдохнул бывший айдол. – Я перезвоню, когда перечитаю. И уверюсь, что никаких подводных камней мне там не приготовили.

– Не приготовили, Ярик. Караваеву надо, чтоб ты выступил. А не чтоб ты психанул и сорвался. Я передам, что ты согласен, но озвучишь это вслух лишь после тщательного изучения, – и положил трубку.

Яр глубоко вздохнул, задержал дыхание. И выдохнул понемногу, только когда удерживать воздух стало невыносимо.

Штрафы снимут! Вот так вот просто. Квартиру продавать не придется, свои деньги он сохранит. Только вот к чувству облегчения примешивалось гаденькое ощущение. Что он поступил, как мерзкая, подлая крыса. Ольга подняла шум, вписалась за него…

Не за него одного! – вступил внутренний голос.

Да какая разница! Она без раздумий рванула на баррикады, узнав о несправедливости. И он сейчас просто перечеркнет ее работу. Смешает с грязью ее дело и ее саму.

Яр скривился, хлопнул с размаху себя по лбу.

Он-то чего казнится⁈ Ольга хоть поинтересовалась, каково будет ему? Она даже не подумала. Санина прислала – объяснить, как он, Яр, неправ.

Вспомнились последние слова Костика – чтоб не психанул и не сорвался. Чтоб не сорвался с крючка – эту формулировку приятель вовремя проглотил. Разозлившись на себя самого, включил комп. Надо и правда проверить почту. И изучить как следует договор. Жаль, не выйдет показать обещанному Саниным юристу от общественников! Советоваться с теми, не обманут ли его, когда он бортанет их – верх гнусности. На такое даже он не способен.

В одном Костя прав: да, он уже согласился. Даже если еще будет изучать договор.

Не нужны ему никакие компенсации от Шоу-компани! И дело это несуразное не нужно. Он хочет, чтоб его просто оставили в покое.

Полдня Яр угробил, вчитываясь в строки договора. Перекусив – опасался, что после сытного обеда потянет в сон – взялся за дыхательные практики. Потом – за медитацию.

А потом уселся перечитывать договор.

Вечером заявился Цинковский. Яр, который перечитывал документы уже в четвертый раз, только махнул рукой и буркнул, чтоб сделал себе чай на кухне и приходил, если захочет.

* * *

– Ярик, ты меня изумляешь, – заявил тот, вернувшись с двумя дымящимися кружками. – Я уловил, что ты сегодня медитировал дважды… нет, я рад такому рвению – для тебя это что-то необычное. И еще раз ты пытался вроде прогнать дыхательные практики ускоренным темпом с час назад, но плюнул на середине. Что с тобой происходит?

Яр обернулся, оглядел его с головы до ног. Поразмыслил, таращась бессмысленно в лоб наставнику. А потом отъехал в сторону и кивнул на экран.

Цинковский подвинул стул и уселся. Принялся читать. Яр взял кружку, отпил.

– Это ты чего, подвох найти пытаешься? – осведомился лис, отмотав к началу.

– Пытаюсь.

– И чего, не получается?

– Не-а, – парень мотнул головой.

– Так может, его и нет?

– Может, и нет. Но если он там есть – я не хочу понять это задним числом.

– Вон чего, – протянул лис понимающе. – Пыжишься, значит, ищешь скрытые смыслы. И ради чистой головы тренировался аж два с половиной раза за сутки… ладно, два раза с четвертью, – прибавил ехидно. – Ты пей чаек, Ярик. Чаек свежий, мама заварила. А я пройдусь свежим взглядом. Давненько не приходилось читать таких простынок – недолго и навык растерять, – и уткнулся снова в экран.

Повисло молчание. Яр пил неторопливо чай.

Тишина в комнате показалась вдруг осязаемой – мягкой, фланелевой, обволакивающей. Необычайно уютной – словно лис забрал себе большую долю тревог.

– А ты, Ярик, вот прямо хочешь найти здесь подвох? – осведомился Цинковский минут двадцать спустя.

