Текст книги "Ученик бога-лиса (СИ)"

Автор книги: Гульнара Черепашка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

– Ир, пошли, – окликнул Яр, не дождавшись ответа от ошарашенного Петра.

Тот глядел с ненавистью, но сунуться снова не пытался. Даже подняться на ноги не пробовал – так и сидел посреди аллеи в куче сухих листьев. А бывший айдол сам не понял, что сотворил! Но, судя по ломоте в запястьях, ничего хорошего. Снова использовал мутную ци. Ту самую, от последствий действия которой пытался избавиться последние дни.

– Ярик, не суетись, – окликнула Ира, берясь за ручки коляски. Развернула ее, чтоб объехать сидящего парня. – Петь! – окликнула ровно. – А что там случилось-то с Натальиным каналом?

Оп! Любопытство.

– Удален, – процедил с ненавистью тот. – А за неделю до этого удалили все видео, что там были. Осталось одно, – темные глаза сощурились. – Та подделка, – прибавил со значением.

– Петь, я не смотрю канал Натальи. По крайней мере, после… той вечеринки. Мне твои слова ни о чем не говорят.

– Не надо врать, – голос его прозвучал ровно. – Знаешь прекрасно. Кроме тебя, залить такое было некому. Ты только в одном просчиталась. У Натальи не было возможности что-то сыпануть, как ты показала на видео, в твой стакан. Ее в зале в тот момент вообще не было, это я знаю наверняка.

Он наконец поднялся. Кинул на Ирку презрительный взгляд. Развернулся и потопал прочь.

– А я счас не поняла, – выдавила она. – Яр? Он о чем?

– Не знаю, – протянул парень. – Ир, я узнавал о возможности удалить то видео с канала, пожаловаться или вообще привлечь Наташку за ее фокусы. И мне сказали – невозможно! А потом как-то выпало, – сознался он.

– А Юлий мог? – полюбопытствовала она внезапно.

– Цинковский? – переспросил Яр. – Не знаю… можно у него спросить.

* * *

– Ну, моя работа, – пожал плечами лис. – Смотреть тошно было!

– Юль, да я не в упрек, – тут же пошла на попятный Ирина. – Наоборот… я тебе благодарна. Противно было от того, что это позорище крутится напоказ всем желающим. Просто внезапно так Петр появился с этим.

– Он тебе что-то сделал⁈ – тут же подобрался лис.

– Не сделал он ничего, – вздохнула сестра. – Оставь уже в покое этих убогих… меня Ярик защитил, – она нервно хихикнула. – Я аж сообразить ничего не успела.

– А. Это я вижу, – Цинковский оглядел критически Яра. – Что, опять?

– Да я тоже как-то сообразить не успел, – сознался парень. – Этот тип сунулся к Ирке – ну что я должен был, в сторонке постоять? Еще и с руками, тварь. Я ему и вмазал… ну, то есть – сперва просто уронил. А потом вмазал. Сам не понял, как.

– Всё ты понял, – лис посуровел.

– Ладно, я всё понял, – бывший айдол покаянно закивал. – Только я уже потом понял, когда оно закончилось…

– А раз понял – сам знаешь, что надо делать! – перебил лис. – Вали. А меня Ирулэн развлекать будет. Ирулэн, ты же составишь компанию дряхлому наставнику своего непутевого брата? – прибавил он, обращаясь к Ирине.

– Расскажи, дряхлый и древний. Что там за видео всплыло?

– А! Да я его из твоей памяти вытряхнул и записал. Ничего необычного.

– Ты называешь это – ничего необычного⁈ Погоди-ка. Это ты из моей памяти переписал какими-то вашими бессмертными технологиями. И слил компромат на Наташкин же канал⁈

Яр только глаза закатил к потолку.

Встретился взглядом с сидящей тихонько на потолке Тоторо. Вздрогнул и поторопился развернуть коляску. А чего на кухне торчать? Цинковский, чтоб ему икалось, счас начнет демонстративно его игнорить. А Ирка, зараза, подыграет. Ну их! Всё равно придется браться за практику – увильнуть не выйдет.

* * *

Яр сидел в комнате один и честно пытался медитировать.

