Текст книги "Во власти Скорпиона. Вернуть свое (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Ноги сами несут меня вперёд. Вылетаю на задний двор. Оля бежит следом, едва поспевая, а Цыпа гремит своими кастетами, будто они у него на ногах.

Следом за нами сбегаются перепуганные гвардейцы – Сашка, Васька, Толик. Услышали грохот и, видимо, решили, что на поместье напали.

Выскакиваем на двор. И видим… не то, чего я боялся.

Взрыва нет. Полного разрушения – нет. Портал, с которым Ирина работала, висит на своём месте. Он даже, кажется, стал ещё ровнее и стабильнее после встряски. Но рядом с ним… нет Иры.

Вместо неё на земле, прямо посреди вытоптанной травы, зияет дыра. Не физическая яма, а разлом. Круглый, чуть меньше метра в диаметре, с неровными, рваными краями, которые пульсируют тусклым багровым светом.

Это точно её рук дело – её порталы легко отличить. Из него валит едкий, серый дым. Ирина явно провалилась туда. Я представляю картину: она сидит, сосредоточена, волна от удара Цыпы встряхивает пространство, её контроль над нестабильным процессом рвётся, и под ней открывается разлом.

Уверен, всё было именно так. Ну, или она снова перемудрила, только в этот раз рядом никого не оказалось, чтобы помочь.

Приставлю-ка я к ней охрану двадцать четыре на семь.

– Чёрт, – выдыхаю я, подбегая к краю.

Заглядываю внутрь. Там – мрак, перемешанный с багровыми всполохами, и в глубине что-то шевелится. Ирины не видно.

Я собираюсь прыгнуть следом. Она там одна. В неизвестности. Её магия пространства в состоянии паники – это бомба замедленного действия. Или даже не очень замедленного.

Но не успеваю. Рваный разлом под моими ногами сжимается. Его края стягиваются, как рана, которую зашивают невидимой ниткой. Багровый свет гаснет. Ещё секунда – и на месте дыры остаётся лишь выжженный круг на земле да стойкий запах гари.

– Нет! – кричит кто-то из гвардейцев.

Цыпа реагирует первым и, как обычно – прямолинейно. Он с рёвом бросается к тому месту и начинает долбить по земле своими кастетами.

БУМ. БУМ. БУМ.

Каждый удар – маленькое землетрясение. Земля вздымается глыбами, трава летит клочьями. Он явно надеется пробиться в тот мир, куда провалилась Ира.

– Алексей, стой! – рявкаю я. – Прекрати! Ты ничего не добьёшься, только яму выкопаешь. Остановись!

Он замирает на очередном замахе, смотрит на меня помутневшими от ярости и вины глазами.

– Но она же там! Из-за меня!

– Мы этого не знаем! – говорю я, хотя мысленно соглашаюсь с Цыпой. – И нам надо её вытаскивать. Олег! Заводи «Вепря»! Быстро!

Капитан, стоявший с каменным лицом, кивает и бежит к гаражу.

Мозг работает на пределе. Нужен другой порталист. Тот, кто может отследить магический след, найти, куда именно выбросило Ирину, и открыть стабильный портал для её спасения.

Мои контакты в этом мире пока скудны. Но один человек… чиновник из Имперской Коллегии, с которым я общался по поводу регистрации отряда. Аркадий Петрович. Суетливый, но неглупый мужик. У него должны быть связи.

На ходу достаю мобилет, листаю контакты. Нахожу, набираю. Долгие гудки.

– Алло, – наконец, он поднимает трубку. – Граф Скорпионов? Неожиданно…

– Аркадий Петрович, нет времени на любезности, – говорю я, перебивая его. – Срочно нужен контакт порталиста. Лучше – целого отряда, который специализируется на спасательных работах на Изнанке. У меня человек провалился в случайный разлом. Время идёт.

На той стороне – секундное молчание, затем быстрый шёпот, будто он прикрыл трубку рукой.

– Ладно. Есть один мастер по нестабильным разломам. Его номер мобилета… сейчас найду, – он довольно скоро диктует номер. – Зовут Лев. Лев Григорьевич. Но предупреждаю, он… специфический. И дорого берёт.

– Неважно. Спасибо.

