Текст книги "Серая шейка. Непридуманная жизнь (СИ)"

Автор книги: Груша Ерофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Время свадеб

В моём ближнем кругу сплошные свадьбы.

Еще на пятом курсе женился брат.

Общались мы с ним редко. Хотя я, приняв за чистую монету совет бабушки присматривать за братом, кинулась-таки «присматривать». Осенью, пока жила у старухи-вампирки, налепила вареников с творогом и изюмом, уложила в трехлитровую банку, закутала тепло и поехала «присматривать». Простояла на остановке больше часа, волнуясь, что вареники остынут. Добралась в пригород, в общежитие.

Брат встретил неласково. Это его соседи по комнате с энтузиазмом принялись поглощать вареники. А брат был зол:

– Зачем приехала? И что это за пакет у тебя? Бумажный? Нормального нет?

Брату не хотелось, чтобы я крутилась возле него. Некрасивая сестра, как же я забыла...

Понято. Принято.

Сам же брат ко мне не стремился. Заезжал редко. Раз в год, не более.

Однажды дошло до смешного. Я тогда жила в общежитии – получила место на несколько месяцев. И на общей кухне мне крикнула знакомая:

– Машка, там твой брат на втором этаже в гостях!

Вот так, да? И не зашел ко мне? Я не гордая. Спустилась к знакомым девочкам, где вечеринка была в разгаре. Брат смутился:

– Ты... это... иди... я после сам приду...

В один из таких редких приездов ко мне брат познакомил меня со своей девушкой. Очень серьёзной, правильной. И сиротой! У неё не так давно погибли родители. Хорошая девочка. Они с братом даже внешне похожи. Оба курносые, большеглазые. И квартира ей осталась от родителей трехкомнатная. Не верю, что квартира сыграла решающую роль. Хотя оказалась и не лишняя.

Свадьбу устраивали наши родители в родном посёлке. Всё как полагается. Застолье. Белое платье. Фотографии на память. На роды к невестке приехала мама. Хлопотала, переживала. Невестку повезли к себе в посёлок, чтобы помочь ей с ребенком на первых порах. Мама оказалась заботливой свекровью. Она словно отдавала долг. Ведь и сама, выброшенная из семьи родной матерью в детские по сути 17 лет, была обласкана и обогрета свекровью.

Сейчас у брата образцовая семья. И сам он образцовый. Отставил в сторону свой диплом о высшем образовании, когда понял, что с дипломом семью не прокормит. И взялся за тяжелую мужскую, но хорошо оплачиваемую работу. Они очень подходят друг другу. Оба сдержанные, работящие, экономные. Копеечка к копеечке!

После техникума женился второй брат – двоюродный. И как-то так забавно женился. По-старинке. Присмотрел себе совсем молоденькую девочку, только после школы, и сделал предложение, посватался. У него теория: жена должна быть невинная, работящая, старательная.

Есть у него и еще одна теория, что одной жены ему будет мало. Надо вторую. Ушам своим не поверила, когда услышала от него такое. Откуда в его славянской голове, не испорченной мыслительной деятельностью, взялась эта загогулина? Смешно, честное слово...

Вышла замуж Наргиз.

Не сказать, что мы были большими подругами. Но жизнь свела. Мы год снимали койко-место в большом доме, напичканном студентами так же густо, как и тараканами. После пришлось насиженное место оставить – хозяина, совсем древнего старичка, забрал к себе сын. И тут впервые благодаря усилиям и знакомствам мамы удалось снять квартиру без хозяев. Такая удача на пятом курсе! Мечталось жить без чужих людей, но случайно встретила в городе Наргиз, которая мыкалась по чужим углам христа ради. Позвала к себе. Радость, правда, была недолгой. В квартиру без предупреждения заявилась дочка хозяйки с семьей. И нахлебались мы с Наргиз и от истеричной тупой бабы, и от её блудливого мужа.

Наргиз тоже приехала работать в город Ч. Здесь её дожидался жених, выходец из её родного города. Восточный мужчина, резкий, непонятный мне. Он уже встал на ноги, оперился и получил немаленькую должность судьи. Наргиз начала карьеру адвоката.

Муж-судья и клиенты из национальной диаспоры карьере адвоката очень способствовали. И постепенно развели нас. Мы оказались в разных весовых категориях. Она – среди обеспеченных. Я – в среде нищей интеллигенции, месяцами ожидающая грошовую зарплату.