Выходило из рук вон скверно. Как прикажете медитировать, когда совсем рядом, за стенкой, кто-то звенит ложками в стакане и ржет, сволочь! Вроде лис, а послушать – так целая лошадь.

Будь неладны эти картонные стены. С кухни всё слышно!

– Может, Ярика позовем, пусть чаю с нами попьет, – донесся Иркин голос.

– Ну, о чем ты думаешь, Ирулэн, – в этот момент тон пакостной древней живности показался Яру мерзко приторно-манерным. – Ярик занят! Он медитирует, – в этой фразе отчетливо прозвучало злорадство. Яр уверен был – пакостный лис прекрасно знает, как идет медитация. – Ярик медитирует, ему необходимо совершенствоваться. Отвлекать его чаем – оказывать медвежью услугу. Медитация – это ведь не курсовик: отложил, попил, посидел, потом – вернулся и начал писать с того же места, где закончил. Да даже курсовик! – провозгласил он театрально. – Отвлекся – и поди поймай потом нужную мысль. Нет, когда человек в потоке – его никак нельзя выдергивать. Учись уважению к чужому труду и чужим границам, дорогая.

Яр напряг слух – хотелось узнать, что ответит сестра. Но голоса ее не услышал. Видимо, чертов лис так зафанаберил ей уши, что она могла только ошалело покивать. Максимум – промычать что-то невразумительное.

Медитация. Чтоб ее!

Открыл глаза и зажмурился на несколько секунд – дневной свет показался слишком ярким. Когда проморгался – взглядом уперся аккурат в пакостный постер, принесенный неделю назад горе-наставником.

– Сволочь! – ругнулся Яр шепотом.

И ведь за неделю практики вроде перестал раздражать так сильно. А тут – словно впервые увидел!

Вот как прикажете сосредоточиться и очистить разум, когда раздражитель болтается прямо перед глазами⁈ Будто мало болтовни и звона чайных чашек за стенкой.

Парень уверен был – лис сидит на кухне, разглагольствует с умным видом, а на деле ржет мысленно над недалеким учеником. В душе поднималась злость. Тоже еще, великий сэнсэй! Разве настоящий учитель будет так издеваться⁈

Хотя в легендах учителя всяких восточных единоборство, дзена и прочего как раз-таки издевались. Били учеников палкой и чем под руку попадет, насмехались. Глумились, придумывая несуразные унизительные задания. Мол, на деле это всё помогает достичь просветления.

Сейчас Яр подозревал, что эти истории о просветлении выдуманы такими вот извергами. Чтоб оправдать свои садистские наклонности.

Интересно, если он выедет сейчас на кухню и потребует себе кружку чая – Цинковский его тоже треснет чем-нибудь тяжелым? Хоть той же кружкой.

А Ирка? Вступится за брата, или поддержит этого изверга? Он ей мозги-то качественно загадил. Я, мол, крутой сэнсэй, мудрость вкладываю ученику в голову…

Яр глубоко вздохнул, усилием воли останавливая мыслемешалку.

Прекрасно он знал, что всё не так! Нет в Цинковском никаких садистских замашек, и не издевательство это, а тренировка. Воли, концентрации, умения отрешиться от внешних обстоятельств. А раздражение его – прямое следствие выплеска замутненной энергии, когда они столкнулись с Петром в парке.

И откуда только он там взялся?

Хоть звони и спрашивай! Не выслеживал ведь он Ирину нарочно? Это попросту нелепо. Или эту встречу тоже устроил Цинковский? Как и историю с каналом Натали.

– Хочу трансляцию со стадиона посмотреть, – донесся голос Цинковского, возвращая в реальность.

– Ну, куда телевизор-то, – укорила Ира. – Слышно же будет в комнате!

– Ириша, мы на кухне! А Яр – за стеной. Ничем там не будет слышно. Я же не на полную громкость включаю. И вообще, слышала поговорку: если чужой шум тебя отвлекает, значит, ты сам плохо очистил собственный разум! И надо стараться лучше.

Угум, ясно-понятно. Само собой, это сказано не для Ирины, а для него. Прекрасно клятый лис понимает, что он всё слышит!

«А раз всё знаешь – так мотай на ус».

Яр вздрогнул.

– Нет у меня усов, – поведал он в воздух.