Вешаю трубку, сразу набираю новый номер. Долгие гудки. Десять. Двадцать. Никто не берёт. Или мобилет выключен, или он в разломе, где нет связи. Дерьмо!

Вариант один. Академия под Симферополем, где училась Ирина. Там должны быть преподаватели, мастера. Кто-то, кто сможет помочь. Или хотя бы даст контакты других порталистов.

«Вепрь» с рёвом выезжает из гаража. Олег за рулём, его лицо сосредоточено.

– Садимся! – командую я. – Цыпа, со мной!

Алексей, всё ещё бледный и виноватый, запрыгивает на заднее сиденье. Я – на пассажирское.

– Академия магических искусств. Быстро.

– Есть, – коротко бросает Олег и выжимает педаль газа.

«Вепрь» срывается с места, вылетает с территории поместья на просёлочную дорогу, а затем на трассу. Олег не церемонится. Стрелка спидометра ползёт вверх с немыслимой скоростью.

Заодно и тачку обкатаем. Капитан объезжает тихоходные грузовики, подрезает какие-то легковушки, рёв двигателя заглушает всё.

Я смотрю в боковое зеркало и вижу то, чего нам сейчас совсем не нужно. Вдалеке, за нами, загораются синие проблесковые маячки. Полиция. Видимо, какой-то патруль заметил наш лихой заезд.

– Олег, за нами хвост, – говорю я.

Капитан бросает взгляд в зеркало, хмурится.

– Прикажете остановиться, ваше сиятельство? Объясним…

– Нет, – решаю я мгновенно. Останавливаться – значит терять время. Объяснения займут час, а то и больше. – Не останавливайся. Пусть едут за нами. С мигалками даже быстрее будет – все с дороги посторонятся.

Сзади раздаётся довольный, почти детский возглас Цыпы:

– Ура, погоня!

Я оборачиваюсь. Алексей, кажется, уже забыл про свою вину. Он прилип к заднему стеклу, смотрит на приближающиеся синие огни, и на его лице – неподдельный, дикий восторг. Для него это не проблема, а весёлое приключение.

Олег лишь кидает: «Понял» – и добавляет газу. «Вепрь» рычит ещё яростнее. Расстояние до полицейской машины сначала сокращается – они пытаются догнать, но потом начинает увеличиваться.

Наш бронированный внедорожник, оказывается, не только по бездорожью, может, но и по асфальту рвёт неплохо.

Синие огни остаются позади, но не исчезают. Они следуют за нами, настойчиво мигая. Ну и пусть. Главное – не мешают.

Я смотрю вперёд, на серую ленту дороги. В голове крутятся мысли. Что с Ириной сейчас? В какую дыру её затянуло? Выжила ли она в первые секунды? Её магия, неконтролируемая и мощная, может быть как спасением, так и смертным приговором.

Мы летим, а сзади, как назойливые светлячки, неотступно следуют синие маячки нашей импровизированной эскортной службы.

«Вепрь» с визгом тормозов останавливается у массивных кованых ворот портала, который ведёт на нулевой уровень Изнанки, где и расположена Академия магических искусств.

Мы не одни. За нами, с воем сирен, подъезжают одна, вторая, а затем и третья полицейская машина. Видимо, по рации срочно вызвали подмогу.

Едва мы выпрыгиваем из машины, как нас окружают. Шесть полицейских в полной экипировке, лица напряжённые, руки на пистолетах. Самый старший, капитан с горящими глазами, делает шаг вперёд.

– Вы что творите⁈ По какой причине такое нарушение? Вы представляете, какая опасность…

Я не даю ему договорить. Время сейчас – последний ресурс, который у меня есть, и я не собираюсь тратить его на бюрократические танцы.

– Я – граф Всеволод Алексеевич Скорпионов, – говорю я резко, глядя ему прямо в глаза. – На территории моего поместья произошёл несчастный случай магического характера. Человек провалился в случайный разлом. Это вопрос жизни и смерти. Так что ваши протоколы и выговоры – потом. А сейчас – либо помогите, либо, в самом прямом смысле, свалите с дороги.

Тут же выпускаю несколько жал из родового кольца, показывая серьёзность своих намерений. Капитан морщится, недоверчиво оглядывая меня и моего спутника – здоровенного увальня с кастетами на кулаках, который выглядит так, будто только что разобрал танк голыми руками.

