Текст книги "Во власти Скорпиона. Вернуть свое (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

Прикидываю варианты и говорю:

– Хорошо. У меня есть ещё эта кислота. Немного, но достаточно для исследований. Я могу принести вам позже. Но за это я хочу, во-первых, полный отчёт обо всех её свойствах, способах нейтрализации и возможностях применения. А во-вторых… консультации по другим странным веществам, которые у меня могут появиться – и бесплатно.

Лев не раздумывает ни секунды.

– Согласен! Согласен на всё! Когда сможете привезти?

Вот это да… а кислота-то интересной оказалась.

– В течение пары дней. И… да, насчёт того гипотетического краба. Если я вдруг услышу о таком, я дам вам знать. Может, изучение живого образца тоже будет полезно.

– О, да! Конечно! – его глаза округляются за толстыми стёклами. – Только осторожно! Очень осторожно!

– Будьте уверены, – встаю я. – Тогда договорились. Я скоро.

Выхожу из мастерской на улицу. Вечереет. Воздух по-прежнему тёплый, но уже без полуденного зноя. Мысли снова возвращаются к крабу. Нужно будет организовать что-то вроде наблюдения за тем участком побережья.

Может, поручить Цыпе с ребятами? Пусть попатрулируют, чтобы мой маленький «друг» дел не наворотил.

Сажусь в машину и еду обратно, в усадьбу. Дорога кажется короче, когда в голове есть план.

Возвращаюсь уже в сумерках. В доме тихо, только слышны какие-то отдалённые шаги. Я прохожу через главный зал, выхожу на задний двор. Там, как я и ожидал, сидит Иришка.

Она устроилась на скамейке. Рядом с ней – стопка книг в кожаных переплётах. Ира погружена в чтение, её палец медленно движется по строке, губы чуть шевелятся. Она что-то помечает на отдельном листке.

Подхожу тихо, но гравий хрустит под ногой. Она вздрагивает и поднимает голову. Увидев меня, её лицо освещается быстрой, стеснительной улыбкой.

– Господин… Вы вернулись.

– Вернулся, – киваю я, садясь рядом. – Как дела? Что читаешь?

– Почти… почти закончила изучать принципы, – она говорит шёпотом, будто осипла. – Теорию пространственных заклятий, которую прислал ректор. Много гипотез. Есть даже немного о таких, как я. В теории я могу многое, например, заклятие стабилизации пространственного коридора по нескольким уровням. Но…

Она замирает, её взгляд становится мечтательным, но тут же в нём появляется тень разочарования.

– Но? – подталкиваю я.

– Но энергии не осталось, – выдыхает она. – Я пробовала сегодня на макете, на маленьком… Ничего не вышло. Заклятие сложное, оно требует огромного вливания силы сразу. У меня не хватает.

Она смотрит на меня и коротко вздыхает.

Я смотрю на книги, на исписанные листки, на её серьёзное, сосредоточенное личико. Эта девочка, которую ещё недавно трясло от страха перед собственным даром, теперь хочет совершить что-то на грани невозможного.

И ей нужна лишь энергия. Та самая, которой у меня после подзарядки в разломе – более чем достаточно.

– Может, я могу помочь? – спрашиваю я прямо.

– Как? – удивляется Ирина.

– Как на Изнанке, – улыбаюсь.

Ира оживляется. Она быстро раскладывает перед нами на земле несколько заранее подготовленных кристаллов, рисует мелом на плоском камне сложную, многослойную окружность с рунами.

– Это… упрощённая схема, – поясняет она. – Но принцип тот же. Я буду создавать каркас заклятия, структурировать пространство здесь, в этой точке. А вам нужно в момент, когда я подам сигнал, влить в него энергию. Много. И быстро. Как будто прорвать плотину.

– Понял, – киваю я вставая. Концентрируюсь. Чувствую, как накопленная в разломе сила отзывается внутри, готовая к выбросу.

Ира встаёт в центр круга, закрывает глаза, её лицо становится абсолютно спокойным. Она начинает читать. Сначала тихо, потом громче.

Слова непонятные, тягучие. Воздух вокруг неё начинает слегка дрожать, как над раскалённым асфальтом. Кристаллы на земле загораются тусклым, мерцающим светом.