«Это ты сейчас так думаешь, – хохотнул голос лиса в голове. – Будут! Посмотрю я тогда, что ты говорить будешь».

Тьфу на него! Он, Яр, даже задумываться не будет – что лис имел в виду. У него всё с намеком и подковыркой. Интересно, он сам-то помнит еще, по какому поводу и о чем ехидничает?

Послышались знакомые аккорды. Это же один из его, Яра, хитов!

Ну, то есть – уже не его. Тенгфея. Хит, как и псевдоним, запатентован Шоу-компани, будь она неладна. А лису, значит, приспичило послушать именно концерт Тенгфея. Сволочь блохастая!

В этот день он промучился часа четыре, прежде чем удалось худо-бедно избавиться от рассеянности и мыслемешалки. В следующую неделю ситуация слабо поменялась.

Дни Ярослав проводил дома большей частью один. У Ирины начались пары – плюс она еще торчала после учебы на кафедре. Паучиха стала пропадать безвылазно в Гребешке. Видно, торчать дома в компании одного Яра и периодически – лиса ей не улыбалось. Возможно, ее тоже раздражали трансляции со стадионов, где показывали нового Тенгфея.

Бывший айдол бился с медитациями и задавался вопросом: когда ж таки избавится от последствий стресса. А ведь неплохо вроде бы всё начиналось!

* * *

А потом Цинковский просто перестал приходить.

Он исчез внезапно, без предупреждения. Просто в один день не явился в привычное время. На другой день – тоже.

Через три дня отсутствия бывший айдол решил позвонить – и обнаружил, что номер лиса не отвечает. Абонент не абонент. Телефон выключен или вне зоны сети.

Как прикажете это понимать? Всколыхнулась в душе тревога – но парень ее задавил. Проку? Куда бежать, где искать неуемного бессмертного, он не представлял. Вполне возможно, легкомысленному лису попросту надоел бесталанный бесперспективный ученик. Вот он и бросил его, переключившись на более интересные вещи.

Если так подумать, это вполне в его духе.

В первую неделю Яр продолжал медитации по привычке. И из опасения – вот заявится сейчас наставник – и выдаст разгон за безделье. Правда, с каждым днем доводил медитацию до завершения всё более неохотно, с трудом добиваясь нужного состояния. В последний день так вообще – едва высидел час, так и не избавившись от шума в голове. Решил, что ему нужен снова выходной – хотя Цинковский за всё время ни разу не говорил ни о каких выходных, и не было такого понятия вообще в их тренировках – и заказал себе пива с чипсами.

Какого хрена! Он – спортсмен, чтоб режим держать?

Следующую неделю он на медитации и практику попросту забил. Цинковский так и не появился. Лишь позвонил раз в середине недели – спросить, как дело идет. Яр, мастерски скрыв охвативший мандраж, наврал, что делает всё, что нужно.

Горе-наставнику вроде как было и наплевать. Сказал – молодец, и на этом тема была закрыта. Не унюхал на расстоянии, что ученик прекратил заниматься и балду пинает. Не распознал вранья. Даже не уточнил – мол, точно ли занимаешься, не обманываешь? Не выдал порции ценных указаний – вроде тренироваться и не лениться. Ну, или всё сам знал – только было ему плевать.

На вопрос – куда делся – ответил, чтоб не парился. Тревогу это притушило, зато вызвало раздражение.

После звонка лиса Ярослав вечером хлопнул не одну, а аж две банки пива. Правда, усугублять остерегся – не стало бы дурно! Всё-таки отвык.

А к середине третьей недели парень обнаружил, что стало труднее просыпаться по утрам. Голова была тяжелой, самочувствие – мерзким. Ничего конкретного – просто дрянное настроение целый день, и голова ватная. Не хотелось ни кого-то видеть, ни что-то делать, ни даже таращиться в телевизор или комп. Игрушки, на которые подсел было после травмы, тоже не радовали. А ведь казалось бы: играй и радуйся! Медитации время не отнимают, можно вообще не вспоминать про них.

Дальше больше: начались кошмары. Во сне Яр видел, как кружится где-то в отдалении земля, как вращаются вокруг него, ускоряясь, горы, луга и речка, меняясь местами с небом и облаками.