– Граф или не граф, правила движения… – начинает он снова, но тут в разговор вступает Цыпа.

Алексей просто делает шаг вперёд. Он не говорит ни слова. Просто слегка, почти нежно, стучит кастетом о кастет.

Раздаётся негромкий «бдыынь», а за ним поднимается видимая волна, похожая на колебание горячего воздуха. Она расходится от его кулаков и бьёт по асфальту. Трещины, тонкие, как паутина, моментально расползаются под ногами у полицейских. Никто не падает, но все невольно отскакивают назад, хватаясь за оружие с испуганными лицами.

– Вот его, – говорю я, кивая на Цыпу, который стоит с абсолютно невинным выражением лица. – На вас спущу, если будете мешать. Или можете помочь. Выбор за вами. Олег, Алексей, оставайтесь здесь, объясните всё нормально.

Я разворачиваюсь и бегу к воротам академии. Слышу за спиной возмущённые голоса полицейских, потом спокойный, убаюкивающий баритон Олега:

– Господа офицеры, давайте я вам всё по порядку…

Надеюсь, капитан с его опытом службы в органах найдёт с ними общий язык. У меня же сейчас другая задача.

Портал, к счастью, свободен. Врываюсь внутрь, а оказавшись на Изнанке, бегом несусь к зданию академии. Ориентируюсь по памяти и указателям – мне тут однажды уже приходилось бывать, когда искал порталиста.

Ректорат находился на втором этаже. Взлетаю по лестнице, игнорируя пару студентов-засонь, сонно бредущих из библиотеки. Дверь в приёмную ректора закрыта. Не трачу время на стук и врываюсь внутрь.

Внутри за огромным, заваленным бумагами столом сидит мужчина. Это Ростислав Фадеевич Лозовский, ректор. Он поднимает на меня усталые глаза над стопкой документов:

– Граф Скорпионов, – произносит он с удивлением. – Опять вы. Чем на этот раз обязан? Ваша подопечная, Ирина Валерьевна, вроде бы у вас благополучно устроилась. Или нет?

– Нет, – говорю я, подходя к столу. – Она попала в случайный разлом. Случайный, который сама же и открыла. Провалилась. Мне нужен порталист. Прямо сейчас. Лучший, какой у вас есть. Или контакты того, кто может помочь.

Ростислав Фадеевич медленно снимает очки, протирает их платком. Вздыхает.

– Граф, я вам в прошлый раз говорил и сейчас повторю. Сейчас порталистов в академии нет. Кто на каникулах, кто в отрядах, на практике. Кто-то на заказах. Никого здесь нет. Вообще.

– Дайте мне их контакты тогда! – не сдерживаюсь я. – Телефоны, адреса! Я сам найду, сам уговорю!

– Контакты… – он качает головой. – Это личные данные. Без согласия студентов и выпускников я не могу…

– Ростислав Фадеевич! – мой голос становится жёстче. – Там человек, ваша бывшая студентка, возможно, умирает в какой-то дыре между мирами! Вы действительно будете прятаться за бюрократию? Дайте мне хоть что-то! Или скажите, куда ехать!

Ректор смотрит на меня, и в его усталых глазах мелькает что-то похожее на раздражение.

– Я же вам говорил, – произносит он тихо, но очень чётко, – что с ней одни проблемы. Талант есть, да. Но неконтролируемый. Бедовая девица. Вечно что-то не так, вечно срывы. Вот и дошла до беды.

Во мне что-то щёлкает. Холодная злость подступает к горлу.

– Проблемы? – переспрашиваю я, наклоняясь к нему через стол. – Вы знаете, что она сделала? Она вытащила меня из чёрт знает какой Изнанки по слабому следу! Она – уникальная. Просто ваш убогий, заштампованный подход к обучению не смог разглядеть её дар. Вы пытались впихнуть её в свои рамки, а когда не получилось – списали в брак. Вот и вся ваша педагогика.

Ректор краснеет от гнева. Он швыряет платок на стол.

– Уникальная⁈ – фыркает он. – Ну а что ж она тогда, такая уникальная, случайный разлом открыла и упала в него? Где контроль? Где дисциплина? Магия пространства – это не игрушки! Это высшая ответственность! А она…

– Она пала жертвой внешнего воздействия! – перебиваю я. – Её сбил магический резонанс! Но это не важно сейчас. Мне нужен специалист.

