Текст книги "Легендарный Повар 2 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Лев Котляров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

Орчиха, услышав меня, удивлённо вскинула брови и внимательно посмотрела на меня.

– Ты открываешь трактир? Так скоро? Разве у нас всё готово?

– Нет, нет, именно, что гости. Человек семь и ещё мы.

– И что на такую ораву ты собрался готовить? Сколько краюх хлеба мне замешивать? Ставить воду на суп? Или ты остатки кабана подашь?

– И снова нет, – усмехнулся я. – Я хочу сделать пельмени с разными начинками и соусами.

– Пельмени? – она удивлённо подняла бровь. – Это что? Мясо в тесте? Маленькие такие? Это ж сколько ж их лепить нужно? Двести? Триста?

– Много! Всем возьмёмся за работу. Ты лепить умеешь, а Фёдор будет месить тесто. Договорились? – я выглянул в окно.

Минотавр как раз выходил из конюшни, ведя Буяна на водопой. Я выглянул и посмотрел на коня. Он выглядел уже бодрее, упрямо дёргал головой, не желая следовать за Фёдором.

– Шерсть блестеть начала, – пророкотал минотавр, увидев мой взгляд. – Очень вредный.

– Закончишь с ним и прошу тебя помочь на кухне, – сказал я. – Очень нужны твои крепкие руки.

Пока Грумхильда разжигала печь, я занялся тестом. Его нужно была целая гора, и поэтому на стол легло почти полтора килограмма муки. Из кладовой я достал шесть яиц. Надеюсь, этого хватит. Чтобы было быстрее, я разделил всё пополам, для себя и Фёдора. Мука легла на стол двумя горками, в центре, в ямках – яйца, соль и вода. Руки по локоть ушли в липкую массу. Я месил долго, с удовольствием, чувствуя, как тесто становится упругим. Фёдор не отставал, уже успев скатать огромный шар, который Грумхильда раскатала в тонкий пласт. Осталось лишь вырезать кружки, для этого отлично подошли стаканы из бара.

– Хорошее, – одобрила орчиха, ловко орудуя скалкой. – Не порвётся.

– Не должно. Теперь нужна начинка. Хочу сделать разные начинки. Ставь мясорубку.

Грумхильда ловко вытащила железного монстра на стол и начала ловко прокручивать мясо, а я нарезал лук и чеснок. Фёдор уже подвесил два котла с водой для бульона. В один я забросил кабаньи кости и специй для аромата, а второй оставил как есть. В него пойдут сладкие пельмени.

Бекон всё время крутился под ногами, едва не опрокинув миску с мукой, то, сунув нос на стол, явно желая утащить кусочек мяса.

– Уйми своего су-шефа! – проворчала Грумхильда, отгоняя кота шумовкой. – А то без начинки останемся!

– Бекон! – строго сказал я. – Потом свою порцию получишь!

Кот обиженно фыркнул, но запрыгнул на лавку и оттуда принялся наблюдать за процессом, сверкая любопытными глазами.

– И как их лепить? – спросила Грумхильда.

– Сейчас покажу, сразу несколько вариантов, выберешь по душе.

Грумхильда внимательно следила за моими движениями и начала быстро лепить, защипывая края как маленькие ушки.

– Какие же они маленькие! – недовольно ворчала она. – Ерунда это всё, конечно. Мясо надо просто есть, а они придумали его в тесто заворачивать!

В четыре руки мы быстро сделали несколько подносов с тремя видами начинок. Выбрал кабанье мясо с перцем, свинина с грибами и сладкие, Я вытер руки о полотенце и окинул взглядом подносы с пельменями. Три вида начинки: кабанье мясо, свинина с грибами, творог с изюмом. Интересно, кто из гостей какие предпочтёт?

Опыт мне за эту готовку всё равно не дадут, ведь в шесть рук делали, но ничего, успею ещё получить заветные единицы, то ли ещё будет.

– Марк, ты чего застыл? – окликнула Грумхильда, вытирая доску.

– Думаю, – ответил я, берясь за ложку. – Варим каждую партию отдельно, чтобы не перепутать начинки, готовые подадим в отдельных горшочках и отдельно ещё соусы.

Она хмыкнула, но спорить не стала.

– Варятся они быстро, по семь минут, не больше, – сказал я, вытирая лоб и радуясь, что навыки помогли мне не устать от таких объёмов готовки.

