Текст книги "Ученик бога-лиса (СИ)"

Автор книги: Гульнара Черепашка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

– Слушаю. Да, – голос сестры звучал сухо. – Поняла, – Ирина нажала отбой, когда Ярослав заезжал на кухню. – О, Ярик, – уже обычным голосом поздоровалась она с братом. – Встал уже? Я тут оладушки жарить собираюсь! Если подождешь – будет завтрак.

– Оладушки – это шикарно! – искренне отозвался парень. – Вот мы и дожили до того, как мелочь пузатая готовит по маминым рецептам, – он хитро улыбнулся.

– Ой, какой взрослый, вы посмотрите на него! – Ирка фыркнула, полезла за чашкой.

– А кто это тебе такой звонил?

– А, это, – отмахнулась сестра, но голос посуровел. – Петр. Заявил – не желает иметь дела с наркоманкой, которая не в состоянии себя контролировать.

– О как! – кулаки сами собой сжались на подлокотниках. – Ну, а ты?

– А что я. Коли так – пусть имеет дело с наркоманками, которые в состоянии себя контролировать, – сестра дернула плечом. – Кто я такая, чтоб мешать, в конце концов?

Ярослав откашлялся.

– Сурово, – резюмировал наконец он.

– Ну, а что мне теперь – рыдать? – фыркнула Ирина.

– Не, ты крута! – тут же открестился Яр. – Лихо отшила подлеца, я тобой прям горжусь! Правда, я счас не издеваюсь. С такими так и надо! Вообще офигел.

– Батюшки, что я вижу, – рассмеялась сестра. – Ярик, ты узнал, что такое – моральная поддержка? – она растрепала ему волосы.

Он широко улыбнулся. Принялся вычищать заварник – пока Ирка будет с тестом возиться, он чай заварит и накроет на стол.

Сам искоса наблюдал за сестрой. Мордашка спокойная, даже жизнерадостная. Интересно, это такое самообладание, или правда отрезало? Ведь на свидания бегала вприпрыжку! Неужели совсем не тянет пожаловаться на жизнь и на всяких козлов, из-за которых любовь так зла?

– Ну и чего ты на меня так таращишься? – фыркнула Ирина, вытаскивая муку из шкафа. – Ждешь, когда я рыдать начну и жаловаться на свою тяжкую долю?

– Ирка! Ты ж спиной ко мне стоишь.

– Пха! Да я спиной и чую, как ты мне в позвоночнике дыру просверлить пытаешься.

– Ладно, – хмыкнул озадаченный Ярослав. – Был неправ, извини. Я не просверлить пытаюсь, просто удивился. Вроде по свиданиям так радостно бегала…

– Бегала, – согласилась сестра и присела на табуретку, облокотившись на стол. – Бегала! А потом, знаешь, этот человек, вместо того, чтоб скорую вызвать сразу – меня же явно колбасить стало! – вышвырнул меня взашей из клуба. За шкирку, – она, разом посерьезнев, хмуро глянула на Ярослава. – Он ведь даже не удосужился проследить, чтоб я сумку взяла. Спасибо охраннику – заметил и сам сбегал, мне принес, пока я у перил стояла, пыталась отдышаться. А могла так утопать! Сколько б я тогда до дома добиралась⁈ Запросто могла ведь не добраться. Валялась бы посреди улицы, пока какая-нибудь добрая душа не вызвала б врачей к алкашке малолетней.

Яра передернуло. Он молчал, не в силах подобрать слов.

– Так вот – он сумку мне мою принес. С документами, картами, с кошельком, телефоном. Так что я смогла и такси вызвать, и доехать. Скорую вызвать предлагал – сама, дура, отказалась. Показалось – легче на воздухе стало. До дома даже доехала, спать легла, – она помолчала, барабаня пальцами по столешнице. – А когда с больницы вышла, я увидела, что видео с моим участием понабирали уймищу просмотров… канал у Натали взлетел, – прибавила едко. Подняла полыхнувшие аж какой-то бирюзовой вспышкой глаза. – Итого: меня чуть не угробил, когда Натаха видео выкладывала – не вступился. Хотя мог бы на нее повлиять. Выводы какие, Ярик?

– Пристукнуть мразь, – не задумываясь, отозвался парень. И вздохнул, опустив голову.

Хорошо говорить! Как его прижучишь, тварину? Тачку Яр видел – абы кто на таких не ездит. А управу найти недурно бы!