Он замирает всего на секунду, а потом вздыхает:

– Я… ректор. Администратор. Я давно не практикую.

– Вы порталист? – удивляюсь я.

– Был когда-то, – кивает он, а потом поднимается и продолжает на повышенных тонах. – Но вы, граф, не понимаете! Открыть портал в неизвестность, по едва уловимым следам нестабильной магии девчонки, которая сама не знает, что творит – это самоубийство! Это…

– Это её единственный шанс, – говорю я. – И я не прошу вас прыгать туда. Просто откройте дверь. Найдите, где она. А вытаскивать – буду я.

Ростислав Фадеевич стоит, тяжело дыша, сжав кулаки. Внутренняя борьба написана у него на лице.

– Ладно, – наконец, выдыхает он. – Но открывать стану только, если сигнал будет чётким и стабильным. И я не несу ответственности за последствия.

– Ответственность на мне, – говорю я уже у двери. – Пошли. У нас и так нет времени.

Мы выходим из кабинета и быстро идём на улицу, а затем торопимся к порталу в обычный мир.

Картина у «Вепря» изменилась. Олег стоит, мирно разговаривая с капитаном полиции. Полицейские уже не в боевой стойке. Один даже с интересом разглядывает кастеты у Цыпы, который, видимо, решил продемонстрировать им свои игрушки в безопасном режиме – тихонько постукивает по ладони, создавая лишь лёгкую вибрацию в воздухе.

Выглядит это сюрреалистично: силач и полицейские, разглядывающие боевой артефакт, как дети новую игрушку.

– Всё улажено, ваше сиятельство, – говорит Олег, увидев меня. – Капитан Пчёлкин, – он кивает на старшего, – согласился предоставить эскорт обратно. Для скорости. И чтобы больше никто не останавливал.

Капитан Пчёлкин кивает мне:

– Нарушения – нарушениями, граф, но если там действительно человек в беде… Поможем добраться быстро. Только пусть ваш товарищ уже не стучит. А то у меня в машине стекло выпало.

– Я оплачу ущерб, – говорю я и косо смотрю на Цыпу. – У тебя жалованье не резиновое.

Он быстро понимает, что я имею в виду, и поспешно убирает кастеты в карманы.

Садимся в «Вепрь». На этот раз я с ректором на заднем сиденье, Цыпа – впереди, рядом с Олегом. Полицейские машины с включёнными мигалками, но без сирен, сопровождают нас. Эскорт, как и обещали.

Дорога обратно кажется вечностью. Ректор сидит молча, уставившись в окно, его пальцы нервно барабанят по колену. Он что-то шепчет про себя – видимо, вспоминает забытые формулы, настраивается.

– Она жива, – вдруг говорит он тихо, не глядя на меня, когда мы уже на подъездной к дому. – След есть. Слабый, но есть.

– Сможете найти точку выхода? – спрашиваю я.

– Попробую. Но это будет… грубо.

– Главное – чтоб сработало, – киваю я.

Останавливаемся у поместья. Въезжаем на территорию, полицейские машины останавливаются у ворот – дальше, видимо, не поедут. Мы выскакиваем и бегом направляемся на задний двор, к тому самому чёрному кругу на земле.

Ректор Лозовский замирает на месте, закрывает глаза. Его руки поднимаются, пальцы выписывают в воздухе сложные, быстрые узоры. От них исходит холодное, серебристое свечение – не такое хаотичное, как у Ирины, а чёткое, выверенное. Он «ощупывает» пространство, словно слепой читает книгу.

– Да… – бормочет он. – След ведёт… неглубоко. Уровень первый, максимум – второй. Но место… странное. Энергетический фон низкий, но есть всплески. Она там. И не одна.

– Не одна? – переспрашиваю я, сжимая кулаки.

– Не одна, – подтверждает ректор, открывая глаза. – Есть другие. Много. Не знаю, дружественные или нет. Надо открывать.

Он меняет стойку, становится шире, руки разводит в стороны. Серебристый свет сгущается, собирается в точку перед ним. Воздух начинает звенеть, как натянутая струна.

