Текст книги "Во власти Скорпиона. Вернуть свое (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Ты молодец, Оленька, – говорю тихо. – С Аней тогда… всё сработало идеально. И вообще, ты слишком умная и сообразительная для обычной служанки. Ты всё видишь, всё схватываешь.

Она поднимает голову, упираясь подбородком мне в грудь. Её глаза блестят в полумраке моей спальни.

– Да ладно, Сев… я просто делала, что могла, – она мягко улыбается и снова падает на мою грудь, прижимаясь плотнее.

– Не скромничай. Если бы не ты, мы могли так быстро и не справиться. Пришлось бы искать более изощрённые пути, – качаю головой. – У меня предложение. Хочешь стать моей личной помощницей?

– Что? Как это? – удивляется Оля и подпрыгивает, садясь рядом. – Что ты имеешь в виду?

– Будешь помогать с бумагами, с организацией, с людьми. Встречать, фильтровать, докладывать мне лично, – подмигиваю ей, а она тихо смеётся. – Только для этого нужно будет знания подтянуть. Законы имперские, основы делопроизводства, может, даже азы магического права. Найму тебе преподавателя. Как тебе такая идея?

Она замирает на секунду, потом её лицо озаряется такой радостной, сияющей улыбкой, что в комнате будто светлее становится.

– Правда? Ты… ты мне доверишь такую работу? А ничего что я, ну… простолю…

– Не говори ерунды, – перебиваю, не позволяя так о себе говорить. – Ты уже многое из этого делаешь, просто без должности и достойной оплаты. – Так что, согласна?

– Что ты такое говоришь, – краснеет она. – Я ж не ради денег.

– Да я знаю. Так и?

– Конечно, согласна! – она почти вскакивает, потом спохватывается и снова прижимается, обнимая меня за шею. – Спасибо, Сев! Я всё сделаю, я научусь, я…

Она замолкает, и её взгляд становится более серьёзным, изучающим.

– Я с вами… я с тобой не ради этого, ты знаешь? – говорит она уже тише. – Я тебе ещё раньше, до этой… всей истории с больницей… я уже тогда строила тебе глазки. Правда. Ты мне нравился. Только ты тогда такой… далёкий был. Весь в себе, даже не замечал меня. А теперь…

Она смотрит на меня, и в её глазах столько теплоты, что я на секунду позволяю себе проникнуться ею.

– А теперь ты изменился. Совсем другой. И возмужал как-то сразу. Не по годам. Словно… не знаю. Словно побывал в огне и закалился. Что же с тобой случилось?

Вопрос оказывается неудобным для меня. Ведь прошлый Сева, тот наивный пацан, действительно был другим. Мягче. Слабее. Не решался ни на что.

А я пришёл из другого мира, где выживание среди обезумевших после развала страны и всех тех изменений людей было ежедневной рутиной. Где доверять было нельзя никому, а бить надо было первым и как можно жёстче.

Разница между нами с прошлым Севой, конечно, колоссальная, но объяснять Оленьке про душу в теле, про прошлую жизнь? Нет уж. Не думаю, что такое приветствуется даже в этом магическом мире.

– Случилась жизнь, Оленька, – отмазываюсь я, гладя её по волосам. – Иногда человеку нужно упасть на самое дно, чтобы оттолкнуться и поплыть, наконец-то, наверх. Меня чуть не сгноили в той дурке, объявили сумасшедшим, отобрали всё. Когда за тобой охотятся и не на кого надеяться, кроме себя… взрослеешь быстро. Очень быстро. Приходится становиться тем, кого боятся, а не тем, кого жалеют.

Она слушает, кивает, но в её взгляде всё равно остаётся лёгкое сомнение. Понимаю, даже в таких условиях мои изменения произошли слишком быстро. Это так и есть, но ей всю правду знать не нужно. Для её же безопасности.

– Главное, что я теперь здесь, – говорю я, чтобы сменить тему. – И что ты здесь. И что всё только начинается.

Она улыбается, и сомнение тает, заменяясь тёплым, живым светом, который мне в ней нравится.

– Начинается, – повторяет она.

– А раз начинается, – говорю я, переворачивая её на спину и нависая над ней, – то можно и ещё раз начать. А? Что скажешь, моя будущая личная помощница?

Она смеётся и притягивает меня к себе, едва касаясь своими мягкими губками моих губ:

– Я скажу, что у моего господина отличные идеи. И что я их полностью поддерживаю.