– В каком смысле? – парень встряхнулся.

– Ну, подвоха там нет. Только я ж помню, что это связано с этой твоей новой знакомой. Ольга, кажется? Ты ведь нехило ее бортанешь таким ходом – я прав?

– Прав, – буркнул Яр, не выдержав пронзительного взгляда. – Юль, мне квартиру в Питере продать придется, чтоб штрафы заплатить!

– Ярик, тебе передо мной не надо оправдываться, – мягко остановил Цинковский. – Уж кто-кто, а я всё понимаю, – он помолчал. – Но ты сейчас пытаешься оправдаться сам перед собой. Не веришь ты в миссию своей подружки, так?

Яр сумел только кивнуть.

– Ну, и не морочь себе голову. Знаешь, в жизни такое бывает сплошь и рядом – или ты, или тебя, – он криво усмехнулся. – И зачастую всё это – безо всякой вражды и дурных намерений. И нет, не надо сверлить меня рентгеновским взором, – прибавил ворчливо. – Да, я старое циничное существо. И не верю в человечье прекраснодушие.

Значит, ты одобряешь?

Не стал спрашивать. Сам вопрос звучал идиотски. И так ясно, что ничего одобрять Цинковский не собирается. Равно как и оспаривать.

Думай сам, – наверное, именно это он мог бы сказать. Если б хотел озвучивать очевидное.

А он, Яр, уже подумал. И принял решение. Даже если сам себе пока что в этом не хотел сознаваться. Костя это понял еще утром. И сказал об этом прямо.

– Я должен в прямом эфире сказать, что не просил ее об этом, – глухо поведал он. – Санин сказал – хорошие шансы отбрыкаться от штрафов и даже выбить какие-то там компенсации. А мне ничего от них не нужно.

– Зато им нужно твое выступление, чтоб прищемить хвост резвой правозащитнице.

– Именно так, – Яр дернул уголком рта.

– Ну, подвохов здесь нет, – повторил лис. – Можешь смело подписывать. Ты ведь всё уже решил, так? И мое мнение тебе не нужно. Тем более, что ты сам знаешь, что я это понимаю, – и неожиданно хрюкнул.

«Я знаю, что ты знаешь». Смешно, да.

– Ладно, – Яр вздохнул, допил чай. – Перечитаю еще раз – и отправлю. Подписание будет накануне передачи, – помолчал, поморщился. – Придется ехать еще раз в Питер. Они и в этот раз всё оплачивают: и перелет, и гостиницу… аж противно!

– Не исключено, что хода от Ольги ждали, – заметил лис неожиданно. – Едва ли ее возня – новость для Шоу-компани. Такие зубры ничего не упускают из виду, – он сочувственно глянул на Яра.

– Понял я, понял. Меня просто прищемило между этими двумя.

– Видишь. Сам всё понимаешь, – Цинковский развел руками. – А совесть… ну, радуйся, что она у тебя есть. Грызет – значит, жива.

– Договориться бы с ней.

– Дело наживное, – махнул рукой наставник.

Наживное, да. И совесть притихнет – дайте только срок. И обида, и раздражение. А через год-другой всё это вообще перестанет иметь значение. Ему сейчас надо только перезвонить Косте и собираться.

Не думал он, что так скоро придется вернуться в Питер!

* * *

Утро на студии шло буднично и без суеты. По крайней мере, Яру торопиться не пришлось. Костя привез оригинал договора лично. И терпеливо дождался, пока Яр его прочтет. Тот и сам сбился со счета – в который раз.

Оставаться приятель не стал. Пожелал удачи, сложил подписанные бумаги в папку. Оставил Яру его экземпляры – и испарился.

Бывший айдол выкатил из гримерки.

– Только не давите на него сверх меры, – донесся голос Караваева из-за приоткрытой двери. – Вообще не давите. Никаких этих вот фирменных иезуитских вопросов, чтоб залезть под кожу и вывернуть наизнанку. Не надо давить на слабости, на чувство вины.