Он даже определил, откуда картины: Девятый вал. Момента падения он не помнил – а тут поди ты! То ли воображение, то ли из памяти прорвалось.

Иногда перспектива менялась. То он видел себя, сидящим в каком-то подвале. В груди мерзко давило, слышались непонятно откуда рыдания. Давила безнадежность – хоть вой. То видел слепящий свет, застилающий глаза. И понимал, что это конец. Окончательный и бесповоротный.

Просыпался в поту, с колотящимся сердцем и чувством тошноты.

Первым делом прекратил хлестать пиво на ночь. Вообще. Тошнота ведь – это, наверное, желудок? А желудок, отвыкший от пива с чипсами, видимо, не желал привыкать к ним снова. Ну, и неподвижный образ жизни…

А поняв, что от полумер толку немного, вернул потихоньку и медитации, и дыхательные упражнения. Прогулки в ближайшем сквере добавил по своей инициативе.

Заниматься начал понемногу – вполсилы. Без особого желания и особенной надежды, что станет лучше. И через несколько дней с изумлением понял: жить стало заметно легче! Ушли ночные кошмары, по утрам сделалось легче открывать глаза. Лица родных перестали вызывать раздражение. Тоторо не вызывала больше желания запустить в нее чем-нибудь тяжелым, стоило увидеть.

Сосредоточиться, правда, по-прежнему было сложно. Но это пройдет. Уверенность поселилась твердая.

Он преодолеет рассеянность и внутренний шум, захватившие его после использования замутненной ци. Вернется к изначальному уровню. И преодолеет его! Главное – не торопиться. И при этом не останавливаться.

* * *

Говорят, уборка – форма медитации. Трудно сказать, что думают об этом те, кто медитации изобрел… надо будет спросить Цинковского, как вернется.

Если вернется, конечно.

Последнюю мысль отогнал. Проку в ней? Медитация есть очищение разума, а никак не засорение его тревогами о том, на что повлиять не можешь. Цинковского нет уже почти месяц. Ярослав принялся разбирать полки, заваленные папками, книгами, тетрадями и записями еще с тех пор, как он уехал в Питер. После возвращения он так и не нашел ни сил, ни времени навести в этом мало-мальский порядок.

Нет, по совести – ему просто было лень.

Что ж. Вот теперь – не лень. Он просто начнет… пересмотрит часть. Что-то выкинет, что-то оставит.

Три часа пролетели незаметно. Ярослав успел разобрать лишь одну из полок в шкафу – ту, что находилась посередине, прямо на уровне глаз. Сейчас он сидел и пересматривал свои записи пятилетней давности, если не больше – аранжировки, короткие нотные обрывки. Он ведь пытался писать электронную музыку – и кое-что даже неплохо получалось. Часть тех наработок он использовал в своих первых композициях.

Потом, правда, стало не до того. Концерты, разъезды, встречи с фанатами… опять же, за него плотно взялись продюсеры и имиджмейкеры. Музыку и тексты для него писали профессионалы. Его дилетантские попытки стали не нужны.

Несколько папок парень перенес к себе на стол. Разберет потом внимательнее. Там ведь оставались любопытные вещи! Когда-то он клятвенно заверял себя, что вернется к ним непременно. Доработает. Не срослось. Он и забыл давно об этих записях. Лишь теперь вспомнил.

«Обещания надо выполнять, дорогой. Особенно – те, что давал сам себе».

Ярослав вздрогнул. Это же не мог быть голос Цинковского?

Посидел в оцепенении пару минут, потом встряхнул головой. А это важно? Был это голос лиса, или галлюцинация. Мысль-то правильная! Это кому угодно он может врать и завираться. А себе не стоит.

Он просто приведет в порядок эти записи. Возможно, и правда займется их доработкой – пока других дел нет. Не всё же себя жалеть, таращась в окошко!

А если это так-таки голос лиса – хорошо. Значит, жив. Значит, не забыл непутевого ученика. Значит, вернется когда-нибудь. Наверное.

Его хватило на пару полок, находившихся прямо под руками. К нижним надо было наклоняться, на верхние – лезть. Точнее – чтобы залезть на верхние, пришлось бы просить кого-то. Сам он сидел в коляске. Решил – успеется. Разберет сперва всё, до чего дотянулся, остальное – после. Ждало несколько лет, подождет еще.