Глава 7

Ялта. Кабинет Пересмешникова-старшего.

Кабинет Анатолия Гавриловича Пересмешникова в его крымской резиденции сквозит гневом.

Он не кричит. Он даже не повышает голоса. Просто сидит за полированным столом из карельской берёзы, сложив пальцы домиком, и смотрит на человека напротив. Взгляд его – как у хирурга, оценивающего неудачно сделанный разрез.

Георгий Аркадьевич Морозов, главврач частной психиатрической лечебницы «Умиротворение», стоит, слегка пошатываясь, будто его колени вот-вот подкосятся, и он рухнет на пол в мольбах.

Лицо покрыто испариной, щёки обвисли так, что кажется, будто они вот-вот отвалятся. В руках он мнёт потрёпанную папку с документами.

– Объясните мне, Георгий Аркадьевич, – начинает Пересмешников, и его голос гремит на весь кабинет. – Я вкладываю в ваше заведение немалые средства. Обеспечиваю прикрытие, связи. Для чего?

Анатолий Гаврилович делает паузу и исподлобья смотрит на Морозова. Но главврач лишь утыкает взгляд в пол. Не дождавшись ответа, граф продолжает.

– Для того чтобы вы решали деликатные проблемы. А вы что делаете? Вы выпускаете пациента, которого я лично, с риском для репутации, доверил вам. Более того, вы пишете ему заключение о полной вменяемости и дееспособности. Вы понимаете, какую свинью мне подложили?

Морозов глотает с таким усилием, будто пытается протолкнуть в горло кулак.

– Анатолий Гаврилович… У меня не было выбора. Он приехал с моими же людьми, которых поймал. С угрозами. Всеволод сказал… он сказал, что в следующий раз привезёт их по кусочкам, завёрнутыми в халаты. Он не блефует, Скорпионов – настоящий псих! Но вменяемый. Вы хоть представляете, что это такое? Моя задача – сохранить учреждение!

Пересмешников качает головой, а Морозов почти взвизгивает:

– А если бы он пошёл в суд? Любой врач подтвердит, что его состояние было вызвано ядом. Клинику после такого закрыли бы в тот же день! А нас, – Георгий Аркадьевич многозначительно смотрит на Пересмешникова, – и под «нас» я имею в виду всех нас, посадили бы в тюрьму!

– А вы думали, я вас из тюрьмы не вытащу? – мягко спрашивает Пересмешников. – Или что я позволю дойти этому делу до суда? Вы испугались. Испугались одного одичавшего щенка. И поступили как последний трус!

Пересмешников резко поднимается с места и хлопает ладонями по столу:

– Вы продали мои интересы за обещание личной безопасности! И теперь этот щенок, с вашей же бумажкой в кармане, имеет все законные права на свои земли и на свою фамилию! Поздравляю. Вы сами вручили ему оружие против нас!

Морозов молчит, опустив голову. Он не будет оправдываться дальше. Он проиграл, и он это знает. Пересмешников видит это, и злость понемногу уходит, уступая место рассудительности.

Криком и угрозами тут уже ничего не исправить. Надо думать, как играть с новыми картами.

– Ладно, – вздыхает он, усаживаясь обратно и откидываясь в кресле. – Что сделано, то сделано. Выкручиваться будем иначе. Силой его теперь не взять. Он официально здоров и дееспособен. Нападение на него – прямая атака на дворянина со всеми вытекающими. Да и, судя по всему, у щенка выросли зубы и когти. И, что куда важнее…

Пересмешников делает паузу и цокает, недовольно покачивая головой.

– … я получил информацию, что он спелся с графом Ярославом Котовым. Из Сибири.

Морозов поднимает на него испуганный взгляд. Имя «Котов» явно что-то для него значит.

– Тот самый?..

– Именно тот самый, – кивает Пересмешников. – С ним, как ты понимаешь, лучше не шутить. У него и денег куры не клюют, и людей преданных – как грязи. И характер… соответствующий. Если он вложился в Скорпионова, значит, увидел перспективу. И теперь трогать его протеже – значит, объявлять войну Котову. Нам это сейчас не нужно. Совсем.

