Текст книги "Ученик бога-лиса (СИ)"

Автор книги: Гульнара Черепашка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Парень не успел ничего понять.

Вот только что он глядел на пылающий горизонт – и уже валится с верхотуры куда-то вниз. Наверное, если б не зацепился за скальный уступ, впечатавшись в него лицом и распоров щеку – так бы и свалился под обрыв. А так – рефлекторно впился пальцами, хотя ясно ведь было: бесполезно! Грохот внизу заставил вздрогнуть.

Ярослав повис над пропастью, уцепившись одной рукой за разросшийся клок полыни меж скал. Ноги болтались над обрывом. Коляска улетела далеко вниз, ударяясь о камни и редкие кусты, прицепившиеся к отвесной скале.

Да плевать на коляску! Здесь она навряд ли чем-то помогла бы.

Он с трудом поднял голову, щурясь, вгляделся в пустой край площадки над головой. Над ней синело небо… голые скалы осветило солнцем. И ничего больше.

– Юль! – позвал Яр из последних сил. – Юль, что за шутки? – и после паузы. – Юль!

Дыхание срывалось. Сердце колотилось в горле, в висках. Ушибы грудины и царапины на лице начинали ныть и гореть. Пальцы немели – вот-вот соскользнут со скользких стеблей полыни. Проступивший с раздавленных листьев сок начинал жечь царапины на ладони. Густой запах ударил в голову, перебивая привычные ароматы степи.

– Юль! – прохрипел парень, не в силах выровнять дыхание. – Юль, прекращай. Я сейчас сорвусь! Юль!

Прижался грудиной к скале, силясь удержаться на ней. Заморгал, смаргивая набежавшие слезы.

Ответа не будет. Он уже понимал это, но упрямо не желал верить.

– Юль! – заорал, кое-как собравшись с силами.

Ничего. Лис, возможно, и не слышал – ушел. Над обрывом никого не было – Яр это ощущал. Он тихо истерически рассмеялся, прикусывая губы.

Дай бог памяти, как там Цинковский говорил когда-то? Мол, я убил тебя – жестоко, цинично и беспардонно? Правда, сожалею изо всех сил. И что это – попытка закрыть гештальт?

Парень прикрыл глаза на пару мгновений. Сжал зубы. Какой гештальт⁈ Снова цинично и беспардонно грохнуть, только так, чтоб в этот раз не сожалеть?

Внутри царило оцепенение. И поделать с ним Яр ничего не мог.

Неужели так и сгинет, ничего не предприняв, чтоб спастись? Парень разозлился сам на себя. Пальцы скользили, дрожали от напряжения. Царапины от впивающихся камней становились глубже. Нет, так нельзя!

– Люди! – позвал парень, собрав остатки сил. И чуть громче. – Кто-нибудь! Помогите!

Ну да, как же. Помогут. Нет никого! Не просто так клятый лис приволок его сюда в такой час. Ранний летний рассвет, все нормальные люди в это время спят.

Зажмурился, попытался подтянуться на руках. Избитые исцарапанные пальцы болели, запястья ныли. Мышцы от напряжения начали гореть.

Изнутри поднялась дрожь.

Яр замер, даже перестал дышать на пару секунд. Это уже не мышечная дрожь от слабости! Замутненная ци – реакция на страх и злость. Он снова зажмурился, прижавшись лбом к холодному камню.

Дыши, – приказал сам себе. – Дыши!

Если он сейчас разнесет ближайшие скалы маленьким взрывом – не добьется ничего. Просто отправится кувырком вниз. Пятьсот или шестьсот метров с отвесной скалы. Еще и отшвырнет сам себя в сторону – так, что и не зацепится больше.

Запах раздавленной полыни горчил на языке, сушил гортань.

Дышать, – напомнил себе Яр и зло рассмеялся. Дыхательные практики, вися над пропастью – отличная тренировка! Черепаха точно подойдет: твоя коляска – твой панцирь, и в твоем распоряжении всё время мира.

Панцирь улетел, валяется метрах в пятиста-шестиста внизу на камнях. А в его распоряжении лишь то время, что он сумеет продержаться.

