Текст книги "Легендарный Повар 2 (СИ)"
Автор книги: Гриша Гремлинов
Соавторы: Лев Котляров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
– В прямом. Ты хозяин трактира, и тебе нужна нормальная комната. А это каморка для прислуги или для гостя, которому нечем платить. Перебирайся в комнату деда. Она больше, там два окна, кровать широкая и шкаф есть. А в этой я буду спать, мне много места не нужно.
Я хотел возразить, но осёкся, ведь в её словах был резон. Я действительно хозяин трактира. Не Марк, который сидел в этой каморке и смотрел на дорогу, а я – повар, который собирался поднимать это место из руин. Трактирщик, чёрт подери! И это не просто слова, это ответственность, которая вдруг навалилась на плечи тяжёлым и в тоже время приятным грузом. Я обвёл взглядом каморку и вдруг понял, что моё место там, где жил дед. Теперь всего его стало моим.
– Хорошо, – сказал я. – Переберусь.
– Вот и славно, – Грумхильда удовлетворённо кивнула. – А теперь давай заканчивать. Как я понимаю, в город ты сегодня не поедешь? Значит, какие-то другие дела на уме. Могу помочь чем-то?
– Ты права, дел, действительно много. – Хочу узнать, с кем тут можно иметь дело, возможно, восстановлю старые связи деда. С теми, кому можно доверять.
– Поставщики? Давно пора, – орчиха посмотрела на меня с лёгким укором. – Ты же каждый раз на рынке закупаешься. Для нас троих, пусть даже и с котом, этого хватит, но когда трактир откроется, в город не наездишься. Ты уже знаешь, к кому поедешь? А то князь тоже не спит, он тоже знает, что в трактир нужны продукты. Как бы чего не придумал.
Я вздохнул, да, поставщики нужны. У меня есть старые записи деда!Их нужно внимательно изучить, выбрать самых надёжных и поговорить. В прошлой жизни у меня были специально нанятые люди, которые занимались логистикой, закупками, договорами. Я ставил задачу, и они её исполняли. В этом мире буду делать всё сам, и никакой князь меня не остановит.
Записная книжка деда, я уже выписал самое важное на отдельный лист, чтобы не рыться каждый раз. Правда, разобрал не всё, на самых последних страницах наткнулся на странные рецепты, которые для меня звучали странно. Кажется, они были связаны с магией. Или может, Демьян специально их так составил, чтобы никто не мог их украсть и попробовать.
– Дед оставил мне нужные сведения, – кивнул я. – Он работал с мельником, гномами. Начну с них, пора уже налаживать связи.
– Хорошая мысль, – Грумхильда одобрительно кивнула. – Только будь осторожен. Князь мог и до них дотянуться. Кто-то наверняка остался верен, но кто-то мог и переметнуться. Деньги покупают всё.
– Я помню, – ответил я, с удивлением отмечая, что орчиха рассуждает так же трезво, как и я сам. – После обеда съезжу к тем, кто ближе всего к трактиру.
– Я поеду с тобой, – сказала она так, будто это уже было решено.
– Хорошо. Вдвоём надёжнее.
Бекон посмотрел на нас и важно мявкнул, словно соглашался с нами и тоже собрался ехать.
– Ну а куда я без тебя, рыжий? – я потрепал его по спине. – Хорошо поработали, теперь нужно хорошо и поесть.
Мы спустились на кухню, и я заглянул в кладовую, прикидывая, что можно приготовить на обед. В кое-то веки не нужно было выдумывать кашу из топора. На полках и лавках лежали нормальные продукты, из которых мне захотелось сделать гратен. Просто и сытное блюдо из картошки с чесноком и сыра. Я кивнул своим мыслям, взял необходимое и принялся за работу.
Первым делом я достал большую глиняную форму для запекания. У неё была высокие бортики, а внутри она вся покрылась сеткой трещинок от частого использования. Должна хорошо держать жар.Густо смазал изнутри маслом, чтобы картофель не пригорел. Дальше уже занялся соусом. С ним больше всего возни. Раздавил плоской стороной ножа три крупных зубчика, мелко порубил и бросил в сотейник. Туда же залил сливки, приправил солью и специями. Всё это поставил на край печи, где было не так горячо. Сливки не должны выкипеть, а лишь вобрать в себя все ароматы.
