Текст книги "Во власти Скорпиона. Вернуть свое (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Я киваю. Дрейфовали, ещё как. То вулкан, то эльфийки.

– Где такой взять?

– Их изготавливают мастера-артефакторы в Севастополе и иногда привозят на столичный аукцион. Стоит… немало. Но для безопасности Ирины и для ваших будущих предприятий – необходимо.

– Понял, – говорю я. – Спасибо. Книги будем ждать. А насчёт «Якоря», тоже разберёмся.

Провожаю ректора до ворот, где уже стоит наш наша машина и ждёт один из гвардейцев – Мишка, который не участвовал в наших приключениях. Лозовский, садясь в машину, в последний раз оборачивается ко мне.

– Граф, подумайте ещё раз. Убедите её. Такой талант… если её правильно обучить, она сможет делать вещи, которые и не снились нашим академическим звёздам. Она сможет открывать не просто порталы, а… дороги. Постоянные. Безопасные.

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Ростислав Фадеевич, она уже взрослая девочка. И решение за неё я принимать не буду. Если захочет – придёт. А пока она выбрала оставаться здесь. И я её выбор уважаю. Обещаю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы обезопасить её и помочь ей развиваться.

Он смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом, потом медленно кивает.

– Вы странный человек, граф Скорпионов. Но, кажется, для неё вы оказались тем, кто был нужен. Что ж… удачи. И берегите её. Такие, как она, редкость.

Он садится в машину, и Мишка увозит его обратно в академию.

Возвращаюсь в дом. Проходит час, может, больше. Я сижу в кабинете, пытаюсь привести в порядок мысли после этого безумного дня. И тут дверь тихо открывается.

Входит Ирина. Она уже успела отмыться, переодеться в чистое, простенькое платье. Волосы ещё влажные. А глаза горят каким-то внутренним, тревожным огнём.

– Граф, – говорит она еле слышно. – Мне нужно рассказать вам кое-что. Очень важное.

Я откладываю бумаги.

– Садись. Говори.

Она усаживается на край стула напротив, складывает руки на коленях и начинает рассказывать. Кратко, по делу, но с жуткими подробностями. Про копию усадьбы на нулевом уровне Изнанки.

Про то, как её захватили люди Пересмешникова. Про их организованные действия, про то, что они что-то искали. Про разговор, который она подслушала: «Проект Василиса», «ключ», «забрать до его возвращения». Она описывает, как выглядела та усадьба – точь-в-точь как наша, только холодная, безжизненная, словно макет.

– Ни хрена себе, – выдыхаю я, когда она заканчивает. – Так у них там целая база. А откуда у них вообще копия нашего дома? Это как вообще работает?

Подзываю Родиона Евграфыча, который как раз проходит мимо со свечами. Он заходит, ставит подсвечник на стол.

– Евграфыч, – обращаюсь я к нему. – Ирина говорит, что на нулевом уровне Изнанки Пересмешниковых есть точная копия нашей усадьбы. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Дворецкий замирает на секунду, его лицо становится задумчивым.

– Копия усадьбы… Да, господин, я думал, вы помните. У многих старых родов, чьи поместья стоят на местах с сильным естественным магическим фоном, на сопряжённом нулевом уровне Изнанки со временем возникают… отражения. Не полные, конечно, но очень похожие. Это как тень от дома.

– И у Скорпионовых такая тень-копия тоже была?

– Разумеется. Но после того, как ваш отец… попал в трудное положение и начал распродавать активы, права на использование и контроль над той зоной Изнанки, где находится копия, также перешли к Пересмешниковым. По вполне «законным», – он произносит это слово с лёгкой гримасой, – договорам. Так что да, теперь она принадлежит им.

Вот оно как. Значит, они не просто захватили. Они забрали моё «по закону». Как и многое другое. Но теперь они там не просто сидят. Они что-то ищут. Что-то, связанное с «Проектом Василиса». Ключ.

Я откидываюсь на спинку кресла, и по моему лицу расползается медленная, недобрая ухмылка.

– Ну что ж, – говорю я вслух, глядя на потолок. – Это… ненадолго.

