Текст книги "Серая шейка. Непридуманная жизнь (СИ)"

Автор книги: Груша Ерофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Маленькие радости

От невзгод и переживаний спасаюсь на даче.

Да, я буквально продавила это решение – купить дачу. Причем во время, когда многие от дач избавлялись, продавали за копейки и даже забрасывали. А мы купили – за две моих зарплаты, всего четыре соточки голимого песка и недостроенный, но вполне себе крепкий домик.

Дачный кооператив недалеко от города, в низинке между сопками и рекой. Места красивущие! Конечно, не такие как вокруг родного посёлка. Но у нас глухая тайга. Её красота не многим понятна. Здесь природа без нотки опасности, как в тайге. Она добрее.

Кирилл – заядлый походник. Он собирается с мужиками и уходит далеко. В горы, на сплав. А мне с ребёнком в многодневные походы путь заказан. Дворик возле дома и ближайшая к дому сопочка – вот и вся природа. Мы, конечно, и с сыном уезжаем на озера и ближайшие турбазы. Но сколько тех поездок за лето? Две-три.

Со временем и эти скромные поездки сходят на нет. Горят леса! Буквально с весны и до осени вокруг города всё полыхает. Чрезвычайная ситуация становится нормой. Ещё бы! На тушение пожаров выделяются огромные деньги из федеральных бюджетов. И там кормятся и большие акулы – чиновники федерального уровня, и рыбки-прилипалы. Многие греют карманы на пожарах. А значит, тайга гореть будет. Без вариантов. Даже во время дождей. Выезд из города в лес запрещён с весны до осени. Исключение только для дачников с членскими билетами.

– Да куда тебе дача с твоими-то руками, – пытается меня остановить мама. Но я же вижу – ей тоже хочется иметь кусочек земли.

Я действительно начинаю первый дачный сезон руками, буквально перемотанными бинтами. Кожа на кистях рук не просто в пузырях. Это сплошная рана. На сгибах пальцев глубокие незаживающие трещины. Но надеваю тканевые перчатки, сверху толстые латексные и лезу с наслаждением в землю. Удовольствие предоргазменное, уж простите. Через руки в землю словно уходит напряжение. Мне даже легче дышать. И, вопреки опасениям и несмотря на опасный контакт с землей руки резко идут на поправку.

Кирилл рвёт и мечет! Он дачу не хотел:

– Ты мне обещала, что ни одной грядки! Что мы тут всё в асфальт закатаем и поставим мангал!

Да что за дурачёчек!

Сын тоже упирается, тащим его на дачу силком. Ему оторваться на выходные от компьютерных игр трудно. Пришлось торговаться и я соглашаюсь на компромисс: на даче разрешаю Стёпке заваривать китайскую лапшу. Пища вредная. Но так он хотя бы на воздухе побудет.

Прооравшись, муж берется за мужские дела. Поставить забор. Поправить сгнившее крыльцо. А после принимается за строительство маленькой баньки. И успокаивается. Даже азарт появляется. К земле я его не привлекаю. Копать, полоть, поливать – это моё.

Лето обрастает семейным уютом. Общими выездами в выходные. Вечерними посиделками с самоваром после бани. Ляпота!

Дачная жизнь подбрасывает нам неожиданное существо – собаку. Маленькую, порода смесь бульдога с носорогом. Умилительная до слёз. И такая же жалкая. Всего и всех боится. У неё есть хозяин. Бывший омоновец. И он её бьёт.

От собак мы с Кириллом далеки. Я еще и боюсь их. Мы оба кошатники. Не собачники точно. Но тут сердце не выдерживает. И, объединившись с пожилой соседкой в бандформирование, мы выкрадываем эту несчастную псинку, пока её насмерть не забил омоновец. Света, моя сестра, нашла ей новую хозяйку. Собачку – а зовут её Лариска – передаем из рук в руки новой хозяйке.

Собаки нас не отпускают. И на этот раз трагичным образом.

Возвращаясь с дачи, сбиваем маленькую рыжую лохудрую собачку. Насмерть!

За рулём Кирилл. Но обвинять его язык не поворачивается. Псинка буквально шагнула под колёса машины. Всё произошло на мосту. Даже отвернуть некуда. Да и времени на манёвр не было. Экстренное торможение привело бы к столкновению сразу нескольких машин. В вечерний час пик поток плотный.