Злость снова выплеснулась истерическим смешком, переходящим в рыдание.

Нет, рано он себя хоронит. Рано! Он еще жив. И он не просто беспомощный инвалид, у которого только две руки, чтоб удержаться. У него за плечами почти год практики, черт возьми! Цинковский больше недели натаскивал его с работой заклинаниями в Красноярске, и еще неделю здесь. Сущий мизер, если так посмотреть.

Он медленно втянул носом густой запах полыни, выдохнул еще медленнее.

От яркой небесной сини над освещенными ярким холодным солнцем камнями слезились глаза. Не видеть. Не думать, что до края – несколько метров, непреодолимых для него. Прикрыть веки.

Яр повернул голову, прижался к холодному камню целой щекой. Еще один вдох и выдох. Очищать разум не понадобилось – мыслей и так не осталось. Но ощущение трясущихся и слабеющих с каждой секундой рук никуда не делось. Он осторожно перехватился правой рукой, отыскивая надежный уступ. Вцепился – и передвинул левую несколькими рывками – потому что клок полыни уже держался на честном слове. Он уже превратился в скользкую раздавленную мочалку. Не выдернутся корни – так пальцы соскользнут.

Были бы ноги! Можно было бы попытаться нащупать опору. Но сейчас он даже не знал – висят они над пустотой или им есть, за что зацепиться.

Нет, на силе не вылезешь. Парень открыл глаза.

В паре-тройке метров из камней торчали несколько тонких стеблей с бледно-оранжевыми венчиками. Местный мак.

Солнечные лучи пронизывали тонкие лепестки насквозь, так что те светились. Красиво.

Яр поморгал. Он еще о таком в состоянии думать? Снова уставился на мак. Пальцы скользили, пришлось поправить обе руки по очереди. Ног не ощущал. Попытался мысленно написать перед собой слово – выбраться.

Тут же понял – ерунда. Это не команда!

Нужно нечто конкретное. Что? Опора, платформа под ногами? Воздушный лифт, который вознесет его на пяток метров к площадке, ага.

Разум чистый. Сосредоточенность максимальная. А вот любые формулировки – чего же он таки хочет – выходили слишком длинными.

А надо коротко и четко! Без двусмысленностей, попытка одна.

Сгустить воздух под ногами? Так ведь ноги-то даже не чувствуют. Он и проверить не сумеет, удалось или нет.

А может, короткий, но мощный взрыв снизу? Так, чтоб подкинуло и забросило на край. Он засопел с усилием – сердце снова начинало колотиться. От напряжения.

Снова прикрыл глаза. Несколько вдохов, выдохов. Почувствовать, как бежит ци по каналам и меридианам. Сердцебиение притихло, выровнялось – закаменевшие мышцы согрелись, налились снова силой. Это ненадолго, – напомнил себе Яр. И принялся подтягиваться на руках. Приподняться, передвинуть пальцы на пару сантиметров выше. Отыскать там устойчивую опору. Не думать о том, сколько осталось! Так же передвинуть вторую руку. Одновременно попытался сгустить-таки воздух под собой, создать опору, чтоб вытолкнула хоть немного вверх.

Солнце поднималось, затылок начинало пригревать.

Это хорошо. Можно впитать тепло, заставить его проходить по энергетическим каналам. По рукам, через всё тело, вниз – и снова вверх по кругу.

Яр не знал, сколько прошло времени – просто понял вдруг, что маки, болтавшиеся сбоку, остались где-то ниже. На уровне его пояса, может, ниже.

Выкарабкается! Он выкарабкается.

Под ногу попал камень, он оперся на него подошвой. Попытался подтянуть выше вторую ногу. Вообще, выступов на скале хватало. Уцепиться было за что.

Понемногу Яр карабкался вверх.

И всё равно силы уходили быстрее, чем приближался верхний край скалы. Держался на чистом упрямстве. И еще на понимании: сдастся – переиграть не сможет.