Ирина и Евграфыч смотрят на меня с удивлением.

– Что вы планируете, ваше сиятельство? – осторожно спрашивает дворецкий.

– Планирую, Евграфыч, – говорю я, вставая и подходя к окну, за которым ночь и едва виден багровый отсвет портала на заднем дворе, – навести порядок. Не только здесь. Но и там. В нашей тени. Если это наша тень – значит, принадлежит нам. И пора её забрать обратно. А заодно выяснить, что за «ключ» они там ищут. И, главное – для чего.

В голове уже складывается план. Турнир, чтобы вернуть долги и расписки. А параллельно – разведка. Нужно узнать больше об этой копии, о том, что там сейчас. Нужны люди, которые смогут туда проникнуть.

Ира уже была там. Значит, можно и ещё раз. Но уже не случайно. А с конкретной целью.

Оборачиваюсь к Ирине.

– Отдохни. Выспись. У нас, похоже, появился новый фронт работ.

Глава 20

Я нахожу Алису в зимнем саду. Она сидит в плетёном кресле, смотрит на орхидеи, но взгляд у неё пустой и далёкий. На столике рядом стоит недопитый чай, уже холодный, судя по всему.

– Присаживайся, – тихо говорит она, не поворачивая головы.

Я сажусь напротив, и несколько секунд мы молчим. В теплице душно, пахнет сырой землёй и чем-то приторно-сладким, наверное, какое-то из растений.

Но времени у меня не так много, так что перехожу сразу к делу:

– На каких условиях Пересмешниковы получили Изнанку? Ту, где плантация макров и копия нашей усадьбы.

Алиса вздрагивает, будто её возвращают из далёкого путешествия. Она медленно переводит на меня глаза. В них плещется усталость, а под ними лежат тёмные, почти синие тени.

– Условия… – голос у неё хрипловатый, будто она давно не говорила. – Они обещали тебя вылечить. И… помогать мне, одинокой вдове, вести дела, пока я в трауре, выплачивать дивиденды с остального имущества. Чтобы всё не развалилось окончательно.

Она замолкает, губы её искривляются в горькой, беззвучной усмешке. Пальцы вцепляются в подлокотники кресла, она явно сдерживает гнев.

– Как же я могла быть такой дурой? – шепчет она, глядя куда-то в сторону. – Такая простая, такая топорная уловка. «Мы всё уладим, доверьтесь профессионалам». А я… я была как в тумане. После похорон, после всего… И подписала. Просто подписала.

Она закрывает лицо руками, но слёз нет, только плечи напрягаются.

Я протягиваю руку, кладу свою ладонь поверх её холодных пальцев. Она вздрагивает, но не отнимает руку.

– Ты не дура, – говорю я ровно. – Ты была под заклятием. Не твоя вина, что на тебя нацепили магическую удавку. Не переживай. Я всё верну. Пересмешниковы ещё поплатятся за свою подлость. Каждый получит по заслугам.

Алиса опускает руки, смотрит на меня. В её взгляде появляется слабая, почти невероятная надежда.

– Правда?

– Правда, – киваю я. – Кстати, а ты слышала что-нибудь, пока была в этом своём тумане, про «Проект Василиса»? Может, что-то мельком, обрывками?

Её лицо мгновенно меняется. Всё выражение, каждая морщинка – всё стирается, как будто губкой проводят. Взгляд становится плоским, стеклянным, устремлённым в никуда. Голос звучит ровно, без интонаций, как у заводной куклы.

– Мне об этом ничего не известно.

Мурашки пробегают у меня по спине. Это неестественно. Совсем.

– Пересмешников-младший упоминал это название. «Проект Василиса». Где он мог о нём узнать?

– Мне об этом ничего не известно.

– А про мою мать? Её прошлое, её связи? – спрашиваю я, не отводя от неё глаз, хотя ответа не особо-то и жду.

Та же маска. Тот же безжизненный, механический ответ.

– Я ничего не знаю про твою мать. Мы не были знакомы.

Ага, слышал то же самое, когда спрашивал про маму в прошлый раз. Алиса отвечает как робот.