Вины нашей нет. Это несчастный случай. Но тяжесть на сердце ложится. И когда мы вдруг после отпуска обнаруживаем во дворе нашего дома ничейную рыжую собачку, то, не сговариваясь и даже не обсуждая особо, хватаем её и тащим в ветлечебницу как собственного питомца. Возвращаемся с собакой домой и нас встречает записка в двери:

"Изверги, верните собаку!"

Оказывается, месяц, пока нас не было в городе, соседи прикармливали эту старую болоночку. Она скиталась и голодала. Непонятно откуда взялась. Но у нас рядом парк и потеряшки, а так же намеренно брошенные животные, не редкость.

В ветлечебнице нас не обрадовали. Собака очень старая. С огромной опухолью и в неё стреляли. Соглашаемся на операцию, хотя она довольно дорогая, а у нас с финансами непонятки, мы оба уволились и пока не нашли новую работу.

Всего полгода болоночка прожила после операции. И успела подарить мне столько любви, сколько я за всю свою жизнь не видела. Из последних сил она бежала встречать меня у двери. Ластилась. И смотрела в глаза, словно окутывая меня лучами любви.

Первую неделю после операции я спала с ней рядом под столом. Ей там было уютнее. А мне нужно было контролировать её. Огромный шов через весь живот плохо заживал. Собака – мы назвали её Боня – терпеливо сносила боль. Напрасно причиненную ей боль. Зачем мы тогда согласились на операцию? Мы безоговорочно верили ветеринарам. Удалять злокачественную опухоль старой собаке – просто намучить её перед смертью. Раковые клетки, хлебнув света и воздуха, еще активнее полезли в метастазы. Нас оправдывало незнание. Но ветврач это знал точно. Возможность заработать на операции оказалась важнее?

Боня умирала у меня на руках. Мучительно! Я пыталась еще делать ей уколы. Даже, стыдясь самой себя, обмыла святой водой из церкви. Глупо, конечно. В православии собака – сосуд дьявола, ей даже в храм нельзя входить. Но бездействовать, когда маленькое безвинное существо бьется в конвульсиях на твоих руках...

Кирилла не было дома. Его всегда в особо тяжелые для моменты не бывало дома. Словно специально подгадывал. А может, и правда подгадывал?

Месяц я плакала. Мама поддержала меня традиционным "побольше поплачешь, поменьше поссышь". Ну, тут я и не ждала ничего другого.

Вторую собаку мы взяли по объявлению. Люди искали хозяев для подобранной на улице потеряшке.

Мне на звонок ответила женщина:

– Вы помните, какие морозы стояли в январе? Ниже 45-и опускалось... И эта собачка увязалась со мной, зашла в троллейбус. После дожидалась меня возле работы и опять поехала со мной. Пришлось брать. Ночью бы замерзла точно на улице. Но ко мне приехали дети с внуками. И не хотят собаку, требуют её убрать из дома. А собака очень умная. И еще... У нее были проблемы с глазом. Но я сама врач, моя коллега её прооперировала...

Мы поехали за собакой вместе с Кириллом. Договорились – просто посмотрим... Но рассмотреть ничего не удалось, потому что нам навстречу из комнаты вылетела черная маленькая буря и бросилась в руки, подпрыгивая, пытаясь лизнуть в лицо. Она словно ждала нас! И мы мгновенно влюбились в чёрный кудрявый комок. Забираем – без вариантов!

А прежняя хозяйка даже обиделась. Она подобрала ненужную собаку, заботилась, выхаживала, а та не обернулась на прощание, словно прилипла к нам душой...

Проблему с глазом мы рассмотрели уже дома под кустами чёрных курчавых волос. Глаза просто не было. И обнаружилась еще одна проблема. Линда – так её назвала прежняя мама – ненавидела кошек. И первым делом пыталась растерзать нашего кота. Еле отбили. Нежданчик!

Спустя пару дней Линда вела себя так, словно родилась и выросла в нашем доме. И даже кот, которого она попыталась убить, уже был обласкан и буквально облизан. И пусть не прячется этот кот, всё равно она найдет, вытащит и оближет!

Хозяином Линда выбрала Кирилла. Она ждала его домой как влюбленная девушка. Лежала на подоконнике и слушала. По первым звукам подъезжающей машины – и как она отличала его машину от многих чужих – кубарем слетала с подоконника и мчалась к дверям, вздрагивая от нетерпения. Любимый хозяин возвращается!