Когда перевалился через край площадки, не поверил. Яр лежал, тяжело дыша, таращась широко распахнутыми глазами в ярко-синее ледяное небо. И ему казалось, что он всё еще болтается там, внизу, над пропастью. Или даже вовсе лежит у подножия. Даже пучок ковыля возле головы был более живым, чем он. Он рвался, полоскался на ветру – в то время как Яр оцепенел изнутри. Он не то, что не мог двинуться – не мог вспомнить, зачем это нужно.

* * *

В какой-то момент контраст между ледяным камнем под спиной и жаром пригревающего солнца сделался чрезмерным.

Яр встряхнулся. Он точно знал, что не спал. Но ощущение было, словно вынырнул из глубокого сна без сновидений. Кончики пальцев покалывало, запястью гудели. Руки тоже гудели – и плечи, и шея, и спина, и ноги.

Он перекатился набок, сел. Потом кое-как поднялся, отшатнулся от края. Постоял с полминуты. И потопал к тропке.

На улетевшую коляску плевать. Он спустится пешком!

Шатало. Кулаки сжимались от бешенства. Скрип собственных зубов отдавался в ушах. Цинковский, тварь! Спихнул его с обрыва, гнида.

Перед спуском Яр оглянулся, кинул взгляд на панораму. Отвлек потрясающим видом! Дождался, чтоб размяк, выпал из реальности. А сам пихнул коляску в пропасть, гаденыш. Избавился! Ну, будет ему сейчас сюрприз. Он, оскальзываясь и пошатываясь, зашагал вниз. Сначала – медленно, потом – всё увереннее. Под конец побежал – и даже осыпающиеся камни не стали препятствием. Он четко приземлялся на носок, проезжал с осыпью полметра-метр, отталкивался от твердого, и летел дальше, словно на крыльях.

Самоуверенность – зло. Кстати, тот же Цинковский часто повторял это.

Он всё же навернулся – уже под конец, перед поворотом к территории отеля. Ко входу в верхней части склона.

Поскользнулся, грохнулся плашмя на живот и еще немного проехался вниз. Когда поднялся – размякшие коленки тряслись. Куртку располосовало камнями.

Это ничего. Сейчас он начистит кое-кому его наглое рыжее шерстяное табло.

Лис нашелся на кухне. В расслабленной позе валялся на диванчике. На голове – огромные наушники. На роже – довольная улыбка.

Цинковский глянул на него, как ни в чем не бывало. Вроде как даже не удивился. Лишь приподнял слегка брови. Последнее Яра взбесило. Он молча ринулся на лиса, занося кулак.

От первого удара тот ушел легко, играючи. Просто стек с дивана прямо на ноги и шагнул в сторону. Второй отбил, подставив под кулак разделочную доску с полки.

– Ярик, не ломай утварь! – укоризненно попросил, когда щепки брызнули в стороны. – Побойся бога. Ты меня пристукнуть хочешь?

– Ты меня чуть не угробил, дрянь! – зарычал Яр.

– Ой-ой, сколько пафоса, – ухмыльнулся лис. – Чуть-чуть не считается! Ярик, если я тебя пытался угробить – чего ж ты сейчас такой живой, а? Я так обычно не халтурю, – он подхватил с разделочного стола какой-то предмет. – Ярик, махать кулаками – это вульгарно! Хочешь снять с меня голову – вот тебе инструмент! – и ловко перекинул предмет.

Ярослав инстинктивно поймал. И с изумлением уставился на меч.

– Ну что, слабо? – продолжал глумиться лис. – Или не знаешь, с какой стороны браться?

Отвечать Яр не стал. Ухватился за рукоять – и меч легко выскользнул из ножен. Лис снова приподнял брови – вроде как не ожидал такой резвости. Что ж, сейчас он увидит еще кое-что неожиданное!

Цинковский оказался вертким.

То, что Яр первым делом вышиб из его рук сковородку, лиса не смутило. Удар меча он принял на предплечье. Просто подставил руку под лезвие – и то отскочило, едва не вывернув Яру запястье. Бывший айдол даже растерялся на миг.

– Ярик, тормозил бы так в настоящем бою – уже ходил бы без головы, – поведал Цинковский насмешливо. – Хотя зачем тебе голова? Только чтобы есть в нее.