– Пристукнуть – это хорошо, конечно, – согласилась Ирина. – Ты только не вздумай глупости творить! – предостерегла брата. – Мне мои родные живыми нужны. И здоровыми по возможности. Но вот что касается Петеньки… тошнит меня теперь от Петеньки, – рубанула жестко. – Правда тошнит, Ярик. Буквально, физически. Дел я с ним иметь не хочу. Мерзкий.

Он покивал. Похлопал сестру по руке – а что тут скажешь?

Радовало, что Ирка вышла из больницы быстро и без последствий. Радовало, что не убивается по этому упырю. Гнида!

– Это ведь Натаха мне и подсуетила подарочек, – прибавила она задумчиво. – Подруженька дорогая. Прав был насчет нее Юлий! Ой, прав.

– Это она тебя притравила? – встряхнулся Яр.

– А кто б еще? – Ирка пожала плечами. – Возле моего стакана она крутилась – я просто значения не придала. А там поздно стало. Но что там теперь докажешь?

– Зачем ей⁈ – ошалел парень.

– Ну, как. Нас с Петром ведь ее подружка познакомила. А это тебе не абы что – целый предприниматель! Не из мелких. Вот Натаха и решила… чего это какому-то синему чулку повезло больше, чем ей.

– А ведь нормальной казалась, – растерянно заметил он.

– Она и была нормальной, – Ирка пожала плечами. – Профдеформация. Знаешь, говорят – в некоторых областях она проявляется еще на этапе обучения. Вот пиар, видимо, одна из таких областей, – смолкла, поникнув.

Через минуту встряхнулась. Поднявшись, принялась смешивать тесто в чашке. Чайник закипел, и Яр стал заваривать чай.

– Да, слушай! – встряхнулся он. – Отец же рвался поговорить и с врачом, и с психологом…

– А, рвался, – Ирка хмыкнула. – Да не понадобилось! Нас обоих взашей выперли. Мне ноотропы какие-то прописали на случай, если после этой гадости будут проблемы с памятью или вниманием. Визитку вручили. Всего и дел. А так – оба заявили, что нефиг мной засорять график наркологии – он и так плотный.

– То есть, не поверили, что ты сама, – Яр выдохнул.

– Ну, а ты бы поверил? – укорила сестра.

– Ир, я тебя с рождения знаю! – возмутился он. – Кто моя сестра – я знаю. А они – медики, у них таких перед глазами десятки за день проходят.

– То-то и оно, что десятки за день. Насмотрелись. И своих клиентов от симулянтов вроде меня отличают влет!

– И то радует. А то еще учеба твоя…

– А чего с учебой? Я ж эколог, а не юрист какой-нибудь. Или дипломат, для примеру. Чего им такая ерунда интересна будет? – она жмякнула сковороду на плиту, влила масло. – В деканат только справку отнесла из больницы – всего и дел. Не думай дурного, – посоветовала, кинув взгляд через плечо. – Чего там с заваркой? Чаю хочется.

– Счас, – хмыкнул он. – Еще пара минут, оверкиль – и можно разливать.

Так. А что значит – справку в деканат⁈ За пропуски, наверное…

Тем не менее, мысль засела. И Яр твердо решил проверить догадку, как только доберется до компьютера. Дергать сейчас Ирку вопросами – тоже такое себе.

* * *

Отыскать канал Натальи не составило труда. Как и найти нужное видео. Первое в списке рекомендованного, как же!

Комментарии проглядел бегло, хотя не задерживать взгляд на отдельных стоило усилий. Знал он прекрасно, что в таких случаях пишут!

Видео на второй минуте выключил уже сам. Не мог смотреть. Значит, Наташка сняла всё, что творилось в клубе. А этот Петр, кем там он ни был, видя прекрасно, что творится, просто вышвырнул Ирину на улицу. Без сумки! Охранник сумку-то принес. Зубы сжались так, что заломило виски, и в ушах зашумело.

Так. Успокоиться. Нет, не вспоминать, что это именно подружка подколодная Ирке насыпала ту пакость в стакан. Пока не вспоминать. Потом – можно.

Потянулся за телефоном. Совести у Натальи, ясное дело, давно не осталось. Сменяла на лайки-репосты. Но попытаться-то он обязан? Просто попросить по-человечески. И хотя бы послушать, что она скажет.