Он встаёт, подходит к окну, смотрит на ухоженный парк. Мысли работают быстро, выстраивая новую стратегию. Прямая атака провалилась. Юридические козни – сорваны. Остаётся…

– Значит, землю нужно отбирать мирно, – говорит он, больше себе, чем Морозову. – Легально. В рамках его же новой… авантюры. Я слышал, он зарегистрировал охотничий отряд по императорскому указу. Активно набирает людей.

Пересмешников поворачивается к Морозову, и в его глазах загорается блеск.

– Георгий Аркадьевич, может, в вашей лечебнице найдутся специфичные личности, готовые на разного рода работу?

Морозов медленно кивает, начиная понимать, к чему тот клонит.

– Есть… такие. В отделении закрытого типа…

– Прекрасно, – перебивает его Пересмешников. – Мне нужен человек. Умный, хладнокровный, адаптивный. С боевым опытом, желательно на Изнанке или в похожих… экстремальных условиях. Но при этом способный втереться в доверие. Выполнять приказы. И, что главное, лояльный нам. Которому мы сможем напомнить, откуда его вытащили и куда можем вернуть в любой момент.

– Вы хотите… подослать своего человека в отряд Скорпионова? – уточняет Морозов.

– Именно. Если не можешь победить, возглавь, – цитирует Пересмешников с тонкой улыбкой. – Пусть этот человек вступит в команду Скорпионова. Завоюет его доверие. Станет его правой рукой. А потом… мы получим идеального шпиона.

– Это умно, – приободряется главврач. – Но как он сможет нам помочь?

– Наш человек будет знать все планы и слабые места графа. Сможет влиять на решения. И в нужный момент обеспечит нам благоприятный исход. «Несчастный случай» на охоте. Потерю важного груза. Конфликт с конкурентами, который разорит Скорпионова и заставит его продать земли за долги. Вариантов – масса.

Морозов задумывается.

– Такой человек есть. Но не пациент. Охранник. Бывший… специалист. Проходил у нас реабилитацию после одного инцидента в колонии для магов. Он должен нам. И он идеально подходит под описание. Холодный, умный, беспринципный. И ему очень нужно легальное прикрытие и деньги.

– Оформите ему документы, – удовлетворённо произносит Пересмешников. – Чистые. С хорошей, но не кричащей биографией. Охотник-одиночка, искатель приключений. И подготовьте его. Он должен знать своё место. А мы обеспечим ему «удачное» появление на пути графа в нужный момент.

– Я всё устрою, – кивает Морозов, уже мысленно прорабатывая детали.

– И в этот раз, Георгий Аркадьевич, – голос Пересмешника снова становится опасным, – это ваш последний шанс всё исправить.

Морозов бледнеет, но держится.

– Понял, Анатолий Гаврилович. Всё будет сделано.

Врач, почти кланяясь, быстро выходит из кабинета. Пересмешников снова остаётся один. Он возвращается к столу, берёт ручку, вертит её в пальцах.

«Возглавить… – думает он. – Да, это умнее. Пусть этот выскочка делает всю грязную работу, расширяет зону влияния, воюет с конкурентами. А мы будем тихо сидеть внутри его же организации, как червь в яблоке. И когда яблоко созреет… мы его съедим. Вместе с косточками».

Он позволяет себе короткую, беззвучную улыбку. Игра ещё не проиграна. Она просто перешла в другую, более тонкую фазу.

* * *

Бежим по ущелью, и каждый вдох обжигает лёгкие, будто дышу раскалёнными углями. Справа и слева от меня, не отставая, гремят сапогами по камням Олег, Сашка, Васька, Мишка и Толик.

У нас тренировка, но необычная. Цель конкретная: пробежать все отмеченные на старой карте отца ущелья в наших владениях и найти разломы. Императорский указ даёт право на те, что на твоей земле. А рядом – нужно успеть застолбить первым.

– Давай, Сашок, не сбавляй! – рявкаю я на бегу. – Смотри под ноги, а то в расщелину провалишься, а там не разлом, а просто яма!

– Так точно, ваше сиятельство! – хрипит он в ответ, но ускоряется.

Олег бежит как танк – тяжело, но неудержимо. Показывает пример. И ребята тянутся.

Уже нашли два разлома. Один – слабенький, так, дырочка, из которой сочится розоватый туман. Второй – поинтереснее, с серебристыми всполохами по краям.

Никакие твари из них не лезут, но это не значит, что внутри их нет. Скорее наоборот, чувствую – там кто-то есть. Просто ждёт своего часа или более лёгкой добычи.