Грумхильда тем временем чистила картошку. Её нож двигался быстро, и кожура летела тонкой лентой. Проблема возникла, когда я сказал ей нарезать клубни тонкими кружочками. Орчиха замялась после первой же попытки. Я взглянул, что она там нарубала. Кружок оказался с четверть картофелины.
– Не получается, – буркнула она. – Тонко не выходит.
– Давай, покажу, – я встал рядом и взял нож. – Лезвие держи под углом, двигай не всей рукой, а только кистью. И не дави на картошку, пусть нож сам идёт, он у тебя достаточно острый.
Я дорезал клубень на ровные и тонкие кружочки. Грумхильда смотрела на мои руки с тем же выражением, что и утром, когда я шинковал лук, а потом снова взялась за нож. Сначала двигалась медленно, примеряясь к каждому ножом. Только на четвёртый раз у неё начало получаться. Орчиха удовлетворённо хмыкнула и продолжила работу, а я занялся сыром.
Пока она занималась картошкой, я достал сыр и мысленно усмехнулся, вспомнив заплесневелый кусок, который ел, едва оказался в этом мире. Вздохнул и достал тёрку. Вскоре вместо жёлтого куска на доске красовалась золотая горка. Бекон с любопытством подошёл ближе и уставился на сыр с выражением глубочайшего интереса. Потом поднялся, уцепившись лапами за край столешницы, и повёл носом.
– Нет, – сказал я. – Сыр не для тебя. Я тебе потом дам попробовать, когда приготовится.
Кот обиженно фыркнул и ушёл обратно на лавку, всем видом показывая, что ему, вообще-то, не очень-то и хотелось.
Сыр и картофель уже были готовы, да и соус подошёл. Настало время выкладывать гратен. Первым слоем был картофель, его я положил, как черепицу на крышу, с небольшим перекрытием. Сверху полил из сотейника. Ароматная сливочная смесь аккуратно прикрыла тонкие кружочки. Присыпал сыром, и повторил слой за слоем, пока форма не заполнилась до краёв. А для корочки закинул остатки сыра, так и сытнее и вкуснее. Накрыл форму глиняной крышкой и поставил в печь, где уже тлели жаркие угли.
– Он будет запекаться около часа, – сказал я, вытирая руки. – Сначала под крышкой, чтобы картофель пропарился и стал мягким, потом без неё, чтобы зарумянилась.
– Хитро, – заметила Грумхильда, заглядывая в печь через щель заслонки. – У нас так не делали. Заливали картошку водой, кидали мясо и варили до каши. А тут – слоями, со сливками, с сыром. Опять баловство.
– Опять вкусное, – поправил я.
– Не поверю, пока не попробую, – вздохнула она.
Через час, когда над верхним слоем сыра вздулась и зазолотилась пузырчатая корочка, а аромат печёного картофеля с чесноком поплыл по всей кухне, я открыл дверцу печи и влил в блюдо ману. В домашнюю еду делать это было особенно приятно. Запах поменялся не очень сильно, но этого хватило, чтобы услышать позади восхищённый вздох Грумхильды.
Вы создали новое блюдо: «Картофельный гратен»
Качество: отличное
Вы получаете 10 опыта
Рецепт сохранён в Кулинарную книгу
Опыт: 260/400
Я поставил форму на стол. Картофель пропёкся идеально. Мягкий внутри, с хрустящей золотистой шапкой, под которой угадывались нежные слои, пропитанные сливками.
Фёдор, которого я позвал, вошёл на кухню и замер на пороге, шумно втягивая воздух.
– Вкусно пахнет, – сказал он лаконично.
– Садись, пока горячее.
Орчиха быстро вытащила тарелки, и мы сели в обеденный зал, и быстро разобрали гратен себе на порции. Фёдор получил самую большую, чтобы быстрее отъелся. Грумхильда отложила пару ложек и для Бекона, который весь извёлся ожиданием. Остальное мы с ней разделили почти поровну.
Гратен оказался именно таким, как я задумал. Орчиха ела, вздыхала и жмурилась от удовольствия. Фёдор вздыхал, но потому что картошка ещё была горячей, и быстрее есть у него не получалось. Бекон несколько раз обнюхал, мявкнул, словно не веря в собственное счастье, и довольно зачавкал. Я не отставал от них, сам есть хотел до чёртиков.