У Наргиз домработница. Как с детства привыкла. В их семье всегда была домработница. И она, смеясь, предлагает мне работу «помощницы по дому», обещая платить регулярно и побольше, чем я получаю в газете. Насмешничает. Обидно, блин...

Замужем даже знакомая девочка, младше меня лет на пять. В первом классе она год прожила в нашей семье. В их деревне не было школы, в интернат было жалко отдавать ребенка, и родители взяли Олеську к себе. Её муж – парень из их деревни. Большой, рыжий, туговатый в общении. У них любовь с детства. Как по мне, они совсем не подходят друг другу. Олеся – отличница по жизни. Достигатор. Учится в мединституте на одни пятерки. А супружник – просто мужик. Деревенский, без потуг на что-то большее. И занимается чем-то очень мужицким, физическим. Да, любовь она такая...

Кругом создавали семьи. Делали детей. Мне тоже хотелось. И семью. И детей. Но я оставалась любовницей с разрешения законной жены. Или без разрешения?

Моя «семья»

Мы живем с Кириллом как семья.

У нас жаркие ночи. Коллеги его посмеиваются – засыпает старший лейтенант прямо на рабочем столе, пожалей, мол, мужика. Дай хоть ночь отоспаться. Ага, пожалеешь его... Меня бы кто пожалел.

У нас теплые и уютные вечера и выходные. Да, мне нравится такая жизнь.

Знакомая журналистка язвительно спрашивает:

– Замуж хочешь? Нравится мужицкие труселя стирать?

А сама второй раз замужем и рассказывает не стыдясь как под видом командировки "уезжает" в квартиру к любовнику.

Труселя я стираю. А разве бывает иначе? В нашей семье всегда мужицкие труселя стирали женщины. Кирилл, правда, при знакомстве хвастался, в его семье стирает он, даже Иннино бельё. Но в нашей "семье" к моему белью он не тянется и своё сбрасывает мне в стирку. Быстро освоился с новыми правилами.

А вот хочется ли замуж? Еще полгода назад точно хотелось. Сейчас – не знаю...

Все у нас складывается неправильно.

Кто я? Любовница с проживанием. Заботливая обслуга, кухарка. А жена там, за несколько тысяч километров. И развод она дать не согласна.

В нашей редакции одни женщины. И все одинокие, кроме машинистки. Но не монашки. Некоторые даже слишком.

Редактор под рюмочку "хвастается":

– Кажется в городе не осталось женатого мужика, с которым бы я не переспала.

Другая, Женька, моложе и еще отвязнее, не скрывает свои многочисленные похождения. Недавно в автобусе она встретила парня. Он школьником отдыхал в пионерлагере, где Женька была пионервожатой. Между двух остановок вспыхнули чувства. Всю ночь пожаром "чувств" испытывали на прочность кровать, пока не сломали. Позже она притащила домой из пивного бара мужика, который валялся там в невменяемом состоянии. И он прижился. Женька пока не гонит – пусть будет. Но и головой продолжает крутить в поиске новых "пионеров".

Одна из коллег, тоже одинокая, вдова, молча слушает про непотребства. У неё с личной жизнью не очень:

– Сегодня ночь не могла уснуть. Соседи занимались сексом и так кричали! Я им по батарее стучу – замолкнут, а потом опять крики! Насмотрятся американских фильмов, изображают неземную страсть.

Мы притихаем. Переглядываемся. Как же объяснить женщине, что не изображают? Если она в свои далеко за сорок не верит, что сложно бывает делать это молча, то, наверное, и не объяснишь уже? Я бы тоже не поверила еще совсем недавно. А теперь у меня нет ни одной не дырявой наволочки. Приходится в самые горячие моменты стискивать зубами кусок подушки, чтобы утаить от соседей личную жизнь.

На фоне своих раскрепощенных коллег моя жизнь не столь уж и скандальна. В городе четверть населения – приезжие офицеры. Далеко не всегда их законные половинки стремятся повторить путь жён декабристов. Некоторые так живут десятилетиями: он в Сибири служит, она с детьми поближе к столицам и фруктовым садам. Всё чинно-благородно. Встречаются в отпусках. Вопросов лишних друг другу не задают.

А судьба "боевой подруги" – это её личный выбор. Вечное российское в адрес женщины САМА ВИНОВАТА.