Линда любила Кирилла всем своим огромным собачьим сердцем. А он её предал.

Это случилось в наше последнее семейное лето. Линде неожиданно стало плохо на даче. Началась рвота. Собака слегла. Срочно к ветеринару!

Я звонила мужу до глубокой ночи. Отправляла смс. Телефон молчал. Ехать на автобусе с блюющей собакой, когда на руках еще одна – не вариант. Такси тоже не повезёт. Я ждала мужа. Отпаивала Линду углём. И дождалась почти в 12 ночи.

Приехал злой! В глаза не смотрит! На мои вопли ответил смачным матом! Почему не отвечал и где все это время пропадал с отключенным телефоном, мы так и не обсудили. Мне было не до этого. Я просидела следующий день в ветклинике с Линдой на капельницах. Она умирала. Провели кучу анализов и надежды не осталось – несколько процентов живых клеток в почках. Собака страдала от сильных болей. Пришлось усыпить. Хоронили Линдочку в красивом пледе. Линда любила кутаться в мои пледы ручной работы. Но этот, красный, в цветах, любила больше других.

Когда теряешь питомца – словно кусок твоего сердца отрезают. Моя вторая собачка, Дульсинейка, старалась зализать эту рану буквально, языком, не отлипая от меня.

Она появилась у нас почти одновременно с Линдой.

Судьба решила, маловато будет нам собачьей любви. И подбросила еще. Буквально на проезжую часть. Кирилл опять был за рулем. И ему пришлось экстренно тормозить:

– Что это было, на дороге?

– Что-то живое… Кажется, котенок....

Мы сидели в машине и боялись выйти и обнаружить очередное убитое существо.

Выйти все же пришлось... Нас встречал радостно подпрыгивающий крохотный щенок.

Уф, живой!

Но щенок завидел на дороге новую машину и кинулся под колеса ей. Такое впечатление, что его – её, как позднее выяснилось – только что выбросили из авто у обочины и собачий ребёнок в каждой проезжающей машине видел вернувшихся хозяев.

Пришлось брать.

Так у нас появилась Дульсинея, в узком семейном кругу Дуся. Совсем махонькая. Беспородная. И вот она выбрала хозяйкой меня.

В это время я уже работала дома и Дуся была со мной неразлучна. На прогулке она каталась на моих руках. Ждала меня в углу прихожей с моим тапком в зубах, когда я уходила из дома. И яростно ревновала Линду:

– Не подходи к моей маме! Не смотри на мою маму!

По дороге на дачу и с дачи они успевали перецапаться, пока не умудрялись угнездиться на моих коленях вдвоем.

Мама пригрозила, что потребует моего психиатрического освидетельствования, если я подберу еще хоть одну собаку. Почему только моего? Кирилл не меньше моего подсел на безусловную собачью любовь как на наркотик. Но его психическое здоровье не подвергалось сомнению.

Всё новые и новые собаки липли к нам как намагниченные. К счастью, им всем удавалось найти хозяев. Чаще всего это были потеряшки.

Я со счета сбилась, сколько собак было пристроено за несколько лет. Больше десяти – точно! А потом как отрезало. Похоже, мы искупили кармический долг перед собачьим народом за ту убитую на мосту лохудрочку.

После, анализируя нашу собачью полосу в жизни, я даже испугалась. Собаки не просто так появлялись. Каждая из них четко соотносилась с серьезными событиями в жизни кого-то из нашей семьи. Первой была Лариска. Как оказалось, так звали дочь моего брата, о которой мы тогда ничего не знали. Наша Бонечка умерла от рака. Как и моя тётя в скором времени тоже. Мы взяли одноглазую Линду. И мой папа получил травму глаза – железная стружка впилась в зрачок, он едва не потерял глаз. И только моя любимочка Дуся оказалась чистым подарком судьбы без мистики, прожив свою жизнь рядом со мной. Или, быть может, я не смогла рассмотреть связи?

Беда не приходит одна

Вы замечали – беды и проблемы никогда не ходят по одиночке? И если уж к вам заглянула одна беда, то раскрывай шире ворота. Прибудут и другие.

Перед увольнением решила проверить своё здоровье – журналисты были прикреплены к поликлинике «для избранных». За качество медицины поликлинику прозвали усыпальницей. Но один плюс – очередей поменьше, чем в рядовой районной. Проблемы со здоровьем были, но терпимые. Кроме одной – мастопатия и подозрение на возможную опухоль. Едва выходила труднодоступный талон в онкологический диспансер. Настроение было так себе. С работой непонятки, еще и онкология замаячила.

