Текст книги "Во власти Скорпиона. Вернуть свое (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– Кто не готов – можете уйти сейчас, претензий не будет, – говорю я спокойно.

Трое парней и одна женщина тут же разворачиваются и быстро уходят не оборачиваясь. Остаются одиннадцать человек.

Думаю, их держит обещанная щедрая оплата.

– Отлично, – киваю я. – Правила просты: делаете только то, что говорят охранники. Не отходите от группы. Собранное складываете в мешки, которые вам выдадут. Кто вздумает что-то утаить или спрятать… – я указываю большим пальцем через плечо на Цыпу, – разговаривать будете с ним. Но искренне надеюсь, до этого не дойдёт.

Цыпа в этот момент делает шаг вперёд и просто сжимает кулаки, демонстрируя свои блестящие кастеты. Этого достаточно.

После краткого инструктажа и подписания бумаг в виде обычного договора подряда, но с пунктом о неразглашении места работ, мы отправляем первую группу через портал. Их сопровождают двое гвардейцев с оружием. Я остаюсь с Цыпой, наблюдая, как последний работник исчезает в переливающейся дымке портала.

Дела налаживаются. Если всё пройдёт гладко, через пару дней у меня будет постоянный, хоть и небольшой, поток ресурсов с Изнанки. Можно будет думать о более сложных операциях.

Я сижу во дворе, проверяя снаряжение для вылазки, когда к воротам подъезжает неприметная чёрная машина. Из неё выходит невысокий, сухопарый парень в дешёвом костюме, с лицом, на котором старательно выведено выражение «я просто курьер». В руках у него – коричневый конверт.

– Графу Скорпионову, – говорит он, избегая смотреть мне в глаза. – От Василия.

А, Молот. Наконец-то. Беру конверт, он отдаёт его с лёгким, едва заметным поклоном, разворачивается и уезжает, не дожидаясь ответа. Видимо, инструкция была именно такой.

Возвращаюсь в кабинет, разрываю конверт. Внутри – несколько листов бумаги, исписанных корявым почерком. Список. Фамилии, суммы, даты, иногда – краткие примечания: «под залог имения», «под залог коллекции», «долг переуступлен от…».

Я пролистываю. Да, много знакомых фамилий. Они уже фигурируют в списках Оленьки и баронессы Спинороговой. Кривошеин, Голубев, представители Торгового дома «Ворон и сыновья».

И, конечно, новые – те, кто был должен напрямую Молоту или его «партнёрам».

Беру папку Оли, раскладываю всё на столе. Начинаю сверять. Карандашом отмечаю пересечения. Их становится всё больше. Это не просто сеть. Это система.

Чёткая, отлаженная машина по выкачиванию ресурсов из слабеющих дворянских родов. Одни дают деньги под неподъёмные проценты или втягивают в азартные игры. Другие, явно подставные лица, вроде тех, что сидели в моих гостевых домах, помогают «оформлять» отжатое имущество. Третьи – Молот и компания, обеспечивают силовое давление, страх, выбивание долгов.

И где-то наверху призрачный Султан, который, видимо, сводит все ниточки в один узел и получает основную прибыль.

Я откидываюсь на спинку кресла, смотрю на испещрённые карандашом листы. Чувство – странное. Не гнев, даже не праведное возмущение. Скорее, холодное, почти профессиональное удовлетворение. Картина прояснилась. Враг обрёл контуры. Теперь можно планировать контратаку.

«Ну ничего, – думаю я, собирая бумаги в одну папку. – Устрою турнир. Будет весело. Познакомлюсь с ключевыми фигурами и обязательно докопаюсь до истины…»

Глава 26

Первое, что приходит в голову – нужно обсудить детали с одним из участников. Беру папку и еду к баронессе Спинороговой.

Её особняк выглядит немного оживлённее, чем в прошлый раз. Заметны следы недавней уборки, на окнах нет прежней мёртвой пыли. Служанка, уже не такая испуганная, сразу проводит меня в гостиную.

Через несколько минут спускается Александра. Она в лёгком домашнем платье, волосы убраны в элегантную причёску. Выглядит… спокойнее. В её глазах меньше той лихорадочной тревоги, что была раньше.

– Граф, – говорит она с лёгкой, почти неуловимой улыбкой. – Снова с десертом?

– На этот раз – с работой, – отвечаю я, кладя папку на столик между нами. – Вот окончательный список. Думаю, почти все имена вам знакомы.