Вот же тварь! Знает, что он пришел его убивать, знает, за что. И зубоскалит!

Руки у него лишние? Вот и отлично! Еще несколько не слишком умелых, но душевных ударов превратили длинный рукав толстовки в лоскуты. Только тогда Ярослав сообразил, что это не руки у лиса бронированные, а наручи надеты под одежду. Меч, наталкиваясь на тонкую вроде броню, звенел и вышибал искры.

Яр разозлился. Ножны отбросил. Ухватив рукоятку обеими руками, принялся азартно махать своим оружием, стремясь добраться до горла противника.

Пару раз ему казалось, что он близок к цели.

Казалось. Непостижимым образом лис уворачивался, даже будучи загнанным в угол. И каждый раз он ухитрялся отвесить Яру голыми руками то шлепка, то подзатыльника. Его, кажется, эта стычка вообще веселила!

– Скользкая сволочь! – выругался парень, когда сам чуть не ткнулся носом в угол, в который только что загнал было Цинковского.

– Ага, а ты думал – тебе на блюдечке с каемочкой будут подавать только таких противников, с которыми ты с твоей медлительностью сможешь укладывать пачками, – едко отозвался тот.

И хлопнул от души только-только развернувшемуся Яру по лицу. Хлопнул – и прихватил ладонью, удерживая на расстоянии от себя.

Парень, разом ослепший и дезориентированный, заметался.

– Ой, Ярик-Ярик, – вздохнул лис. – Что, не успел на ноги встать – и уже возомнил себя великим мастером кунг-фу? А заодно еще и мечником, ага, – прибавил ехидно. – Хотя на ногах держишься недурно, молодец. Почти не спотыкаешься.

При этих словах меч опустился сам. Руки повисли плетьми.

Боевой запал разом схлынул. Поразительно – смысл слов дошел сразу, хотя перед этим Яру даже на ум не приходило очевидное. Он своими ногами домчался с самой вершины хребта сюда, в гостевой домик. И уже добрую четверть часа гоняет лиса по кухне, размахивая мечом – а сам будучи на ногах!

– Успокоился? – лис убрал руку.

Меч зазвенел по плитке пола – Яр его выронил. Судорожно вздохнул. Цинковский смотрел спокойно, чуть устало. Со слабой улыбкой.

– Юль, я, – парень запнулся. – Это же ты! – выдал он. – Ты меня на ноги поставил. Юль! – и кинулся обнимать лиса.

– Фу-ты, ну-ты, – тот пошатнулся, едва устояв. Похлопал неловко Яра по спине. – Ярик, ты нынче внезапный – я за тобой просто не успеваю, – поведал он с усмешкой. – Разом и убью, и люблю… а трамвай мне купишь?

– И без трамвая хорош, – выдавил Яр, ощущая, как по щекам ползут слезы. Шмыгнул носом.

* * *

Разбудили солнечные лучи, упавшие на лицо.

Яр открыл глаза и тут же зажмурился. Потянулся, перевернулся набок. Было тепло и хорошо, вставать не хотелось. Снаружи шуршало, звякало.

Осознание заставило подскочить. Сегодня лис не разбудил его в несусветную рань!

– О, проснулась спящая царевна, – тот словно ждал, когда про него вспомнят. Возник на пороге. – Вставай, красавица! Чай как раз согрелся.

– Что, и умыться можно в ванной? – недоверчиво переспросил Яр, изумленный, что его не вышвырнули из постели пинками.

Лис оглядел его скептически.

– Сегодня, так и быть, можешь умыть свою расцарапанную рожу теплой водой, – позволил наконец он. Слегка усмехнулся. – Иди умывайся – и завтракать! Сразу успокою, чтоб ты не дергался. Сегодня у тебя выходной. Надо восстановиться.

И вышел, прикрыв дверь.

Яр принялся выпрастывать ноги из-под одеяла. Пошарил рукой возле кровати. Воспоминание пришло вспышкой – коляска же улетела в пропасть! На миг прошибла паника.