– Ладно, – признала Грумхильда. – Это не баловство. Это… не знаю даже, как назвать.
– Назови «гратен», – предложил я.
– Гратен, – повторила она, пробуя слово на вкус. – Чудное слово. Не наше.
– Блюдо тоже не местное, – усмехнулся я. – Но приживётся, помяни моё слово.
За обедом я рассказал о своих планах съездить сегодня к поставщикам. Фёдор, который до этого молча поглощал свою порцию, поднял голову и нахмурился.
– Будь осторожен, – сказал он. – Третьяк приезжал не просто так. Князь следит за нами. Если он узнает, что ты восстанавливаешь старые связи, он может и до поставщиков дотянуться. Кто-то из них мог сговориться с ним.
– Я думал об этом, – ответил я. – Поэтому начну с тех, кто ближе всего к трактиру и кто, судя по записям деда, недолюбливал князя. И поеду не один, с Грумхильдой.
– Я тоже поеду, – сказал Фёдор.
– Ты нужен здесь. Дел и так много, – отозвался я. – Да и Тефтелька не выдержит.
– Рядом пойду. Минотавры быстрые. Как вернёмся, всё доделаю. Втроём надёжнее. Если что, я смогу защитить.
Я переглянулся с Грумхильдой. Орчиха пожала плечами.
– Пусть едет, – сказала она. – Места в телеге хватит, хотя Тефтелька может и не выдержать, но в любом случае втроём надёжнее.
– Ладно, – кивнул я. – Тогда скоро выезжаем. А пока… – я открыл интерфейс, чтобы проверить прогресс квеста по огороду.
Системное сообщение:
Квест «Зелёный фронт»
Прогресс: 51%
Примечание: для дальнейшего прогресса требуются семена
Точно! Семена! Рассада! Совсем из головы вылетело. Вытряхнул котомку, проверил каждый росток. У меня здесь редиска, морковка, свёкла и немного лука. Мало, но с чего-то же нужно начинать!
Первым делом я подошёл к грядке у стены трактира, где я посадил семена дриады. Дриада не обманула – её магия работала, и растения выглядели здоровыми и полными жизни. Оставалось ещё три семечка, но я решил их приберечь. Не сейчас. Когда огород будет полностью готов, появятся грядки с морковью и капустой, возобновлю поставки, тогда и придумаю, что посадить.
Дальше свернул в огород и, прихватив лопату, сделал кривые бороздки. В них насыпал золы от сгоревшей дровницы и ткнул в землю всё, что купил. Сверху основательно полил, едва не смыв несколько редисок. Да уж, огородник из меня никакой, к тому же этих нескольких пучков корнеплодов явно не хватит, чтобы прожить зиму. Но начинать-то надо!
Но даже так, проценты квеста сдвинулись, и теперь перед глазами сияло:
Квест «Зелёный фронт»
Прогресс: 52%
Грумхильда, которая наблюдала за мной всё это время, качала головой, а ещё через минуту сама себе кивнула и махнула рукой.
– Полчаса на отдых и выдвигаемся, – скомандовал я.
Бекон тут же появился рядом со мной, всем видом показывая, что он тоже собирается ехать с нами.
– Да куда ж мы без тебя-то? – беззлобно проворчал я и обернулся к остальным. – Нет, все трое не поедем, Грумхильда права, Тефтелька не выдержит всех нас, да и за трактиром тоже глаз нужен.
Орчиха и минотавр переглянулись, схлестнувшись в молчаливом противостоянии. Я им не мешал, а лишь с интересом наблюдал за этой безмолвной битвой. Кто же из них победит?
Глава 7
Их безмолвный спор уже порядком подзатянулся, и я уже всерьёз подумывал о том, чтобы разрешить их спор монеткой. Грумхильда стояла, уперев руки в бока, и смотрела на Фёдора снизу вверх, как на гору, что выросла поперёк дороги. Минотавр же возвышался над ней, сложив руки на груди, и в его глазах светилась непоколебимая уверенность.
– Я поеду, – сказал он низким, рокочущим голосом. – Ты останешься. Если там будет засада, ты не справишься.
– Не справлюсь? – Грумхильда шагнула вперёд, оказываясь почти вплотную к его груди. – А ты, значит, справишься с поставщиками? Будешь стоять и тыкать в них рогами, пока они от страха цену за муку не сбросят? Это не так работает. Им нужно в глаза смотреть, понимаешь? Нутром чуять, когда врут и цену завышают, когда товар гнилой подсунуть хотят. А ты в этом разбираешься? Нет.