– Координаты записали? – ору я Олегу.

– Да! – он показывает навигатор, примотанный к запястью.

Бежим дальше, заворачиваем за очередной скальный выступ. И тут… упираемся в других бегунов. Их тоже шестеро. Одетые не в камуфляж, как мы, а в более современную, лёгкую экипировку охотников. Останавливаются, увидев нас. Мы тоже тормозим.

– Эй, – говорит мужик с загорелым, обветренным лицом и короткой щетиной. – Вы куда? Тут наши владения.

Смотрю за его спину. В стене ущелья, метрах в двадцати, мерцает серебристый разлом. Прямо как нам и надо.

– Ваши? – переспрашиваю я, переводя дух. – По документам этот участок – казённая земля. А по императорскому указу, кто первый застолбил разлом за своим отрядом – тот и хозяин. Мы его пока не застолбили, но и вы – тоже.

Мужик смотрит на меня оценивающе. Видит нашу сплочённость. Видит Олега, который стоит, скрестив руки, и молча смотрит на него, как волк на добычу.

– Мы его первыми заметили, – упёрто говорит щетинистый.

– А мы первыми к нему добежали, – парирую я. – Спорный вопрос.

В его отряде кто-то нетерпеливо переминается. Видно, что ребята тоже не из робкого десятка, устали и злы. Ситуация пахнет порохом.

– И что предлагаешь? Суды затевать? – усмехается их лидер.

– Суды – долго, – говорю я, разминая шею. – Предлагаю по-пацански. Стенка на стенку. Здесь и сейчас. Кто победит – того и разлом. Без оружия. Только кулаки и то, что под ногами валяется.

В его глазах мелькает азарт. Он оглядывает своих – здоровых, крепких парней. Потом смотрит на нас. Мы выглядим не хуже.

– Идёт.

– Договорились, – киваю я и поворачиваюсь к своим. – Слышали, пацаны? Показать им, из какого теста гвардейцы рода Скорпионовых сделаны!

Дальше всё происходит быстро. Никаких красивых стоек. Сбиваемся в кучу посередине ущелья. Первым бросается их здоровяк на Олега. Думает, раз старый, значит, слабый.

Олег встречает его ударом в грудь, от которого тот откатывается, давясь кашлем. Но с фланга на него уже идут двое.

Я бросаюсь им наперерез, цепляю одного за ногу, валю на землю. Сашка и Васька схватились с двумя другими. Месиво из кулаков, локтей и града матерных комментариев.

Мишка с Толиком пытаются обойти сбоку, но им преграждает путь щетинистый лидер.

Драка жёсткая, но без подлости. Бьют по корпусу, по рукам, стараются не калечить. Кто-то падает, отползает, а отдышавшись снова лезет в драку.

Я успеваю получить смачный апперкот в челюсть – мир на секунду плывёт в глазах. Но в ответ вгоняю кулак в живот нападающему и, когда он сгибается, аккуратно бью его головой о своё колено. Не сильно. Противник оседает.

Олег, красный как рак, свалил уже двоих. Одного держит в захвате, второй висит у него на спине, пытаясь задушить. Сашка и Васька, работая в паре, поставили своего противника в угол и методично обрабатывают.

Мишка и Толик не могут справиться с лидером – тот ловок и силён, но они его изматывают.

Я подключаюсь к ним. Лидер, видя, что я иду, пытается рвануть на меня, но Толик ловко подставляет ему подножку. Мужик падает, я наваливаюсь сверху, прижимая его к земле, упираясь коленом в грудь.

– Сдаёшься?

Он плюётся, пытается вырваться, но сил уже нет. Он видит, как его ребята один за одним выбывают. Последним падает здоровяк, которого Олег, наконец, стряхнул со спины и аккуратно придушил в захвате, пока тот не похлопал его по плечу в знак сдачи.

– Твою ж мать… – хрипит лидер подо мной. – Ладно. Грёбаный разлом ваш.

Отпускаю его, помогаю встать. Он отряхивается, смотрит на своих. Все в синяках и ссадинах, но целы. Мои тоже. Все дышат, как паровозы, но в глазах прямо взаимоуважение.

– Жёстко вы, – говорит их здоровяк, потирая шею и глядя на Олега. – Откуда такие?

– Скорпионовы, – коротко говорит Олег.