Сомнительно, конечно, но… чем черт не шутит!

– А, Ярик, – протянула Натали, взяв трубку. – Рада слышать. Редко звонишь, – голос звучал насмешливо, покровительственно. Или показалось?

– Привет, – поздоровался-таки, вовремя спохватился. Пусть и мельком, и суше, чем хотел. – Наташ, как человека прошу. Удали то видео!

– Какое? – деланно удивилась она.

– Знаешь, какое.

– Ах, то видео, – протянула она. Голос сделался ядовитым. – Ярик. Я ведь еще думаю – вот когда бы ты обо мне вспомнил! Что за чудо должно случиться? А оно вон что! Позвонил, потому что понадобилось от меня что-то, – она помолчала – видимо, давая ему паузу на оправдания. – Не удалю, – прихлопнула, не дождавшись. – Во-первых, канал мой – и ничего ты мне не сделаешь. Во-вторых, мне это видео нравится. И подписчикам оно нравится! Потешное. А сестре своей скажи, чтоб за собой лучше следила. Это ж она тебя науськала, да?

– Выражения подбирай, – выдавил он, ошарашенный. – Что еще за науськала⁈

– Да уж как есть, так и говорю. Натура у меня, знаешь, такая, Ярик. Привыкла говорить всё как есть! Режу правду-матку в глаза.

– Сволочная у тебя натура, – проговорил он с ненавистью.

– К твоему сведению. У меня все разговоры пишутся! – поведала Натали. – Так что подбирай выражения, Ярик. Я тебе сказала всё, как есть. Не нужно обижаться на правду.

Нажал отбой. Застыл на несколько секунд, борясь с желанием запустить телефон со всей дури в стену.

Вот же погань! Телефон зазвонил, высвечивая на дисплее прежний номер.

– Слушаю, – замороженно проговорил Яр, приняв вызов.

– Чего трубку бросаешь – правда глаза колет? – ты смотри-ка, не всё сказала! – Так вот, – продолжила Наталья, не дождавшись ответа. – Сестрица науськала тебя с этим видео – науськала, я как есть, так и говорю! А ты бы спросил ее – откуда она взяла ту интересную штуку, которая очутилась у нее в стакане!

– А я спрашивал, – проговорил Яр.

– Да ты что! И что же она тебе сказала? – ядовито протянула девица.

– А вот как есть, так и сказала.

– Вот намеков я не понимаю, – фыркнула Наталья. – Прибереги для кого-нибудь другого! Желаю успехов. Вам обоим – вы прямо как две звезды, озвездевшие от собственной звезданутости, – прибавила едко. И сама нажала отбой.

В этот раз он даже замахнулся. Остановил сам себя в последний момент.

Больше всего хотелось вскочить, пройтись взад-вперед по комнате, чтоб сбросить немного напряжение. Вот же… тварина!

Вернее – нет. Он встать хочет, встать! А может…

Яр оттолкнулся от подлокотников с силой. На миг показалось – он снова ощущает жизнь в спавших уже мышцах икр, в коленях. Пол с силой толкнул под пятки. Больно! Пятки тоже давно отвыкли от такого, так что пол показался слишком твердым. Еще и какая-то твердая мелочь под стопу попалась.

Кто раскидал лего на полу⁈

Яр бессмысленно взмахнул руками. Стены с сорванными постерами крутанулись перед глазами. Мазнул по взгляду яркой зеленью бамбук на столе, сверкнули неестественно глазищи проснувшейся Тоторо. Сверкнули и съехали куда-то вбок вместе с бамбуком. Вместо зелени ослепила зазвеневшая разбитым стеклом чернота.

Ощущение полета – и ничего.

* * *

– Что ж вы, молодой человек, так близких пугаете? – укоризненно говорил врач, стаскивая с руки манжету манометра.

– Что, – выдавил Яр непослушными занемевшими губами.

– Я передам сведения в поликлинику, – отозвался врач. – Вы ведь не ходите? Терапевт приедет завтра-послезавтра, а к кардиологу придется идти самостоятельно. Ну, или в больницу направление получите, если лучше не станет. Или сразу терапевт вам его и выпишет – это уже он решит.

– Что за, – повторил парень.

Обвел взглядом комнату. Его. Лежит на своей кровати. Бамбук на месте, паук спрятался. Видать, не нравится ему, когда толчется куча народу. И отец, и Ирка. И Цинковский бледной рожей маячит за их спинами.