Я чувствую, как магия сгущается, формируя невидимый, но прочный каркас. Он хрупкий, ненаполненный, как паутина.

– Давайте! – восклицает Ира, не открывая глаз.

Я не медлю. Жало вырывается из кольца, тонкое, ядовито-зелёное. Направляю его прямо в центр той структуры, что она создала. И отпускаю тормоза.

Энергия хлещет из меня мощным, концентрированным потоком. Не ядом, не разрушением, а чистой, неоформленной силой. Она вливается в каркас заклятия, наполняет его, растягивает.

Всё вокруг начинает мерцать интенсивнее. Свет от кристаллов становится ослепительным, линии мела на камне сияют, будто раскалённые. Воздух трещит, как будто по нему бьют тысячи невидимых молний.

Даже от Иры исходит свечение, её волосы колышутся в такт пульсации энергии.

Я чувствую, как заклятие наливается силой, уплотняется, пытается обрести форму. Ира продолжает читать, её голос борется с нарастающим гулом. Её руки дрожат от напряжения, но она держит.

И-и-и… вдруг щелчок.

Что это было?

Я чувствую, как хрупкая структура под напором силы вот-вот рухнет, но Ира не сдаётся. И тут снова – щелчок, как будто что-то встало на своё место с идеальной точностью. Гул и треск стихают.

Свет от кристаллов не гаснет, а превращается в ровное, устойчивое свечение. В центре круга, прямо перед Ирой, висит в воздухе овальное зеркало размером с дверь, его поверхность переливается, как мыльная плёнка, отливая всеми цветами радуги.

Оно не пульсирует. Стабильное. Спокойное.

Ира открывает глаза. Она смотрит на это зеркало, и её лицо сначала выражает полное неверие. Она моргает, как будто боится, что видение исчезнет. Потом её глаза медленно округляются, наполняясь восторгом, который вот-вот вырвется наружу.

– Получилось… – шепчет Иришка. – Получилось! – уже кричит она, и её голос срывается от эмоций.

Она забывает обо всём на свете, разворачивается и бросается на меня, обвивая руками шею. Её лёгкое тело врезается в меня, и я едва удерживаю равновесие. Потом, не отдавая себе отчёта, она страстно целует меня в губы.

Теперь глаза округляются у меня. Это порывисто, неловко, полно безудержной радости. Длится всего секунду. Потом она отстраняется, и ужас, смешанный со смущением, заливает её лицо. Она аж отскакивает на шаг, закрывая рот рукой.

– Простите! Я… я не… я не знаю, что на меня нашло! – бормочет она, глядя куда-то в сторону, её щёки пылают.

Я не могу сдержать улыбки. Её искренность заразительна.

– Ничего страшного, – говорю я. – Поздравляю. Ты это сделала.

Она поднимает на меня взгляд, и смущение понемногу уступает место той же самой радости, но уже более осознанной.

– Это всё благодаря вам, – говорит она тихо. – Если бы вы не поверили в меня тогда, в самом начале… Если бы не вдохновили, не поддержали, я бы до сих пор боялась собственной тени. Я… я вам так благодарна. Вы не представляете.

– Я очень рад, что ты со мной, – отвечаю я честно. – Сразу понял, что ты уникальная. Просто нужно было дать тебе время и правильные инструменты. Ну, а теперь иди отдыхай. Заклинание такое должно было вытянуть из тебя все соки. Вечером шампанское откроем, отпразднуем. А теперь… – я поворачиваюсь к мерцающему порталу, – мне надо опробовать новый портальчик. Где Цыпа? То есть, Алексей. Нам пора на вылазку!

Ира кивает, ещё раз бросает восхищённый взгляд на своё творение и, улыбаясь, почти бегом удаляется в дом, видимо, чтобы переварить и стыд, и триумф.

Через пятнадцать минут мы с Цыпой готовы. На его плечах – два огромных холщовых мешка, набитых под завязку сахарным песком. У меня за спиной – армейский рюкзак, а в нём, кроме стандартного набора, небольшой, но увесистый деревянный бочонок с мёдом.

Наша цель – муравьиный город. Проходим через новый портал. Ощущение совсем иное. Словно мы легко и мгновенно проскальзываем через прохладную завесу. Мы оказываемся в знакомом месте и теперь точно знаем, где выход. Он висит за нами – якорь, созданный Ирой.