Она садится напротив, берёт папку, раскрывает. Её глаза быстро бегают по строчкам. Губы сжимаются. Она явно узнаёт их.

– Да, – тихо говорит она, перелистывая страницу. – Очень знакомы. Этот… – она тычет пальцем в одну фамилию, – пытался купить меня у мужа, когда… незадолго до… ну вы поняли, граф. А этот… предлагал «финансовую помощь» в обмен на «внимание». Гиены. Ублюдки.

– Тем лучше, – говорю я. – Значит, вы понимаете, с кем имеете дело. Можете приступать. Пока что задача – вызвать интерес. Закинуть удочку.

Она поднимает на меня взгляд, в её глазах загорается знакомый хищный блеск. Она снова в своей стихии. Думаю, этой женщине по душе такие игры во всех смыслах этого слова.

Да, жизнь у неё была не ахти, но она придумала, как свинтить, к тому же, несмотря на все беды, осталась на коне и не пытается прибиться к мужику. Уважаю.

– Какую удочку? – спрашивает Александра.

– Будет некий крупный карточный турнир. С очень большими ставками. Эксклюзивный, только для избранных. И граф Скорпионов, – я делаю паузу для эффекта, – якобы собирается поставить на кон свою усадьбу… и новую, только что зарегистрированную плантацию макров на Изнанке.

Глаза Александры округляются. Она сразу понимает масштаб. Усадьба – это одно. Но плантация макров – это уже актив, который пахнет не просто деньгами, а магической силой, влиянием. На такую наживку клюнут даже самые осторожные.

– Вы… вы серьёзно? Ставить плантацию? – переспрашивает она.

– Якобы, – подчёркиваю я. – Это – легенда. Приманка. Мои ребята тоже поработают: пустят слухи в нужных кругах, создадут ажиотаж. А Молот поможет организовать сам турнир. Место, охрана, столы, крупье – всё, как у больших игроков.

При упоминании Молота лицо Спинороговой резко меняется. Хищный блеск гаснет, сменяясь тревогой и недоверием.

– Молот? Как это, Молот поможет? – она даже отодвигается чуть дальше, как будто от самой идеи. – Ему нельзя верить! Он вывернется в последний момент и предаст! Он…

– Да я и не верю ему, – спокойно говорю я. – Но он поможет. Он уже помогает, даже не подозревая об этом. У него нет выбора. Он боится меня больше, чем Султана. Или, по крайней мере, страх передо мной для него более осязаем. Не переживайте, баронесса, всё будет отлично. Ваша задача – играть свою роль.

– Роль, – усмехается она. – И какую же, граф?

– Быть молодой, красивой, немного легкомысленной вдовой, которая оказалась в центре этой авантюры и жаждет острых ощущений… и выгоды. Справитесь?

Она смотрит на меня долго, оценивающе. Потом её губы снова растягиваются в ту самую, чуть ядовитую улыбку.

– Справлюсь. Я же хорошая актриса, как вы уже сами убедились. И эти рожи… о, я знаю, как с ними играть.

– Отлично, – встаю я. – Тогда начинайте. Постепенно. Сначала – лёгкие намёки в разговорах. Потом – более уверенные. Через неделю-другую все нужные люди должны гореть желанием получить приглашение.

– Будет сделано, – кивает она, тоже поднимаясь.

Провожает меня до двери. На пороге я оборачиваюсь.

– И, Александра Игнатьевна… будьте осторожны. Не переигрывайте. Если кто-то станет слишком навязчив или что-то заподозрит – сразу дайте знать.

– Не беспокойтесь, граф, – говорит она, и в её взгляде читается не только азарт, но и осторожность. – Я научилась выживать среди хищников. Вернее, жизнь научила.

Выхожу на улицу, сажусь в машину. Еду домой, и по дороге в голове складывается план, как шахматная партия. Ходы, контрходы, возможные риски. Спинорогова – ферзь, красивая и опасная. Мои ребята и слухи – лёгкие фигуры, создающие давление. Молот – слон, который будет двигаться по чёрным полям, думая, что служит своему королю. А турнир… турнир – это ловушка, которая обязательно захлопнется в нужный момент.