Гости начали съезжаться, когда на тракт едва опустились сумерки. Первым прикатил Кузьма на своей телеге, гружённой мешками. Он, кряхтя слез, похлопал лошадь по крупу и оглядел двор с хозяйским прищуром.

– Винтер! – закричал он ещё от ворот. – Ты чего затеял? У меня ж работа!

– Работа подождёт, – ответил я, помогая ему слезть. – Проходи, мой руки и садись за стол.

Кузьма кивнул, сунул мне в руки увесистый мешочек с зерном – в подарок. «В память о деде, он любил ржаную кашу». Потом скинул куртку и сполоснул руки в тазу, что мы вытащили для гостей.

Следом приехал гном Торк. Он был на низкой тележке, запряжённой мохноногим пони, и выглядел мрачным. Спрыгнул на землю, поправил пояс с топором и оглядел собравшихся.

– Если это собрание ради того, чтобы выклянчить соль даром, – начал он, сверля меня глазами, – то я…

– Не для того, – перебил я. – Садись, Торк. Есть разговор важнее соли.

Гном хмыкнул, протянул мне небольшой бочонок мёда.

– Держи, настоящий мёд! Только на той неделе пчеловод принёс.

– Так это же липовый, – усмехнулся я собственной шутке. – Спасибо. Проходи.

Торк кивнул, огляделся, потянул носом, и лицо его прояснилось. Торк взобрался на лавку и уселся, нетерпеливо косясь в сторону кухни.

Третьими подъехали Сметанников с Матвеем. Молочник выглядел бодрее, синяки почти сошли, и в глазах появился прежний огонь. Он осторожно слез с телеги, держась за поясницу. Матвей спрыгнул следом, как верный пёс. Оба выглядели недовольными и даже озадаченными.

– Проходите, – сказал я, пожимая Сметанникову руку. – Рад, что вы смогли.

– Рано радоваться, – буркнул Матвей, но руку пожал. – Держи от нас подарок. Не с пустыми же руками приезжать.

Он протянул мне несколько небольших головок ароматного сыра. Я его сразу отдал Грумхильде, чтобы убрала подальше от Бекона. Знаю этого кота, он же не съест всё, но точно понадкусывает.

За ними приехал незнакомый мне мужик с рыжей бородой, которую он нервно теребил. Меня смутил его бегающий взгляд, и я уж решил, что это ещё один соглядатай князя. А потом понял, гость испугался Фёдора, который вышел из конюшни, чтобы накормить коней.

– Это Михарь Вятич, – представил Сметанников, который не успел зайти в трактир. – Птичник. Он тоже с князем не в ладах. Еле уговорил его приехать.

Михарь кивнул и, не поднимая глаз, и протянул мне здоровую корзину с плетёной крышкой.

– Тут вроде как-то так принято, – и всучил мне её.

В ней оказались живые утки. Нет, точно пора птичник строить! Птицы словно в ответ бодро крякнули из-под тряпки, и Бекон мигом навострил уши.

– Дружище, если сохранишь им жизнь, положу лишний пельмень, – сказал я коту. – А теперь иди в зал, пригляди за нашими гостями.

Кот мявкнул громче уток и быстро умчался занимать лучшее место.

Последней приехала Каролина, которую сначала даже не узнал. На ней был длинный плащ с капюшоном. Он скрывал рыжие волосы, а вот хвост всё равно торчал, я видел его кончик из-под серой ткани.

– Сегодня я инкогнито, – шепнула она, кивнув мне. – Чтобы твои гости не шарахались. А то, ишь, взяли моду считать всех кошачьих нечистью. Стоило лишь однажды на маскарад маску надеть и всё, век не отмоемся.

– Ты такая же нечисть, как я дракон, – усмехнулся я. – Проходи, садись в тени.

– Драконов нынче мало осталось, – поморщилась она. – Им лишь бы невинных девиц жрать, так что в наших краях их ждёт голодная смерть.

– Но есть же тифлинги, минотавры, орки, – задумчиво произнёс я. – И где-нибудь обязательно живут эльфы.

– Типун тебе на язык! – прошипела Каролина. – Не поминай этих жутких сыроедов! Хуже нашествия саранчи, потом ни единого зелёного куста в округе не останется.

Она едва не сплюнула себе через плечо, но там стоял Фёдор, и поэтому Каролина лишь проскользнула в трактир и уселась за стол у окна, чтобы на лицо падала тень.

Интересный разговор получился, значит, драконы существуют и эльфы тоже, да ещё и глупые поверья. Впрочем, сейчас об этом думать я не собирался, гости уже рассаживались за длинным столом.