– Я открываю точку входа максимально близко к её сигналу, – говорит он, и голос его звучит отчуждённо, будто издалека. – Портал будет нестабильным. Пройдёте – сразу ищите её и возвращайтесь. У вас есть не больше пяти минут, потом связь порвётся, и я не смогу держать канал открытым. Готовы?

– Готовы, – говорю я.

Ректор кивает, и его лицо искажается от предельного напряжения. Перед ним, в метре над выжженным кругом, воздух начинает расходиться в стороны. Не багровым разрывом, как у Иры, а ровной, серебристой щелью, которая медленно расширяется, образуя овальный проём.

И тут происходит то, чего никто не ожидал.

Импульс бьёт прямо в ректора. Он не успевает среагировать. Его портал исчезает, а прямо под его ногами образуется багровая дыра, и он проваливается в неё.

– Нет! – успеваю крикнуть я.

Но уже поздно. Ростислав Фадеевич Лозовский, ректор Академии магических искусств, с глухим, удивлённым «Ой!» исчезает в багровой пелене. А портал тут же, с громким хлопком, захлопывается.

Мы стоим втроём – я, Цыпа и Олег, прибежавший с переднего двора, – и смотрим на пустое место. На земле лежит лишь выбитый порывом ветра платок ректора.

Цыпа первым нарушает гробовую тишину.

– Ну… это он сам, да? Мы не виноваты?

Я медленно провожу рукой по лицу, чувствуя, как накатывает волна бешенства.

– Да твою мать, – тихо говорю я. – Да твою же мать… Мне теперь, получается, ещё одного порталиста искать? Чтобы вытащить двоих?

Глава 19

Задний двор усадьбы Скорпионовых

Ирина сидит на прохладной утренней траве, скрестив ноги, и дышит. Глубоко, ровно. Перед ней висит её творение. Портал уже не похож на кровавую, рваную рану в пространстве.

Он стал ровнее, спокойнее, выглядит как большое, чуть поблёскивающее овальное зеркало, подвешенное в воздухе. Да, кровавое, но серебристый цвет ей не удаётся. А эти порталы ничуть не хуже.

Она чувствует, как пространство вокруг разлома перестаёт дрожать, как магический поток выравнивается, подчиняясь её воле. Она нашла подход. Не так, как учили в академии. По-своему.

И тут она чувствует вибрацию откуда-то со стороны. От дома или казармы, где живут гвардейцы. Знакомое, глухое, мощное колебание магии. Такое же было полчаса назад, когда внутри дома что-то грохнуло, а потом Оля пробежала с испуганным лицом.

Цыпа, наверное. Опять что-то крушит. Ире до этого дела нет, нельзя отвлекаться, слишком многое на кону.

«Ну вот, – мелькает у неё мысль с лёгкой досадой, – сейчас снова всё собью…»

Она пытается не обращать внимания. Старается удержать хрупкое равновесие. Но вибрация повторяется. И не одна – за ней следует вторая, более сильная, будто от удара двух огромных кувалд друг о друга. И третья.

Волна магического резонанса, грубая и неотёсанная, катится по двору, цепляя за нити пространства, которые так тонко плетёт Ирина.

Контроль рвётся. Её собственный страх снова всё испортить, смешивается с внешним воздействием. И пространство под ней, уже напряжённое её попытками стабилизировать разлом выше, не выдерживает.

Раздаётся тихий, похожий на разрыв ткани звук. Прямо в земле открывается круглый, неровный разлом. Багровый свет бьёт ей в лицо.

Ира не успевает даже вскрикнуть.

Падение короткое, её переворачивает в воздухе, потом удар. Не сильный. Она приземляется на что-то мягкое и влажное. Сердце колотится где-то в горле, она осторожно открывает глаза.

Первое, что она видит – небо. Обычное такое, земное небо. Ирина сидит на траве. На заднем дворе. Том самом, где была секунду назад. Тот же запах моря в воздухе, тот же силуэт дома напротив.

Она медленно поднимается, оглядывается. Да, это поместье Скорпионовых. Тот же старый дуб, те же кусты роз. Всё на месте.

Только одного нет. Портала. Того самого, над которым она только что работала. На его месте – лишь слегка примятая трава.

Ирина моргает, пытаясь понять. Она не чувствует привычного давления Изнанки, её энергетического фона. Воздух здесь… обычный. Земной. Но как? Она же падала в разлом. Она должна была оказаться на Изнанке.