Она сидит совершенно неподвижно, даже не моргает. Я смотрю на неё, и во рту у меня становится сухо. Это заклятие. Что-то вроде блокировки. Кодовое слово, или тема – и сознание уходит в глухую оборону, выдавая штампованную фразу.

Я пробую ещё раз, с другими формулировками, но результат один и тот же. «Мне об этом ничего не известно». Фраза звучит уже не как слова, а как скрежет шестерёнок в сломанном механизме.

И кто на такое способен?

Потом Алиса начинает дрожать, мелко и часто, как в лихорадке. Она ахает, прижимает ладони к вискам. На её лбу выступают капельки пота.

– Голова… ужасно болит… – стонет она, и в голосе появляется растерянность.

– Всё, всё, успокойся, – быстро говорю я вставая. – Забудь. Не думай об этом. Отдохни. Я пришлю к тебе лекаря.

Она только кивает, сжавшись в кресле. Я выхожу из зимнего сада, оставляя её одну среди ярких цветов. В голове гудит. Два заклятия. Одно снял, второе…

Второе хитрее. Оно защищает её память. Или доступ к памяти. Кто и зачем поставил на мачехе такой блок? Что за «Проект Василиса», он правда настолько секретный, что даже упоминание о нём вызывает такую реакцию?

Интриги… одни интриги вокруг.

Но интриги интригами, а про работу забывать нельзя. Разломы вокруг расползаются как язвы. И разведка Изнанки – это не только опасность, но и ресурсы. Без ресурсов никакие планы не реализуешь.

Через час я собираю отряд. Ясное дело, Цыпа с его сияющими кастетами в первых рядах. Ира, уже без прежней робости, проверяет свою сумку с какими-то реагентами, видать, решила подготовиться серьёзнее. С нами едут ещё пятеро гвардейцев – проверенные ребята, уже нюхнувшие пороха Изнанки.

Мы берём «Вепря» и мою ласточку. Первый разлом в старом карьере, километрах в пятнадцати от усадьбы. Место мрачное, заброшенное: ржавые железки, застоялая лужа невесть чего внизу.

Разлом висит в воздухе над самой лужей. От него тянет сквозняком, пахнущим чем-то кислым.

Тошнотворный ароматец, однако.

Надеваем недавно купленную амуницию. Цыпа похлопывает себя по нагруднику, позвякивая кастетами.

– Ты только не стучи ими тут просто так, – предупреждаю я. – Всё обвалишь.

– Да я аккуратно, – уверяет он, но глаза его жадно смотрят на разлом.

Входим по очереди. Оказываемся в типичной каменной пустоши Изнанки. Небо свинцовое, без солнца, свет идёт отовсюду и ниоткуда сразу. Камни под ногами острые, чёрные, покрытые лишайником странного голубого цвета. Ветра нет, стоит гнетущая, мёртвая тишина.

Но ненадолго. С шипением из-за груды камней выползает тварь. Длинная, гибкая, на множестве коротких лапок, напоминает сороконожку размером с телёнка. Голова круглая, с пастью-присоской, усеянной хитиновыми крючьями.

– Моя! – гремит Цыпа и несётся вперёд, правда, никто и не оспаривает его право.

Тварь пытается увернуться, но кастет, описав короткую дугу, со смачным хрустом врезается ей в бок.

Раздаётся визг, больше похожий на скрежет металла. Алексей не останавливается. Вторым ударом, уже левой, он практически отрывает твари голову. Тело трепещет и затихает.

– Видишь, как ровно сели? – с гордостью оборачивается он ко мне, держа окровавленный кастет.

– Вижу, – киваю я. – Молодец. Только не увлекайся, их тут может быть больше.

Так оно и выходит. На шум приползают ещё две. Гвардейцы занимают периметр, отсекая тварям пути к отступлению, я с битой беру одну, Цыпа – другую. Работа уже слаженная, почти будничная.

Через несколько минут оба монстра перестают двигаться. Ира тем временем аккуратно срезает образцы хитина, желёз, собирает в пробирки немного фосфоресцирующей гемолимфы.

– Для алхимии сгодится, – поясняет она, не поднимая головы.