Можно не волноваться, я ощущаю это всем телом. Ядро сразу же урчит, вбирая в себя энергию. Мне это было нужно.

Идём по стандартному маршруту. Цыпа топает бодро, мешки с сахаром для него – как две подушки.

– Не тяжело? – спрашиваю я.

– Да что вы, господин! Разминка! – усмехается он.

Вскоре подходим к каньону, где находится муравьиное поселение. Но ещё не спускаясь, я замечаю неладное. Оттуда доносится не привычное размеренное жужжание и шелест, а резкие, отрывистые щелчки, звуки борьбы.

Я делаю знак Цыпе, и мы осторожно подбираемся к краю обрыва, заглядывая вниз.

Картина, открывающаяся нам, заставляет меня нахмуриться. Внизу, среди своих аккуратных куполов из песка и глины, сражаются «городские» муравьи и агрессивные бурые, с мощными жвалами. Они нападают, пытаясь прорвать оборону разумных муравьёв у входа в один из центральных холмов.

Битва идёт не на жизнь, а на смерть. Отдельные бурые уже проникли внутрь периметра, и там идёт ожесточённая схватка.

– Наших бьют, – констатирует Цыпа, хмурясь.

«Наших» – это хорошо сказано. Пусть контакт и был мимолётным, но эти чёрные муравьи показали себя разумными, способными на диалог. Бурые же выглядят как типичные захватчики-дикари.

– Поможем, – просто говорю я. – Но аккуратно. Не дави своих.

Мы спускаемся, не скрываясь. Наше появление вызывает замешательство в первых рядах бурых. Несколько солдат отрываются от основной массы и бросаются на нас, угрожающе щёлкая жвалами.

Цыпа не ждёт команды. Он сразу выбрасывает вперёд свою здоровенную лапу в облачении кастета и смахивает нападающих муравьёв, как кегли. Те отлетают, кувыркаясь, но, кажется, остаются живы – хитин у них крепкий.

Я действую точнее. Моя бита со свистом рассекает воздух, и я бью не по корпусам, а по ногам, стараясь обездвижить. Хруст, визг. Бурые муравьи, столкнувшись с неожиданным и мощным противником, начинают пятиться.

Но главное – наш внезапный удар в тыл дезорганизует их. «Городские» муравьи, видя это, мгновенно перехватывают инициативу. Их ряды смыкаются, они начинают давить бурых, отсекая и окружая небольшие группы. Через несколько минут бой затихает. Остатки бурых в панике отступают, скрываясь в расщелинах каньона.

Мы стоим посреди поля битвы, окружённые чёрными муравьями. Они собираются вокруг нас, их усики шевелятся, они обмениваются какими-то тихими щелчками. Потом один из самых крупных, видимо, командир, подходит ко мне почти вплотную. Он медленно склоняет голову, а затем поочерёдно касается своими антеннами моей руки и ноги. Жест, полный смысла, который невозможно не понять: благодарность.

– Пожалуйста, – говорю я, хотя понимаю, что слова для них – просто звук.

Я скидываю рюкзак, открываю бочонок с мёдом. Сладкий, густой аромат мгновенно разливается в воздухе. Муравьи замирают, их усики начинают трепетать быстрее. Цыпа развязывает свои мешки и высыпает две горы белого, сверкающего сахара прямо на землю.

– Это вам, – говорю я, показывая рукой на дары, а затем на них. – Гуманитарная помощь. Взамен ничего не надо.

Я не уверен, что они понимают концепцию «гуманитарной помощи», но суть – дар без требования оплаты – они, кажется, улавливают. Муравьи осторожно, почти благоговейно, окружают сахар и мёд. Несколько рабочих тут же начинают аккуратно, какими-то своими приспособами переносить сахар внутрь холмов. Другие приносят какие-то листья, сворачивают их в импровизированные черпаки и начинают перетаскивать мёд.

Потом ко мне снова подходит командир. Он делает несколько сложных движений антеннами, указывая то на меня, то вглубь своего города. Приглашение.

– Зовут в гости, – переводит Цыпа, и в его голосе слышится лёгкое удивление.

– Ты заговорил на муравьином? – усмехаюсь, а потом киваю. – Ладно, пошли.