– Пришел на форум – а тут полный кворум, – выговорил Яр с трудом.

– Шутите? – хмыкнул врач, чиркая что-то в документах. – Шутите – это хорошо. Значит, жить будете. Возможно, долго.

Парень поморгал. Что за притча? Приметил переносной аппарат с лентой кардиограммы. Ему что, с сердцем поплохело на нервах? Бред. У него с сердцем в жизни проблем не было! Да он козлом горным по сцене скакал! И после перелетов длинных на гастролях скакал. Это, правда, до падения было… но он же в том падении позвоночник сломал, а не сердцем о скалу шарахнулся!

Ну да. И еще врач про кардиолога сейчас говорил.

– Тебя Ирка на полу нашла, – поведал отец – видимо, сообразил, чего вид у сына растерянный. – Вызвала скорую, позвонила мне. Видно, плохо стало, с коляски упал.

Бред! Хотя он помнил, как с коляски вскакивал. И твердую фигню под ногой очень хорошо помнил. Пятка до сих пор ныла, кажется. Попытался пошевелить стопой – ожидаемо тщетно. Ниже пояса не ощущал ничего. Что это… почудилось ему, что ли? Он же звонил Натали. Разозлился… так, что на месте не усидел.

Это вот реально, на нервах с сердцем что-то закоротило?

Яр помотал головой. А в голове-то до сих пор туман! И в ушах шумит, и кружится, и точки мелькают нет-нет перед глазами. Слабость. Хотел приподнять руку и обнаружил, что пальцы дрожат. Не только дрожат, кстати – их еще и ломит как-то противно. Словно при гриппе.

С чего бы вдруг⁈ Он гриппом-то болел года три-четыре назад.

– Сердце? – хрипло переспросил Яр. – Кости ломит…

– Сильно ломит? – врач нахмурился.

– Не особенно… но противно. Как при гриппе. Хотя где бы я его, – парень перевел дух. Вот пара слов – и одышка! – Я вообще болеть не привык.

– До травмы – не привыкли? – проницательно переспросил врач. – Вы ведь… Тенгфей, верно? Лицо показалось знакомым. Я слышал… прежнего уволили.

– Ну да. Я. Тенгфей уволенный, – ухмыльнулся. Сам понял, что вышло бледно.

– Нагрузки в анамнезе, травма, – медик пожал плечами. – Нервы. Вот вам и итог! Если ломота не пройдет, будет отдавать в грудину, плечо или шею – вызывайте скорую. Но пока на экг инфаркта не видно, – это он, кажется, прибавил для отца.

Нет, надо же! Тенгфея в нем признал. На улице и в транспорте обычно не признавали. Он вообще забыл, что такое – когда тебя узнают на улице. Хотя в бытность его звездой он по улицам особо не ходил…

Встряхнулся только, когда врач начал собираться. Отец отправился провожать, Ирина пошла на кухню. Заявила – сделает чай, а заодно что-нибудь перекусить.

* * *

– Ну, рассказывай, чепушила. Как тебя угораздило? – устало вопросил Цинковский, когда они остались одни.

Положил ему теплую ладонь на лоб – разом сделалось легче. Шум в ушах притих.

Яр вздохнул, словно только сейчас сумел набрать воздуха полной грудью. И принялся рассказывать – начиная с утренней беседы на кухне, и заканчивая звонком Натали. Оглушающей злостью и попыткой встать с коляски.

– Юль, скажи. А мне почудилось ведь, да? Ну, насчет ощущений в мышцах, и пятках, и детальки лего под пяткой. Не может же быть чувствительности, да?

Цинковский молчал. Потом убрал руку. Яр открыл глаза. Увидел, что лис наклонился, высматривая что-то на полу.

– Вот эта вот деталька? – осведомился он, выпрямившись наконец. И продемонстрировал крупную гайку. – Это, кажись, у тебя с коляски отвинтилось что-то. Дай-ка поправлю, – и принялся возиться. – А что касается почудилось, – продолжил, не глядя на Яра. – Ярик, я с другого конца города почуял, как тебе почудилось! Ты вообще в курсе, что чуть сам себя не угробил? Вот чувствуешь-то себя как?

– Всё еще слабость, – растерялся парень. – И чего, меня натурально чуть кондратий со злости не хватил?