Приведя обе полки в порядок, засел с записями.

Яр перелистывал старые страницы, изумляясь. Ведь любопытные штуки писал! Хотел развить, сделать что-то цельное. Идеи были – это он точно помнил.

Собственно, он и сейчас мог восстановить в памяти то, что крутилось в голове несколько лет назад. Поразительным образом музыкальные обрывки не просто всплыли в памяти, но и сделались куда четче, чем были, едва появившись.

Он ведь думал сделать из этого цельный альбом. Концепцию придумал!

Само собой, записывать альбомы много проще с помощью профессионалов, в серьезной студии. С качественным оборудованием. Собственно, он за несколько лет карьеры записал не один альбом. Вот только и тексты для него писали другие, и обрывками его нотных записей композиторы Шоу-компани не заинтересовались. Ну, и все его альбомы, закономерно, остались собственностью той самой Шоу-компани.

Да и чхать им в ухо! – решил Яр.

Что его было в тех синглах и альбомах? Только голос, который ставили звукорежиссеры. И смазливое личико, которое наглухо загримировывали до полной неузнаваемости.

– А означает это, – медленно вслух произнес Яр, – что мои записи по-прежнему принадлежат только мне! И делать я с ними могу всё, что пожелаю, – по лицу помимо воли расплылась довольная улыбка.

Бывший айдол кинул взгляд на афишу, повешенную на стенку месяца полтора назад пакостным лисом. Выцвела она за это время, что ли?

Когда Цинковский только налепил ее, она так и слепила кислотными оттенками. Теперь же они казались приглушенными. И уж, во всяком случае, раздражала эта «мандала со звездочкой» совсем не так, как поначалу.

А может, медитации дали-таки первый эффект.

Да сейчас это и неважно! О медитациях он завтра вспомнит – когда придет время очередного занятия. А пока разберет записи.

Да, оборудования профессиональной студии у него нет. Зато есть телефон, компьютер и кое-какие деньги. А интернет открыт для всех! Он, конечно, не блогер и модель вроде Натали. Но тоже кое-что может. Глядишь, и на его дилетантский музыкальный блог подписчики наберутся.

Глава 14

– Здравствуйте, Ярослав, – голос Караваева звучал по обыкновению бодро. – Рад слышать.

– Я тоже рад, – слегка удивился парень. – Чем обязан?

– Я тут узнал – вы взялись снова за музыку, – деловито начал тот.

– Только аранжировки и музыка. Ну, и тексты.

– Словом, всё, что не связано с непосредственными выступлениями.

Яр хотел было сказать, что и выступать бы ему ничто, в принципе, не помешало. Ну, в коляске – и что с того⁈ Это тоже можно было бы обыграть на сцене… но не стал. Что проку теперь-то? Да и не скучал он по сцене.

– Приятно видеть, что вы не сдаетесь, – продолжил Караваев, не дождавшись ответа.

– Приятно слышать, что вы не забыли обо мне, – в тон отозвался Яр. – Павел Романович, давайте к делу. Вы же не просто так позвонили, справиться о моем здоровье?

– Мне нравится ваша хватка. Вам ведь не помешают сейчас деньги, верно?

– Если собираетесь предложить мне работу – я не против. Что по условиям и деньгам?

Спустя минуту он уже обсуждал с продюсером сотрудничество. Разумеется, то не предполагало появлений на публике. Да и вообще – появления его имени в публичном пространстве. Но последнее Яра более чем устраивало. Теперь его задачей будет заниматься разработкой нового репертуара для обновленной звезды. После его, Яра, увольнения технический состав несколько проредился.

Забавно, если так посмотреть. Он снова начнет зарабатывать на хитах Тенгфея! Только теперь не придется прыгать на сцене и мозолить глаза фанатам.

Последнее более чем радовало.

Его блог по-прежнему будет принадлежать ему. По совести, опубликованные там работы и не вписывались в концепцию существующего репертуара Тенгфея. А то, чем предстояло заниматься ему, не вписывалось в концепцию его блога. Прекрасное разделение заработка и личного пути в музыке!

А незадолго до Хэллоуина напомнил о себе Санин.