Яр проехал мимо и невольно притормозил. Коридор пустой. Он принялся копаться в подлокотнике коляски на случай, если кто-нибудь появится неожиданно.

– Какая нетипичная доброта, – неизвестный усмехнулся.

– Это не доброта, дорогой мой. Это здравый смысл! Парень не должен почувствовать, что его ногами запихивают под плинтус. Иначе может повести себя непредсказуемо.

– А как же принцип: запинать, чтоб не рыпался?

– Этот не будет рыпаться – ему нужны деньги. Нет, ему не нравится идея выступить против собственной защитницы. Но она его, по факту, подставила. Так что он, скрипя зубами, согласился. А вот начнете пинать – это не выбьет из него личное мнение. А заставит огрызаться. И вам… точнее, нам с вами это очень не понравится! Так что вообще не лезьте к нему. Никаких пинков. Но и никаких покровительственных интонаций, никакого заискивания. Лучше не станет, хуже – запросто.

Яр стиснул ободья коляски. И покатил вперед, не дожидаясь, чтоб кто-нибудь появился.

Скрежет собственных зубов показался комичным, только смеяться не получалось. Да и нелепо будет звучать смех посреди пустого коридора.

Прекрасная новость – его не смешают с грязью в прямом эфире. Караваев знал скверный характер прежнего подопечного – и решил не устраивать бойню с непредсказуемым результатом.

А ведь он даже не подумал о такой возможности, соглашаясь на эту липкую аферу. Что его попытаются втоптать. Получается, спасибо надо сказать Павлу Романычу. Что уберег его, неразумного, от окончательного перемалывания.

– А, Ярослав Антонович! – к нему кинулся кто-то из съемочной группы. – Отлично. Как настроение? – от бодрой улыбки Яру подурнело.

– Лучше всех, – кисло отозвался он.

– Ничего, ничего, – тот закивал. – Вот, выпейте водички, – протянул стакан с минералкой. – Или кофейку покрепче?

«Водки. Побольше. Ну и можно покрепче, да».

– Не стоит, минералка – то, что надо, – он выдавил улыбку.

Да пошли они! Он – не звезда, улыбаться направо и налево не обязан. Тем более, что тема не располагает. Яр оглядел всех, находившихся в помещении. Три или четыре лица показались знакомыми. То ли работал с ними, то ли пересекался между делом. Вон та женщина, к примеру, помнится, как-то гримировала его. Или не она?

Вот черт! Он, оказывается, не особо-то и смотрел на лица персонала в бытность свою звездой! Мерзким же он был типом.

А может, и остался. Опустил голову, скрывая усмешку. Льстить сам себе выдумал!

* * *

Разбирательство вышло масштабное, смачное.

Деятельность общественной правовой организации и известной активистки Ольги Мышкиной давно, оказывается, были бельмом на глазу у нескольких крупных игроков рынка. Не только Шоу-компани, в частности, и не только шоу-бизнеса в целом.

И кого организаторы только не собрали. Бывший Тенгфей на фоне остальных как-то даже терялся. Чему сам он был несказанно рад.

– Такие люди, как Мышкина, компрометируют само звание правозащитника! – надрывался какой-то деятель. – И мы после этого вынуждены выполнять свою работу в условиях, когда к нам относятся предвзято!

Гвалт на площадке стоял такой, будто каждому из участников заплатили, как Яру когда-то платили за выступления на стадионах.

Сам он сидел с краю – между какими-то жертвами Ольгиной борьбы за правое дело.

Давило острое желание повернуть пару раз ободья колес – и откатиться за их спины. Если бы не жесткая школа на эстраде, бывший айдол точно поддался бы ему. Впрочем, внимания на него особого и так не обращали. Так что Яр даже начал надеяться, что про него забудут.

И вздрогнул всем телом, когда услышал голос ведущего, называющий имя Тенгфея.