– Лучше бы это был кондратий, Ярик. Лучше бы это был кондратий! – Цинковский выпрямился, уселся рядом на кровать. – Что, и спрашивать больше ни о чем не будешь?

Яр молчал, глядя в тускло светящиеся желтые лисьи глазищи.

Цинковский вздыхал, глядел куда-то перед собой. Изредка шевелил губами, качал головой. Наконец перевел взгляд на парня.

– Ярик, ты помнишь, я после Иркиного отравления тебя домой отправил, велел медитировать? Заметь, я нарочно не появлялся почти эти две недели без малого. И что у тебя с практикой?

Бывший айдол промолчал, отвел глаза. Сделалось стыдно.

– То-то и оно, – лис тяжко вздохнул. – Ярик, ты знаешь, что происходит, когда человек злится, пугается или расстраивается? – помолчал секунд пять, словно давая нерадивому ученику возможность ответить. – Его ци мутнеет, Ярик. Потоки смешиваются, превращаясь в застойный яд. И этот яд отравляет тебя. Твоя собственная энергия, Яр! – он помолчал. – И спойлер: ци у тебя есть всегда. Даже если ты о ней не помнишь. Или вообще не признаешь ее существования. Понимаешь? Ци есть не только у практикующих. Она есть у всех!

«Сам знаю».

Ага, как же! Знает он. Знание есть действие, – всплыло в памяти откуда-то. Или вера измеряется делами? Тьфу ты!

– Словом, Ярик. Ты ничего не сделал с тем ядом, который травит тебя уже почти две недели. Тоторо здесь, увы, помочь не в силах – хотя она искренне пытается. Но ты же, если просыпаешься и видишь ее рядом, орешь как резаный.

– Погоди-ка, – встряхнулся Яр. – А ты же сам! Ну да, ты сам же меня тогда в бордюр, – он не договорил – то, как чуть не полетел в кювет, вспомнилось неожиданно ярко.

– Да-да, вот об этом я и толкую, – лис покивал. – Ты тогда очень качественно выставил барьер. Беда в том, что барьер тот состоял из мутной ци, – он помолчал. – Замутненная ци может быть на порядки мощнее чистой энергии. И работать гораздо быстрее. Потому что по сути своей, это – смесь иньской и яньской ци. А это… ну, если приближенно к материальным примерам – как смесь кислорода с водородом. Потому – да: мощная, если рванет – мало не покажется. Но управляется скверно, и тебя же разрушает. Ну и каналы остаются… как после взрыва на трубопроводе. Понимаешь?

– Юль, я понимаю – я понять не могу.

Цинковский некоторое время пристально глядел на него. Яру сделалось неуютно. Он и сам уже сообразил, что такое ляпнул.

– Мне нравится формулировка, – кивнул он. – Невзирая на ее идотское звучание. Ярик, ты ведь тогда вспышкой остановил коляску. Беда в том, что ци была грязной. Помнишь, как потом в трамвае слабость накатила? Ты же чуть остановку свою не проспал! Мне тебя будить пришлось.

Точно! Он тогда машинально отрубил таймер в подлокотнике коляски, не вспомнив даже, что сам ставил его. А проснулся от толчка в бок. Лис! На расстоянии.

– То-то и оно, – покивал Цинковский.

– Сосредоточиться в тот вечер тяжело было, – сознался Яр. – Да и после.

– Тяжело, конечно, – лис пожал плечами. – А ты что думал, в сказку попал? Восстанавливаться после использования грязной ци всегда тяжело. Много тяжелее, чем практиковать в обычном состоянии. И много важнее.

– И ты мне позволил просрать все полимеры. Это тоже урок, да?

– Лучше так, чем тогда, когда это правда сможет нанести тебе вред. А лучшие уроки – те, что… оставили след на собственной шкуре, – лис впервые слегка улыбнулся. – За кардиологию не волнуйся. Сердце в порядке. Дрянное состояние – итог отравления мутной энергией. Будешь практиковать – пройдет. Врачи отклонений не найдут даже сейчас. А что касается того, как ты на ноги поднялся… и даже почувствовал их. Тебе не привиделось, Ярик, – он снова посерьезнел. – Ты правда встал на ноги. И правда почувствовал их. Но это было секундное просветление. И заплатил ты за него нынешним состоянием. А проку… ну, что тебе с того, что ты пару часов назад постоял пару секунд на своих ногах? И с коляски пару гаек вывинтил.

Яр моргнул. Покивал.