«Может, это какой-то обман? Иллюзия?» – думает она, осторожно делая шаг. Трава хрустит под ногой вполне реально. Она подходит к дому, трогает стену. Шероховатая штукатурка, всё настоящее.

Она уже собирается пойти внутрь, чтобы найти графа или Олю, как до неё доносится шум. Топот множества ног, приглушённые голоса, команды, отдаваемые негромко, но чётко. И не голосом Олега или кого-то из своих.

Инстинкт самосохранения срабатывает мгновенно. Ирина отскакивает от фасада и ныряет в густые заросли дикого винограда, оплетающего заднюю стену старой оранжереи. Оттуда она может видеть часть двора и подъездную аллею.

И она видит людей в форме. Но не в простой, как у гвардейцев Скорпионова. В более строгой, с нашивками. Их человек двадцать. Они движутся быстро, организованно, как военный отряд. Часть рассыпается по периметру, часть бесшумно подбирается к дому.

Ирина различает герб на плече одного из ближайших – скрещённые ключи на щите. Герб Пересмешниковых.

Ледяная волна прокатывается по её спине. Пересмешниковы? Здесь? Штурмуют поместье? Но… как? Почему наши гвардейцы не подняли тревогу? Где граф?

И тут до неё доходит. Медленно, с ужасающей ясностью. Она не дома. Она на Изнанке. На нулевом уровне. И здесь существует точная копия усадьбы Скорпионовых. И сейчас эту копию захватывают.

Но зачем?

Весь день для Ирины превращается в бесконечную игру в прятки со смертью. Она, как тень, скользит по знакомым, но чужим помещениям. За время, что она здесь живёт, она отлично освоилась.

Ирина знает каждый потайной уголок, каждую скрипучую половицу, каждый чулан. Это знание спасает ей жизнь десятки раз. Она прячется в старом, полуразрушенном погребе под кухней, когда группа солдат обыскивает здание. Она перебегает в дом по давно забытому ходу на чердаке, когда патруль проходит внизу.

Она видит, как захватчики хозяйничают: сносят семейные портреты, копии, но выглядящие так же реально, выносят мебель, устанавливают свои посты.

А потом она видит в кабинете графа, который теперь, видимо, стал штабом, двоих. Старший – Анатолий Гаврилович Пересмешников, и молодой, слащавый – Василий, его сын, адвокат.

Ирина, затаившись за тяжёлой портьерой в смежной комнате, замирает, стараясь не дышать. Она слышит обрывки разговора.

– … должен быть здесь, – говорит старший Пересмешников, его голос звучит холодно и раздражённо. – Все отчёты указывают на эту точку. Энергетический всплеск…

– Отец, может, источники ошибаются? – слышится неуверенный голос Василия. – Мы уже всё обыскали. Никаких следов проекта «Василиса»…

– Молчи! – раздаётся резкий шлепок – подзатыльник, судя по всему. – Ты уже накосячил, упустив этого психа. Ключ к проекту здесь. Ищи. Не можешь найти сам – заставь этих болванов искать лучше!

Больше она не слышит ничего внятного. Только обрывки слов: «стабильный канал», «якорь», «забрать до его возвращения». Потом они уходят.

«Проект Василиса». Ключ. Ищут что-то здесь, в этой копии. Что-то очень важное. Ирина понимает, что это не просто захват территории. Это что-то большее. И она, случайно оказавшись здесь, может быть единственной, кто об этом знает.

Она ждёт, когда, наконец, стемнеет по-настоящему, когда активность в поместье спадёт, когда патрули начнут ходить реже. Её тело ноет от усталости и голода, но страх и ответственность гонят её вперёд. Надо вернуться. Надо предупредить графа.

Осторожно, как кошка, она выбирается из своего укрытия и крадётся на задний двор. На то самое место, где она упала. Если её разлом открылся здесь, может, отсюда же можно и открыть обратный?

Её магия пространства, хоть и неконтролируемая, но мощная. Она должна попробовать.

Ирина садится на землю и закрывает глаза. Вспоминает ощущение дома. Тёплый свет в окнах, запах кофе из кухни, голос графа. Она представляет это с такой силой, что у неё наворачиваются слёзы. И тянется к пространству. Не рвёт его, а ищет слабое место, трещинку назад.