Нас проводят через лабиринты холмов и туннелей. Муравьи-работники несут кусочки пищи, строительный материал, какие-то блестящие камешки. Всё опять течёт размеренно, как в хорошо отлаженном механизме.

Нас приводят в большое, куполообразное помещение в самом центре города. Там, на возвышении из утрамбованной глины, сидит муравей. Он заметно крупнее всех остальных, его хитин не просто чёрный, а отливает тёмным бархатом, а усики – почти седые, наверное, это от возраста.

Он излучает спокойную, непререкаемую авторитетность. Вожак. Хотя у муравьёв же королева. Или у этих иначе? Столько вопросов ещё…

Он медленно поднимается при нашем появлении и так же, как командир на поле боя, склоняет голову в явном жесте глубокого уважения и благодарности. Я отвечаю лёгким наклоном головы.

Затем по его, видимо, мысленному приказу, из тени выходят двое более мелких муравьёв-слуг. Они несут что-то. Один – небольшой фрагмент хитинового панциря, но не простого. Он многослойный, переливается сине-зелёными оттенками, как крыло жука-носорога, и выглядит невероятно прочным.

Его подносят Цыпе. Тот берёт пластину, пробует на изгиб – она почти не гнётся, но при этом удивительно лёгкая.

– Нагрудник выйдет отличный, – удовлетворённо бормочет Алексей.

Второй слуга подносит мне то, что заставляет меня замереть. Это камень. Небольшой, размером с голубиное яйцо. Но он не похож ни на что ранее увиденное мной.

Он полупрозрачный, внутри него словно бушует миниатюрная молния – сгустки серебристо-синей энергии постоянно движутся, сталкиваются, мерцают. И самое странное – когда муравей протягивает его мне, камень словно оживает.

Он слегка дёргается в его лапках, а когда я протягиваю руку, камень сам подскакивает и прилипает к металлической проволоке на моей бите. Прочно. Будто так и должно быть.

Я осторожно трогаю его. От камня исходит мощная, сконцентрированная сила. Она холодная, резкая, как электричество, но в то же время… будто своя. Трудно описать. Я не понимаю, в чём конкретно его прикол, но чувствую – вещь исключительная.

Мы снова благодарим муравьёв, насколько это возможно жестами, и откланиваемся. Они провожают нас до окраины своего города, и мы отправляемся в обратный путь, к порталу.

Торговли в этот раз действительно не получилось. Но итог более чем неплохой. Ценный трофей для Цыпы и загадочный артефакт для меня. Однако меня не отпускает картина той стычки.

– Их атаковали, – говорю я, когда мы уже идём по безлюдным тропам Изнанки. – Эти бурые. Вдруг они вернутся с большими силами и захватят город?

Цыпа хмурится.

– Воевать они и правда не ахти. Организованно, да, но… без фантазии. Как по уставу. А те бурые – злые, отчаянные.

– Так не пойдёт, – заключаю я. – Надо озаботиться и как-то прокачать им оборону. Они нам полезны, да и просто… жалко их. Не должны такие ребята гибнуть от лап каких-то дикарей.

Но это планы на будущее. Сейчас у нас другие задачи. По пути мы заскакиваем в пещеру, где раньше добывали металл. Загружаем мешки, а я размышляю, что пора бы уже работников нанять. Потом возвращаемся к порталу и выходим обратно во двор.

Раз кислоту добыть не получилось – бурые всё испортили – к алхимику я не тороплюсь. Пусть подождёт. Иришка, как я и предполагал, уже отсыпается после своих титанических трудов. Во дворе тихо.

Я решаю проведать Олю. Она, наверняка, по-прежнему корпит в кабинете над бумагами. Поднимаюсь на второй этаж, подхожу к дверям кабинета. Они приоткрыты. Слышатся голоса – не только Олин, но и низкий, неторопливый басок Евграфыча.

Захожу. Картина меня слегка удивляет. Оля и дворецкий сидят за большим столом, заваленным пожелтевшими газетами, какими-то брошюрками и рукописными листками. Они что-то горячо обсуждают.

– … полная ерунда, Ольга Дмитриевна! С культами связываться – себя не уважать! Сплошная темнота и мракобесие! – убеждённо говорит Евграфыч, стуча пальцем по газетному листу.