– Вот и ладушки, – вроде как обрадовался Цинковский. – Ты сегодня не медитируй уже. Поспать надо. Тоторо, что могла, вытянула. И я поправил, – он поднялся. – Но с завтрашнего дня начну гонять тебя в усиленном порядке. Готовься! А пока отдыхай, – с этим и вышел.

Эй, а мой чай? – хотел окликнуть Яр. Ирка же готовить пошла… в ушах поднялся шум – словно волна морская накатила. Накатила, придавила – и он провалился в сон.

Глава 11

– Вконец одичали, – ворчал отец, сложив руки на груди и хмуро глядя на мельтешащую рекламу. – Даоса! Мы в России или где⁈ – вопросил он патетически. – То есть, приглашать даоса – на это деньги у них есть. А проводку нормально положить – не, денег нет, но вы держитесь. И обязательно еще приходите к нам за покупками! – он презрительно фыркнул.

– Что за митинг на выезде? – полюбопытствовал Ярослав, вкатывая в зал.

– Новости смотрим, – отозвалась Ирка. – Нашего города! Прикинь, уже четвертое замыкание проводки за последний месяц в гипере Гребешке рядом с нами.

– За один месяц! – отец воздел палец к потолку.

– Это в Гребешке, где мы постоянно таримся? – переспросил Яр. – Ну этот, возле нас.

– Он, он! – закивала сестра. – Вон, по новостям передают: пригласили даже даоса! А тот и заявил, что кто-то похитил материализовавшийся дух гипермаркета. И тем самым лишил магазин защиты.

– Ну, не охренели они? – вопросил отец. – Лишили защиты! Высших сил, – он криво усмехнулся. – Ладно еще, когда они гипермаркеты, офисы и прочие богадельни освящали, батюшку приглашали… это хотя бы по-нашему, по-русски! А это что такое? Даос! Дух гипермаркета. Черт-те что такое! Тьфу да и только, – скривился с досадой.

– Эк оно как, – крякнул Яр.

– Кто вообще верит во всю эту чушь, – снова закипятился отец. – Даосы, монахи эти шаолиньские, и прочие кришнаиты!

– Это не одно и то же, – буркнула Ирина и кинула вопросительный взгляд на брата.

Тот только головой мотнул слегка. Ну что, спорить, что ли?

– Вообще-то, даосы не просто шарлатаны, – пробурчала Ирина. – Их даже на приборах проверяли! В центре космонавтики, на Байконуре – в том числе. И бессмертные, и одаренные, и духи – это всё реальность. Официально.

– Ни разу ни одного такого живьем в глаза не видел! – отрезал отец.

«Мало ли, чего ты не видел, – вспомнилось из детской книжки. – Ты не видел – а оно есть!»

Яр слегка улыбнулся. Ладно, не стоит. Ты подразнишь отца – а он потом целый вечер митинговать будет. Хватит с него даосов в Гребешке. Ира раскрыла было рот – не иначе, хотела сослаться на Цинковского. Но, похоже, передумала.

– В общем, будут теперь духа-хранителя разыскивать, – завершила она рассказ, глянув на Ярослава. – Выяснять, кто похитил и с какой целью.

– И водворять на место?

Сестра развела руками. Яр хмыкнул озадаченно. Кто похититель – он знал прекрасно. И где дух-хранитель – тоже. Дрыхнет сейчас в горшке с бамбуком, налопавшись печенья. И напившись грибной газировки до икоты. Спрашивается, доберутся ли поиски до их квартиры? Учитывая реальные возможности в нынешнее время.

Мысль встревожила.

Отвечать за кражу духа супермаркета не хотелось. Или за передержку краденого? Нет, он, конечно, не обязан был знать, что это – именно дух супермаркета. К тому же, кто сможет сказать, что он именно спер Тоторо – а не она сама укатила с ним? Он – обычный человек, разбираться в таких вещах не обязан.

«Незнание закона не освобождает от ответственности».

А причем здесь закон⁈ – отчаянно заспорил Яр с внутренним голосом. Закон он знает! Он не знал о том, что представляет собой паук. И вполне мог не знать, откуда тот появился. Нашел дома, приютил…

Надо бы Цинковскому позвонить, вот чего. Или ладно, не будет дергать вечером. Завтра явится наставничек – вот и спросит.

– Ириш, – подал голос отец. – А там утренних оладушков не осталось?