Фёдор засопел, но с места не сдвинулся.
– Я могу принести пользу, – сказал он. – Защитить. Дороги опасные.
– Не только дороги, – парировала орчиха. – А кто здесь за всем присмотрит? Кто отобьётся от княжеских прихвостней, если они сюда доберутся? Ты у нас единственный, кто может встать в дверях и перекрыть проход одним своим видом. А я что сделаю, если нагрянут? Скалкой в них кину?
Минотавр нахмурился. Он явно хотел возразить, но орчиха не дала ему и рта раскрыть.
– Ты защитник, Фёдор, – продолжила она уже мягче. – Это у тебя получается лучше всего. А у меня – торговать. Зря, что ли, я двадцать лет на рынке работала? Ты в этом ничего не смыслишь, и это не твоя вина, ты просто не обучен.
Шумно выдохнув, она перевела взгляд на меня, ища поддержки. То же самое сделал и Фёдор. Только Бекон не принимал участия в этом споре, просто сидел и ждал, когда мы закончим. Он же поедет в любом случае!
– Она права, – наконец сказал я, глядя на минотавра. – Ты нужен здесь. Только ты сможешь дать отпор княжеским людям, с чем бы они ни приехали. Это я точно знаю. А с поставщиками мы с Грумхильдой справимся.
– Хорошо, – Фёдор шумно выдохнул. – Но если что, я всегда могу прийти на помощь.
– Я знаю, – ответил я. – И это меня радует.
Как только определились с составом действующей команды, Бекон громко мяукнул и спрыгнул на пол и направился к дверям с таким видом, будто это он выиграл спор и теперь милостиво согласился сопровождать нас.
Через полчаса мы уже катили по тракту. Тефтелька бодро цокала копытами, телега поскрипывала ей в такт, а Бекон сидел на коленях у Грумхильды с выражением важного путешественника. Орчиха рассеянно почёсывала его за ухом и поглядывала по сторонам.
– Думаю, что в первую очередь нужно заехать к мельнику, – сказала она. – Его вроде Кузьмой зовут? Он человек хороший, но осторожный. Князя боится, как и все, так что не жди, что он тебе на шею бросится и всю муку разом продаст.
– Я и не жду, – ответил я, придерживая вожжи.
– И правильно, – она кивнула и снова погладила кота. – Дальше к гномам за солью. Они народ прижимистый, а соль у них лучшая в округе. Только торговаться с ними – врагу не пожелаешь. Имела с ними как-то дело, так они скорее удавятся, чем медяк уступят. Я готова помочь тебе с ними совладать, тут нужна твёрдая рука и хитрость.
– На месте разберёмся.
– Как скажешь. Ещё к охотникам заглянуть бы за мясом, но в городе говорили, что они под князем ходят. Значит, туда не сунемся. Может, найдём кого ещё по дороге. Надеюсь, у твоего деда есть ещё кто-нибудь в записях, чтобы не ездить попусту. Ещё птичник…
Я слушал её вполуха. Грумхильда дело говорила, но всё это мне и так было известно. В прошлой жизни я прошёл через десятки открытий, через сотни переговоров с поставщиками, через горы документации и бюрократической волокиты. Что мне гномы после такого? Люди и там, и тут одинаковые и хотят выгодно продать свой товар. Плохо, что здесь не было быстрой связи, кроме гонцов. А этих ещё найди! Короче, буду делать всё сам. И скидки выбивать, и товар проверять, и компот.
– Ты меня слушаешь? – спросила Грумхильда, подозрительно прищурившись.
– Конечно, – ответил я, выныривая из размышлений. – Мельник, потом гномы, к охотникам не соваться. Всё запомнил.
– Ну-ну, – она хмыкнула и на некоторое время замолчала, а потом вдруг заговорила снова, и на этот раз её голос прозвучал задумчиво: – Марк, а дед твой… он ведь сделал трактир знаменитым в этих краях. Я слышала, у него дар был. Настоящий поварской дар. Это правда?
Я почувствовал, как внутри неприятно кольнуло. Все эти разговоры о Демьяне, трактире и том, что было до моего появления в этом мире, мне категорически не нравились. Потому что я сам об этом ничего не знал, а вот открывать команде правду не собирался. Никто не должен знать, что я из другого мира, это я усвоил твёрдо с самого первого дня. И решил сменить тему разговора.