– Но это единственный шанс! – парирует Оля, её глаза горят азартом исследователя. – Все официальные источники молчат! Только здесь, в этих слухах и сплетнях…

Они замечают меня и замолкают.

– Что-то интересное нарыли? – спрашиваю я, подходя к столу.

Они наперебой начинают отвечать, снова погружаясь в хаос спора.

– Господин, смотрите! – Оля тянет ко мне газету. – Местная бахчисарайская газетёнка, давняя, но тут заметка, маленькая, на последней полосе. О «странных полуночниках», которые собираются в старых пещерах под городом и якобы поклоняются Сольпуге!

– Вздор! – фыркает Евграфыч. – Какие-то городские сумасшедшие! Или мошенники, которые доверчивых простаков обирают! Я говорю Ольге Дмитриевне – с такими дела лучше не иметь. Что-то посерьёзнее искать надо.

– А где? – горячо возражает Оля. – Во всех архивах по Сольпугиным – пробелы. Словно их специально вымарали. А здесь – живое упоминание. Да, в виде слуха, но оно есть! Возможно, этот культ – отголосок чего-то настоящего. Осколок знаний!

Я беру газету. Бумага хрупкая, шрифт мелкий. Заметка и вправду крошечная, в стиле «а вот у нас тоже есть свои чудаки». Но слово «Сольпуга» выделяется.

Евграфыч считает, что это бред, и с культами лучше не связываться, а Оля говорит: это единственный шанс…

Оба смотрят на меня, ожидая вердикта.

Я откладываю газету.

– Я согласен с Олей. Если все нормальные пути перекрыты, надо идти по ненормальным. Этот культ… он хотя бы точка отсчёта. Где он, говорите, находится?

– В Бахчисарае, – быстро отвечает Оля. – В окрестностях. В старых пещерах. Точнее не указано, но…

– Отлично, – улыбка сама расплывается по моему лицу. – Я как раз давно хотел там побывать и на фонтан посмотреть. Если он там, конечно, есть, а не только в поэме Пушкина…

Идея уже захватывает меня. Бахчисарай. Пещеры. Культ Сольпуги. Это пахнет настоящей тайной. И возможностью наконец продвинуться вперёд.

Значит, надо собираться в путь.

Глава 25

Кабинет графа Пересмешникова, г. Ялта

Георгий Аркадьевич Морозов сидит в дорогом, но душном кабинете графа Пересмешникова и чувствует, как пот медленно стекает у него под воротничком. Не от жары. От взгляда Анатолия Гавриловича.

– Где ваш человек, Георгий Аркадьевич? – спрашивает граф тихо, постукивая пальцем по полированной столешнице. – Прошла неделя. Ни отчёта, ни связи. Вы обещали мне глаза и уши в доме Скорпионова. А я до сих пор глух и слеп.

Морозов пытается улыбнуться, но получается жалкая гримаса.

– Анатолий Гаврилович, я… сам не в курсе. Возможно, технические неполадки, осторожность…

– Неполадки? – Пересмешников беззвучно усмехается. – Не смешите меня. Либо его раскрыли, либо он струсил. И то и другое – результат вашей плохой работы. Мне нужна информация. Постоянный поток сведений! Вы понимаете, что стоит на кону?

«Проект Василиса». Пересмешников не говорит этого вслух, но Морозов слышит это и так. Он кивает, быстро, нервно.

– Понимаю. Я выясню. Лично. Поеду туда сам. Под благовидным предлогом, с извинениями. Разведаю обстановку.

– Смотрите же, – говорит Пересмешников, и в его голосе звучит лёд. – Больше провалов я не потерплю.

Морозов вылетает из кабинета, будто его вытолкнули. На улице он останавливается, чтобы перевести дух. Чёрт. Чёрт! Всё катится под откос. Его агент – один из бывших охранников, подкупленный и запуганный – должен был устроиться в усадьбу Скорпионова под видом наёмного охотника. Молчал неделю. Теперь Морозову либо самому лезть в пасть ко льву, либо готовиться к очень неприятному, а может, и опасному разговору с Пересмешниковым.

Выбора нет. Лучше ко льву.

Он едет на рынок, покупает корзину дорогих фруктов – персики, инжир, виноград. Берёт бутылку неплохого крымского вина. Придумывает легенду на ходу: решил лично принести извинения за прошлые недоразумения, имея в виду попытку насильно забрать Скорпионова в лечебницу.