Я подал знак Грумхильде, и она вынесла несколько мисок с пельменями. По обеденному залу поплыл мясной аромат, от которого у меня свело живот. Хотя не только у меня – остальные тоже сглотнули и сжали ложки и вилки. Орчиха сходила ещё раз на кухню, и на стол легли пиалы с соусами и зеленью. Котёл притащил Фёдор, чтобы каждый желающий мог долить себе бульона.

– Приятного аппетита, – сказал я, ставя последнюю тарелку.

К слову, Грумхильда, Фёдор и Бекон тоже устроились за соседним столиком, по моей просьбе. Я хотел показать, что они не обслуга, а полноправные члены команды.

Меж тем гости удивлённо переглянулись, не решаясь первыми начать есть, но едва Торк бросил в рот первый пельмень, напряжение лопнуло и все принялись за еду. Я сидел во главе стола, наслаждаясь нашей стряпнёй и наблюдая за каждым.

Кузьма ел неторопливо, обмакивая каждый пельмень в сметану и прикрывая глаза от удовольствия. Он изредка одобрительно мычал, а его роскошные усы не менее довольно дёргались в такт движения челюсти.

Торк же, напротив, орудовал вилкой так быстро, что кольца на его седой бороде то и дело звякали о край стола. Он прихлёбывал из кружки чай и тихо ворчал себе под нос что-то про соль. Кажется, ему было мало. Торк даже потянулся к мешочку на поясе, но потом остановился. И самое смешное, что гном первый потянулся за добавкой. Надо будет побольше скидку выбить в следующий раз, раз ему так нравится моя еда.

А вот Сметанникову пока ещё было тяжело есть, сказывались старые травмы. Я видел, как он осторожно жуёт, дуя на свою ложку.

– Попробуйте уксус, – сказал я ему. – Думаю, вам понравится.

Он удивлённо на меня посмотрел, но плошку пододвинул ближе и макнул в неё пельмень, а когда проглотил, благодарно прикрыл глаза.

Матвей, в отличие от остальных, сидел с каменным лицом и ел методично. Я всё смотрел на него и думал, что он напоминает мне комбайн, который бездушно перерабатывает пищу. Каменный он, что ли, внутри? Хотя один раз, он всё же прокололся, когда попробовал пельмени с творогом. Тогда на его лице на одно мгновение появилась улыбка. В остальное время он оглядывал присутствующих, запоминая каждого.

Забавнее всего было наблюдать за птичником. Мало того что он постоянно косился на дверь, словно за ней стоял отряд наёмников, но и ел торопливо. Так и хотелось ему сказать, чтобы замедлился, мол, отнимать у него тарелку никто не собирается. Он умудрился попробовать все варианты пельменей, заливая творожные уксусом и добавляя мёд в свиные. Не знаю, есть ли в этом мире азиаты, то в Михаре точно была их кровь.

Бекон тем временем доел свою порцию и подошёл к Каролине. Та уже умяла свою порцию, и при этом ни одна крошка не упала на её плащ. Добавки не просила, лишь протянула руку и погладила кота по голове, тихо сказав, что ни кусочка для него у неё нет. Кот не особо расстроился, потёрся о её ноги и пошёл искать счастья у остальных. Под его атаку попала Грумхильда, которая уже тоже закончила есть и убирала пустую посуду. Едва она собралась в сторону кухни, Бекон моментально увязался за ней.

– Ну что, – вдруг звонко сказала Каролина. – Рассказывай, Винтер. Зачем собрал?

Я подождал, пока все оторвутся от еды, вытащил на стол лист бумаги и обвёл всех взглядом.

– Князь хочет отнять наши земли, – мой голос прозвучал глухо в полупустом зале. – И уже неплохо в этом преуспел, отрезав вам возможность торговать, избив и испортив имущество. Он хочет, чтобы все земли вокруг Бешаля принадлежали ему.

– А ты почём знаешь, что это князь? – вдруг подал голос Михарь, и в его тоне прозвучал страх, который он пытался прикрыть грубостью.

Он резко отодвинул тарелку, и я заметил, что его пальцы немного подрагивают.

– Может, ты сам на себя эту беду накликал? – не унимался птичник. – Или твой дед кому-то задолжал? А мы с ним работали! Теперь и за нас взялись! Да и если это и вправду князь, то тягаться с ним мне не с руки, я человек маленький. Зря только приехал.