– Правда, – сказал я коротко. – Дед был мастером. А ты, Грумхильда, лучше расскажи о себе. Как ты оказалась в Бешале? Ты ведь не всегда там жила, верно?
Орчиха помолчала, и я уже решил, что она не ответит. Но через минуту она заговорила, и её голос звучал глухо, будто она вытаскивала воспоминания из давно запертого сундука.
– Я родилась в деревне, далеко на севере. Отец держал небольшую пекарню, мать ему помогала. Я с детства у печи стояла, чуть ли не с пелёнок. Сначала просто смотрела, потом уже тесто месить начала, а к пятнадцати годам уже сама хлеб пекла. У меня хорошо получалось, понимаешь? По-настоящему получалось. Тесто под руками, как живое становилось, и хлеб выходил такой, что со всей округи люди приезжали. А выдалась особенно суровая зима, и родители умерли, как и половина деревни. В семнадцать лет я осталась одна в пекарне, посреди пустых улиц.
Она замолчала, глядя на дорогу. Бекон, почувствовав перемену в её настроении, ткнулся носом ей в ладонь. Грумхильда машинально погладила его и продолжила:
– Продала пекарню за гроши, потому что не умела торговаться, и была слишком гордой, чтобы просить помощи. Уехала в Бешаль, думала, там оценят моё умение. Но город не то же самое, что наша деревня. Во мне видели только орчиху. Это как минотавра поставить платьями торговать. Все смотрят сначала на клыки, а потом уж на руки.
Грумхильда тяжело вздохнула и хлопнула ладонью по краю телеги.
– Мол, я грубая и неотёсанная, – продолжила она. – А я не огрызалась, а не умела льстить и улыбаться, когда меня обманывали. Если мука плохая, так и говорю. Если хозяин жадничает и хочет, чтобы я пекла из отрубей, я откажусь. Вот и весь мой характер. За него меня и выгоняли. Сначала из одной пекарни, потом из другой. Потом устроилась к тому толстому торгашу. Он был хуже всех, но платил исправно, и у меня получалось делать свою работу хорошо. Но когда дошло до дрянной муки… Дальше ты и так знаешь. Двадцать лет работы, и почти ничего за душой.
Я молчал. Орчиха отвернулась и зло вытерла глаза рукавом, стыдясь собственной слабости. И глянула на меня с вызовом.
– Что, жалеешь меня теперь?
– Нет, – ответил я спокойно. – Я тебя уважаю. После всего, что с тобой случилось, ты не сломалась и продолжаешь печь. Это дорогого стоит.
Грумхильда фыркнула и отвернулась, но я заметил, как её плечи расслабились, а пальцы, сжимавшие край платка, разжались.
– Ладно, – сказала она. – Хватит обо мне. Вон, смотри, мельница уже видна.
Я прищурился, а ведь и правда, на высоком холме впереди возвышались деревянные башни. С широкими лопастями, которые размеренно скрипели под набежавшим ветром. Вокруг мельницы раскинулся высокий забор без единой щели. За ним виднелись хозяйственные постройки. Я разглядел амбар, какой-то навес и здоровенный дом.
Тефтелька послушно свернула с тракта на просёлочную дорогу, и телега, подпрыгивая на кочках, тяжело покатилась вверх по склону. Чем ближе мы подъезжали, тем громче становился скрип лопастей и тем отчётливее проступал запах свежей муки.
У приоткрытых ворот нас встретил лохматый пёс. Он выскочил из будки, захлёбываясь лаем, но Бекон, сидевший на коленях у Грумхильды, лишь лениво приоткрыл один глаз и зевнул, демонстрируя полное презрение к собачьей суете. Пёс недоумённо замолчал, уставившись на кота, и явно не понимал, что ему делать дальше.
– Видал? – усмехнулась Грумхильда. – Этот кот даже сторожевых псов ни в грош не ставит.
– Бекон, вообще, мало кого ставит выше себя, – ответил я, спрыгивая с телеги. – Эй, хозяева, есть кто дома?