Я осознаю потихоньку, что наша ситуация устраивает почти всех. Кирилла в первую очередь. Он получает 33 удовольствия и остается "порядочным", потому что жену не бросает. Инна пишет письма с сердечками и виньетками, стыдит супруга и шлёт фото с сыном, но возвращаться к мужу, спасать свой брак не спешит. Ага, вернешься в "этот ужасный город" и кто будет её кормить? Кто будет обстирывать, заниматься с сыном? Еще и муж со своими потребностями. До которых она, так выходит со слов Кирилла, никогда не была охочей.

Только я зависла между небом и землёй. Так-то я замуж хочу и ребёнка. А часики тикают. Ещё пару-тройку лет и я "старородящая". Это если найду от кого родить.

Пора мне принимать решение. А вернее – пора Кириллу принимать решение.

Поматросил и бросил?

Я молчу. Упаси Боже устраивать истерики в стиле « ну когда же ты разведешься» и вытрясать из него ответ. Это унизительно. Он сам должен принять решение. Без моего давления.

Но, похоже, его решение звучит примерно так: всех всё устраивает.

Кроме злодейки любовницы.

И однажды я решаюсь и произношу вслух то, что крутится в мое голове заезженной пластинкой:

– Я не хочу быть военно-полевой женой. Ты должен принять решение. Если ты не разводишься – я пойму и приму это и обещаю никаких обид от меня, ты мне ничего не обещал. Но мы расстанемся.

И Кирилл едет домой, к родителям, к жене и сыну. На нём новая японская джинсовая с мехом куртка – это я отдала свою под предлогом, что мне сильно велика. И новенькие немецкие зимние сапоги – подарок моей мамы. На барахолке эти вещи стоят больших денег. Смешно, приодели чужого мужа и чужого зятя.

Не представляю какое он примет решение.

Семья для него очень важна. У него ребёнок. Сын! Кирилл неоднократно с гордостью заявлял, что таких как он нужно размножать, улучшать породу людей. У него жена-красавица и умница. Он добивался её со школы. И там родители с обеих сторон, которые обязательно будут отговаривать от развода.

Думаю, не пора ли мне возвращаться в общежитие?

Компания наша тоже уверена, что мне нужно убираться восвояси. И мне немного сочувствуют. Не напрямую, а понимающими взглядами.

Встречаю в городе Надю. Она утешает:

– Так это и бывает. Пока офицеры здесь служат, пользуется нами, местными. Но женятся на своих.

"Да хоть к одному б концу!" – Вспоминаю бабушкину присказку.

Неопределенность вымотала меня.

На работе тоже посматривают: что, поматросил и бросил?

Мучительно тянется день, второй....

Новаторство

На работе как назло назревает скандал с редакторшей. Она только что вышла после месячного запоя и сейчас ненавидит весь мир. Я – сама младшая в редакции в должности корреспондента. Мне и отдуваться.

Получаю черновик своей статьи весь исчёрканный, с какими-то чужими вклейками. Что за хрень?

Моя статья о введении равнодневки на заводах. Я работала над ней неделю, говорила с экономистами, с директорами, с рабочими. С рабочими больше всего. Пришла к выводу, что под видом экономического новаторства прячется банальная попытка спрятать печальное положение дел. Людям увеличивали рабочий день до 12 часов и как бы компенсировали длинными выходными. Не может рабочий у станка по 12 часов трудиться с хорошей отдачей. Соответственно, снизилась производительность, упала выработка и зарплата у людей, платят-то по выработке.

Работали люди меньше и получали, соответственно, меньше. На бумагах хитровыдуманное "новаторство" размывало факт снижения зарплаты рабочим и скрывало незагруженность завода заказами. Экономическая ситуация вела нас к массовым увольнениям и остановке заводов. А равнодневка пыталась эту ситуацию замаскировать до поры до времени. Оттянуть крах.

Мои выводы не устроили редактора.

Она добыла на радио сюжет моей бывшей однокурсницы Катерины – восторженный, восхваляющий равнодневку. Слепила из моей статьи и сюжета уродливого гомункула: мои герои, Катенькины мысли. С мыслительной деятельностью у Катеньки всегда были большие проблемы. Она и доучилась-то с трудом, по многу раз бегала на пересдачу, слёзно вымаливая еще один шанс в деканате – " я сиротка, выросла без отца, пожалейте". Сиротка ходила в золоте и каталась на юга с горячим любовником – торговцем фруктами на рынке. Но плакала в деканате убедительно.

Катенька всегда держала хвост по ветру.