Он замолчал и сжал кулаки так, что побелели костяшки. Бекон, который уже вернулся с кухни, внимательно посмотрел на Михаря в упор. Птичник на него покосился, но пальцы не разжал.

– Михарь прав, – неожиданно поддержал его Матвей.

Голос у него был спокойный, но в глазах застыла настороженность. Он сидел перед пустой тарелкой, но ложку из руки не вынимал.

– Ты, Винтер, – продолжил он, – молодой да горячий. А мы своё хозяйство годами поднимали. А из-за тебя мы подставляемся. Зачем оно нам?

– Затем, – ответил я, не повышая тона, – что поодиночке вы уже проиграли.

Сметанников дёрнулся, будто я его ударил. Его бледное лицо посерело. Он хотел что-то сказать, но только выдохнул и отвёл глаза. Кузьма поморщился, отложил вилку и нервно забарабанил по столешнице.

– Ты кого проигравшим называешь, сопляк? – рявкнул гном, и его маленькие глазки налились кровью, борода нервно дёргалась. – Я свою артель из-под земли поднял, когда другие на коленях ползали! Мы, гномы, не сдаёмся! Если надо – выйдем с топорами на княжеский двор, пусть посмотрят, кто тут проиграл!

Он вскочил с лавки, и его рука потянулась к поясу, где висел топор. Все ошеломлённо замерли. Бекон вздыбил шерсть, низко зарычав на гнома. От этого звука у меня мурашки по спине побежали.

– Торк, сядь, – жёстко сказал я.

Гном удивлённо моргнул и замер, так и не дотронувшись до топора.

– Сядь, – повторил я. – Я вам не враг, и началось это всё не с меня.

Он постоял ещё секунду, потом шумно выдохнул и рухнул на лавку. Борода его всё ещё тряслась, но глаза уже не метали молнии.

– И что ты сделаешь с топором против сотни его вышибал? – спросил я спокойно. – Зарубишь троих, а четвёртый тебя копьём достанет, пока ты будешь размахиваться. И артель твою разгонят, соль отберут, а тебя самого отправят в каменоломни до конца дней. Ты этого хочешь?

Торк побагровел и сжал край стола до глухого треска. Его глаза сверкали, но он молчал, явно не зная, что мне ответить.

– Да чтоб тебя, железка проклятая! – громко выругалась Грумхильда с кухни, уронив что-то.

Его грозный голос и гулкий грохот разрядили обстановку, и я услышал облегчённый вздох.

– Я не зову вас вставать с топорами наголо перед князем, – продолжал я. – И более того, не прошу лезть на рожон. Предлагаю действовать иначе.

– Иначе – это как? – Кузьма уставился на меня в упор.

Из его глаз пропали смешинки. Этот человек уже многое повидал и был готов слушать.

– Мы люди простые, у каждого из нас хозяйства, живём, как умеем. Сеем пшеницу, доим коров, да птиц растим. А ты молодой повар, хоть и хваткий. Какие у нас козыри против княжеской казны и мечей?

– Правильно ты сказал, против его казны, – кивнул я. – Он подмял под себя Бешаль, гребёт деньги вместо вас и в ус не дует. Но выше головы он не прыгнет, и на него тоже есть управа. Бумажная. Показания, свидетельства с подписями. Когда с таким придёт один человек, от него отмахнутся, а если сразу десяток, бургомистру придётся с этим разбираться. Поэтому делать нужно сообща.

Матвей с горечью усмехнулся. Он, наконец, отодвинул свою тарелку, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.

– Бумага? Князь их в печи сожжёт, а нас – вместе с ними. Ты думаешь, королевский ревизор за нас вступится? Ему князь в рот смотрит, потому что он налоги собирает и тишину в городе держит. Кто мы такие для него? Голытьба с окраины.

– Ты не голытьба, – возразил я. – А одни из тех, кто кормит этот город. Без вашего товара, замечу, что весьма качественного, Бешаль с голоду пухнуть будет. Все это знают, и князь тоже. Всю дрянь он уже под себя подмял, и теперь до остальных добраться хочет. Будет контролировать все поставки товаров, поставит вас на колени. И никто пикнуть не сможет. Вы этого хотите?

Сметанников поднял голову. На его избитом лице застыло выражение смертельной усталости. Он обвёл всех гостей тяжёлым взглядом.