Дипломатический жест раскаявшегося противника. Хлипко, но другого варианта нет. Какая ещё может быть причина, чтобы пытаться проникнуть в дом этого мальчишки? Ничего в голову не приходит.

Машину он оставляет у ворот, решая подойти пешком, так будет выглядеть менее угрожающе. Идёт по дороге к усадьбе, корзина тяжелеет с каждым шагом. Он уже представляет себе высокомерное лицо этого выскочки-графа, его колкие вопросы…

Внутри всё клокочет от необходимости лично этим заниматься. Лазутчик дорого заплатит за то, что не выходил на связь.

И тут из-за угла ограды появляется фигура. Могучая, широкая, загорелая, в простой одежде. Мужик несёт на плече огромное бревно как обычную палку.

Морозов замедляет шаг, присматривается. Что-то знакомое… Лицо…

– Какого… – шепчет он, а челюсть отвисает сама по себе.

Мужик тоже замечает его. Втыкает бревно в землю, и оно с глухим стуком входит в грунт. Его лицо расплывается в широкой, простодушной улыбке.

– Георгий Аркадич? Здрасьте! А вы что здесь делаете?

Голос гулкий, как колокол. Сомнений нет, это Алексей. «Цыпа». Его бывший пациент, а потом – охранник в лечебнице. Силач с откровенной задержкой в развитии, но абсолютно безобидный, если его не злить.

Он исчез несколько месяцев назад. А недавно появились слухи, что его куда-то взяли на работу, но Морозов не придал им значения. Кому мог понадобиться на службе этот переросток?

А ведь ответ лежал на поверхности. Можно было и догадаться…

Теперь он стоит перед ним, и у Морозова чуть корзина из рук не летит.

– Алексей? – выдавливает он. – А ты-то… что здесь делаешь?

– Так, графу служу! – с гордостью объявляет Цыпа, похлопывая себя по груди. – На монстров охочусь, разломы закрываем! Работа как раз по мне! Силы много – всю в дело пускаю!

Морозов медленно обрабатывает эту информацию. «Графу служу». «На монстров охочусь». Так все слухи про бывшего охранника психушки в отряде Скорпионова… это про Цыпу. Не про его агента. Его агент…

А где тогда агент?

– А ты… – начинает Морозов, и голос его дрожит. – А ты никого больше из нашей больницы здесь не видел? Из работников? Кто… тоже мог бы работу искать?

Цыпа задумывается, почёсывая затылок. Потом его лицо озаряется.

– Видел одного! Тоже из наших! Приходил, в отряд просился!

Надежда, жалкая и глупая, вспыхивает в груди Морозова.

– И… и что?

– А я с ним побоксировал немного, по-дружески, – Цыпа улыбается, как будто вспоминая приятную прогулку. – Так, чтоб силу проверить. Он… э-э-э… не выдержал. Передумал.

– Передумал? – повторяет Морозов, и надежда гаснет, сменяясь леденящим догадкой.

– Ну да! После того как я ему челюсть случайно сломал, – поясняет Алексей, как о чём-то само собой разумеющемся. – Граф оценил мой подход и на работу взял. Он крутой, многое позволяет и ништяки всякие дарит. О! – Алексей показывает Морозову кастет.

У главврача перед глазами встаёт пелена – он труп, Пересмешников свернёт ему голову.

– Так, Лёша, не отвлекайся, а где второй охранник-то?

– А, ну так это, отвезли его, наверное, в больницу. Больше не приходил.

Всё. Картинка складывается с ужасающей ясностью. Его агент пришёл, попытался внедриться. Столкнулся с Цыпой. Получил перелом челюсти. И сейчас валяется в лечебнице, не имея возможности говорить.

А Морозов, дурак, неделю ждал от него весточки.

Шок сковывает его. Он стоит, тупо глядя на сияющее лицо Алексея, на его могучие кулаки, которые с такой лёгкостью ломают челюсти.

Весь его хитрый план, вся конспирация – рассыпалась в прах из-за одного неловкого движения этого добродушного силача.

– Фрукты… вино… – бормочет он автоматически, протягивая корзину и бутылку Цыпе. – Это… графу передашь. Я… я, пожалуй, пойду.