И тут же сама схлынула. Он ведь с вершины до отеля своими ногами дошел!

Дошел. Парень уставился на собственные ноги – бледные, в синяках. Это после вчерашнего. Не заметил, пока висел… он ущипнул сам себя чуть выше колена и поморщился. Чувствительность вернулась! Вот мышцы не мешало бы подкачать – все ушли за год в коляске.

Поднявшись, постоял немного. Ощущение пола под пятками было непривычным. Да и сами пятки ощущались ватными.

Так, это фигня, – решил он и кивнул сам себе. Первым делом – умыться. Потом размяться, чтоб ваты в теле не было. Разминка же тренировкой не считается? Подумать только – вчера чертов лис чуть его не угробил, а нынче на выходной расщедрился!

Стряхнув сонную одурь, потопал в ванную.

* * *

– Юль? – окликнул Яр, когда завтрак подошел к концу. – А если бы я… не выкарабкался?

– Ты? – рассеянно вопросил лис, кинул на него расфокусированный взгляд. – Ты бы выкарабкался! По любому. Ты парень упрямый.

– И ты так в этом уверен?

В груди неприятно похолодело. Слишком растерянный вид сделался у Цинковского. Еще и глаза опустил. Он что, решил рискнуть учеником ради… быстрого успеха?

– Ярик, я не знаю, что тебе сказать, – сознался он наконец. Поднял от столешницы несчастный взгляд. – Когда я в последний раз был в чем-то твердо уверен – это паршиво закончилось. Так что я теперь никогда не уверен до конца ни в чем. И вчера, – он потер лоб. – Я не знаю, что тебе сказать по поводу вчерашнего.

Яр сжал губы.

Право слово, лучше бы он соврал! Иногда лис бывал просто патологически честен. И это оставляло паршивые мысли.

Впрочем… стоит ли омрачать хороший результат ими? Яр хмыкнул, поставил чайник подогреться. Цинковскому стоило бы поработать с болтливостью. Впрочем, наставник и проводник он и правда хороший – а на побочные эффекты не стоит обращать внимания!

Эпилог

По утрам, сразу после сна, ноги ощущались занемевшими. Так что первым делом Яр неизменно тащился к бочке умываться, а потом усаживался на террасу для дыхательных упражнений. И прогонял ци по каналам. После такой зарядки тело начинало слушаться как следует.

Грех жаловаться, – напоминал он себе. Сюда приехал в коляске!

С ужасом вспоминал, что проездил в ней, вообще-то, почти год. И даже почти привык, освоился. Выработал новые привычки. Сейчас это казалось сном.

Впрочем, здесь, на Алтае, всё казалось сном – вся прежняя жизнь. Настоящей была степь, тяжесть нависающего над головой горного склона, ветер, пыль и вездесущий запах полыни с можжевельником.

И тренировки.

День лис честно дал ему побездельничать. А потом принялся гонять с удвоенным рвением. Ведь ученик обрел ноги – а значит, можно было наконец заставить его бегать, прыгать и размахивать мечом. Вернулись и подъемы в предрассветных сумерках, и ледяные умывания из бочки.

Любопытно, что про заклятия и техники управления материей Цинковский словно забыл. Всё вытеснили физические упражнения.

Яр удивлялся, но вслух ничего не спрашивал. Наверняка лис знает, что делает! Ну, или по крайней мере, имеет какие-то причины вести обучение именно так.

Тот ничего не пояснял. А спрашивать не хотелось.

Назад лис засобирался только к середине июля. И Яр изумился, насколько его это выбило из колеи. Вместо ожидаемой радости – что наконец-то возвращается домой – ощутил растерянность.

Уехать отсюда?

Яр вдруг понял: он забыл, как выглядит привычный мир. Большой город, людская суета, шум транспорта, яркие огни освещения и вывесок.

Но если задуматься… пора. Месяц, обещанный Цинковским, давно прошел. Они пробыли здесь даже чуть больше. Лис выполнил обещание, которое не озвучивал прямо в Красноярске: поставить его на ноги.