– Сообща, говоришь? – глухо произнёс он. – И как это? Ты нам ни сват ни брат. Мы, можно сказать, тебя второй раз в жизни видим, а ты уже нами командуешь. У тебя свои интересы, ясное дело. Трактир поднимать нужно, поэтому и мы все нужны, чтобы подешевле товар набрать. А как добьёшься своего, князю продашь.

В зале повисла тишина. Даже Бекон замер, застыв с лапой на полпути к пельменю в тарелке Торка. Фёдор шумно выдохнул, но в этот раз этот звук не разбил напряжённую атмосферу, а лишь сильнее накалил её.

Я посмотрел Сметанникову в глаза, отметил сжатые кулаки, и руку Матвея на его плече. Если сейчас я на слова молочника не отвечу, то каждый из гостей встанет и уйдёт, так ни до чего и не договорившись.

– Свои интересы? – переспросил я. – Хорошо, давайте рассуждать здраво. Вы мои поставщики, и я покупаю у вас товар. В моих интересах, чтобы вы работали и продавали мне хорошие продукты, а не сидели у разбитого корыта. Если князь перекроет вам кислород, то мне нечего будет покупать. Трактир не сможет работать, и мне нечем будет платить по долгам. Так что да, я действую в своих интересах.

Я сделал паузу и обвёл их взглядом. Бекон, словно чувствуя важность момента, запрыгнул на стол рядом со мной и сел, обернув хвост вокруг лап. Все невольно перевели взгляд на кота. Кузьма усмехнулся.

– Ваши интересы сейчас полностью совпадают с моими, – продолжал я, пользуясь секундной разрядкой. – И вас, и меня хотят вышвырнуть на улицу. Князь не делает различий, ведь мы для него все враги, потому что мы не сдались. Я не прошу верить мне на слово, а понять, что вместе у нас есть все шансы победить. Не мечами, к слову, а головой и делом.

Торк наморщил лоб, шумно перевёл дух и крепко задумался. Косицы на его бороде всё ещё по-боевому топорщились, но сам гном уже успокоился.

– И что ты предлагаешь, Винтер? – спросил он. – Бумаги подписать – это понятно. А дальше?

– Собираем и сохраняем любые сведения. Разговоры вышибал, их передвижения, новых людей возле ворот ваших домов – всё! Спрашивайте соседей, записывайте факты и слухи. Разговаривайте с людьми. Когда сведений будет достаточно, мы всё это отправим королевскому ревизору. Вряд ли ему понравится тот беспредел, который устроил князь, это сильно ударит по репутации короны. С нашими бумагами он будет вынужден вмешаться.

– А не пошлёт ли он нас подальше? – спросил Кузьма.

– Пошлёт, – согласился я, – если не будет другого рычага. Больше всего князь боится огласки и скандалов. Сейчас большинство торговцев напуганы и не готовы даже посмотреть в сторону Свиридова. Он привык действовать тихо, под ковром, а мы вытащим всё это на всеобщее обозрение.

Когда я закончил, Михарь вдруг поднял голову. Его красные глаза быстро пробежали по всем присутствующим и остановились на мне.

– А ты не боишься? – тихо спросил он. – Что, если он и тебя… того? Ночью придут, подожгут, пока спишь? Или разгромят чего?

– Боюсь, – честно ответил я. – Меня уже поджигали, вон, во дворе до сих пор пепелище от дровницы, да чёрные следы на сарае. А вот убивать он меня не будет, тогда мои земли отойдут короне. Князь до них никогда не доберётся. Но если такое случится, то отправьте бумаги за меня. Я не бессмертный, Михарь, но отступать не собираюсь. Да и потом, отступлю я, отступят другие, и, когда к тебе придёт князь, ты останешься один со своими утками против наёмников. Ты этого хочешь?

Михарь дёрнул кадыком и отвёл взгляд, ничего не ответив. Только сжал пальцы так, что они побелели. Бекон подошёл к птичнику, сел напротив и положил ему лапу на руку. Михарь едва слышно усмехнулся, и его лицо чуть-чуть расслабилось.

– Я подпишу, – неожиданно сказал Сметанников. – Не из-за тебя, Винтер, а из-за моего отца. Он верил, что земля наша не продаётся, и я не сделаю этого, хотя ко мне уже приходили. Если бумага поможет, то пусть на ней будет моя фамилия.

Он встал, тяжело опираясь на стол, Матвей хотел поддержать его, но Сметанников отмахнулся. Он подошёл ко мне, взял карандаш и, не глядя, поставил внизу подпись. Потом вернулся на место и уставился в стену.