Мы движемся дальше. Встречаем ещё несколько тварей помельче – их разбирают гвардейцы, отрабатывая групповые приёмы, которым так тщательно учит их Олег.

Находим несколько россыпей тусклых кристаллов – конденсированную магическую грязь, не особо ценную, но для базовых нужд сойдёт. Ира аккуратно складывает их в отдельный мешок.

Потом натыкаемся на небольшое озерцо мутной, маслянистой жидкости. От него исходит слабое, но настойчивое психическое давление – тоска, безысходность. Вокруг ничего не растёт.

– Источник порчи, – определяет Ира морщась.

Решаем не лезть и возвращаемся к месту входа, мерцающему в сером воздухе. Ира готовится и всё чётко делает.

Через несколько минут пространство вокруг разлома трещит, дыра сжимается, будто её стягивает невидимая нить. Последний всплеск искажённого света – и на её месте остаётся лишь рябь в воздухе, и та быстро угасает.

– Получилось, – констатирует Ира, и на её лице появляется лёгкая, счастливая улыбка. Я похлопываю её по плечу.

– Отлично сработано. Совсем другой человек.

Она краснеет и опускает глаза, но улыбка не сходит, а Иришка оказывается ещё та красотка, когда не пытается начистить морды всем подряд.

Объезжаем за день ещё три разлома. Один – в заброшенном сарае на краю деревни, другой – в небольшом овраге в лесу, третий – прямо посреди виноградника.

Везде картина похожа: заходим, собираем что можем, разбираемся с местной фауной. Помимо сороконожек, попадаются летающие твари с кожистыми крыльями и хохлатый, медлительный червь, изрыгающий кислоту.

Ира закрывает разломы. Она справляется быстрее и с меньшими усилиями с каждым разом. Цыпа же кайфует от своих кастетов. Он уже экспериментирует: пробует бить с разворота, пытается парировать удары когтистых лап, одним ударом ломает хитиновый панцирь. Его энтузиазм заразителен, даже гвардейцы начинают работать азартнее.

К вечеру возвращаемся уставшие, но с чувством выполненного долга и полными сумками трофеев.

После ужина я отправляюсь в кабинет. Вскоре туда же, почти бесшумно, входит Ольга. В руках у неё папка.

– Составила, – говорит она просто, кладя папку на стол передо мной. – И сверила со списком баронессы Спинороговой.

Я открываю документы. На нескольких листах аккуратный, столбиками, список. Имена, суммы, сроки. Рядом – пометки о пересечениях. Их много. Очень много. Помимо самих Пересмешниковых, фигурируют одни и те же фамилии: Кривошеев, Голубев, некий Торговый дом «Ворон и сыновья», несколько частных лиц, которые, как я начинаю догадываться, подставные.

– Здесь целая сеть, – тихо проговаривает Оля, следя за моим взглядом. – Они как пауки. Один опутывает долгами, другие уже ждут, чтобы подобрать активы, когда должник не вывезет. Спинорогов, ваш отец… Думаю, это не все. Если покопаться…

– Покопаемся обязательно, – говорю, закрывая папку. Я доволен. Картина проясняется, пусть и безрадостная. – Теперь ждём список от Молота. Как только он пришлёт своих гонцов – получит его обратно с нашими пометками. А потом можно будет готовить турнир.

Я откидываюсь на спинку кресла, глядя в потолок. Мысли крутятся, цепляясь друг за друга.

– Нужно продумать, кого, как привлечь. Кого-то можно соблазнить возможностью поживиться за счёт общих врагов. Кого-то – вернуть долги. Кого-то, возможно, придётся слегка припугнуть. Найти рычаги. С Пересмешниковыми всё ясно, они уже в прицеле. А вот с Кривошеевым, с Голубевым, с этим «Вороном»… С ними нужно будет поговорить. Лично.

– Да, – соглашается Ольга.

– А что насчёт Сольпугиных? Нашла что-нибудь?

Она качает головой.