– Степь похожа на сон, – проговорил Цинковский, когда оба с сумками вышли на террасу. – Она неохотно отпускает.

– Она словно пытается что-то сказать.

Лис усмехнулся, покачал головой.

– Не везде стоит искать скрытый смысл. Это как… моря, вода в которых не смешивается. Потому что у них разная плотность. Так и тут – совсем другая плотность. Другое течение времени – не то, к которому ты привык, живя в городе, – и кивнул, первым стал спускаться со ступенек. – Идем! Иногда, чтоб преодолеть этап пути, его нужно просто пройти. Самым обычным шагом.

* * *

Стасян ждал их, облокотившись на капот своей машины, прямо напротив центрального входа отеля. Увидев пассажиров, выходящих из дверей, только хмыкнул, покивал – вроде бы сам себе.

– Ну вот, Стасян, – вместо приветствия заявил Цинковский и широко улыбнулся. – Что скажешь?

– Не удивлен, – скупо отозвался тот, отбросил сигарету в сторону. – В аэропорт?

Лис кивнул. Расселись так же, как и в прошлый раз – только без коляски.

– Так что, дорогой мой, не врал я – ты сам убедился! – заговорил, когда тронулись.

– Что, опять будешь уговаривать жениться? – таксист усмехнулся. – Поздно, дорогой. Уже! Три недели, как расписались.

Яр присвистнул. А парень-то резвый – даром, что с виду увалень!

– Я вижу, вы прямо подготовили аргумент, – Стасян усмехнулся, кивнул на Яра. – На ногах! И это реально за месяц?

– Подготовительная работа заняла почти год, – с привычным самодовольством усмехнулся Цинковский. А это был финальный штрих. Ради него сюда и приехали!

– Да, у нас место силы, – покивал Стасян.

Яр молча изумился. Парень не выказал ни капли удивления – словно каждый день видел, как безногие встают с колясок.

– Слушай, а ты часто видишь бессмертных? – не выдержал он, отвлекшись от проносящейся за окном степи.

– Впервые в жизни, – сознался тот. Кинул короткий взгляд в зеркало заднего вида. – Но дед мой видел. Рассказывал.

– А, черт! – вскрикнул Яр, так что и Цинковский, и таксист недоуменно покосились назад. – Ну, места силы! Слушай, – прибавил он, глянув на лиса. – Ты же говорил – их мало. А тут – огромнейшая степь.

– Степь – огромнейшая, – согласился тот. – Инфраструктуры нет! Выкупить целиком и понастроить тут… словом, законы в России не позволяют такого финта ушами. А бессмертные стариканы привередливы в большинстве своем, – и хитро ухмыльнулся. – Хуже только начинающие совершенствование!

Стасян рассмеялся первым. Яр, не выдержав, подхватил.

Дальше ехали в тишине – даже магнитола молчала. Яр смотрел в окно на однообразный пейзаж. Сизые краски, яркая небесная синь. Как громадная опрокинутая чашка над головой.

«Воды в чашке до краев, – неторопливо говорил беззвучный голос. – Осторожно, не опрокинь! А в воде небо отражается. В чашке небо налито до краев».

Что это, откуда? Он не знал. Спрашивать не хотел.

Кажется, безмолвие, накрывавшее степь тяжелым покрывалом, проникло в самые кости, пока он был здесь. То самое «не думать», за которое так гонял его Цинковский в самом начале его практики.

Он не научился этому. Он этим пропитался.

Степь пролетала за окнами машины. Время летело над головой, не задевая. Солнце ползло по склону, переползая от восхода к закату.

Когда авто вкатило на площадь перед аэровокзалом, Яр не поверил. Свет фонарей, болезненный в только сгущающихся вечерних сумерках, ударил по глазам. С трудом стряхнул с себя наваждение, вылез вслед за Цинковским. Стасян распрощался с пассажирами – и тут же подошли другие. Он принялся грузить в багаж вещи шумного семейства с мелкими ребятишками.

– Ну что, Ярик. Тебе туда, а мне сюда, – лис кивнул вбок.

– Не понял? – нахмурился Яр. – Международные перелеты? Ты… куда-то опять собрался?