На первом курсе девушка организовала экстренное собрание всего курса. Повесткой дня оказалась я, что меня удивило до икоты. Не думала, что моё существование сколько то заметно, а тут бах – и оказалась героиней собрания однокурсников. Комсомольцам курса Катенька предложила обсудить моё поведение. Мой, как она выразилась "буржуазный индивидуализм" и нежелание участвовать в комсомольской жизни. Так-то из комсомола я вышла официально еще в школе. Но с удовольствием бы приняла участие о общественной жизни, если бы скитания по чужим углам с дементными старухами не выбивали меня из колеи. У меня просто не было сил на культмассовые игрища активистов.

Катенька тогда горло драла за комсомол. Но прошло каких-то пять лет и вот она на передовой демократического переустройства общества.

Боле того, Катенька числилась среди невест одного одиозного депутата – бывшего прапорщика. Другой невестой была одна из первых мисс нашего города. Девушки бились за прапорщика ни на жизнь, а на смерть. Ведь разворованное имущество военных складов послужило хорошим стартом для депутата и сейчас его уже именовали авторитетным предпринимателем. И Катенька побеждала в борьбе.

В статье о равнодневке, которую мне предлагалось подписать своим именем, было отвратительно все: и суть, и форма. Ну уж нет! Хотите этой дебилизм публиковать – ваше право. Но без меня.

До сих пор не понимаю, почему редактор, женщина умная и не склонная плыть по течению, устроила унизительный спектакль со статьёй. Женщины – они такие женщины. Особенно одинокие и запойно пьющие.

Болото мещанского быта

Тревожное ожидание завершилось резко – междугородным звонком на рабочий телефон редакции.

Это Кирилл! Он ничего толком не успел сказать, как вместо него в трубке возник женский голос и на меня хлынул поток слов, эмоций. В голове зашумело. Я плохо разбирала слова и могла уловить только настроение. Это радость? Женщина на том конце телефонной связи радовалась? И вначале я испугалась еще больше. Я была готова к обвинениям, к оскорблениям даже. Но не к радости.

Постепенно до меня дошло, что говорит со мной мама Кирилла. Он разводится с Инной. И его мама одобряет развод. Инна была плохой женой её сыну. И она верит, что я буду хорошей.

Он разводится!

Меня приняли!

Сразу два таких важных для меня решения. А ведь я готова была отойти в сторону. Безропотно. И виновато.

Я выдохнула!

И напрасно.

Не так страшно решение о разводе. Как вся сопутствующая суета с судом, взаимными претензиями, с дележом имущества. Да чего там делить-то?

Инна упорно не желала разводиться. В суде, где Кирилла представляла мама, она противилась как могла. Но вторая сторона напирала. Как бы я ни старалась держать дистанцию и не расспрашивать о перипетиях, информация до меня долетала. Однажды Кирилл проговорился, что мама в попытке очернить невестку, заявила на заседании суда, что та вышла замуж не девственницей. Чтооо!??

Как это можно обсуждать с чужими людьми? И для чего? И откуда мама знает, девственницей была невестка или нет? Только от самого Кирилла. Он обсуждал ЭТО с мамой? Но мне-то он рассказал, что первый раз у них случился до свадьбы. Следовательно, этим первым был сам Кирилл. Но виновата все равно невестка? Это как?

Кто же тогда я в глазах будущей свекрови? И обсудил ли Кирилл с мамой моё бурое прошлое? Я же так доверчиво ему все выложила на блюдечке.

Инна грозила бывшему мужу самым страшным – его продолжением. От "я не позволю тебе общаться с сыном" постепенно дошло до "у тебя никогда больше не будет сына".

И это било в самое больное.

Я хорошо помнила гордость Кирилла за сына и его убежденность, что свои образцовые гены он должен передать детям. Да, именно так: не ребёнку, а детям. Во множественном числе. А смогу ли я забеременеть? Мне ведь четко врач обозначила, что аборт при первой беременности, пусть и щадящим способом, может привести к бесплодию.

Совсем уж противно стало при дележе имущества. Ну какое уж там имущество могли накопить два вчерашних студента? Но барахла было, словно у пенсионеров. Коробки всё ещё громоздились до потолка. Пришлось их методично перебирать и вычленять среди этой мешанины вещи "бывшей".

Кирилл чётко отделял личные вещи Инны и всё, что было получено ею в качестве подарков. Но за так называемое "совместное" подвергалось строгому разделу. Дошло до того, что столовый сервиз оказался поделён. Просчитан на наличие поштучно и располовинен!

Поганенько!