– Пока нет. Архивы по тому периоду сильно потрёпаны, многие документы утеряны. Буду искать дальше. Зато… – она делает паузу, – я нашла кое-что по бывшей собственности вашего рода. То, что не было продано через долговые расписки. Там есть несколько странных, на мой взгляд, сделок. Вам бы стоило посмотреть.

– Покажи завтра, – вздыхаю я, чувствуя, как усталость накрывает с головой. Мышцы ноют, веки становятся тяжёлыми. – Сегодня я уже ни на что не способен. Нужно отдохнуть. День был напряжённый.

Оля кивает и выходит. Я сижу ещё немного, потом поднимаюсь и бреду в спальню. Раздеваюсь, заваливаюсь на кровать.

Мысли о заклятиях на Алисе, о списках долгов, о «Проекте Василиса» спутываются в беспокойном клубке и, наконец, растворяются в темноте.

Наутро меня будят странные звуки. Не то гулкое топанье, не то шипение, не то глухое ворчание. Доносится со двора. Я подхожу к окну, откидываю тяжёлую штору и выглядываю.

Ну да. Конечно.

Во дворе разгуливают два страуса. Высокие, с глупыми и одновременно надменными физиономиями. Один – крупнее, тёмно-серый, другой помельче, с коричневатым отливом. Олег стоит рядом, с видом полководца, наблюдающего за манёврами кавалерии.

Я быстро одеваюсь и спускаюсь. Останавливаюсь на крыльце, наблюдая за птицами. Они действительно огромные. Ноги как балки, длинная шея, маленькая головка с большими глазами.

– Олег! – окликаю я.

Он оборачивается и широко улыбается.

– Добыл, господин! Как и приказывали. Экзотические птички.

– Молодец, – хвалю я, спускаясь по ступенькам. – Где таких откопал?

Улыбка сама наползает на моё лицо. Ну хоть где-то просто веселье, хотя птички-то могут довольно много пользы принести. Был у меня друг, который бредил страусиной фермой. В общем, выгодно это, если знать, что делать…

– У одного барона на отшибе. Он их для забавы держал да разорился. Продавал с молотка. Я и перехватил.

Я осторожно подхожу к той, что поменьше. Птица настороженно поворачивает голову и таращатся на меня.

– Ну, здравствуй, красавица, – протягиваю я руку, чтобы погладить её по шее.

Это ошибка. Страус резко дёргает головой, а могучая нога с когтистой лапой мечется вперёд с такой скоростью, что воздух свистит. Я едва успеваю отпрыгнуть. Удар приходится в пустоту, но я чувствую, что это было мощно.

– Твою мать! – ругаюсь я. – Лягается, как конь! Ну что ж… Значит, так и назовём – Конь.

Олег фыркает.

– Да это, кажись, самка.

Я смотрю на птицу, которая, успокоившись, снова принимается методично изучать территорию.

– Был у меня в детстве волнистый попугайчик, – говорю я задумчиво. – Петей звали. Я только через год узнал, что это самка, когда Петя начал яйца нести.

Олег хмурится, пытаясь вспомнить.

– У вас был попугайчик? Не помню такого…

– Был, был, – машу я рукой. – Ты запамятовал просто.

На самом деле, Петя жил со мной в прошлой жизни, в хрущёвке на пятом этаже. Но Олегу этого, конечно, не объяснишь.

– А самца тогда как назовём? – задумчиво спрашивает Олег, глядя на крупного серого страуса. – Кобыла?

Тот игнорирует нас, занимаясь поиском чего-то особенно вкусного в кустах.

– Посмотрим, как будет себя вести, – решаю я. – Пока безымянный пусть ходит. Отведи их в сарай, тот, что подальше от конюшни, и дай пожрать. Что они едят-то вообще?

– Мне продавец говорил, что едят всё подряд, но в основном овощи, зелень и зерно. Сено тоже пойдёт.

– Ну ладно, – киваю я. – Накорми наших новых друзей. А у меня дела.

Делом становится папка, которую Оля оставила на столе в кабинете. Я сажусь изучать информацию о бывшей собственности Скорпионовых.

С частью всё кристально ясно и оттого ещё обиднее. Продано из-за долгов. Всё оформлено по закону, не подкопаешься. Близкие к усадьбе земли, несколько доходных домов в городе, лесной участок с охотничьим домиком.