– А, тот самый… граф с больнички? – щетинистый смотрит на меня с новым интересом. – Слухи ходят. Значит, правда.

– Правда, – киваю я. – Не в обиду. Дело есть дело.

– Не в обиду, – он пожимает плечами. – Проиграли по-честному. Значит, будем искать другой разлом.

Они, ковыляя, собираются и уходят в другую сторону ущелья. Смотрим им вслед.

– Все молодцы, – говорю я, обводя взглядом свою потрёпанную, но сияющую от победы команду. – Дрались как львы.

Достаю мобилет, нахожу приложение имперской канцелярии по охотничьим делам. Вбиваю координаты нового разлома. Отправляю. Через минуту приходит уведомление: «Разлом зарегистрирован за отрядом „Скорпион“. Требуется отчёт о зачистке в течение 14 дней».

Вот тебе и правда. Теперь его надо зачистить и закрыть. А порталистка так и не владеет толком своим даром. И других членов отряда, кроме моих гвардейцев, которым не место на Изнанке, у меня нет.

Ну да ладно. Придумаю что-нибудь. Где наша не пропадала.

– Пацаны! – кричу я, снова заряжая их энергией. – Все красавчики! На сегодня хватит. Едем за подарками. Бегом марш к машинам!

Добираемся до машин, оставленных у въезда в ущелье. Все валятся на сиденья, как мешки с картошкой. Сам стону от приятной усталости, чувствую каждую мышцу, но это хорошая боль. Боль победителей.

Едем прямиком в Ялту. В самый крупный торговый комплекс, где торгуют серьёзным снаряжением для выживания и охоты. Деньги, которые перевёл Котов, уже лежат на счёте и жгут карман.

Заходим внутрь. Продавцы, увидев нашу потрёпанную компанию, сразу понимают – не просто посмотреть пришли.

– Выбирайте. Винтовки – полуавтоматы, калибр под наш стандарт. Прицелы ночные, если есть. Бронежилеты лёгкие, но надёжные. Ножи, топоры, аптечки, рации. Всё самое лучшее.

Гвардейцы ободряются, а на их лицах сияет торжество, будто они в лотерею выиграли, хотя так оно и есть.

– А я поищу секцию с артефактами. Нужны амулеты стабилизации или барьеры. Чтобы могли какое-то время находиться на Изнанке, на неглубоких уровнях, без последствий.

Глаза у ребят загораются. Они расходятся по залу, чуть ли не облизываясь, будто дети в кондитерской. Олег, как самый опытный, ведёт их, советует, что брать, что нет. Я топаю к управляющему.

– У меня был заказ. Бронированный внедорожник «Вепрь-М».

Управляющий, щеголеватый мужчина в костюме, смотрит на меня с уважением.

– А, да, конечно, граф Скорпионов! Он готов. Проходите, пожалуйста.

Выходим через задний выход на охраняемую стоянку. И там стоит машина моей мечты в этом мире. Большая, угловатая, с дополнительной бронёй на дверях и стёклах, с лебёдкой спереди, с мощным двигателем. Цвет – матовый чёрный. Красота.

Подзываю ребят. Они, обвешанные новыми винтовками и сумками, вываливаются на стоянку и замирают.

– Это… нам? – не веря своим глазам, спрашивает Сашка.

– Нам, – киваю я, бросая Олегу ключи. – Капитан, будешь первым водителем. Поздравляю с новыми колёсами.

Олег берёт ключи, и на его суровом лице расплывается искренняя улыбка. Он обходит машину, хлопает ладонью по броне.

– Зверюга… Спасибо, ваше сиятельство.

– Деньги Котова пошли на благое дело, – говорю я, наблюдая, как остальные уже залезают внутрь, щупают кожаные сиденья, крутят ручки кондиционера.

Гвардейцы счастливы. Это видно. Они не просто получили железо. Они получили доверие, заботу и уверенность в завтрашнем дне. Это важно.

Загружаем все покупки в багажник и в салон и садимся, чтобы обкатать тачку.

– Ну что, красавцы! – оборачиваюсь я к ним. – Раз вы такие нарядные и вооружённые до зубов, надо в гости сходить. Скромность украшает, но иногда надо показывать зубы. Мне тут один барон денег должен. И что-то не чешется отдавать. Давайте-ка мы его навестим? Просто так, по-соседски. Напомнить о долгах.