Матвей вздохнул, переглянулся со Сметанниковым и молча сделал то же самое. Кузьма медлил, теребя край рубахи, а потом махнул рукой.

– Дед твой, Винтер, как-то сказал мне: «Кузьма, если не будет за что умереть, значит, не для чего было жить». Только сейчас понял, что он имел в виду.

Его размашистая подпись легла рядом с остальными. И настала очередь Торка. Гном сидел и сверлил меня взглядом. Его топор мирно лежал на поясе, но пальцы то и дело по привычке поглаживали рукоять.

– Ты, Винтер, – сказал он, – как твоя готовка! Вроде бы всё просто, а внутри – огонь, – он чертыхнулся и ткнул пальцем в бумагу. – Дай-ка её сюда.

На бумаге появились странные значки. Сначала я не понял, что это такое, а потом сообразил – это же руны! Кривые и косые, но вполне читаемые.

– Если что, Винтер, топор у меня всегда с собой. Только ты предупреди сначала. Не люблю сюрпризов.

Остался только Михарь, на котором скрестились все взгляды. Он тяжело дышал, низко опустил голову и разглядывал свои руки. Бекон всё ещё был рядом, периодически трогая птичника лапой.

– Михарь, – тихо сказал я. – Не торопись, подумай. Для нас главное, чтобы ты не оставался один на один с князем. У тебя утки, куры, гуси, и хозяйство на отшибе, охранять некому. Ты помнишь, что он сделал со Степаном?

Михарь поднял голову, и я увидел в его глазах обречённость. Тяжёлую, что жёрнов на мельнице.

– Я… – он запнулся, облизал сухие губы. – Простите, не умею писать.

– Да хоть крест поставь, – сказал Кузьма. – Я за тебя рядом распишусь, что видел. Дело-то не в красоте.

– Ладно, – выдохнул он, встал и дрожащей рукой начертил на листе неровный крест. – Будь что будет. Но если моих уток тронут, то я сам вилы возьму и пойду к князю. Вы же поможете?

– Поможем, – заверил я.

Когда все подписи были собраны, я свернул лист, вложил в конверт, запечатал сургучом, который нашёлся в столе деда, и протянул Каролине.

– Спрячешь в надёжном месте, чтобы никто не нашёл, хорошо?

Она кивнула, и конверт мгновенно исчез в складках её плаща.

– А теперь – уговор, – сказал я, обводя взглядом гостей. – Никому ни слова о сегодняшнем вечере. Мы просто ужинали и обсуждали цены. Поняли?

– Поняли, – буркнул Торк. – Мы не дураки.

– И ещё, – добавил я, глядя на гнома. – Топор пока спрячь. Рубить сплеча сейчас не нужно, иначе князь поднимает всех наёмников. Сначала собираем улики, потом бьём. Договорились?

Торк засопел, но кивнул.

– Ладно, Винтер, будет по-твоему, но если они полезут к моим шахтам… – он недоговорил, только сжал кулак.

– Тогда будем решать вместе, – закончил я за него.

Гости разъезжались уже за полночь. Кузьма на прощание пожелал удачи, а Торк за победу пообещал маленький мешочек соли в подарок. Сметанников и Матвей уехали молча, лишь кивнув напоследок.

Михарь собирался долго, я видел, что он хочет что-то сказать, но никак не решается.

– Ты уж прости, Винтер, – сказал он, стоя в дверях. – Я человек маленький. Боюсь. Если ты и правда сможешь их остановить… я с тобой.

– Спасибо, – ответил я. – Береги уток.

Он усмехнулся и уехал, в трактире осталась только Каролина. Она стояла у окна статуей и что-то высматривала. Смысл жизни, что ли? Рядом с ней на подоконнике сидел Бекон и нервно дёргал хвостом.

– Там за окном, – она махнула мне рукой. – Посмотри.

Я подошёл к окну и всмотрелся в ночной лес. Две луны висели над деревьями, подсвечивая листву в серебряный и красный свет. И на самой границе леса возле дороги мне вдруг почудилась чья-то неподвижная фигура в плаще.

Я моргнул, и она исчезла. Показалось или вправду?

– Маг, – прошептала Каролина.

– Или разведчик, – ответил я. – Не просто так он сюда пришёл.

Бекон спрыгнул с подоконника и потёрся о мою ногу. Я погладил его по голове.

– Завтра конкурс, – сказал я. – Завтра всё решится. А этот серый… я до него доберусь.