Всё складывается отлично. Осталась лишь пара штрихов. Проконтролировать первую партию сборщиков макров. Отправить пацанов на поиски крабика-монстрика. И…

Да. Самое важное. Поездка в Бахчисарай. Нужно узнать, что там за культ Сольпуги такой. Может, они просто кучка чудаков, помешанных на древних легендах. А может, они хранят какие-то крупицы настоящих знаний. Ключи. Хоть какие-то.

Мысль об этом заставляет меня слегка ускориться. Ответы. Мне так не хватает ответов. О матери. О её семье. О том, почему всё это скрывали. И о том, что за «Проект Василиса», который связан с этим всем.

* * *

Партенит, окраина

Виталя смотрит в треснутое зеркало в своей кухне. Его нос расплылся в синюшно-багровую, отвратительную подушку. Каждый вздох отдаётся огненной болью в переносице. Он осторожно трогает его кончиками пальцев и тут же отдёргивает руку, скрипя зубами.

Ярость подступает комком к горлу.

– Скорпионов. Этот наглый аристократишка! Щенок! – рычит он.

Граф вломился на его территорию, избил, унизил, приказывал, как мальчишке. И что хуже всего – Виталя ему всё сдал. От страха.

Мысль об этом жжёт сильнее, чем сломанный нос. Ему нужно выместить злость. На ком? На том, кто слабее. Идея приходит сразу: Генка-перекуп. Тот хлюпик, у которого он недавно отжал детали артефактов, в том числе ту странную побрякушку, которую перекуп так не хотел отдавать.

Он явно что-то знает о её реальной цене, но струсил и отдал. Значит, у него ещё есть что взять. Да и просто повоспитывать не помешает, а заодно и свои мысли в порядок привести.

Виталя, кряхтя, наклоняется, достаёт из-под кровати тяжёлую дубинку, обмотанную изолентой. Вес успокаивает. Он надевает потрёпанную куртку, суёт дубинку за пояс.

Он уже почти на пороге, рука на щеколде, как вдруг со стороны дороги раздаётся визг тормозов. Резкий, пронзительный. Виталя инстинктивно отскакивает от двери.

– Твою мать, хоть бы только не этот долбанутый граф! – шепчет Виталик.

Но в следующее мгновение дверь с грохотом слетает с петель, не выдержав удара. В проёме, в клубах пыли, маячат фигуры в чёрном. Бронежилеты, шлемы, нацеленные на него стволы.

– Полиция! На пол! Руки за голову!

Мозг Витали отказывается понимать. Он замирает, тупо глядя на оружие. Это какая-то ошибка. Его? За что? Он же мелкая сошка, его давно никто не трогал…

Но полицейские не разбираются. Один из бойцов делает резкий выпад, бьёт ему под колени. Виталя падает вперёд, налетая лицом на порог. Раздаётся влажный, отвратительный хруст.

Нос ломается снова, теперь уже под другим углом. Да что за несправедливость? Белая, ослепляющая боль взрывается в черепе. Виталя кричит, но звук тонет в топоте.

Его прижимают лицом к полу, выкручивают руки за спину, защёлкивают наручники. Потом менты поднимают и сажают его на развалины двери. Он сидит, согнувшись, кровь и сопли стекают ему на куртку.

Он ничего не видит, кроме красной пелены и чёрных сапог, снующих по его двору.

Обыск идёт быстро и методично. Ему суют какую-то бумагу, по которой якобы, а может и правда, имеют право шнырять тут.

Они выносят пачки наличных, припрятанные в банках с крупой. Вытаскивают несколько старых и сломанных мобилетов. Переворачивают вверх дном его заначку с инструментами.

И вот один из ментов находит в куче металлолома ту самую железяку – странный агрегат из трубок и непонятных цилиндров, который он отжал у Генки. Мужик поднимает её, осматривает, переговаривается с другим. Потом кладёт в отдельный, опечатанный мешок.

Именно в этот момент боль в носу отступает на секунду, и в голове у Витали вспыхивает ясная, леденящая мысль: именно из-за этой штуковины. Генка-перекуп не струсил. Он сдал.

Или сдали его самого, а Виталя пошёл в связке. И эта железяка стоит намного больше, чем он думал. Настолько больше, что за ней пришла не просто местная полиция, а эти ребята в чёрном.

Обида подступает к горлу.

– Твою мать! – фыркает он.

Он так и не узнал, что это было и сколько мог за неё выручить! Он уже представлял, как будет трясти Генку, выбивая из него и цену, и адрес покупателя… А теперь – конец. Всё пропало. И деньги, и железяка, и нос теперь навсегда кривой.