Пробежал в панике взглядом по лицам вокруг – словно и правда надеялся увидеть Артема. Того, разумеется, не было – пришлось брать себя в руки и выступать самому.

Последний концерт, – мелькнула саркастическая мысль, когда на него нацелились камеры – как дула автоматов. Даром, что Яр знать не знал, как те дула автоматов выглядят.

Бывший айдол с отстраненным удивлением слушал собственный голос, уверенно излагавший факты: знакомство с Ольгой, неожиданная передача на ТВ, присланные штрафы – за увольнение после травмы.

– Так вы, Ярослав, приехали сюда только из-за штрафов? – вкрадчиво осведомился ведущий.

– Само собой, – хмыкнул парень. – В гробу бы видел я иначе такие частые поездки!

– Значит, вы здесь не ради справедливости, а ради денег?

– Я понятия не имею, что такое справедливость. И где она водится, – отрубил парень.

– Это… неожиданно откровенно, – ведущий откашлялся. Кажется, растерялся от грубой прямоты.

Ну, а что: Костя прямо сказал. Говорить, как есть, можно и нужно. Вот и пошли они! Он изворачиваться, как червяк на сковородке, не будет.

– Хм. Редко услышишь такие слова, – заговорил ведущий после паузы. – Вы – решительный человек, Ярослав! И что, вам совсем не жаль общественную деятельницу, которая решила выступить в защиту угнетенных?

Яр скрипнул зубами. Спасибо, микрофон не передал звука.

– Сомневаюсь, что Ольга нуждается в жалости. Тем более – моей. И я сомневаюсь, что находящиеся здесь люди – такие уж угнетенные, – последнее было откровенно лишним. Но парень не удержался.

– Что ж, прекрасно, – бодро заговорил ведущий. – Мы все поняли вашу позицию – и она определенно заслуживает уважения! – дальше он переключился на кого-то другого.

Видимо, получил ценные указания через наушник.

Бывший айдол перевел дух. Его чуть не занесло!

А вот нечего было вопросы иезуитские задавать, – подумалось мстительно. Лезть под кожу… он глубоко вдохнул, медленно выдохнул.

Как там – ты черепаха, твоя коляска – это твой панцирь, и в твоем распоряжении – всё время мира. А мир пускай галдит без его участия.

* * *

– Еще немного – и вы бы наболтали на отмену наших договоренностей, – поведал Караваев.

– Претензии – к ведущему, – отрезал Яр. – Никто его за язык не тянул!

Продюсер хмыкнул, покачал головой.

– Ну, формально-то вы правы, – неохотно заметил он.

– А по факту – есть подписанный договор, – напомнил сухо бывший айдол. – По нему я обязуюсь выступить в этом цирке – и это уже сделано. А вы – отозвать свои штрафы. И мы навсегда забываем друг о друге.

– Лично я запомню вас, как отличного профессионала и на редкость здравомыслящего человека, – отозвался Караваев. – Ярослав. Руководитель звуковой команды будет ждать от вас материалов по новому альбому Тенгфея до конца следующей недели. Ваш гонорар перечислят, когда запустим запись в финальную обработку.

Яр помолчал, кивнул.

– Кстати! – добавил продюсер, кинув взгляд на то, как парень сжимает побелевшими пальцами ободья коляски. – С вами приятно было работать. Надеюсь, мы прощаемся не окончательно.

Бывший айдол снова кивнул. Отметил, как начал тлеть слегка край пиджака Караваева.

Так, спокойно. Не надо сжигать продюсера прямо здесь и сейчас. Он, может, и заслужил – но его, Яра, не поймут. Да и новые неприятности не нужны.

Он усилием воли сосредоточился и затушил внеплановый пожар в зародыше.

Когда продюсер вышел – откинулся на спинку коляски, прикрыл глаза. В гримерке остался витать едва ощутимый запах гари. Парень истерически хихикнул. То-то рад будет Караваев, когда обнаружит на своем дорогущем пиджаке подпалины! Даже любопытно – поймет, кто ему удружил?