Сестра фыркнула.

– И чаю, да, поняла. Полторы ложки сахара! Ни крупинкой больше, ни крупинкой меньше. А то фильм уже начинается.

Отец кинул взгляд ей вслед – видимо, хотел сказать что-то по поводу малолетней язвы. Но пошла заставка фильма. Яр кинул взгляд на экран – документалка о выводе искусственных спутников к Сатурну. От самого первого Кассини и до поздних попыток организовать постоянную гелиедобывающую станцию на Пандоре.

Рекламная заставка поведала, что следом покажут уже художественный фильм – «Видимость – ноль». Про ту самую станцию.

– Интересно, правда или вранье? – задумчиво проговорил он.

– Ты про «Видимость – ноль»? – отец как-то сразу понял, о чем он. – Не-а. Кино должно быть героическим, – он вздохнул. – А там совсем не героически страховка запуталась в трубе, ну и, – он махнул рукой.

– Ты чего, тоже кино смотреть собрался? – вернувшаяся Ирина кинула на брата острый взгляд.

– А что, сдашь меня?

– Сам сдашься, – фыркнула сестра. – Кто там упрашивал, клятвенно заверял, что будет выполнять досконально все инструкции? Да я непременно, да я обязательно, – передразнила она.

– Да я, – начал Яр и смолк. Ирина уже не слушала – направилась к себе.

«Да я ничего такого не говорил», – хотел было он сказать. Глупое оправдание! Такого, может, и не говорил. Но ведь упрашивал Цинковского взять его в ученики! А тот постоянно твердит, что пропуски и небрежность недопустимы. И кому он, Яр, при этом вредит? Самому себе.

Ну и ладно. Космическая документалка? Да чего он там не видел!

А медитации возобновлять надо. Цинковский уж и не приходит почти – а он, Яр, даром что Ирина давно из больницы вышла, занимается спустя рукава! И даже не старается исправиться…

Чуть поежился, ощутив насмешливый взгляд отца на спине. Аж между лопаток защекотало.

Ну, понятно. Выкупил влет – сестра пару слов сказала, и он поскакал, как миленький. Ну и ладно! Слушается он младшую сестренку – что с того? Сестру – не стыдно.

А заниматься нужно. Хоть и идет из рук вон скверно. Туго и неохотно.

Неделя прошла с вечера, как он свалился, перепугав Ирку с отцом. Мутная ци, – заявил тогда лис. И велел медитировать, безжалостно выметая вообще любые мысли и чувства прочь.

И ведь понятно, что нужно это прежде всего ему самому. Только он готов был ухватиться за любой предлог, лишь бы отложить ежедневную практику.

* * *

Душно.

Яр открыл глаза. Виски давило. Кинул взгляд на окно и покатил к нему – надо было открыть в самом начале! Как там Цинковский говорил – чтоб энергия свободно циркулировала?

Хотя виски давит не из-за этого. И даже не от духоты. Снова слишком старался. Слишком тщательно гнал прочь мысли, слишком пытался сосредоточиться на дыхании. Как там говорил Юлиан – хватает обеими руками то, что должно остаться свободным и воздушным. Изо всех сил пытается оставить любые усилия.

Тяжело вздохнул.

Вспомнил с тоской ощущение звенящей пустоты. В голове, в себе, вокруг. Словно замер весь мир – а не только суетные мысли и стремления. И зелень, и чей-то радостный смех, и ощущение тепла и блеск солнечных лучей в капельках росы.

Не верилось, что ощущение благословенной пустоты может повториться. Не верилось даже, что это всё было.

Цинковский уверял – причина в нарушении работы каналов. И циркуляции ци. Вот придет всё в норму – и период восстановления сменится периодом роста.

Не верилось. Казалось – он так и будет топтаться на месте до бесконечности.

Стоило взяться за медитацию – со дна души поднималась густая тяжелая муть. Даже хуже, чем в самый первый раз. Только сейчас она напоминала не сухую пыль, от которой хочется чихать. А густой ил, который застревает в горле, склеивая его. И не позволяя ни протолкнуть ком, ни вздохнуть. Мысли кружили – едкие, настырные, муторные. Всплывал разговор с Натали, и в груди подымалась глухая злоба.

– А потому что надо было закрыть гештальт, – сообщил Яр самому себе, уложив подбородок на подоконник и таращась бездумно в окно.