Его грубо поднимают, ведут к чёрному фургону без опознавательных знаков. Последнее, что он видит, – это свой разгромленный двор и равнодушные лица соседей, выглядывающих из-за заборов.

* * *

Теперь – следующее дело. Бахчисарай. Я решил ехать на разведку. Взять большую группу – значит привлечь внимание. Поэтому поедем вдвоём с Олегом. Он за рулём, я – навигатор и мозг операции.

Нужно просто приехать, посмотреть город, порасспрашивать осторожно о старых пещерах и «странных полуночниках». Без резких движений.

Собираюсь и иду в машину, по дороге отправляю Ваську с Сашкой на пляж. И нет, вовсе не для того, чтобы они понежились на солнышке. Надо изловить краба. Пусть разведают обстановку и, если появится такая возможность, поймают, не причиняя ему вреда.

Выдаю подробности, описание животинки и говорю, где взять приспособы для излова созданной мной нечисти.

Сажусь на пассажирское сиденье, и мы отправляемся в путь. Но не успеваем даже из города выехать, как вдруг мир вокруг меня гаснет.

Буквально. Свет солнца, звуки двора, ощущение тепла на коже – всё исчезает в мгновение ока. Я будто парю в абсолютной пустоте. Вокруг – только густой, непроглядный серый туман. Он не холодный и не тёплый. Он – ничто. Под ногами нет опоры, но я и не падаю.

И тогда из тумана выступает уже неплохо известный мне бог-Скорпион. Он нависает надо мной во всей своей чудовищной, подавляющей мощи. Его хитиновый панцирь чёрен, как небо без звёзд, и покрыт сложными, зловещими узорами, которые мерцают тусклым багровым светом.

– Что это с тобой, чудище? – удивляюсь его виду.

Таким я его точно ещё не видел. Его сегментированное тело изгибается в невозможной дуге. Грозные клешни, каждая размером с дом, медленно сжимаются и разжимаются. А на конце взметнувшегося хвоста пульсирует капля яда. Его глаза – множество бездонных полостей – смотрят на меня, и в них нет ничего, кроме древней, безличной ярости.

Его голос возникает прямо у меня в черепе, гулкий, многослойный, как грохот обрушающихся пластов земли.

– Ты решил предать меня⁈ Своего покровителя? – ревёт он.

Сила этого голоса почти физически давит на меня. Мне не нравится, что он меня так напрягает, вторгается в сознание без спроса. Я заставляю себя дышать ровно, собрать мысли в кулак. Могу с этим справиться.

– Я не собираюсь тебя предавать, – отвечаю спокойно, будто мы беседуем за чашкой чая. – И менять покровителя тоже не собираюсь. Ты дал мне силу. Я это помню.

– Тогда зачем ты ищешь её? Зачем твои мысли вертятся вокруг Сольпуги?

– Мне нужно разбудить Сольпугу, чтобы открыть письмо моей матери, – объясняю я, как ребёнку, хотя передо мной древнее божество. Уж если лезет в мои мысли, мог бы и до конца разобраться, чтобы объяснять вообще не приходилось. – Письмо запечатано её печатью. Ты же знаешь, моя мать была из рода Сольпугиных. Это её наследие. Мне нужно узнать правду.

Туман вокруг нас колышется, будто от гнева Скорпиона.

– Правда? Ты ищешь гибели, щенок!

– Выбирай слова, членистоногое! – огрызаюсь. – Я имею право знать.

– Она – разрушение! – не унимается Бог. – Она противоположность порядку, который я несу. Коснуться её, значит, осквернить саму суть моей силы!

Его ярость нарастает, туман сгущается, становится почти твёрдым. Мне трудно дышать, хотя дышать тут, в общем-то, и нечем.

Теперь я ещё больше хочу всё знать. Как мать согласилась выйти за отца, если у них тут чуть ли не война богов?

– А чего ты так нервничаешь? – задаю я вопрос. – Если она спит или слаба… чего ты боишься? Я не собираюсь переходить на её сторону. Мне нужен лишь ключ. Один-единственный ключ.

Но Скорпион, кажется, не слышит рациональных доводов. Его страх – или что-то иное, что я принимаю за страх – иррационален.

– Если ты поедешь к этим червям, которые ползают вокруг её имени, если ты сделаешь хоть один шаг в её сторону, я откажусь от тебя!