Неожиданно приехала тётя. Очень исхудавшая. И тоже с талоном в онкологический диспансер с таким же, как у меня, предположительным диагнозом. И время визита на несколько дней раньше меня.

Традиционно с тётей ходила по врачам только я. Сейчас, уже после увольнения с работы, было время на врачей.

Начались наши метания по кабинетам онкодиспансера. Анализы. Обследования. Глотаем кишку через верх. Потом пихаем ту же кишку через низ. Каждый день тётя шла словно на Голгофу. И я с ней. Возвращалась домой и падала без сил.

Несколько таких дней, и я поняла, что пройти эти круги ада повторно, уже не сопровождающей, а, так сказать, главной героиней, я не смогу. Тем более меня некому будет держать в коридоре за руку и отвлекать от страшных мыслей. Решила отложить собственное обследование на потом, когда тётя подлечится.

Но она не подлечилась. Обнаружили метастазы по всему телу. И легкие, почти уничтоженные раком. Неоперабельна.

После трех недель в стационаре несчастную мою тётушку, легкую и неустойчивую к любому дуновению, словно былинку на ветру, выписали «на симптоматику».

– Это вы меня умирать отпускаете? – спросила тётя Маруся прямо и бесхитростно, как она всегда умела.

Еще три недели «симптоматики». Сильное обезболивающее по рецепту.

Тётя отчаянно ждала посылку от моего брата с какими-то чудодейственными травками. Только она верила в них. Треклятая посылка потерялась. Я готова была убивать на почте.

Последний день просидела с ней, почти не отходя. Держала руку на самом больном месте. Ей казалось, что так меньше болит. У меня всегда была эта способность найти больное место у человека ладонью и оттянуть на себя чужую боль. К ночи распрощались:

– Я приеду утром, – пообещала.

– Утром все приедут, – грустно улыбнулась тётя.

Рано утром позвонил отец: «Маруся умерла».

Нужно ехать. Хлопоты по организации похорон, беготня за разными справками, заказы в салоне ритуальных услуг... Всё это ложится на нас с Кириллом. А он тянет меня в постель...

– Что ты делаешь? Роднуля, ну не сейчас же...

– Я читал, в моменты горя секс получается особенным, – выдаёт супруг.

Да, смерть тёти Маруси ожидаема. Она не как снег на голову. Но рассудить: а пусть она там полежит, ей некуда спешить, а мы тут пока потрахаемся в надежде словить особенный кайф? Это, как по мне, перебор.

Муж время от времени отчебучивает нечто странное на тему секса. И мне бы задуматься. Но я старательно нахожу разумное объяснение... Или псевдоразумное?

Бывают с ним такие моменты, что хотелось бы выбросить из памяти. Несколько лет назад он огорошил меня несколькими словами:

– Ты знаешь, какие женщины бывают! – С восторгом, с горящими глазами поделится он, убирая костюм в шкаф (вернулся поздно от ученика). – Им туда два кулака входит!

Я каменею. Не могу понять, о чем это он. Какие кулаки...

– Куда? – переспрашиваю. В горле перехватывает.

– Туда! – Кирилл бровями, глазами указывает мне между ног.

Только не матерись, Маша, уговариваю себя мысленно. Ты терпеливая, мудрая жена. Он сморозил глупость. Он не всерьёз. Неудачно пошутил. Сдержись, Маша, но язык выплёвывает:

– Какая гадость!

Блять, это не слова мудрой жены. Это оценочное суждение. Недопустимо. Нужно сгладить. Вдох-выдох. Я мудрая и терпеливая жена:

– Я, конечно, понимаю, что все мужчины смотрят порно. Но не такое же? Увы, мудро не получилось.

Порно он и меня приглашал смотреть. Но заканчивалось это не так, как ему хотелось. Я начинала хохотать. А не возбуждаться. Но как может возбудить явно постановочная и предельно далёкая от жизни клоунада:

– Ну ты смотри, он только пытается ткнуться ей в попу, а у неё там уже тоннель размерами с Северо-Байкальский. Туда уже можно целый паровоз засунуть. Так не бывает!