В салоне воцаряется тишина, а потом раздаётся одобрительный рокот. Глаза у пацанов загораются уже не от радости, а от предвкушения новой заварушки.

Со мной скучно не будет, гарантирую.

– Едем, капитан, – говорю я Олегу. – Пора преподать урок барону Кабанскому.

Глава 8

Подъезжаем к поместью Кабанского на нашем новеньком «Вепре». Место, прямо скажем, не блещет ухоженностью, как и сам барон, надо сказать.

Дом старый, с облупившейся штукатуркой, ворота кривые, на флагштоке вместо герба – какое-то тряпьё. Видно, что Кабанские не особо заботятся о внешнем лоске. Зато за забором слышен лай крупных собак и видна парочка здоровенных типов в засаленных куртках – охрана.

Останавливаемся у ворот. Выхожу первым, за мной – Олег и остальные пацаны, в полном новом обмундировании, с серьёзными лицами. Сразу видно – не в гости приехали.

Один из охранников подходит, пытаясь выглядеть внушительно.

– Кого надо?

– Хозяина. Граф Скорпионов к нему с визитом, – говорю я, не глядя на него, а изучая само поместье. – Сообщи.

Охранник, поколебавшись, уходит в дом. Через пару минут на крыльцо выходит сам Кабанский. В тех же безвкусных шмотках, что и в первый раз. Лицо у него недовольное. Увидев меня и мою свиту, он хмурится.

– Опять ты? – бросает Давид, не сходя с крыльца. – Чего припёрся?

– Какая короткая у тебя память, – говорю я, подходя ближе. Его гвардейцы напрягаются, но мои ребята тут же занимают позиции, складывая руки на новенькое оружие. – По поводу долга. Пяти тысяч имперских рублей, которые ты проиграл.

Кабанский изображает искреннее, почти актёрское недоумение.

– Какой ещё долг? Какие пять тысяч? О чём ты вообще, щенок?

Вот так вот. Решил дурачка включить. Стандартный приём ушлого должника. «Не помню, не знаю, не было». Ожидаемо, но всё равно бесит.

Я вздыхаю, поправляю манжет.

– Давид, Давид… – качаю головой. – Дурачка решил включить? Ничего страшного. Я выключать умею. Обычно молотком. Но сегодня можно и без инструмента.

Поворачиваюсь к своим.

– Пацаны! Видите этот прекрасный особняк? И охрану, что тут ошивается? Так вот. Готовься к штурму и зачистке. Охрану – нейтрализовать. Хозяина – взять в плен. Начинаем через тридцать секунд.

Ребята молча, но с явным энтузиазмом начинают проверять оружие, снимать с предохранителей. Олег одним своим видом уже заставляет пару охранников Кабанского сделать шаг назад.

– Ты охренел⁈ – орёт барон, срываясь с крыльца. Его лицо багровеет. – Это моя земля! Ты не можешь просто так сюда вламываться! Нельзя так просто объявлять войну между родами! Надо получить разрешение у губернатора или у совета дворян!

Я смотрю на него с наигранным удивлением.

– Нельзя? А ты разве озаботился разрешением на нашу дуэль? Или это по твоим понятиям – можно, а по моим – нет? Ну-ну. А вообще, знаешь, что? – я делаю паузу и говорю уже совсем тихо, но так, чтобы он услышал. – Мы сейчас тебя, вместе с твоим домом, собаками и охраной, с землёй сравняем. И всем будет пофиг, было у меня разрешение или нет. Потому что тебя уже не будет. Понимаешь, к чему я клоню?

Понимает прекрасно. Видит, что я не шучу. А новенький броневик у его ворот тому подтверждение.

В глазах Кабанского мелькает страх. Драться здесь и сейчас – значит, точно всё потерять. Возможно, и жизнь.

– Это беззаконие! – пытается он ещё раз, но уже без прежней уверенности.

– Беззаконие – это забывать свои долги, – парирую я. – Но я, в отличие от тебя, человек широкой души. Давай заключим новое пари! Раз уж ты про старое внезапно забыл.

Он смотрит на меня с подозрением. Не спорю, странно, но у меня появилась грандиозная идея. Я тут прикинул, куда и в какое время примерно попал, так что уже знаю, как устроить поистине веселуху с этим Кабанским.

– Какое ещё пари?

– Надо добыть птичье молоко, – говорю я абсолютно серьёзно.