Ну конечно! Он ведь как неделю назад позвонил бывшей подружке Ирины – и на этом всё. Никаких действий он больше не предпринял.

– Сорокин, ты идиот, – проговорил парень. – Ладно, из Тенгфеев тебя уволили. Но знакомства-то остались!

Он кинул взгляд на часы. Задумался на мгновение – и махнул рукой. Набрал знакомый номер.

– А я думал – у тебя позднее зажигание. Решил в суд на нас подать, – хмыкнул давний приятель, выслушав его. – Увы. Обрадовать тебя нечем! Владелец канала имеет право размещать у себя любой контент. А ты бы еще позже спохватился. Три недели!

– Это не контент! Это сестра моя, – возмутился Яр.

– Ей же хуже! Непристойное поведение в общественном месте, употребление…

– Костя, ты охренел? – снова возмутился парень. – Да это подружка ей подсыпала! Та, которая и сняла, и выложила эту пакость.

– Угум. А доказательства есть? – ехидно осведомился юрист. – А то это уже клевета.

– Ясно, – выдохнул Яр. – Управы не найти!

– А ты думал – в сказку попал? Никто возиться не будет. Пусть скажет спасибо, что из универа не выперли, на учет не поставили… как положено, а не справки заносить в деканат в течение полугода, – уточнил собеседник едко. – Ну, и попытаешься сунуться в суд – будет вам полный набор. Я озвучил. Только договариваться с владелицей канала. Упрашивать, возможно – подкупать. Владельцы площадки – сам понимаешь – займут сторону контентмейкера, который несет платформе монетизацию. Ярик, ситуация противная, но отделались вы все сравнительно малой кровью. А справедливость в нашем мире искать – занятие гиблое, – прибавил он мягче. – Ты сам-то как, в Питер не собираешься?

Проболтали еще с полчаса. Яр выслушал историю, как Костик поругался с руководством компании по поводу своей зарплаты – и ушел к конкурентам. Теперь подумывает вообще уйти куда-нибудь подальше от эстрады.

– Фанаты-то как, на гражданке не донимают? – осведомился Костик напоследок.

– Кость, какие фанаты? – фыркнул Яр. – Ко мне даже в больницу никто, кроме родителей, не приходил! На улицах не узнают. Не зря на грим столько времени убивал!

– Ну-ну, – хмыкнул приятель. – Ты, если вздумаешь-таки с ними судиться, учти: я б за это не взялся! Они там на мое место такого зубра наняли…

– Не собирался! – открестился бывший айдол. – Я уже привык, знаешь, к состоянию овоща…

Распрощавшись с ровесником, который некогда составлял его контракт, Яр задумался.

Глупо, конечно, было рассчитывать, что Костик вот так запросто отыщет способ прижать Натали к ногтю с ее каналом.

Как там Костик сказал: он может просто принять эту ситуацию. Смириться с ней.

Смириться не получалось. Так что Яр решил еще разок попытаться медитировать. До чего неохота! Он отъехал от стола – захотелось вдруг выглянуть в окно, вдохнуть вечерний воздух. И заметил вдруг в углу за занавеской, напротив угла, в котором Цинковский пару месяцев назад обнаружил засохший бамбук, старую гитару. Ту, с которой занимался еще в те времена, когда не помышлял ни о какой славе.

О медитации разом забыл.

Ну, точнее не забыл… просто остро захотелось взять гитару в руки. Яр сам удивился, насколько обрадовался – словно встретил старого знакомого.

В конце концов, говорил же ему тогда Цинковский – мол, переутомляться вредно? Вот он и не будет.

«Халявщик».

Слово прилетело, как мокрая тряпка на излете. Без особой экспрессии. Нет, это не его мысль, – решил Яр. Правда, и Цинковский, кажется, не особенно возмущен. Наверное, согласен с решением – пусть и отчасти.

«Позволил просрать все полимеры. Это тоже урок. А лучшие уроки – те, что… оставили след на собственной шкуре».

Яр дернулся. Это уже не лис! Это его собственные слова. Произнесенные неделю назад. Ну, и насчет собственной шкуры – да, говорил лис, но вспомнил сейчас тоже он сам.

Да и плевать! Что перетруждаться нельзя, тоже говорил лис. Яр упрямо схватил гитару и покатил с ней к столу. Музыка – это тоже, знаете ли… форма медитации! Такая. Чтоб без мыслей лишних, и успокоиться, и вообще.