– Да вы заходите! – сердечно говорит Алексей, принимая дары. – Граф, может, чаем угостит!

Морозов не отвечает. Он разворачивается и почти бежит обратно к своей машине. Его шаги сбивчивы, дыхание прерывисто. В голове стучит одна мысль, нарастая, как набат: «Провал. Полный, абсолютный, унизительный провал».

Он заводит машину, давит на газ, выезжает на трассу. Липкие от пота ладони лежат на руле, а пальцы барабанят по нему.

Пересмешников не простит этого. Никаких оправданий не примет. «Глаза и уши» оказались сломанной челюстью, а бывший пациент, который может нечаянно убить, теперь работает на врага. Он и близко никого к хозяину не подпустит. Цыпа же как собака, если привязался, всё – пиши пропало.

«Пошло оно всё», – думает Морозов с внезапной яростью. Он не солдат, не шпион. Он – главврач, пусть и с тёмными делишками. Но эта игра стала слишком опасной.

С одной стороны – мстительный, непредсказуемый Скорпионов с его монстрами и силачами-психопатами. С другой – безжалостный Пересмешников, который сожрёт его без соли, если заподозрит в слабости.

«Проект Василиса»? Пусть он горит синим пламенем! Все эти дворянские склоки, магия, тайны – не для Морозова. Риски многократно превышают возможные выгоды.

Решение созревает мгновенно, кристаллизуясь из страха и злости.

– Я выхожу из игры! – твёрдо говорит он сам себе.

Он решает промолчать. Не будет звонить Пересмешникову. А утром напишет заявление об отпуске по семейным обстоятельствам. А потом… потом куда-нибудь подальше. В Кисловодск, к родственникам. Пусть тут сами разбираются.

Георгий прибавляет скорость, будто пытаясь физически оторваться от кошмара, который сам же и создал. В зеркале заднего вида удаляющаяся усадьба Скорпионовых кажется теперь не целью, а кратером, из которого он чудом выбрался живым. Больше – ни шагу.

К чёрту их всех!

* * *

Я выхожу во двор, чтобы проветрить голову после вчерашних находок и планирования поездки в Бахчисарай. Солнце уже высоко, воздух прогрелся.

И тут вижу вдалеке, у самых ворот, быстро удаляющуюся фигуру мужчины в строгом костюме. Он почти бежит к припаркованной машине, садится и с визгом шин уезжает.

Странно. Кого это принесло?

Рядом, прислонившись к забору и мирно грызя яблоко, стоит Цыпа. В руке у него корзина с фруктами и бутылкой вина.

– Алексей, – окликаю я его. – Кто это был? Тот, что только что сбежал?

Цыпа оборачивается, глотает яблоко и широко улыбается.

– А, господин! Да это мой бывший начальник, представляете? Из больницы, где я раньше работал. Георгий Аркадич, главный врач. Вот, фрукты вам передал и вино. Говорит, извиняется за что-то.

Я смотрю на удаляющийся пыльный шлейф от машины. Главврач психушки, куда меня так упорно пытались запрятать? Сам приехал? С подарками? Пахнет не извинениями, а паникой и разведкой.

Интересно, что его спугнуло? Вид Цыпы? Или он что-то узнал и побежал докладывать? Но с этим хлюпиком можно и повременить, сейчас есть куда более важные дела. Думаю, всё же Цыпа спугнул Морозова.

Не может же Алексей работать на него? Бросаю взгляд на Цыпу, и тот моментально расплывается в улыбке. Да не, я неплохо в людях разбираюсь. Лёха на предательство не способен.

– Начальник, говоришь, бывший? – уточняю я.

– Угу, – кивает Цыпа, выбрасывая огрызок. – Работал я охранником в психушке одно время. Недолго, пока случайно кое-кому в морду не дал.

– Кто бы сомневался. А ты в курсе, что я в этой психушке лежал, и Морозов меня пичкал ядом по приказу графа Пересмешникова?

У Алексея отвисает челюсть. Он чуть не роняет корзину, а затем выхватывает из кармана кастет.

– Да как он посмел! Вот урод. А я думал, Морозов хороший дядька. Ну, сейчас я его догоню, побеседуем!

Я так и думал, Цыпа вряд ли какой-то шпион. А видя его искренний порыв, окончательно в этом убеждаюсь.