Журналист, кажется, уезжал то ли в Псков, то ли в Калининград. Застрял там почти на месяц, и лишь теперь нашел время позвонить. С изумлением выслушал новость – о подписании нового контракта с Шоу-компани, на сей раз в новом качестве.

– Не знаю даже, поздравить и посочувствовать, – высказался он. Яру показалось, он воочию видит, как Михаил качает головой.

– Поздравить, – хмыкнул он. – У меня снова есть источник дохода! Я еще не совсем безнадежен. Осталось с квартирой разобраться – но это уже когда поеду в Питер.

– Ты еще и в Питер собрался? – поразился Санин.

– Встретиться с Караваевым, с моей заменой, – при последних словах Яр невольно усмехнулся – это была его личная победа, о которой никто не знал. Он снова мог медитировать, не отвлекаясь на афишу посреди комнаты. – Заодно и с риелтором пересекусь.

– Со своей заменой, – повторил Санин. – Ты… уверен? Это сильно.

– Уверен, – рассмеялся Ярослав.

Вопрос Санина попал в цель. Бывший айдол и сам задавался вопросом – правда отпустил всё, или занимается изощренным самообманом? Однако тяжести на душе он не ощущал, горечи тоже. И поездка в Питер была, ко всему прочему, способом прояснить окончательно: он действительно изжил привязанность к прошлому? И поселившаяся в груди легкость – не временное явление.

– Может, встретимся? – предложил журналист.

– Я за, – тут же среагировал Яр. – Давно не виделись! Да и я почти никуда не выхожу.

– Вот и отлично! Как раз конец недели…

* * *

Санин за столиком оказался не один. Рядом с ним сидела светловолосая красотка. Яр с любопытством глянул на блондинку, подруливая к столику.

Утонченная, элегантная. Светло-серый брючный строгий костюм, волосы собраны в низкий узел на затылке. На бывшего айдола глянула вскользь. Улыбнулась вежливо, кивнула и продолжила пить свой чай.

– Опаздываешь, – хмыкнул Санин.

– Мог опоздать и сильнее. Не тем трамваем уехал, возвращался пешком. Благо, аккумулятор мощный, – парень застопорил коляску возле стола и принялся стягивать куртку.

Поморгал после холодной улицы. Санин забрал куртку, и парень потер лицо ладонями.

– Словом, ты еще и прогуляться успел, – хмыкнул журналист, возвращаясь от вешалки и усаживаясь на место. – А мы сегодня пьем чай! Зеленый. Все дружно. Это так решила Оля.

– Оля, – Яр улыбнулся блондинке дружелюбно. – И часто вы так сами всё за других решаете?

Она приподняла брови, глянула на Михаила вопросительно.

– Ярик, полегче, – осадил его Санин. – Чего ты в бутылку-то лезешь?

– Да вроде не лез пока, – удивился бывший айдол. – Всего-навсего полюбопытствовал.

Журналист вместо ответа налил из чайничка дымящийся чай, придвинул ему тонкую фарфоровую чашку. А запах-то! Яр невольно потянул носом. Что характерно – никаких добавок вроде жасмина. Только зеленый чай.

– То-то же, – назидательно произнес журналист, когда Яр отпил глоток.

– Я молчу, молчу, – отозвался парень.

Горячо! Хорошо. Хоть он и предпочел бы черного с лимоном и имбирем. Или рябиной.

Поставил чашку – и в этот же момент снаружи стеной хлынул дождь. Бывший айдол невольно поежился. Вовремя он до кафе добрался! А то бы и куртка не спасла. Вот тебе и солнышко, выглянувшее с утра! Впрочем, осенняя сырость и хмарь – обычное явление.

Снова перевел взгляд на блондинку.

Сколько ей лет? Если судить по виду – его ровесница. Года на два-три, может, старше. А вид серьезный, даже сумрачный.

– Вот, Оля, – указал на него ладонью Михаил. – Это Ярослав – тот самый, о котором я тебе рассказывал. Стойкий оловянный солдатик. Совершенно несгибаемый парень! Сама видишь – я ни капли не преувеличил, когда говорил об этом. Не теряет бодрости духа в любых обстоятельствах!

Блондинка вежливо улыбнулась.

Интересно, что должно произойти, чтоб она проронила хоть слово? Яр ощутил щекочущее любопытство и легкое раздражение разом. У нее всегда такая непроницаемая физиономия? Ощущение, словно ей на всё вокруг плевать.