Перед ней, в метре над землёй, воздух начинает светиться. Сначала тускло, потом ярче. Формируется неровная, дрожащая дыра. Но она есть! Она ведёт домой, Ира уже чувствует знакомый энергетический отпечаток!

Ирина уже собирается подняться, как вдруг из открывающегося портала прямо на неё сваливается… кто-то.

Тяжёлый, неожиданный удар. Человек падает на неё, сбивая с ног. Ирина вскрикивает от неожиданности и боли. Её концентрация, и так висящая на волоске, рвётся окончательно.

Портал над её головой, не успев как следует открыться, с громким хлопком закрывается.

Она лежит на земле и отчаянно пытается отдышаться. Потом отползает и в полумраке различает черты лица человека, который на неё свалился. Очки, сбитые набок, седые волосы, знакомое, вечно недовольное выражение лица, сейчас искажённое шоком.

– Ректор? – выдыхает она, не веря своим глазам. Ростислав Фадеевич Лозовский. Здесь. На Изнанке.

Он моргает, поправляет очки, смотрит на неё с тем же немым изумлением.

– Что?..

– Некогда объяснять! – шипит она, хватая ректора за рукав. – Они идут! Надо открывать заново!

Где-то совсем близко раздаётся шум шагов. Кажется, их услышали.

Ира снова сосредотачивается. Теперь паника придаёт её магии резкую, почти болезненную силу. Она разрывает пространство.

– Входите! – толкает она ошеломлённого ректора в разлом. Тот исчезает в пульсирующей мгле.

Ирина бросает последний взгляд на приближающиеся тени с фонарями и прыгает следом.

Она вываливается на мягкую, прохладную траву и чувствует знакомое, спокойное энергетическое поле своего мира. Рядом, откашливаясь и отряхиваясь, сидит ректор.

Она, не вставая, резким движением руки, будто захлопывая невидимую книгу, разрывает связь. Портал за их спинами схлопывается с глухим звуком, отрезая Изнанку и крики погони.

Ирина падает на спину, глядя в звёздное, настоящее небо над поместьем Скорпионовых. Она жива. Она дома. И она узнала кое-что очень важное.

* * *

– Ириша, ты в порядке? – спрашиваю я, помогая ей подняться. – Где ты была? Что случилось? Мы тут с Лёхой всю округу на уши поставили, тебя искали.

Она встаёт, отряхивается, и вместо ожидаемой благодарности или, на худой конец, слёз облегчения, её лицо искажает возмущение. Она смотрит то на меня, то на ошарашенного ректора.

– Зачем вы его привели⁈ – выпаливает она, тыча пальцем в пожилого мужчину. – Я бы и сама справилась! Да, собственно, и справилась! Сама открыла, сама вернулась! А вы… этого… притащили!

Ректор, придя в себя, хмурится, принимая вид оскорблённого достоинства.

– Я бы попросил, Ирина Валерьевна, выбирать выражения! И без моего вмешательства вы бы до сих пор там сидели!

– Ну и попроси! – огрызается Ирина. – Ты всё равно меня уже отчислил! Помнишь? «Неспособна к контролируемой магии»! Какая разница, где я сижу – здесь или там⁈

– Отчислил за систематические срывы и опасность для окружающих! А не за отсутствие таланта! И, как вижу, ничего не изменилось! – парирует ректор, и его щёки розовеют.

Я стою между ними, чувствуя себя рефери на ринге. Через минуту они, наверное, начнут друг в друга магией швыряться. Надо прекращать этот цирк.

– Эй! – повышаю голос я. – А ну, прекратите! Ира, он помог тебя найти. Без его следа мы бы даже не знали, в какую сторону смотреть. А вы, Ростислав Фадеевич, – поворачиваюсь к ректору, – она только что провела весь день на Изнанке. Дайте человеку прийти в себя, прежде чем читать нотации.

Они оба замолкают, немного смущённые. Ирина, наконец, выдыхает:

– Спасибо… что искали. И… что нашли.

Ректор тоже кивает, поправляя пиджак.

– Приношу извинения за резкость. Волнение. Вы действительно… проявили находчивость.

Ректор обводит взглядом двор, и его внимание привлекает портал, который Ирина дорабатывала. Он подходит к нему, заинтересованно щурясь.