Зато мне в порно приглянулись члены. Огромные! Кирилл сжимает свои и без того тонкие губы. Недоволен моим замечанием. У него, несмотря на высокий рост и мускулистое телосложение, член весьма средних размеров. Совместный просмотр порно завершается.

Мои перетрубации на работе совпали с ликвидацией военной части Кирилла. Молодежь разъезжалась по другим городам. А ему, уже подполковнику, предложили выйти на пенсию. Мы оба одновременно остались без работы.

Но в последний оплачиваемый Минобороны отпуск решили съездить. Москва, Сочи и, конечно же, к родителям Кирилла. Когда еще получится улететь за свой счет? Перелёт через всю страну стоит больших денег.

Родители Кирилла приняли меня в этот раз на удивление без обычных демаршей. Свёкор не бегал, как в прошлый приезд, со сковородкой, пихая её всем под нос:

– Вот, пахнет же рыбой? Пахнет?

Рыбу жарила я и тем самым завоняла им сковородку. Ужас и кошмар!

Свекровь не приводит очередную подружку, чтобы та послушала мой непотребно позорный сибирский говор. При этом свекровь произносила «ховор», потому что у неё говор как раз есть и ярко выраженный.

Про мои планы спросили меня как-то вскользь, как о неважном. И я ответила тоже, не вдаваясь в подробности, что сейчас такой момент, что вдолгую планов я не строю. Пока не ясно с планами.

Они как-то притихли. В ожидании. Однажды я застала всё семейство, шепчущееся за закрытой дверью. Кирилл привёз много фотографий. И почему-то меня на них почти не было. Зато было очень много фото моей сестры. Свекровь пела соловьём:

– Какая Светочка красавица. Какие у неё глаза! Какие у неё волосы! Как она замечательно одевается!

И всякий раз делала долгую скорбную паузу в мой адрес, которая читалась как «в отличие от тебя».

Они рассчитывают на мою смерть и что Кирилл женится на моей сестре?! Да ну на фиг! Это же просто бред. Какие-то мне лезут безумные мысли. Надо бы после онколога зайти к психиатру. Может, Кирилл прав, частенько называя меня ненормальной?

Треш

От родителей Кирилла возвращаюсь с твёрдым убеждением: больше туда ни ногой. Исхитрюсь и придумаю причину. Не придумаю – и ладно. Хватит заслуживать их любовь. Нет её. И не будет.

Но пока нужно выяснить, будет ли у меня это «больше».

Получить еще раз бесплатный талон к онкологу через рядовую районную поликлинику даже не надеюсь. Иду платно. И врач на приёме одобрила:

– Вы правы. Мы одни и те же принимаем и здесь, и в государственном онкодиспансере. Только там огромная очередь, и я смогла бы вам уделить совсем мало времени.

И неожиданно она меня успокаивает. Нет прямой связи между мастопатией и онкологией. И даже наоборот. С мастопатией женщины внимательней к здоровью молочных желез. Чаще обследуются и поэтому реже запускают опухоль, если она все же возникает. Советует регулярно пальпировать, хотя тут нам обеим смешно. Грудь у меня при скромном общем весе большая, тяжелая. И что там можно прощупать на начальных стадиях?

Прощаясь, врач напутствует меня уже неофициальным тоном:

– Займитесь личной жизнью.

И делает многозначительную паузу. Она считает, у меня нет секса? И мастопатия возникла на фоне недотраха?

– Что вы, у меня замечательная личная жизнь, хороший муж, – начинаю я зачем-то убеждать её. Или себя?

Но доктор только грустно улыбается мне в ответ.

В семье очередной стресс. Нет, это не про моё здоровье. Тут всё ровно. Никто не волнуется. Это про младшую любимую. Родители боялись, что принесу в подоле я, слабая мозгами и внешне неприглядная. Но это сделала моя сестра. Умница и красавица.

У неё еще в институте начался роман с преподавателем, действующим судьёй с немалым чином. Мужчина был в возрасте. Давно и прочно женат. И блядовит.

После института он трудоустроил её к себе помощником. Чтобы, как говорится, не отходя от кассы.

Как допустил опытный потаскун беременность у любовницы? Это странно.

Еще на первом курсе я провела с сестрой беседу на предмет предохранения и даже выдала ей таблетки экстренной контрацепции. Не понадобятся – и хорошо. Но пусть будут. Очень не хотелось, чтобы она повторила мой печальный опыт, о котором, кстати, я никому кроме мужа не рассказывала.