– Стопэ, Миш, – спохватился он. – Осади коней! Нет, я совершенно не против, когда меня хвалят – люблю лесть. Даже такую грубую. Но в честь чего дифирамбы?

– Ярик, это не лесть. Это чистая правда – и ты сам прекрасно это знаешь, – Санин шутливый тон не поддержал. – Оля, Яр не просто продолжает реабилитацию, пытаясь восстановить здоровье, насколько это возможно, – снова обратился он к блондинке. – Он снова взялся за работу, за музыку. Подписал контракт со своим же бывшим агентством на аранжировки к новым синглам нового Тенгфея. Опять же – Ярослав решил поступить в ученичество к одному из бессмертных.

– Бессмертных? – во взгляде сидевшей, словно статуя, приятельницы Санина впервые мелькнуло что-то, похожее на интерес.

– Да, и Яр уже достиг определенного прогресса!

– Миш, – протянул Яр укоризненно. – Насчет прогресса ты… погорячился. Не стоит об этом, правда, – он улыбнулся блондинке. – Миша вас разыгрывает, – поведал он доверительно. – На самом деле прогресс и я – две непересекающиеся прямые. Мы далеки, как Северный и Южный полюс!

– Неужто всё так плохо? – она ответила улыбкой – неожиданно живой и дружелюбной. Лицо разом преобразилось. – Не верю. Миша – не тот человек, что стал бы лгать, пусть даже и ради красного словца. Если он говорит об успехах – успехи наверняка есть. Пусть даже вы и недооцениваете их по каким-то причинам. Возможно, вы слишком требовательны к себе?

Яр нервно рассмеялся.

Цинковского на нее нет! Он бы быстро отучил ее хвалить и обнадеживать ученика. Исключительно из благих соображений, разумеется: чтоб не распускался!

– Яр, расскажи лучше о новом контракте с Шоу-компани, – предложил Санин.

Ольга тут же нахмурилась.

– Миш, ты уже рассказывал об этом. Знаете, Ярослав, – она перевела взгляд на бывшего айдола, – если вы и правда подписали контракт, я поражена, – милое кукольное личико посуровело. – Один раз они уже кинули вас. Что должно помешать им сделать это вторично?

– С чем кинуть? – хмыкнул Яр. – Я работаю, мне за это платят. Всё! Разорвут контракт – плевать. Без них я был бы простым безработным. С ними – у меня сейчас есть работа. Уволят – перейду куда-нибудь еще с опытом и кейсами. Плюс – поездку в Питер они оплачивают. Разберусь с вопросами там заодно.

Про квартиру говорить при Ольге он не стал. Во-первых, ей это навряд ли интересно. Во-вторых, они впервые видят друг друга!

– А увольнение после падения… вы решили просто простить это? – она сверлила его недоверчивым взглядом.

– Оля, это бизнес, – Яр вздохнул. – Именно таким образом подобные вопросы и решаются в этой сфере. Каждый, кто идет в шоу-бизнес, это понимает. И я уже говорил как-то Мише, – он кинул взгляд на приятеля. – Я не имею ни сил, ни желания бодаться с Шоу-компани, чего-то с них требовать. Прежде всего – это бессмысленно. И навредит в первую очередь мне. Я не камикадзе.

Она покачала головой. Однако взгляд смягчился.

– В принципе, я понимаю, – кивнула. – Простому человеку тяжело бодаться с системой. А вы, ко всему прочему, пострадали. Потеряли здоровье.

– И здоровье мое меня волнует гораздо больше абстрактной справедливости, да.

– Понимаю, – взгляд ее остался серьезным. – Именно поэтому и существуем мы – общественные правовые организации.

– Вон что, – протянул Яр. – А я-то изумился – с чего Миша вздумал сплетничать вам о моих контрактах с Шоу-компани, – он не сдержал ехидства.

– Ярик, – Санин покачал головой. – Откуда столько яда?

– Места надо знать, – буркнул бывший айдол.