Но всё когда-нибудь заканчивается. Документы о разводе получены. Вещи вывезены.

Можно навести чистоту по-настоящему. Начинаем с обоев, густо загаженных тараканами. Сдираем их с наслаждением. С трудом нашли не очень противные. Не знаю чего так все смеются про страшное испытание для пары – совместную поклейку обоев? У нас нет ни намёка на споры. Кирилл главный. Я на подхвате. Нас отвлекают гости. Приходит Саша, наш борец за возрождение самодержавия в России. Неужели он плетёт о возвращении Романовых на престол в конце двадцатого века всерьез? Да не верю.

Саша зависает, упёршись глазами в стену. Упс! Мы готовим стены под новые обои и нижним подготовительным слоем оклеили антисемитскими листовками. Вроде бы Кирилл должен был расклеить их по городу. Это было его "партийное" задание. Неудобненько вышло....

– Ты утянула моего лучшего соратника в болото мещанского быта! – Цедит мне Саша, прямо с скажем, без тепла в голосе.

Ну хоть что-то полезное я сделала в этой жизни.

Пора подумать о будущем. А хочу ли это будущее связать с Кириллом? Еще пол-года назад – да, безусловно хотела. А сейчас? Уже не уверена.

Ты хотела? Ты получила

Не помню как Кирилл делал мне предложение. Запоминать было не чего. Ни кольца, ни цветов, ни коленопреклонения. Надо признать, что и лавина его восхищения и комплиментов поутихла. Переживает после разводных перипетий?

Точно помню как он убеждал меня, что торжественную свадьбу делать не стоит и ресторан с гостями тоже не нужен:

– У меня была пышная и дорогая свадьба. Невеста в шикарном платье, свадебный кортеж, ресторан, вон – целый альбом фотографий с одного дня. И что? Развод. Я вообще заметил, что чем пышнее свадьба, тем короче брак.

Фотографии были действительно роскошные. Профессиональные, в московских локациях. Новобрачные юны и счастливы. Ничто, как говорится, не предвещает...

Ну кто я, чтобы спорить? Тем более, что у меня денег на свадьбу не нет. Как и настроения. После развода мы напоминали переживших кораблекрушение. Только выползли на берег и пытаемся набраться сил.

Его родители не проявляли инициативы. Мои тоже отмалчивались. И я не спорю:

– Конечно, Роднулечка, мы просто распишемся. Давай тогда только ты и я. И никаких гостей.

Мы подали заявление, получили месяц на проверку чувств и перестали предохраняться.

Расписали нас за несколько минут в маленьком тесном кабинетике. Регистратор чего-то сказала напутственное, пристально вглядываясь в область моей талии. Оценивала срок моей беременности? А не было её, беременности. Но, если судьба окажется ко мне добра, то будет.

Если уж совсем честно, я ждала от Кирилла приглашения в ресторан и букетик. Это же не имеет отношение к пышной свадьбе? Так мы не сглазим наш брак? Просто приятно новобрачной. Я же новобрачная? И это моё первое – и я убеждена железно – последнее бракосочетание.

Но не дождалась.

Мы вернулись домой. Без ресторана. Без букета. И даже без обручального кольца. Я сердилась на саму себя. Могла бы хоть платье новое приготовить для регистрации. А то стояла в старом студенческом платье как нищенка.

Зато к нам повалили гости. И как узнали? Мы ведь решили отметить тихо, без посторонних.

Гости шли, вручали подарки и ожидали застолье. Упс!

Вечер я провела в мыле. Бегала между кухней и нашей единственной комнатой, готовила что можно было сделать быстро и метала на стол еду весёлым гостям. Они, конечно, непритязательны, но прожорливы. Кирилл был звездой вечера, впрочем, как всегда. Хохмил. Развлекал.

К ночи Кирилл проводил последнего гостя и зашел на кухню, где громоздились горы посуды:

– Устал! – Выдохнул он. – Бросай тут всё. Утром уберём.

Но я не могла утром. До утра меня бы съел внутренний голос, говоривший мне бабушкиными и мамиными интонациями: тварь ленивая, чушка, засралась... Помню, однажды в детстве я не убрала на своем столе учебники. Мама разбудила меня ночью и заставила навести порядок. Поэтому нет, утром – не вариант. Но ближе к утру я все закончила. И еле живая поплелась к новобрачному под теплый бочок.

Ну что, Маша, поздравь сама себя с законным браком! Ты хотела замуж. Ты получила замуж.