В воздухе повисает тишина. Даже мои пацаны перестают ковырять затворы и смотрят на меня, будто я только что объявил, что земля плоская.

Кабанский моргает.

– Чего? Птичье… молоко? Ты издеваешься?

– Ни капли, – сохраняю каменное лицо. – Очень редкий продукт. Ценный. Вкусный. Добывается с огромным трудом.

– Но птицы не доятся! Это же бред! – фыркает барон. – Все это знают.

– Обычные – нет. Но есть особые. Ты слышал что-нибудь про страусов? Огромные такие птицы.

– Ну, допустим, – Кабанский скрещивает руки на груди и с подозрением смотрит на меня, пока я пытаюсь не заржать.

– Так вот, если знать подход, можно подоить их. Молоко у них… специфическое, застывает быстро. Но до безумия вкусное. Правда, доится страус только в полнолуние, и только если спеть ему особую песню.

Я вижу, как в голове у Кабанского идут сложные процессы. С одной стороны – это явный бред. С другой – если он откажется, я могу действительно начать штурм.

А если согласится… это отсрочка. Месяц почти, за это время можно много чего придумать. Да и что такого? Страуса найти? Ну, найдут, попробуют подоить. Многое бы отдал, чтобы хоть одним глазком взглянуть на то, как Кабанский это делать будет.

– И… каковы ставки? – осторожно спрашивает он.

Да ладно? Повёлся? Что ж, сам напросился.

Еле сдерживаю улыбку.

– Те же пять тысяч, что ты должен. Плюс… если я выиграю, ты должен будешь пройтись по городской площади, восхваляя род Скорпионовых.

– Ты охренел⁈ – округляет глаза Давид, но не торопится что-либо делать. – А если я?

«Исключено…» – думаю я, но с улыбкой говорю:

– Я забуду про долг, а ты получишь мою тачку. Белую, с красными крыльями. Ту самую, на которую ты глаз положил.

Его глаза алчно блестят при упоминании машины. Азарт, похоже, в нём сильнее страха.

– И когда встречаемся?

– Через месяц, в полнолуние. Здесь же. Каждый приносит то, что удалось надоить. Кто меньше принесёт – тот проиграл. Всё честно. Свидетели, взвешивание, экспертиза на подлинность… птичьего молока.

Давид колеблется ещё секунду, потом резко кивает.

– Идёт! Через месяц. Но никакого насилия до того! И свидетели – общие, нейтральные!

– Договорились, – протягиваю я руку.

Он нехотя пожимает её. Рука у него влажная и холодная.

– Ну что ж, не будем тебя задерживать, – говорю я. – Готовься, Давидушка. Ищи страусов, учи песни. Месяц – не так много времени.

Разворачиваюсь и иду к машине. Мои гвардейцы, всё ещё в лёгком ступоре, молча следуют за мной.

Садимся в «Вепрь». Олег заводит двигатель.

Только когда мы отъезжаем от ворот поместья Кабанского, в салоне будто бомба взрывается.

– Ваше сиятельство! – не выдерживает Сашка. – Птичье молоко? Это что, правда бывает?

– Страусов можно доить? – наперебой спрашивает Толик.

Парни явно в шоке и хотят знать подробности.

– В некоторых мирах – да, – говорю я, глядя в окно. – Но это не так просто, как может показаться…

– Но зачем тогда? – недоумевает Васька. – Мы же могли просто…

– Могли просто начать стрельбу, – перебиваю я. – И получить кучу трупов, скандал и проблемы с законом, который Кабанский так трогательно вспомнил. Да, я мог его придавить. Но зачем? Сейчас он будет тратить своё время и ресурсы на поиски страусиного молока. А за этот месяц…

Я оборачиваюсь к бойцам и улыбаюсь:

– Мы спокойно и легально оформим все свои права на разломы близ его земель, усилим отряд, наладим дела. Ему-то запрещено пока что отряд создавать. А когда Кабанский очухается… будет уже поздно.

В салоне наступает тишина, пока они переваривают. Потом Олег, не отрывая глаз от дороги, тихо хмыкает и начинает смеяться. Даже не смеяться, а нагло ржать. За ним подхватывают и остальные.

– Вот это да, – наконец, говорит Сашка, вытирая слезу. – Барон будет месяц страусам колыбельные петь, а вы прямо у него под носом всё провернёте!