На мой крик из амбара вышел высокий, широкоплечий мужчина с густой бородой, присыпанной мукой. На нем была льняная рубаха с закатанными рукавами и кожаный фартук, добела припорошённый мучной пылью. Живые глаза с хитринкой, какие бывают у людей, привыкших и работать до седьмого пота, и посмеяться от души.
– Ого! – воскликнул он, разводя руками так, что облачко муки взметнулось в воздух. – Кого это ко мне занесло? Неужто гости?
Бекон, который за секунду до этого презирал всё живое, вдруг спрыгнул с телеги и направился прямиком к мельнику. Он подошёл, потёрся о его ногу и издал такое приветственное мурлыканье, что я удивлённо поднял брови. Обычно кот не жаловал незнакомцев, а тут вёл себя так, будто встретил старого друга.
– А это что за рыжий? – мельник наклонился и осторожно погладил Бекона. – Постой-ка… Точно! Демьянов кот!
Он выпрямился и посмотрел на меня. Его лицо вдруг стало серьёзным, и он шагнул вперёд, вглядываясь в мои черты.
– А ты, стало быть… – начал он и осёкся. – Погоди, узнаю твоё лицо! Марк? Марк Винтер? Да не может быть! Помню тебя махоньким совсем, ты ещё под стол пешком ходил, когда я к твоему деду муку привозил. А теперь гляди-ка, вымахал! Хотя всё равно тощий, как жердь. Дед тебя что, не кормил?
– Кормил, – усмехнулся я. – Я просто в другую породу пошёл.
Мельник расхохотался, да так громко и заразительно, что даже Тефтелька навострила уши.
– В породу! – повторил он сквозь смех. – Ох, насмешил. Ну, проходите, раз приехали, гости дорогие. За чем пожаловали?
– За мукой, – ответил я. – Вы же Кузьма, верно?
– Он самый, – мельник поклонился в шутку, но потом его лицо снова стало серьёзным. – За мукой, значит. Для трактира?
– Да, для него. «Сытый Вепрь» открываться будет. Пора запасы пополнять.
Кузьма опустил глаза и тяжело вздохнул.
– Демьян, значит, и вправду помер, – сказал он тихо. – Я слышал, но до последнего не верил. Хороший был человек, честный. Одно удовольствие было с ним работать! Таких теперь почти не осталось.
Кузьма помолчал, оглянулся через плечо, будто кто-то мог подслушивать, и понизил голос:
– Ты уж прости, Винтер, но сейчас время опасное. Осторожность важнее всего. И как ты собрался трактир открывать? Князь Свиридов до многих руки дотянул. Знаешь, что он сделал с мясником? Лавку отписал, а его самого выгнал без денег. Теперь тот побирается на окраине. И это только один из многих, – он замолчал, о чём-то задумавшись. – Я тебе помогу, но тихо. Сам понимаешь, если князь прознаёт, что я с тобой дело имею, он и до меня доберётся. А у меня семья, дети. Отослал их к тётке, чтобы спокойнее было.
Он снова замолчал, тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула тень той самой всеобщей боязни, которая сковала весь Бешаль.
– Буду рад начать с вами торговать, – сказал я тихо. – Князь не всесилен, а товар можно возить через лес. Дриада разрешит, я уверен.
– Тогда к делу, – Кузьма осенил себя каким-то знаком и полез в карман за карандашом. – Мука у меня трёх сортов, сам привезу. Много не обещаю, да и вряд ли тебе это нужно. А ты уж там распорядись, чтоб меня никто не тронул.
– Договорились.
Мельник кивнул и вдруг посерьёзнел.
– И ещё, Винтер. К охотникам не суйся. Они тоже под Свиридовым, всё до единого. Им приказано продать мясо только княжеским людям. Сунешься к ним, и сразу обо всём станет известно, ищи другие пути.
– Спасибо за предупреждение, – сказал я. – А с сахаром? У вас нет знакомых, кто занимается?
– С сахаром, говоришь… – Кузьма почесал бороду, и в воздух снова взметнулось облачко муки. – Есть у меня сосед, Елисеем зовут. Он с князем не в ладах, так что может помочь. Он закупает где-то тростниковый и перепродаёт. Я тебе записку напишу, скажешь, от меня.
Он достал из кармана огрызок карандаша, оторвал клочок бумаги от мешка и принялся писать, высунув язык от усердия.
– Держи, – он протянул записку мне. – А теперь давай о деле. Тебе какую муку?