Лис выразительно развел руками.

Ясно. Какие-то свои лисьи дела. А может, на сей раз он решил, что и так слишком долго провозился с учеником. Шутка ли – почти год прошел с момента их знакомства! На ноги поставил… чего еще от него требовать?

– Нет, Ярик. Я тебя не бросаю – даже не надейся, – Цинковский ухмыльнулся. – Я вернусь, как только смогу. Ты вправду думаешь, что я тебя научил всему, чему мог? Встать на ноги – это только первый шаг. И даже не мечтай, что им ты и ограничишься. Ты сам выбрал меня себе в наставники? – вопросил с нажимом.

– Сам, – рассмеялся парень, встряхиваясь. – Юль, и я рад это слышать, – сознался он.

– Вот, держи, – лис протянул сверток.

– Погоди, – Ярослав нахмурился. – Это же меч!

– Это теперь – твой меч, – лис посерьезнел.

– Юль, это вообще-то холодное оружие, – напомнил парень.

– Ярик, не делай из меня беспамятного идиота, – проворчал он, в миг становясь собой прежним. – Вот документы, – протянул папку. – Всё чин чином! Оружие бессмертных, регистрационный номер, доверенность на твое имя. Пусть лежит у тебя, – и улыбнулся слегка. Хлопнул по плечу. – Топай давай! У тебя регистрация через час заканчивается! А у меня – минут через двадцать, – кинул взгляд на часы.

Развернулся и, не прощаясь, чуть не бегом двинулся в боковое крыло.

Снова куда-то едет один. Ладно, вернулся один раз – вернется и второй! Парень заставил себя встряхнуться. Надо и правда топать на регистрацию. Даже не верилось, что он наконец возвращается домой.

Он проскочил стойку регистрации – очереди почти не было – и потопал в зал ожидания. Пока время осталось, успеет поесть. Поужинает напоследок чем-нибудь местным – должно же найтись что-то такое в кафе аэропорта? Плевать даже, что втридорога.

Пока ждал, чтоб его еду нагрели, открыл интернет.

Грызло любопытство, так что он принялся просматривать список последних международных рейсов из Горно-Алтайска.

Лис сказал – у него регистрация заканчивается через двадцать минут. Это, получается, уже сейчас. Не так-то много международных рейсов улетает отсюда.

Яр хитро улыбнулся, дожидаясь, чтоб загрузился список. Сейчас он узнает тайны своего наставника! Ну, по крайней мере, найдет – куда тот помчался, бросив едва вставшего на ноги ученика.

Полистал расписание и нахмурился.

С внутренними рейсами всё было в порядке: в ближайшие часы шли вылеты на Москву, Уфу, Новосиб. А вот международных рейсов не было совсем. Даже туристических чартеров.

И куда в таком случае понесло лиса? На чем лететь собрался?

Яр усмехнулся устало. Спросит, только когда тот вернется. А он должен вернуться! Сам обещал.

Ему наконец принесли его манты, и он взялся за ложку.

Вылет через полчаса с лишним. Успеет поесть без спешки. Шутка ли – весь день в дороге! Дома будет после полуночи, до квартиры доберется часу во втором ночи.

Спохватился. О приезде не предупредил никого! Так увяз в степной тиши и практике без остановок, что даже о семье напрочь забыл. Позорище, – выругал он себя самого. Выудив телефон, быстро нащелкал сообщение матери – мол, едет, будет ночью. Услышат щелканье замка – пусть не пугаются.

Улыбнулся. Увидит их всех уже утром. Но спать будет в своей постели!

Он лишь сейчас понял, что соскучился по всем. И ведь не вспомнил ни разу за месяц с лишним! А они и не звонили.

Наверняка Цинковский попросил. Парень ощутил укол совести. Вот же… практик недобитый! Забыть о родителях с сестрой. Звякнул сигнал сообщения.

«Наконец-то! Ждем с нетерпением».

И смайлик в конце. Перечитал несколько раз. На душе потеплело. Кажется, его отпустило окончательно.

Домой. Он возвращается домой.