– Именно, – улыбаюсь я. – А мы в это время будем делать деньги. И готовиться к настоящим делам. Кстати, Олег, как машина?

– Зверь, – коротко отвечает капитан, похлопывая по рулю. – В такой хоть на край света.

– На край света пока рано, – говорю я. – Но на край Изнанки – скоро. Очень скоро…

Едем домой. В салоне царит уже более весёлая, расслабленная атмосфера. Олег, покрутив руль и ощутив всю мощь «Вепря», наконец задаёт вопрос, который, видимо, жжёт ему душу с самого разговора с Кабанским.

– Ваше сиятельство, а скажите честно… – начинает он. – Неужели правда про страусов? И про молоко? Это шутка же просто, для Кабанского?

Смотрю на его серьёзное, озадаченное лицо. Вижу, что и остальные пацаны на заднем сиденье притихли, ждут ответа. Они привыкли, что от меня можно ожидать чего угодно.

– Олег, – говорю я с полной серьёзностью. – Конечно, правда. Разве я стал бы ставить на кон свою красавицу, если бы это был блеф? Нет. Птичье молоко – это реально. Очень редкий, очень ценный продукт. Поэтому слушай задачу. Как только вернёмся, ты организуешь мне парочку страусов. Самца и самку. Обязательно нужна пара. И чем скорее ты их найдёшь и доставишь в имение, тем лучше. Деньги на покупку выделю. Понял?

В салоне снова повисает тишина, однако теперь она другого качества – полная абсолютного потрясения. Олег молча кивает, но по его лицу видно, что его мозг сейчас перезагружается, пытаясь совместить образ страуса и дойку.

– Так точно… – наконец выдавливает он. – Будут вам страусы.

Вот и отлично.

Приезжаем домой. Все расходятся – кто отдыхать, кто готовить снаряжение. Я иду в столовую, где меня уже ждёт горячий обед. Плотно ем – беготня по горам даёт о себе знать. Потом подзываю Олю, которая хлопочет у буфета.

– Оленька, пойдём-ка на кухню. Надо кое-что важное обсудить.

Она смотрит на меня, и в её глазах вспыхивает хорошо знакомый мне игривый огонёк. Думает, что после вчерашнего… ну, понятно.

– Сейчас, только руки вымою.

Через минуту мы на кухне. Большая, просторная комната, пахнет свежей выпечкой и специями. Я закрываю дверь на задвижку. Оля подходит ко мне, кладёт руки на плечи, заглядывая в глаза.

– Ну что, господин мой, опять соскучились? – шепчет она.

Я улыбаюсь, отстраняюсь и открываю один из шкафчиков. Достаю оттуда большую эмалированную миску, пачку сахара, упаковку желатина и десяток яиц. Аккуратно раскладываю всё на столе.

– Что? – Оля смотрит на продукты, потом на меня, полная непонимания. – Ты же… вчера…

– Только тебе могу доверить, – говорю я деловито. – Разбивай яйца в миску, аккуратно отделяй белки от желтков. Белки – в эту миску. Желтки – в ту. И хватай венчик, будем взбивать. А я пока с магией потренируюсь – надо будет потом всё это охладить и придать форму.

– И что это будет? – удивляется она.

– Птичье молоко. Только никому не говори. Поняла?

Чуть не ржу. Надеюсь, из страусиного яйца тоже всё получится. Тогда и магическая проверка даст нужный результат. Считай молоко из страуса же…

* * *

Недалеко от поместья Скорпионовых

Его зовут Алексей. Но все, кто знает его, зовут его «Цыпа». Эта кличка прилипла к нему очень давно, он и сам толком не помнит, в чём там было дело.

Когда-то давно он был маленьким, болезным, а после желтухи кто-то сравнил его с цыплёнком. Как-то так и началась история Цыпы, который уже давно вырос.

Он высок, широк в плечах, и руки у него такие, будто их выстругали из стволов вековых дубов. Кулаки размером со сковородку. А лицо – открытое, скуластое, с постоянной складкой недовольства между бровей, будто вокруг него постоянно происходит что-то не то.

А магия у него не аристократическая, не тонкая. Она простая, как кувалда, и такая же разрушительная. Силовая. Он может на короткое время сконцентрировать в своих мышцах чудовищную мощь, превращая удар кулака во взрыв, а толчок – в натиск тарана.