– Высший и первый, – не задумываясь, ответил я. – Ржаной поменьше, для хлеба.
– Хорошо. Цены у меня обычные, за высший сорт – три медяка за мешок, первый – два, ржаная – полтора. За сколько договоримся?
– За высший – два с половиной, – я не собирался брать по рыночной стоимости и был готов торговаться, – за первый готов дать полтора, за ржаную – один.
Кузьма аж поперхнулся от моей наглости.
– Ты что ж, парень, с ума сошёл? Это ж чуть выше себестоимости!
– У вас объёмы большие, – спокойно ответил я. – Клиент, как я понимаю, сейчас один, и это князь. Он платит по своим расценкам, и они, уверен, ниже рыночных. Я же предлагаю живые деньги напрямую, без посредников и постоянно. «Сытый Вепрь» будет работать, и мука будет нужна каждую неделю. Нам обоим это выгодно.
Грумхильда, стоявшая рядом, открыла рот, чтобы вмешаться, но я остановил её движением руки. Она удивлённо посмотрела на меня и не произнесла ни слова.
Мельник задумался. Почесал затылок и вдруг широко улыбнулся:
– А ты не промах, Винтер! Дед твой таким же был и за словом в карман не лез. Ладно, уговорил, но у меня есть условие. Как только встанешь на ноги и объёмы вырастут, цену вернём к рыночной. Идёт?
– Идёт, – я протянул руку.
Кузьма пожал её, и я почувствовал, какая у него твёрдая ладонь.
– И ещё, – добавил мельник, отсчитывая мешки. – Я тебе с собой дам зёрна немного, пшеницы, бесплатно. Вдруг сам молоть захочешь или кашу варить. Подарок, за добрую память о твоём деде.
– Спасибо, – ответил я искренне.
Кузьма недолго думал, и уже через несколько минут ловко загрузил мешки в телегу. Как бы мне ни нравился мельник, я всё равно проверил каждый Оценкой – мука была отличного качества, без примесей и посторонних запахов. Всё честно и без обмана.
Пока мы торговались, Бекон не терял времени даром. Он метнулся за амбар, и очень скоро раздался торжествующий мяв. Кот вернулся с мышью в зубах, положил добычу к ногам мельника и уселся рядом с видом победителя.
Кузьма расхохотался так, что зазвенели стёкла в окнах амбара.
– Ну, Винтер, у тебя не кот, а сокровище! Я уж сколько лет с мышами воюю, всех котов перепробовал, а этот пришёл и за минуту то, что мои за месяц не могли. Приезжайте ещё, с таким котом я вам скидку сделаю!
– Приедем, – пообещал я. – Буду рад ещё и видеть вас в трактире. Испеку пироги из вашей муки.
– Загляну, обязательно загляну! – мельник всё ещё смеялся, вытирая выступившие слёзы. – Как откроешь двери трактира, то дай весточку.
Мы тепло попрощались и выехали со двора. Тефтелька бодро потянула телегу вниз по склону, Бекон устроился на мешках с мукой, довольно жмурясь, а Грумхильда сидела рядом со мной на облучке и молчала. Но это было не её обычное, ворчливое молчание – она о чём-то напряжённо думала.
– Марк, – сказала она, наконец. – Ты меня, конечно, извини, но где ты так торговаться научился? Я думала, ты повар, а ты с мельником беседовал так, словно всю жизнь только этим и занимался.
– У деда учился, – ответил я уклончиво. – И у жизни.
– У жизни, – повторила орчиха эхом. – Ну-ну. Ладно, дальше куда?
– К гномам за солью. Ты говорила, они лучшие.
– Лучшие-то лучшие, – вздохнула Грумхильда. – Но попробуй с ними договорись. Они, знаешь, какие…
– На месте разберёмся, – ответил я и подстегнул Тефтельку.
Дорога к гномьему поселению петляла между холмов. Лес постепенно редел, сменяясь каменистыми склонами, поросшими жёсткой травой и низким кустарником. Солнце уже перевалило за полдень и теперь припекало основательно, вытягивая из земли запахи нагретого камня и сухой пыли. Я направил Тефтельку по едва заметной колее, которая вела в широкую низину, где, по словам орчихи, и располагалось гномье поселение.