Пересмешниковы, как выясняется, действуют тоже весьма грамотно – их сделки по Изнанке были проведены через цепочку подставных лиц, с формальным соблюдением всех процедур.

Просто так, с наскока, эту Изнанку теперь не отобрать. Нужно искать лазейки. Что-нибудь придумаем.

Но следующая часть документов заставляет меня нахмуриться. Речь идёт о других активах. Например, комплекс гостевых домов на побережье. Живописное место, недалеко от моря, построено ещё моим дедом.

По бумагам он продан некоему частному лицу – мещанину Гордееву – за полгода до смерти отца. За сумму, которая смехотворно низкая для такого объекта. И главное – в списках долгов отца перед Гордеевым не значится. Это по Олиному списку видно абсолютно чётко.

Я перечитываю условия сделки. Какая-то туфта. Расплывчатые формулировки, странные условия платежа: единовременно, наличными, что само по себе для такой суммы подозрительно, подпись отца…

Она его, я узнаю почерк, видел кучу раз на документах в кабинете. Но выглядит как-то уж слишком ровно, без обычного для него размашистого нажима.

Так же оформлены ещё несколько сделок: пасека на южном склоне, небольшой заводик по розливу минеральной воды, даже семейная часовня в соседнем селе, которая по всем законам не может быть отчуждена вообще!

Владельцы везде разные: мещанин Гордеев, купец второй гильдии Щукин, некая вдова Лопухина. Но схема одна: мизерная цена, отсутствие долговой истории перед этими людьми, подозрительно правильные подписи отца.

Это пахнет мошенничеством. Грубым и наглым. Использовали то же заклятие, что и на Алисе? Или просто подделали документы, пользуясь беспомощностью спивающегося графа? Или и то и другое?

Надо ехать и разбираться на месте. Хотя бы с самым крупным объектом – гостевыми домами. Посмотреть, что там теперь творится, и кто этот Гордеев, который оказался таким удачливым предпринимателем.

Я беру с собой четырёх гвардейцев на случай, если мещанин окажется с бандой охранников. Цыпу оставляю дома – его вид может излишне напугать или, наоборот, спровоцировать ненужную агрессию. Едем на двух машинах.

Дорога занимает около двух часов. Место и правда красивое: холмистый берег, поросший соснами, внизу – полоса галечного пляжа и синяя даль моря. Сам комплекс состоит из трёх двухэтажных деревянных домов в русском стиле и большого центрального корпуса с рестораном и баней. Всё выглядит ухоженным, дорожки посыпаны гравием, на клумбах цветы. Но народу не видно. Ни гостей, ни персонала. Тишина.

Странно это для гостевого-то комплекса…

Мы подъезжаем к центральному корпусу. Я велю гвардейцам остаться снаружи, но быть наготове, и вхожу один.

Внутри пахнет свежей краской и деревом. В просторном холле за массивным дубовым столом сидят трое: полный мужчина в дорогой, но безвкусной рубашке, худая, сильно накрашенная женщина и парень с испуганными глазами. На столе разложены какие-то бумаги, стоит графин с водой.

Услышав шаги, все трое поднимают головы. Увидев меня, их лица искажаются одинаковым выражением ужаса, а я ещё даже рта не раскрыл.

Что не так?

Полный мужчина, похоже, тот самый Гордеев, вскакивает так резко, что стул с грохотом падает назад. Все трое синхронно поднимают руки вверх, как при ограблении.

– Мы всё вернём! – вопит Гордеев сиплым, срывающимся голосом. – Всё! Ключи, документы, деньги в сейфе! Всё ваше! Граф, умоляю, пощадите! Не трогайте нас, у нас семьи!

Женщина начинает беззвучно рыдать, прикрывая лицо руками. Парень просто трясётся, глядя на меня вытаращенными глазами.

Я останавливаюсь посреди холла, медленно осматриваюсь. Потом перевожу взгляд на эту троицу. В голове проносится единственная мысль:

– Интересно. Ну-ка, поподробнее, что здесь происходит…