– А это что за работа? – спрашивает он, указывая на ровную, багровую пелену. – Кто занимался стабилизацией? Чрезвычайно сложная конструкция… Чувствуется влияние нескольких последовательных пространственных якорей. Это портал не на обычную Изнанку. Он ведёт… сложным маршрутом.

Ирина, всё ещё надутая, фыркает:

– А ты как думаешь, старый? Кто ещё тут порталами балуется?

Ректор поворачивается к ней, и на его лице неподдельное, почти детское любопытство и восхищение.

– Это… вы? Ирина, это отличная работа! Превосходная! Очень сложный портал на многоуровневую Изнанку. Каскадная стабилизация. С таким не каждый профессор моей кафедры справится! Это… это восхитительно!

Ирина замирает. Она смотрит на него, её губы приоткрыты, глаза широкие. Кажется, она ждёт подвоха. Шутки. Но лицо ректора абсолютно серьёзно. Он действительно впечатлён.

– Восхитительно? – переспрашивает она неуверенно.

– Безусловно! – он делает шаг ближе к порталу, осторожно водя рукой в сантиметре от поверхности, не касаясь. – Видите эту рябь по краям? Это признак того, что портал не просто открыт в пустоту, а привязан к конкретным, уже существующим точкам перехода. Это увеличивает стабильность в разы, но и сложность… Вы это сделали интуитивно?

– Я… я просто чувствовала, что так… надёжнее, – бормочет Ирина, и на её щеках появляется лёгкий румянец.

Вот это я понимаю, сменил мнение. Секунду назад ругались как кошка с собакой, а теперь ректор готов облобызать мою порталистку.

В глазах Лозовского загорается огонёк фанатика, который видит алмаз в грубой породе.

– Ирина Валерьевна, я был не прав. Категорически не прав. Ваш дар… он уникален. Его нужно не ломать, а направлять. Развивать, – он поворачивается ко мне, потом снова к ней, и говорит уже с настоящей страстью: – Я хочу, чтобы вы вернулись в академию! Немедленно! Я лично возьму вас под своё руководство! Мы разработаем индивидуальную программу! Вы сможете…

Он не успевает договорить. Ирина начинает смеяться. Сначала тихо, потом всё громче, почти истерически.

– Вернуться? В академию? – вытирая слёзы от смеха, повторяет она, а я наблюдаю за этим цирком, любопытно до чего дойдут. – Ни за что! Ни за что в жизни! Здесь, у графа, – она кивает в мою сторону, – я за две недели большему научилась, чем у вас за два года! Здесь меня не тычут носом в учебник! Здесь мне позволяют ошибаться! И искать свой путь! Я здесь свободна. И нужна. Так что спасибо за предложение, Ростислав Фадеевич, но нет.

Ректор выглядит так, будто его ударили веслом по голове. Он отступает на шаг, его энтузиазм гаснет, сменяясь растерянностью и обидой.

– Но… но потенциал! Без системного образования…

– Без вашей системы она только что выжила и смогла вернуться домой сама, – твёрдо вставляю я. – А ваша система её отчислила. Выбор, по-моему, очевиден.

Лозовский смотрит то на меня, то на Ирину, которая стоит, выпрямившись, с гордым выражением лица. Он видит, что не переубедит. Его плечи опускаются.

– Хорошо, – вздыхает он. – Я понимаю. Обида есть. Право на неё вы имеете. Но позвольте мне тогда… исправить хотя бы часть своей ошибки.

Он обращается уже ко мне.

– Граф, с вашего позволения, я пришлю для Ирины несколько монографий, исследований по нестандартной пространственной магии, архивных отчётов о сложных разломах. И… ей потребуется один артефакт. Без него работа с такими многоуровневыми порталами будет всегда на грани срыва.

– Какой артефакт? – спрашиваю я, уже чувствуя, как по привычке подсчитываю в уме возможную стоимость.

– «Якорь Трёх Зеркал». Это небольшой прибор, выглядит как сложенный из трёх серебряных пластин многогранник. Он служит внешним стабилизатором и «компасом» для пространственной магии. Позволяет не только удерживать портал, но и запоминать «координаты» мест, куда он ведёт, создавая устойчивые маршруты. Без него её порталы всегда будут немного «дрейфовать», как вы, наверное, уже заметили.