Чем дальше мы спускались, тем ниже становились деревья, пока не исчезли вовсе, уступив место серым валунам и редким пучкам травы. А потом дорога резко ушла под уклон, и перед нами показалась гномье поселение. Деревянные дома с покатыми крышами, поросшими мхом, лепились друг к другу, образуя узкие улочки. Окна в них были маленькими и располагались на уровне моей груди, а дверные проёмы оказались такими низкими, что даже мне пришлось бы пригнуться, чтобы войти. Что же говорить про орчиху?
Над поселением стоял лёгкий, едва уловимый запах, какой бывает на морском берегу, хотя никакого моря здесь не было и в помине.
– Где у них производство? – спросил я оглядываясь. – Я думал, увижу выпарки, бассейны…
– Гномы своих секретов не показывают, – проворчала Грумхильда. – Соль они добывают где-то в шахтах, под землёй. Как именно – никто не знает. И не спрашивай, всё равно не ответят, разозлятся, и тогда точно ничего не получишь.
Я кивнул и остановил телегу у крайнего дома, над которым висела маленькая деревянная вывеска в виде кристалла соли, вырезанный с такой тщательностью, что в его гранях играло солнце.
Услышав нашу телегу, из дома вышел гном. Невысокий, едва ли мне по грудь, коренастый, с руками, похожими на дубовые корни, и широкими плечами, обтянутыми грубой серой рубахой. Борода у него была седая, заплетённая в две тугие косы, перехваченные медными кольцами. Лицо – суровое с глубокими складками у рта. Он уставился на нас, словно мы приехали украсть его любимую кирку.
– Чего надо? – спросил он вместо приветствия.
– Соли, – ответил я, спрыгивая с телеги. – Мы из «Сытого Вепря».
– Из «Сытого Вепря»? – гном прищурился. – Он закрыт давно. Кому там соль понадобилась?
– Мне, Марку Винтеру. Трактир снова открывается, и мне нужны запасы.
Гном хмыкнул и скрестил руки на груди:
– Винтер, значит. Слыхал. Ну, иди за мной. Только кота своего придержи, чтоб под ногами не путался.
Бекон, который уже направился было обнюхивать дверной косяк, обиженно фыркнул. Я подхватил его на руки и усадил на плечо, и теперь он настороженно оглядывал окрестности.
Внутри дом оказался ещё ниже, чем снаружи. Грумхильде пришлось согнуться почти вдвое, я слышал, как она чертыхалась, пока мы спускались по крутой деревянной лестнице. Стены здесь были каменными, а воздух становился всё более солёным и влажным.
Наконец, ступени закончились, и мы оказались в просторном помещении с низким потолком, освещённом десятком масляных ламп. Вдоль стен стояли бочки и мешки, а в центре возвышался массивный стол, за которым сидел ещё один гном, постарше первого. Он поднял голову, окинул нас недовольным взглядом и снова уткнулся в какие-то бумаги.
– Торк, – обратился к нему первый гном, – тут к тебе из трактира, за солью.
– За солью, – проворчал Торк, не поднимая головы. – Всем нужна соль. А где я её возьму? Соли на всех не хватит!
– У нас деньги есть, – спокойно сказал я.
– Деньги у всех есть, – отрезал Торк, наконец поднимая глаза. – Только соли от этого больше не становится. Вон, солнце жарит, ветер сушит, выпарки идут, а тут ещё вы со своим трактиром. И кот у тебя на плече сидит как у себя дома. Сними его, нечего тут.
Бекон, услышав это, демонстративно разлёгся на мне пушистым воротником и оттуда уставился на гнома с выражением глубочайшего презрения. Грумхильда, которая к этому моменту уже распрямилась и теперь стояла, потирая затёкшую спину, не выдержала.
– Слушай, уважаемый, – сказала она, и её голос прозвучал неожиданно громко для такого помещения, – ты бы не ворчал попусту. Нам нужна соль, мы приехали за ней, а не затем, чтобы твои жалобы выслушивать. У нас, между прочим, тоже день не сахарный выдался, и солнце жарит, и ветер дует, и кот на плече сидит, но мы же не жалуемся.
Торк удивлённо поднял брови и посмотрел на Грумхильду с интересом.
– Орчиха, – констатировал он. – С норовом. Ну, хоть кто-то из вас дело говорит. Ладно, садитесь. Соль у меня есть, но цена нынче кусается. Князь все поставки перекрыл, теперь каждый мешок на счету. Всё ему идёт.