Но сестра была влюблена. И очень-очень хотела замуж. Явно знала кобелиную натуру своего любовника, который, к слову, вполне успешно размножался со своей законной женой одновременно с развлечениями на стороне. Но Светлана всё равно лезла к нему, как кошка к валерьянке.

Беременность случилась. Грешным делом подозреваю, что сестра протыкала презики. Родилась девочка. Чиновный папашка ребёнка официально не признал. Но время от времени сестре помогал. Особенно в карьере.

И произошло совсем уж невероятное. С моим братом.

Их семья в полном составе приехала в гости к родителям. Какие-то тихие. Пришибленные. И похудевшие, словно оба вернулись в студенческую форму. Братец в глаза никому не смотрел. Косил затравленно. Как оленёнок, загнанный охотниками.

Схуднуть, как оказалось, было от чего.

Мой образцово-показательный братец на стороне заделал ребёнка. И пытался скрыть. Но шило из мешка вылезло. И очень больно кольнуло.

Как он объяснял родителям, его сотрудница хотела от него ребёнка. Убеждала, что мечтает просто родить для себя. А кругом одни алкаши и придурки. И только он, мой братец, достоин посеять своё генетически правильное семя, некурящее и непьющее. В её утробе. И он посеял. Дело-то нехитрое. И даже приятное.

Посеял и забыл бы. Да не вышло. Дама захотела материальную поддержку.

Дело дошло до суда и даже до экспертизы ДНК.

Стыдоба! Братец, зная, что младенец его, уходил в несознанку упорно, как нашкодивший ребёнок.

Сейчас жена брата решала как им быть. Разводиться или нет? И как себя вести с новой наследницей образцовых генов.

Разводиться жена брата не хотела. Она была женщина практичная, твёрдо стоящая на земле. И понимала, что блядунов вокруг будет много, а вот работящего и "всё ради семьи" найти уже не получится. Нет таких в свободном выгуле. Все несколько существующих экземпляров на коротком семейном поводке.

Брат готов был биться головой о стену и ползать на коленях. Похоже, буквально ползать, не образно. Только бы жена его простила. И готов был принять все её условия, даже требование полностью отказаться от общения с дочерью.

Меня потрясли мои родители. Они безусловно осудили поступок сына. Но! Было по их мнению огромное НО. Они обвиняли еще и невестку. Оказывается, она регулярно отказывалась принимать участие в корпоративах с мужем. И тем самым подтолкнула своего супруга, доверчивого и с чистой душой, к адюльтеру! Во как! Надзирать нужно было за взрослым мужиком. А если жна недоглядела, то и мужу не грешно присунуть.

Я негодовала! Кто угодно мог такое проделать, но не мой брат! Ну, почти кто угодно. Мой муж тоже такого проделать не мог бы. Я так считала.

И потом, изменять – это одно! Но открещиваться от своей дочери, убегать от ответственности – это другое. И что подлее? И как вывернули родители! Жена виновна в том, что муж не удержал хуй в штанах. Да вы серьёзно?

Кирилл отмалчивался. Он не делал никаких оценок. Не осуждал брата. Не предлагал никаких решения. И очень внимательно слушал меня. И, похоже, ему не нравилось то, что он слышал.

Брат всё же не развелся. Но жить ему придётся в положении вечно виноватого.

Кругом набирал силу трешак.

Погиб старший сын Кирилла. Самоубийство.

Не могу поверить.

Мы пересекались с ним почти каждое лето, когда приезжали к родителям в отпуск. Мальчик рос красивым. Умным. Но каким-то потерянным. Временами напоминал телесную оболочку, лишенную воли и жажды жизни. Игроман, как и наш сын.

Однажды Кирилл после встречи в кафе с первой женой и сыном со смешком рассказывает об очередном заскоке бывшей. Она познакомилась с сектой, которая пропагандирует идею перерождения через самоубийство.

– Вроде умная женщина, а реально какую-то пургу несла про перерождение. Сын над ней смеется.

Инна действительно умная. Дура бы так не смогла устроиться. Она после развода быстро вышла еще раз замуж. И никогда не работала. Сидит дома. Философствует. Оформляет альбомчики в рамочки. Быт привычно сгрузила на нового мужа. Она как и раньше, украшение дома. Такого же грязного и неуютного как её первый дом. Умеет же... Тут крутишься как белка в колесе: заработать, обслужить всех, себя не запустить и всё равно плохая, недостойная.