Его слова обрушиваются на меня тяжёлым молотом. Да что такого ему эта Сольпуга сделала?

– Я заберу свою силу, которую дал! И прокляну тебя так, что твоя душа будет гореть в самых тёмных глубинах Изнанки вечно! А твой Сева-младший…

Тут он делает паузу, и в этой паузе – ледяная, беспощадная угроза.

– Слышь! Пацана не тронь, – я стискиваю кулаки.

– Я прогоню его дух. Он развеется в небытие, и никакие заклятья, никакая сила не вернёт его! Ты меня понял, смертный⁈

Последние слова – рёв, от которого дрожит серый туман вокруг. Меня отбрасывает назад невидимой силой, но падать некуда.

– Что скажешь⁈

– Что ты спятил! – вырывается у меня. – Если ты отречёшься от меня, то уснёшь, как и ненавистная тебе Сольпуга. Или ты жаждешь личной встречи с ней?

– Следи за языком!

– Так и ты не разбрасывайся угрозами, которые навредят и тебе. Или ты уже придумал запасной план? А?

– У меня есть ещё истинные почитатели. Мне не грозит забвение, – произносит он. – А вот тебе, Скорпион из другого мира, совсем не понравится то, что я могу с тобой сделать. Подумай над моими словами как следует! – громогласно сообщает Бог и исчезает, оставляя после себя лишь гулкую пустоту и тяжёлый осадок на душе.

Серый туман начинает рассеиваться. И я снова сижу в машине, упираясь в панель передо мной. Солнце слепит глаза. Олег смотрит на меня с беспокойством. Машина не работает, мы стоим на обочине.

– Господин? Вы… вы замерли. Всё в порядке?

Я медленно выдыхаю, отряхиваюсь, будто сбрасываю с себя невидимую тяжесть.

– Всё в порядке, Олег, – говорю я, и мой голос звучит хрипловато. – Просто планы меняются. В Бахчисарай поедем чуть позже. Надо сначала навестить кое-кого…

* * *

Дорогие друзья, вот и закончилась вторая книга. Граф уже многого добился, враги начинают с ним считаться, часть своего он уже смог вернуть. Но это только начало. Впереди ещё много увлекательных и весёлых историй. И одну из них вы прямо сейчас можете прочитать в небольшой сцене после титров. А чуть ниже будет кнопка для перехода на следующий том. Да-да! Он уже доступен на сайте.

Ждём вас в гости, Григорий и Александр.

Сцена после титров

Двое гвардейцев, Васька и Сашка, едут по приказу графа на пляж. Машина подпрыгивает на колдобинах, а они спорят.

– Ну и задание, – ворчит Васька, глядя в окно на мелькающие кипарисы. – Краба искать. Краба! Ты вдумайся, ну на кой-ему краб? Интересно же.

– Да мало ли, – бурчит Сашка, аккуратно входя в поворот на спуске.

– Может, граф съесть его хочет? На закуску к пивку. Слышал, есть такие гурманы. А краб, судя по описанию, диковинный.

Сашка лишь фыркает.

– Ты, Вась, совсем? Графу на стол могут любого краба доставить, хоть камчатского. Зачем ему на пляж нас за каким-то конкретным гонять? Тут дело явно в другом.

– В чём же? – не унимается Васька.

– А хрен его знает! Но раз сказали не убивать, а только поймать, значит, нужен он живой. И не просто так. Может, он радиоактивный? Или заразный? Граф, он ведь к этим изнанковым штукам неравнодушен.

– Радиоактивный краб… – скептически тянет Васька, но уже без прежней уверенности. С графом и не такое бывало.

Они подъезжают к тому самому пляжу, про который говорил Скорпионов. Оставляют машину на обочине, берут снаряжение: две прочные сетки на длинных ручках, будто сачки для бабочек, только крепче, и небольшой ящик-ловушку, который им дал сам господин.

Инструкция проста: обнаружить, заманить в ловушку, ни в коем случае не трогать руками и не пытаться убить.

Пляж почти пустой. Солнце, галька, шум прибоя. И… видение. Две девушки в ярких бикини, разлеглись на полотенцах метрах в пятидесяти. Увидев двух крепких парней в камуфляже и с каким-то странным снаряжением, они заинтересованно приподнимаются и даже машут ручками.

– Ого, – говорит Васька, забыв на секунду про краба. – А виды-то здесь какие.

Сашка бьёт его по плечу.