– Ярик, не лезь в бутылку, – снова осадил его журналист. – Я понимаю, тебе неприятно. Но Оля работает именно с такими случаями. Когда против зубров и мастодонтов вроде Шоу-компани оказываются обычные люди. И выигрывает дела! Их надо заставлять платить по счетам. Просто, чтоб не считали себя безнаказанными. Неприкасаемыми.

– Хорошо-хорошо. Я понял, – Яр поднял руки ладонями вперед. – Но у меня сейчас всё нормально.

На это Ольга лишь выразительно вздохнула. Кинула взгляд на Санина – «ну, не дурак ли?» – расшифровал Яр.

– Вы, Ярослав, слишком доверчивы, – заметила она вслух. – И это, знаете, создаст вам еще немало проблем.

Бывший айдол подавил вздох. Он и забыл, когда его воспитывали в последний раз! Даже родители, кажется, перестали себе такое позволять, когда ему исполнилось четырнадцать. Яр представил, какой бы закатил скандал, если б услышал что-то подобное от отца, когда ему только позвонили из Шоу-компани впервые. Тот, хоть и был откровенно недоволен брошенной учебой – сын кое-как получил аттестат о неполном среднем образовании уже после отъезда в Питер – только поинтересовался аккуратно, твердо ли Яр уверен в своем решении.

Помнится, только Ирина тогда и осмелилась высказать общее мнение. Но младшей сестре это было простительно – ее не давил родительский долг. Она не разрывалась между необходимостью удержать мальчишку от опрометчивого поступка и страхом порушить доверие окончательно и бесповоротно.

Что ж, Ольгу такие соображения тоже не сдерживают. Она ему не мамочка, да и вообще – не родственница.

– Ярик! – донесся голос Санина. – Что-то ты потух, – журналист с тревогой глядел на него.

– Потух? – переспросил бывший айдол.

И тут же понял: действительно потух. Заспорил с Ольгой, а потом задумался, уставившись в залитое дождем окно. Вырвался короткий смешок.

– Я говорила – можно было бы заставить их пересмотреть ваше увольнение, – Ольга глядела ему прямо в середину лба. – Каковы бы ни были условия контракта… впрочем, даже если такая возможность там прописана – это незаконно. Существует трудовое законодательство, в конце концов.

– Но я же работал не на заводе, – укоризненно напомнил Яр.

Вспыхнул спор. Ольга старательно доказывала, что его обули. Предлагала чуть ли не на амбразуры лезть, требуя компенсации. Яр напоминал о звездных гонорарах. Ссылался на то, что всюду есть свои подводные камни.

– Яр. Ну, вот если бы у вас была возможность привлечь их к ответственности. Официально и без особенных сложностей. Неужели вы бы по доброй воле отказались от нее?

– Оля. Ключевое слово здесь – бы, – отрезал бывший айдол. – Я понимаю, о чем вы. Не знаю. Когда только-только узнал об увольнении… мысли были. Это я потом остыл. Так что не знаю, правда. Я вам благодарен за ваше участие, – прибавил мягче. – Но сейчас я ворошить эту историю точно не хочу!

Она хмыкнула, кинула короткий взгляд на Михаила. И потянулась налить себе еще чаю.

– И когда ты в Питер? – тот сменил тему.

– На следующей неделе. Рейс то ли в среду, то ли в четверг. Билеты должны прислать завтра-послезавтра.

Яр улыбнулся, но сам понял, что вышло суховато. Если бы не Оля – он бы непременно рассказал, как висит уже месяца полтора на стене в его спальне афиша Тенгфея. Как лис повесил ее – и смылся в неизвестном направлении. Возможно, и о кошмарах помянул бы – без подробностей, разумеется. И о том, почему на самом деле снова взялся за практику, хотя наставник не казал носа.

И о тревоге за этого самого наставника.

Спросил бы мнения Михаила – что могло произойти. Какие-то свои бессмертные неприятности появились у лиса, или ему просто надоел горе-ученик. Можно ли как-то выяснить, куда он запропастился.

Присутствие блондинки стесняло. Чего она вообще приперлась на их с Саниным встречу – спасти больше некого?

Уезжал домой через три часа по сумеркам. Санин вызвал ему такси, не слушая возражений – мол, дождь прошел. Ольга помянула про наледь – хотя та появлялась обычно по утрам. В душе осталось ощущение недовольства. Поговорить толком не удалось – беседа вышла формальная.