Сын купил видеолекцию от секты, просидел за ней всю ночь, а утром выбежал из дома, взлетел на крышу соседнего и, даже не притормозив (по камерам проследили каждый его шаг), бросился вниз.

За время этой видеолекции мозги критично настроенного молодого и здорового парня вывернули на изнанку.

Кирилл едет за много сотен километров в военную часть, где наш Семён служит срочную. Отпрашивает его. Отец и сын летят через всю страну, чтобы постоять у могилы. На похороны, конечно, опоздали.

Инна горюет. Но утешается: на выходе из церкви она встретила мать с младенцем на руках. Это её сын переродился, она уверена. Ну, пусть так... Если ей так легче.

Кирилл обращается в милицию, даже едет в Москву и бьётся там по коридорам, пытается возбудить уголовное дело по факту доведения до самоубийства. Безуспешно. Более того, ему настоятельно рекомендуют: "не лезь, целее будешь".

Через пару месяцев по телефону Кирилл долго собачится с Инной. Та просит денег на памятник. Кирилл не отказывает, но выдвигает разные условия, торгуется по цене:

– Деньги тебе в руки не дам, только через моих родителей.

Всё это довольно мерзко. И Инна отстает от него.

Всегда поражала двойственность мужа. Он плакал, когда развелся с первой семьёй. Плакал из-за сына. Но тут же принялся судиться, чтобы урезать размер алиментов для этого сына. Не пожалел больших денег, чтобы слетать на могилку. И торгуется за гораздо меньшее для надгробия.

Словно два разных человека уживаются в нем. И того, второго, мне знать не хочется. Но с годами второй почти вытеснил Кирилла, которого я когда-то полюбила. А полюбила ли?

Как понять, любила ли я его? Но любить вот этого, который собачится из-за денег на надгробие для сына, отвернувшись в углу пересчитывает деньги, сальными глазами оглядывает мою сестру, очень трудно.

Нужно "понять и простить?" Эту фразочку из анекдота про Ленина Кирилл любит цитировать. Внедряет мне в сознание как единственно возможный ход нашей жизни.

Развелась знакомая еще по детству Олеся. Её семья прошла через серьезные испытания. Болезнь. Гибель ребёнка. Сложную операцию Олеси. Они выстояли. И, мне казалось, ничто не сможет разрушить их семью, созданную еще в ранней юности по большой любви. Но даже большое – не бесконечное. Олеся застукала своего рыжего и уже толстого пузатого мужа с любовницей.

Хотелось спросить, да кому он нужен? Вот это гора сала, без образования, скучная, заросшая диким рыжим волосом. Мне казалось, он должен был руками и ногами держаться за свою энергичную жену. Она с годами стала только лучше. Внешность, карьера, хорошие заработки. Из вчерашней деревенской девочки выросла взрослая, стильная и уверенная женщина. Но гора сала втайне от жены бегала к такой же горе сала.

Наша с Кириллом семья на фоне этих событий казалась островком доверия и благополучия. Особенно со стороны. Да, совместная жизнь не всегда была устлана розами. Иногда и шипами. Но мы шагали по ней относительно устойчиво. Относительно других, которые изменяли и разводились. Но пришло и наше время отделить зёрна от плевел.

Моя жизнь закончилась 5 октября в 23 часа.

У Кирилла был поздний ученик. Я завершила вечерние дела по дому и села за большой семейный компьютер, посмотреть соцсети и свои виртуальные магазины. Щелкнула по клавише, чтобы вывести комп из состояния покоя.

Компьютер был разделен на двух пользователей. Часть мужа запаролена. Всегда! Он так привык еще на службе, где требовалось строгая секретность. Моя часть пароля не требовала. Просто щелкнуть по любой клавише и вывести из состояния покоя. И я щелкнула. Открылась так называемая Аська, программа для общения. Странно, я сто лет не пользовалась Аськой. Какая-то переписка с Наташей. Что-то не помню, с какой Наташей я общалась. Вчиталась:

– Любимая, спокойной ночи! Люблю тебя! Целую везде везде!

Мои глаза, что я так упорно держала закрытыми много лет, распахнулись. Моя жизнь закончилась. Да, именно так и вышло. Я открыла глаза и...умерла.

–

Дорогие мои. Приглашаю вас в продолжение истории "Серая шейка. Непридуманная смерть"