– Не отвлекайся, балда. Дело делать приехали. Ищи краба.

Они начинают методично обследовать береговую линию, заглядывая под камни, в расщелины. Ничего похожего. Только обычные мелкие крабики-полосатики шныряют. Того, что им нужно – размером с тарелку, синего, с шипами – нет и в помине.

А девушки тем временем не унимаются. Они о чём-то шепчутся, потом смеются и снова машут. Приглашающе.

– Эх, – вздыхает Васька. – Работа есть работа.

– Молодец, – одобряет Сашка. – Сосредоточься.

Они ещё минут десять обыскивают пляж. Результат – ноль. Васька уже готов махнуть рукой, наверное, краб смылся в море навсегда. А тут ещё и одна из девушек поднимается и идёт к ним. Длинные ноги, загорелая кожа, улыбка. Глаз не отвести.

– Мальчики, а что вы ищете? Может, мы поможем? – голос у неё звонкий, игривый.

Васька расплывается в улыбке, но Сашка, более сдержанный, отвечает первым.

– Да вот, краба одного ищем. Необычного. Синего, с шипами, размером… ну, с небольшую сковородку.

Девушка прикладывает палец к губам, делая вид, что думает. Её подруга подходит следом.

– А-а-а, страшненького такого? – перебивает вторая. – Мы видели! Он там, – она взмахивает рукой в сторону скал, где пляж переходил в каменистый мыс, – в бухточке маленькой. Прямо на камне сидел, как король!

Гвардейцы переглядываются.

– Покажете? – спрашивает Сашка.

– Конечно! – хором отвечают девушки. – Идите за нами, о нём уже весь пляж шепчется. Такой забавный.

Они ведут парней по гальке, огибая скалу. За ней действительно открывается маленькая, уединённая бухточка, почти полностью скрытая от посторонних глаз. И там, среди валунов, стоит несколько полуразвалившихся бунгало.

– А где же краб? – озирается Васька.

– В домике, наверное, спрятался, – говорит первая девушка подмигивая. – Там прохладно. Заходите, посмотрите.

Она указывает на самое дальнее бунгало, с покосившейся дверью и сломанной крышей. Васька колеблется, не очень желая оставлять столь привлекательных девушек, которые явно заигрывают с ними, но Сашка, кажется, целиком увлечён поиском. Он кивает и идёт первым.

Свет проникает через дыры в стене, выбивая разруху из тени. И тут Васька шепчет на ухо Сашке:

– Сань, по-моему, они нас сюда привели совсем не для того, чтобы краба показать.

Сашка лишь отмахивается, пристально вглядываясь в полумрак.

– Губу закатай. Ищи, лучше.

И тут его глаза становятся огромными, будто он увидел призрака. Васька поворачивает голову туда же, куда смотрит Сашка.

В дальнем углу бунгало, на груде старых рыболовных сетей и пустых бутылок, восседает краб. Только он явно больше, чем в описании графа.

Его панцирь иссиня-чёрный, покрыт острыми как бритва, шипами. Одна клешня огромна, вторая – поменьше, но обе выглядят способными перекусить лодыжку. А его глаза… они светятся тусклым, зелёным светом, и в них читается не животная тупость, а какое-то странное, осмысленное злорадство.

Он сидит неподвижно, будто на троне из мусора, и наблюдает.

– Кажется, это его мы должны были поймать, – выдавливает шёпотом Васька, медленно опуская руку к сетке.

– Ага, – так же тихо кивает Сашка, уже начиная разворачивать свой сачок.

И в этот момент дверь бунгало с лёгким скрипом захлопывается. Парни резко оборачиваются.

Девушки стоят в проёме, но это уже не те смешливые отдыхающие. Их лица искажены странными, восторженно-безумными гримасами. Глаза горят тем же самым зелёным светом, что и у краба.

– Вы нашли нашего повелителя, – говорит первая, и её голос звучит неестественно глухо, будто эхо из пустой бочки. – Он ждал вас. Он хочет познакомиться поближе.

Вторая девушка издаёт странный, щёлкающий звук, очень похожий на тот, что мог бы издавать краб.

Васька чувствует, как по спине бегут мурашки. Краб на своём троне шевелит клешнёй. За ним, из теней, выползли ещё несколько существ – обычные крабы, но их глаза тоже слабо светятся зелёным.

– Вот это мы влипли, – тихо бормочет Васька, сжимая ручку сетки.