– Не надо, успокойся. Он всего лишь пешка и уже поплатился за свои дела. Но если ещё раз появится – приведи его ко мне, договорились?

– Привести? В смысле, живого?

– Лёша, ну конечно, живого… – вздыхаю я. – Ладно, неси фрукты на кухню, пусть разберут. А затем возвращайся сюда. Сейчас должны будущие работники прийти. Постой тут рядом и… грозно выгляди. Чтобы нечистоплотные сразу испугались и лишних вопросов не задавали.

Цыпа кивает с понимающим видом – для него задача «грозно выглядеть» не составляет никакого труда. Он исчезает в доме с корзиной.

Я остаюсь во дворе. Сегодня важный день. С порталом, который стабилизировала Ира, и после его официальной регистрации Олей, у меня наконец-то появилась возможность поставить на поток добычу ресурсов с Изнанки.

Начать решил с самого безопасного места – розового луга, где растут макры. Уровень магии там – практически нулевой, монстров мы там ни разу не видели. Идеальный полигон для новичков.

Для этого я попросил Евграфыча дать объявление в городе о найме временных рабочих для сбора «особых лекарственных растений» в удалённой, безопасной местности. Оплата – щедрая, наличными, в конце каждого дня. Откликнулось много народу. Вот, первые кандидаты должны подъехать как раз к полудню.

Пока жду, звоню по мобилету Ярославу Котову. Долго жду. Наконец, связь устанавливается, но вместо приветствия я слышу оглушительный грохот, как будто где-то рядом рвутся снаряды, треск автоматных очередей и дикие вопли.

Глаза округляются, что это происходит?

– Котов! – кричу я в трубку. – Ты где? У тебя всё в порядке?

– Здорово, Скорпионыч! – доносится его голос, весёлый и возбуждённый, сквозь какофонию звуков. – Да, конечно, всё отлично! С детишками балуемся!

– С детьми? – переспрашиваю я, не веря своим ушам. Там явно идёт полномасштабный бой.

– Ну да! Учу их по монстрам стрелять! По живым мишеням! Так лучше запоминается! Эй, вы там, не палите по сараю, я же сказал – только по движущимся!

Снова грохот и довольный визг. Даже не знаю, стал бы я учить детей пуляться в монстров из оружия или магией. Я как-то и о детях никогда особо не думал. Там, где я жил, не до этого было, а здесь сразу навалилось, что и в голову не пришло…

Я понимаю, что беспокоиться не о чем, и выдыхаю. Просто у Ярослава свои, очень специфические методы обучения.

– Ладно, – говорю я. – Помнишь, ты обещал среди охотников клич кинуть? Кто-нибудь отозвался? Мне бы пару толковых ребят, не боящихся изнанкового дерьма.

– Да, конечно! – кричит Котов. – К тебе уже едет человечек. Должен сегодня-завтра быть.

– Прекрасно, – киваю я, хотя он этого не видит. – Как я его узнаю?

– Мимо не пройдёшь, – уверенно говорит Ярослав. – Ладно, граф, давай, а то они тут всех учебных монстров без меня перебьют! Будь здоров!

Связь обрывается. Я убираю мобилет. Человек, мимо которого не пройдёшь… Интригующе. Ладно, подождём.

Тем временем во двор начинают подтягиваться первые кандидаты в сборщики макров. Народ разный: несколько крепких мужчин средних лет, пара женщин, выглядящих привыкшими к тяжёлому труду, несколько парней, смотрящих по сторонам с любопытством и опаской. Всего пятнадцать человек.

Неплохо.

Я выхожу к ним, Цыпа занимает позицию у меня за спиной, сложив руки на груди. Одна только его фигура производит нужный эффект – разговоры мгновенно стихают.

– Добрый день, – начинаю я. – Спасибо, что откликнулись. Работа простая, но со своими особенностями. Вам предстоит собирать особые растения на специально отведённой территории. Уровень магического фона – нулевой, вреда для здоровья нет. Опасной фауны тоже. Но, – я делаю паузу, – территория эта является частью зарегистрированного разлома в Изнанку. Вы будете находиться под постоянной охраной моих людей.

Вижу, как на некоторых лицах мелькает испуг. Слово «Изнанка» пугает. Несколько человек в задних рядах начинают медленно пятиться.